Невероятные приключения Чимина

— Дорогой, — Юнги заходит в спальню, погруженную в полумрак, находя на кровати Чимина, чего-то ищущего в телефоне. Тот что-то бормочет себе под нос, поправляя пижамную рубашку, пока Мин проходит глубже и ложится на свободную половину кровати, пододвигаясь к своему парню. — Мы недавно с родителями созванивались, они приглашают нас в гости.       Чимин молчит с секунду, после отрываясь от телефона и поворачивая голову в сторону Мина. — Серьезно? Твоя мама, наконец, захотела узнать меня поближе? — немного язвительно поговорил тот, как бы невольно вспоминая не самые теплые слова в начале их отношений. Мама Юнги несколько трудно отнеслась к их отношениям, так что он даже не представляет, как они будут ладить при официальном знакомстве. Потом он снова обратился к телефону. Юнги вздохнул, ладонью прижимая его к груди Пака, чтобы вовлечь в разговор. — Я планирую взять отпуск на пару дней на следующей неделе, — Юнги сжимает ладонь Чимина, подбираясь еще ближе и оставляя сухой поцелуй на скуле Пака, — так что постарайся тоже, ладно? — судя по тому, как Чимин задумчиво вздохнул, можно было догадаться о каком-то отстраненном нежелании, но у Юнги тоже есть козыри. — Или мне позвонить им и сказать, что я поеду один? — Насколько ты поедешь? — спросил Чимин, наблюдая за тем. — На неделю, — если честно, он планировал дня на три, но если скажет правду, то Чимин может и согласиться на краткосрочное одиночество, скрипя зубами. Пак не любит быть один, так что расставание длиной в неделю говорит само за себя. — Со своей раздолбанной машиной? — немного резко начинает Пак, откладывая телефон на тумбочку. — Ты до работы в последний раз на метро добирался, думаешь, я тебя на этой колымаге отпущу куда-то? Если она потом заглохнет? Еще и на неделю, с ума сошел? — Ну, вообще-то она новее, чем твоя, — усмехнулся Юнги, приобнимая Чимина, который со вздохом развернулся к тому и подпер голову рукой.       Чимин сокрушительно выдохнул и посмотрел на него так, будто собирается делать одолжение. — Никуда ты один не поедешь.       Может быть, Чимин немного переживает не из-за родителей Юнги, а из-за самой деревни. Он родился и вырос в городе, в состоятельной семье, которая ведет масштабный сетевой бизнес, в котором он так или иначе участвует, так что совсем не представляет, как будет жить, хоть и недолго, в других условиях. Он уверен, что там даже нормального душа нет, а еще грязно и проблемы со связью. Чимин привык к комфортным апартаментам, блеску и стерильности, а также доступности, поэтому вся эта атмосфера его угнетала неизвестностью и непривычностью. — Не переживай, любимый, — Юнги гладит парня по лицу кончиками пальцев, — все будет хорошо. Родители сделали ремонт, тебе понравится там. К тому же, они очень нас ждут.       Чимин кивает головой, в знак немого согласия, а после Юнги расплывается в улыбке, радуясь тому, что любимый все-таки согласился. Мужчина крепко обнимает того за талию, практически подминая под себя, прежде чем крепко и чутко поцеловать. Они сбивают простынь, пока целуются, наверное, потому, что Чимин любит это, а Юнги не может сдержать своей радости — соскучился по дому необычайно. А еще ему очень хотелось показать своему городскому малышу прелести деревенской жизни. Что там отнюдь не плохо живется.       Спустя неделю, как Юнги и просил, они согласовали отпуск. Чимин как-то больше воодушевился перед моментом отъезда, представив, что все-таки деревенская природа успокаивает, а еще они, наконец, смогут отдохнуть от работы, где могут пропадать сутками напролет. Может, и времени больше вместе проведут. Правда, когда настало время собирать вещи, произошла небольшая проблема — у Чимина совершенно ничего нет из вещей, которые могли быть пригодны для беззаботного проживания в деревне и для работы. Юнги не стал ему говорить, что, скорее всего, им придется побыть немного на ферме, но выбора все равно не было.       Юнги тихо наблюдал за тем, как Чимин выборочно собирает свой чемодан, пока у самого уже была собрана поездная сумка. В общем-то, какая-то часть вещей была удачно собрана раньше, но полный переворот гардероба обозначил, что им понадобится еще некоторое время. До завтра Пак точно успеет собрать себе вещи, правда вот привезет ли их потом домой в прежнем состоянии? После третьей брендовой кофты Юнги с усмешкой спросил Чимина на входе в гардеробную: — Ты там кому показ мод устраивать собрался? Хрякам и индюкам? — он практически рассмеялся, когда Чимин поднял непонимающий на него взгляд. — А что ты мне предлагаешь взять? У меня все вещи такие, — с некоторой досадой произнес Чимин, поднимаясь с колен и отряхиваясь. — Может, сам мне сумку и соберешь? — Да без вопросов. Возьми какие-нибудь футболки и спортивки, джинсы потертые, может, рабочую одежду… — Я все выкинул после отделки кухни. Старые джинсы я сдал на переработку месяца два назад, — тот скрещивает руки, уже отчаиваясь. — Короче, какая разница? Буду ходить в чем есть, — он прогнал Юнги из гардероба, прося, чтобы тот сварил кофе. А то он переволновался уже со сборами.       На следующее утро, когда Чимин отсыпался, у Юнги все-таки накрылась машина, почему ему пришлось на эвакуаторе везти ту в ремонт, где ее, скорее всего, смогут отремонтировать только к концу их поездки в гости. Когда он вернулся, Чимин уже не спал, а как раз вышел из душа. Эта новость никого не удивила: Чимин даже фыркнул и еще раз сказал, что это было предсказуемо. Выходит, поведет машину Пак, потому что из принципов не может позволить вести Юнги. Слишком любит руль своей тачки, чтобы кто-то другой его трогал. После обеда они загрузились, Юнги поставил ему настроенный навигатор, а потом они выехали. — Ты волнуешься из-за знакомства с родителями или временной смены обстановки? — уточняет Юнги, когда замечает, как Чимин нервно сжимает руль, не отрывая сосредоточенного взгляда с дороги. Они едут уже почти час, а Мин за все это время от него и слова не дождался. Такое бывает крайне редко, когда Пак очень упорно над чем-то размышляет или волнуется. — Больше из-за того факта, что мы едем в деревню, — Чим кидает короткий взгляд на Юнги, убеждаясь, что не обидел того. — Нет, я не имею ничего против, но ты понимаешь, что я человек городской, для меня там будет все казаться странным и диким. — Да не волнуйся ты так, там будет супер, просто песня, сказка, а какая там природа, Чимин! — глаза Юнги сразу загорелись, как только он начал описывать все прелести деревни. — У тебя там будет все: интернет будет, коровы будут! — он немного запинается. — Ладно, интернета не будет, но зато я буду! — Ладно-ладно, — с губ Чимина слетел смешок. — Так уж и быть, я готов все терпеть только потому, что там будут коровы, козы и ты.       А терпеть Чимину и правда придется многое.       В дороге мужчины провели четыре долгих часа, приехав в деревню только к семи вечера, к позднему ужину. Мин предупредил родителей об этом, так что они ждали. По приезде Юнги отзвонился отцу, но они немного замялись со встречей, так что ему пришлось выйти и самостоятельно открыть ворота, чтобы Чимин мог припарковаться во дворе. К тому моменту вышли и родители, радушно встречая своего сына, обнимая и целуя в обе щеки. Чимин рассмотрел сие начало через зеркала, а потом продолжил наблюдать, когда вышел из машины и захлопнул дверь. В темноте не особо что можно разглядеть, но при некотором освещении уже понимал, что здесь происходит. Не плохо. Но и нельзя сказать, что по душе. Непривычно. Чимину бы хотелось поскорее зайти в дом и почистить ботинки, потому что он чувствует, как земля марает подошвы, а грязь он терпеть не может. — Как доехали-то? Все хорошо, дорога нормальная? — спрашивала без умолку мама, похлопывая Юнги по плечам, пока тот отвечал на ее вопросы, говоря, что все хорошо. В общем, первым Чимина заметил отец Юнги. Он смотрел на него с такой радостью, будто бы давно ждал. Позитивный человек, немного пугающий, но сразу видно — всем отцам отец: высокий, на массе, работящий. — Чимин, да? Как же мы тебя ждали, не представляешь! — тот посмеялся, подходя к парню, который открыл багажник и достал оттуда один из чемоданов. — Давай сюда, вот так, — мужчина помог ему выгрузить вещи, также не пропуская возможности расспросить про машину: — Дорогая, чертовка. Классная небось, что за марка? — Астон Мартин, — не вдаваясь в подробности, говорит Пак, держа в руках сумку Юнги, — тоже рад встрече. — Ага, ага, пошли давай, мать уже заждалась вас, всего наготовила, боится, что остыло, — Мин-старший повел Чимина за собой, который с неловкостью оглядывался вокруг и осторожно ступал по мосткам, слыша, как за ними отправились остальные. Юнги лишь подмигнул ему, когда они пересеклись взглядами, а вот мать промолчала. Кажется, она что-то потом сказала Юнги, когда Пак уже зашел в дом и стал разуваться. Наверное, ей не понравилось, что он с ней не поздоровался.       Пока Юнги с матерью что-то делали в холодном коридоре, Чимин потихоньку стал осматриваться в доме. Отец Юнги показал ему комнату сына, в которой было достаточно уютно, но будто бы мало места. Зато чисто и без лишних вещей. Он поставил сумки около кровати, оценив ситуацию. Есть моменты, о которых он готов кричать Мину на ухо. — Кстати, Юнги не говорил, как меня зовут? А то ты все «вы» да «папа Юнги», — усмехнулся тот, проводив Чимина к ванной, чтобы тот вымыл руки, — обращайся ко мне «дядя Донсу», и то лучше уху будет. Сейчас они подберутся, и наконец за стол сядем, расскажете все, как живете там у себя в столице.       Потом отец Юнги отошел в холодный коридор с вопящим «че вы там застряли?!» Чимин со вздохом прошелся по коридору, заглядывая в комнаты и осматриваясь, привыкая к дому. Пахнет тут теплом и едой, пол новый, чистый, есть горячая вода, ванная неплохая, только с одной очень примечательной для Чимина проблемой — там нет душа. Туалет на месте, что радует, а вот на кухне нет вытяжки. Ну, наверное, не страшно. — Что стоишь посреди прохода, дорогой? — вдруг сзади раздается голос Юнги, отчего Чимин чуть не подпрыгивает. Повернувшись к Мину, Чимин наспех поцеловал того, прежде чем перекинуться парой слов до того, как его родители тоже зайдут в дом. — Давай, залетай на кухню, не стесняйся.       По настоянию отца Юнги, Чимин оказался в середине между мужчинами семьи Мин. Он был напряжен, потому что не знал, о чем ему с ними разговаривать. Он предполагает, что просто будет отвечать на вопросы, только вот взгляд матери ему не очень нравится — будто бы та еще не притерлась к нему. В любом случае, если он уже сидит на кухне, значит — все в порядке. Может мама Юнги просто суровый человек. Может она и Юнги треплет время от времени, так что это не проблема Пака. — Вот, наконец-то сын в родительский дом привез парня своего, — с улыбкой начал отец, видимо, очень довольствуясь его выбором. Чимин лишь улыбнулся — он уверен в себе. Он прекрасный вариант для отношений во всех смыслах. — А то уж думал, никогда больше и домой не заявишься, Юнги, — он посмеялся, переводя взгляд на сына, который уже поставил перед Паком тарелку супа. — Точнее, это он меня привез, — посмеялся Юнги, кивая в сторону Чимина, после обращаясь к маме, чтобы та не суетилась и просто села за стол. В принципе, уже все готово, да и если она что-нибудь еще принесет, то стол начнет ломиться от количества еды. Они столько не съедят, конечно. Чимин, наверное, и суп доесть не сможет, потому что уже поздно, а он на ночь и ложки в рот не кладет. — Это уже не от нас зависело, пап. — Еще скажи, что опять мать худая, — та пыхтит, накладывая Юнги в тарелку побольше мяса, — приехали и слава богу, когда-то же в этой жизни надо знакомиться. Представь хоть своего кавалера по-человечески. — Ну что, мам, пап, это Пак Чимин, мой парень, — Юнги улыбнулся, наблюдая, как отец потихоньку открывает бутылочку ликера, а мама сидит и смотрит на них, сложа руки перед собой. — Чимин, это мама Дахен, а отец Донсу. — Рад познакомиться, — Чимин вежливо улыбнулся и поклонился каждому, после кладя ладонь на бедро Юнги. Нервничает. — А отец у тебя кто? — вдруг спросила мама, учтиво предлагая Чимину положить в суп немного проростков. — Пак Ильгу, — произносит тот, замечая, как женщина хмыкает и качает головой. На «богато живете» он никак не отреагировал.       Отец налил алкоголь по шотам, предлагая всем выпить после супа, только Чимин отказался, говоря, что в принципе не пьет, а Юнги не хотел пить потому, что Чимин будет недоволен. Донсу, конечно, не был рад, а мама шлепнула сына по руке, как бы говоря, что для уважения хотя бы стопку пропустить можно. Под натянутую улыбку Чимина Юнги опрокинул в себя стаканчик, молча извиняясь. Они проговорили около трех часов, просто рассуждая о насущном: работа, дом, городская суматоха и всякое такое. Чимин в большинстве случаев просто заинтересованно слушал, потихоньку поедая то, что ему беспрестанно подкладывают в тарелку. Желудок уже норовил разболеться, и у него в планы грозно вписывается желание проблеваться, либо выпить что-то для облегченного переваривания, потому что столько еды он в себя за весь день не пихал, как сегодня за обычным ужином. — Ну что, завтра будете помогать? — спрашивает мама перед тем, как встать из-за стола. — А много дел? — поинтересовался Юнги, доедая последнюю тарталетку. — Да у нас так-то целая ферма и огород, — говорит та, кидая взгляд на Чимина, — надеюсь, подготовились, — она улыбнулась, после прося: — поможешь посуду вымыть?       Чимин оглядывается и уже хочет спросить про посудомойку, как понимает, что у них ее нет. Получается, надо руками? Юнги увидел это напряжение на лице Пака, так что уже было хотел согласиться, но Чимин, пожав плечами, сказал тихое «ладно», а потом они стали расходиться. Мать пошла доставать постельное белье им на кровать, отец ушел покурить, а Юнги стал помогать Чимину с уборкой на кухне. — У вас есть перчатки хоть? — он находит губку с моющим средством, пока Юнги составляет грязную посуду в раковину. — Да я сам вымою, дорогой, иди, отдыхай, — Юнги оставляет влажный чмок на виске Пака, но тот непреклонно хотел не разочаровывать его маму, раз уж согласился. — Побереги руки для чего-нибудь, ладно? Сам посуду вымою. Иди и постели кровать, вещи разбери, уже поздно, спать будем ложиться.       Чимин не мог сопротивляться. Мать его с приподнятой бровью встретила напротив спальни, и тот лаконично обошел ту, говоря, что Юнги попросил его расстелить кровать. Женщина хмыкнула и пожала плечами, оставляя парня в комнате, но до его ушей донеслось не самое довольное: «Еще скажи, что ты за него посуду вымыть собрался, потому что он у тебя белоручка?» Что сказал ей Юнги, он не понял, но было плевать. Он сделал свою работу и вскоре переоделся. Наконец он полежит перед тем, как умыться и забраться спать. С Юнги еще надо поговорить, он уже соскучился по нему. — Курить пойдешь? — к Чимину в комнату заглядывает отец Мина, подмигивая, но Чимин морщится и аккуратно откладывает телефон, присаживаясь на кровати. Он уже в пижаме и не хочет выходить на улицу, а тут еще такое предложение. Грех отказаться, потому что, во-первых, он курит, во-вторых, он переволновался достаточно. — До машины дойдем тогда, — говорит тот, как-то смахивая себя осадок после слов, на что отец лишь отмахивается и зовет настоятельно с собой на воздух, желая поболтать с новым другом, пока мать все печется над Юнги. Чимин надеется, что тот хотя бы вернется к нему и будет спать с ним, а не где-то в другом месте только потому, что им из этики будет некрасиво спать вместе.       На улице было холодно, так что Чимин, стоя с голыми ногами в резиновых шлепанцах, приобнял себя, затягиваясь. Нос немного щипало от крепкого табака, но тем не менее он потихоньку успокаивался. Донсу посмеялся с того, что Чимин курит легкие, так сказать, «женские» сигареты с химозными ароматизаторами, но не осуждает. Потому что тянуло на вторую, а пачка оказалась пуста, поэтому, невольно соглашаясь, Чимин принимает «презент» с рук Донсу, быстро прикуривая и закрывая глаза. Может, курить ему и нравилось, но вот запах табака на одежде его раздражал, так что он не представляет, как будет спать. Может, зубы как минимум три раза почистит перед тем, как откинуться на подушки. — Ты не обижайся на Дахен, она хорошая тетка, просто понимаешь, сложно ты ей даешься, — оправдывает свою жену Донсу, — она любит Юнги, и тебя полюбит, не переживай. — Да мне как-то все равно, — тихо и безэмоционально говорит тот, отворачиваясь. Парень посмотрел в небо — звездное, красивое, в городе такого не увидишь из-за бесконечных фонарей, света из окон в высотках и всего остального, что хоть как-то источает свет. Он бы хотел, конечно, чтобы к нему относились соответствующе — то есть хорошо. — Ну, уже слышу, как мать ругается, пошли внутрь, пора бы спать, — мужчина кидает окурок в мусорное ведро около входа, Чимин следует его примеру, правда, оставив полсигареты, а потом заходит следом, позволяя Донсу закрыть дверь. В доме он моментально идет через спальню в ванную чистить зубы, а также слушать разговор: — Что так табаком пахнет? Опять курил?.. — Да, покурили немного… — Он еще и курит? Кошмар… — Мам, успокойся!..       Юнги уже устроился на кровати, так что Чимину пришлось перелезть через него и опуститься рядышком, позволяя себя обнять и прижать поближе, под бок. Он кладет руку на грудь Мину и вздыхает, уткнувшись носом в тело любимого. — Устал? — спрашивает Юнги, выключая свет. Он хмыкает, видя, что из коридора тонкая струйка света с кухни просачивается в комнату, но это его не заботит. — Да не то слово, — тот лишь приподнимается на локте и забирается на Юнги, подбираясь к его губам. Юнги приобнимает его за талию и гладит по спине, после нетерпеливо сжимая ягодицу, принимая теплый поцелуй с привкусом перебитого табака и зубной пасты. — Да и какого черта ты мне не сказал, что у вас дома дверей нет между комнатами? — Будто у тебя были какие-то планы… — Вообще-то, я планировал потрахаться с тобой, дорогой, — грустно и как-то с обидой пыхтит Чимин вполголоса, надеясь, что их никто не слышит, — боже, это просто отвратительно.       Юнги лишь рассмеялся, мотая головой, — Может, в нашем распоряжении на некоторое время будет дом, так что… — Да мне совесть не позволит, черт тебя побери, Мин, — Чимин фыркает, чувствуя, как тот прижимается губами к его шее, после облизывая. — Заканчивай.       Юнги прыскает, переворачивая их, практически прижимая Чимина к матрасу, впиваясь в губы, как в награду под конец дня. Влажный поцелуй охватывает их обоих на продолжительные минуты, пока Чимин с тревожностью не отстранился от Юнги, слыша, как кто-то проходит мимо их комнаты. Мин лишь отмахивается, продолжая коротко целовать его губы, игриво проводя языком по ним, пока Чимин недовольно шлепает того по груди, прося прекратить. Обычно Чимин очень назойлив и просит выцеловать его до саднящей красноты, а тут прямо отворачивается, сдерживая раздражение с примесью смеха. Он дает Юнги немного побаловаться с его ртом, доводя до полувозбуждения, прямо до момента, когда мимо их комнаты снова кто-то проходит, а потом они успокаиваются и ложатся спать. Чимин отворачивается к стене, пока Юнги обнимает его и прижимает к своей горячей груди.       Чимин еще не подозревает, что с завтрашнего дня его ждут настоящие деревенские приключения.

***

      Еще перед сном Чимин позаботился об их с Юнги беззаботном сне: отключил все будильники, которые помогали просыпаться в городе, в надежде, что тут они как следует отоспятся, плотно закрыл шторы, чтобы ни один противный лучик не смел побеспокоить их сон. Но кто же знал, что тут у каждого второго, да что уж там, у каждого первого есть петухи! К тому, что в его долгожданный отпуск подъем будет осуществляться в семь утра, он не был готов. И Юнги, хитрец, не предупредил.       Чимин, недовольно мыча, переворачивается на другой бок, в сторону Юнги, и понимает, что вторая половина кровати давно остыла — на ней никого нет. Неужели он вчера так утомился, что совсем не почувствовал, как Мин жестоко разорвал их объятия, собрался и вышел? Может здешний воздух так хорошо действует на сон? В любом случае спать уже не хотелось, в желудке образовалось неприятное чувство голода, а на кухне слышится звяканье-бряканье посуды. Делать нечего, придется вставать. Да и Юнги стоит найти.       Парень надевает первые попавшиеся в чемодане, конечно, брендовые вещи. Белая свободная футболка, коричневые брюки из легкой ткани и домашние тапочки. Просто, но со вкусом. Лишний шик тут ни к чему.       На кухне Чимин встречает маму Юнги, всю в делах с самого утра. Во сколько же она встала? Она стоит в фартучке и над чем-то хлопочет за столом, иногда отходя к плите и что-то переворачивая. Отвлекать ее не хочется, но и просто так уйти, не поздоровавшись, будет некрасиво. Пак с минуту мнется в проходе, а потом как бы случайно прокашливается, привлекая к себе внимание. — О, все-таки проснулся, — она просеивает в миску муку и начинает аккуратно замешивать тесто, поднимая в воздух белые крупицы. — Да, вы, городские, поздние пташки, — Чимин хотел по привычке закатить глаза, но ему не хочется подливать масло в огонь и доставлять радость этой женщине своим раздражением. — Ну, семь утра — не так уж и поздно, я вам скажу. Между прочим, в городе приходится и в пять на работу собираться, а я, как-никак, отдохнуть приехал, — парень пожимает плечами. — А где Юнги? — Чимин уже успел оглядеть кухню, коридор и их спальню, но нигде Мина не оказалось. — Он уже с шести утра помогает отцу таскать мешки с кормом для животных, — явный намек на то, что Чимин бездельник и засоня.       Женщина продолжает вымешивать вручную тесто для чего-то (Чимин понятия не имеет), без миксера даже, что кажется Паку чем-то удивительным. Он зачастую не напрягается и заказывает домой еду из ресторанов. Юнги никогда не бывает против, ведь понимает, что они с парнем работают, и на такие бытовые вещи просто не хватает времени. Но иногда Чимину очень хочется удивить любимого каким-то изысканным блюдом собственного приготовления, для чего он брал уроки у известного сеульского шеф-повара. — Не поможешь мне приготовить завтрак для наших любимых мужчин? — Чимин кивнул и молча прошел на кухню, встав у стола. Эта женщина все же припахала его. Отказываться будет некрасиво: он же в гостях, а не дома. — А ты вообще готовить умеешь? Или Юнги у меня вечно голодный? — она посмотрела на парня, а в ее глазах читалось легкое презрение, которое она не забыла прикрыть «добродушной» улыбкой. Сразу стало ясно, что если она станет его свекровью, то будет самой ядовитой змеей. — Я так-то умею готовить, но обычно мы заказываем доставку. Понимаете, я работаю, он работает, мы едва находим время друг для друга. А если Юнги захочет покушать, пока меня не будет дома, то у него есть ручки и ножки, а до кухни он дорогу найдет. Он у вас мальчик умный, — Пак замолкает и складывает руки на столе, мол, жду указаний.       Мать вздохнула и отвернулась к плите, выключая ее и отставляя сковородку на другую конфорку. — Нашел же Юнги на свою голову… — сказала она совсем тихо, но так, чтобы Чимин услышал. Парень лишь закатил глаза, пока этого было не видно. Он всего лишь должен вытерпеть эту женщину еще три денечка, а потом они с Юнги уедут в закат. Да что может произойти за эти дни? — Так, что вы хотите приготовить? — Сегодня будут панкейки. Сейчас я замешаю тесто, а ты будешь их выпекать, если у тебя, конечно, получится. А я пока буду жарить всем блинчики и сервировать стол, — Дахен поставила миску с тестом у плиты и жестом пригласила Чимина подойти.       Это был самый ужасный кулинарный урок в жизни Чимина. Либо он наливал слишком много теста, либо долго не переворачивал или наоборот слишком быстро, а еще все панкейки предательски опускались, получались совершенно не воздушные и не держали форму, что очень его злило. Все его действия сопровождались непрошеными комментариями со стороны мамы Юнги, которая так и хотела указать Чимину на его бездарность и немощность, но наигранно вежливо и нежно, а ведь у нее почти получилось вывести его из себя. В итоге, когда парень истратил все тесто, то перед ним стояла тарелка с какими-то сморщенными лепешками, а не пышными панкейками. — Ну, ничего, Чимин, просто не всем дано вкусно готовить, — успокаивает она парня, пока ставит еду на стол.       К моменту, когда стол был полностью накрыт, вернулись Юнги с отцом. Хоть они и занимались физическим трудом, но уставшими совсем не выглядели, только немного грязными, что вполне нормально для деревенской жизни. — А вот и мужчины, — весело проговаривает мама. — Идите, мойте руки и проходите за стол, мы с Чимин-и уже все приготовили, — парня аж передернуло, когда его так назвали. Понятно дело, что это из-за того, что рядом был Мин-младший.       Чимин вышел из кухни, чтобы встретить Юнги и наконец-то чмокнуть его в губы, соскучился же. Он в шоке остановился в паре метров от него, с широко раскрытыми глазами рассматривая своего парня с головы до ног. Тот стоял в каких-то протертых штанах с обвисшими коленками, в галошах с грязью на подошве и кофте, наверняка отцовской. А его аромат Франции доходил аж до Чимина. Юный колхозник с лукавой улыбкой развел руки, приглашая парня к себе в объятия. — Ты издеваешься надо мной? Ты хочешь, чтобы я тебя такого обнял? — парень немного брезгливо подходит ближе и морщит нос. — Тебе стоит помыться, — он обводит пальцем весь его прикид. — Иди ко мне, любимый мой. Я же по тебе так скучал, — Юнги, смеясь, резко обхватил Чимина, заключая свои крепкие объятия. — Юнги, Юнги, хватит, это же Гуччи! От меня сейчас вонять будет, ни одни духи не спасут! — парень пытается вырваться, но хватка Мина слишком сильная. Лучше бы он ее в другом месте использовал, по назначению. Когда его отпускают, он отходит и с досадой смотрит на свои когда-то чистые вещи. — Солнце, у тебя таких еще с десяток будет, — посмеиваясь, он уходит в ванную, чтобы помыть руки. Когда он возвращается, все уже сидят за столом.       Юнги садится рядом с Чимином и начинает уплетать яичный рулетик, который приготовила мама. Пак смотрит с некоторым удивлением на своего парня. — Ты ешь в грязной одежде? — не выдержав, он все же решается спросить. — Да, любимый, если я буду каждый раз переодеваться, то мне ее и на сутки не хватит, — Юнги незаметно для всех кладет руку под столом на колено парня и слегка поглаживает. — Вот, сынок, попробуй панкейки, которые Чимин-и приготовил, — женщина протягивает сыну тарелку, а Юнги кладет себе несколько штучек и поливает сладким сиропом. — Они, наверное, не такие вкусные, как у меня, но ничего, Чимин же впервые такое готовил. Он вообще хорошо тебя кормит? Ты как-то исхудал… — Я смотрю, вы подружились, — почти шепотом говорит он, наклонившись к Чимину и целуя в висок. — Мам, тебе кажется, я в нормальном весе, — он откусывает кусочек панкейка и, причмокивая, прожевывает его. — Очень вкусно, дорогой, — Чимин смущенно улыбается, а Юнги ликует в душе: и мама не бесится, и любимый доволен.       Дальше они ели в полной тишине, слышно было только звяканье вилок о тарелки и активное пережевывание пищи. Мама больше не донимала упреками Чимина или разговорами об ухаживании за ее сыночком. Отец молчал всю трапезу, наверное, устал на ферме. Пак размышлял о том, чем он будет занимать себя оставшееся время до сна. Если бы были двери, то и вопросов бы не было. Да и Юнги наверняка нашел себе занятие на день. Это же его дом, тем более с таким большим хозяйством, — тут всегда есть чем заняться.       После того, как все поели, отец неожиданно ободрился, будто ему кто-то энергии подкинул, и восстановил запас сил. — Ну что, Чимин, начинаются наши трудовые будни? — Что? Какие будни? — Пак вопросительно смотрит то на Юнги, то на его отца. — Ну, в огород пойдем, картошку пора копать, грядки нужно прополоть, что-то полить, где-то прибрать. А там и на ферму нужно будет ехать, там животных покормить, в клетках прибраться, — Чимин ещё несколько секунд смотрит на дядю Донсу и ждет, когда тот рассмеется и скажет, что это шутка, но почему-то никто смеяться не спешит. — Нет, сначала пусть посуду поможет мне помыть, — встревает мать, одновременно убирая посуду в раковину. — Так, стоп, вы чего на него насели? Ничего он сейчас делать не будет. Он так-то отдыхать приехал. У меня на него свои планы, я собрался отвезли его на ферму и показать животных. Мам, можешь посуду оставить, я приеду и все помою, а тебе, пап, я помогу потом. Чимин, иди в комнату, собирайся, если тебе нужно, через пятнадцать минут выходим, — Пак, поджав губы, сразу послушался и моментально скрылся в комнате.       Ему, конечно очень неприятна эта ситуация и то, что он просто так ушел, ничего не сказав. Но Юнги точно все исправит и поможет ему пережить эти дни. Он будет должен любыми способами снимать его стресс. Пока Пак менял футболку на такую же светлую рубашку, до него время от времени долетали отрывки разговора. — И что это было? Ты теперь все за него делать будешь? Он у тебя белоручка? — Мама! Ну, сколько можно? Я буду делать за него ровно столько, сколько считаю нужным! — Юнги устало трет переносицу и встает, опершись на стол. — Все, мы идем гулять. Когда вернемся, обязательно поможем вам, — он разворачивается и идет в комнату к Чимину. — Ты уверен, что он тебе подходит? — бросает мать вслед, но сын уже скрывается в дверном проходе комнаты.       Парень заходит в комнату и подходит к Чимину со спины, обняв его без слов. Им сейчас обоим тяжело, но Мину все же немного хуже. Родной для него человек не может принять другого не менее важного в его жизни человека. А Паку остается только терпеть, чтобы не доставлять Юнги еще больше неудобств. — Ну что? Готов к фермерским приключениям? — Мин вдруг воодушевился, будто только от одной мысли о скором прибытии на ферму его настроение поднимается. Или он так жаждет показать Чимину все прелести единения с природой?       Они вышли из дома и направились к воротам. Юнги бросал на Чимина не то веселый, не то снисходительный взгляд из-за его одежды. Любой колхозник будет с него в шоке, когда увидит эту городскую принцессу. А Пак вышагивал очень аккуратно, чтобы не дай бог не замарать кеды или брючки, и постоянно покачивал головой и вздыхал, когда обращал внимание на прикид Юнги, который тот даже не удосужился поменять после грязной работы. Очень контрастно выглядит по сравнению с городом, где он постоянно в строгих костюмах, туфлях и приятно пахнущий. — Мы пойдем пешком? — немного с опаской уточняет парень. — Что? Нет, конечно, — Мин подходит к гаражу и открывает его, пока Чимин с интересом наблюдает за каждым движением своего парня.       Из гаража Юнги выехал на большом черном пикапе — самое то для деревенских дорог и нужд. Он открыл дверь с пассажирской стороны, чтобы Пак уселся рядом. До фермы они ехали практически молча, лишь иногда перебрасывались каким-то фразами. Дорога заняла минут двадцать, но Чимин успел задремать, прислонившись к окошку, под шум колес и покачивания на кочках. Обычно все дальние поездки он выдерживает стойко, но ранний подъем, утренняя деревенская рутина, здешний воздух и обстановка делают свое дело.       Когда они добрались до фермы, Юнги тихонько погладил любимого по голове, убирая мешающие пряди волос и аккуратно целуя в уголки губ, чтобы немного потревожить сон и вытащить в реальность. — Чимин-а, детка, просыпайся, мы уже на месте, — слова Мина немного тормошат и разгоняют сон. — Что? Уже? — Пак неохотно открывает глаза и удивленно оглядывается по сторонам, чем смешит юного колхозника. — Пошли, спящая красотка, сейчас будет тебе экскурсия с практической частью, — Юнги подает руку, и Чимин, взявшись за нее, спрыгивает со ступеньки машины.       Перед ними расстилалось огромное поле, на котором была расположена парочка загонов для коней и коров, рядом стояли ангары со стойлами для них же. Юнги сразу повел парня в ангар, где были отсеки с поросятами и индюками. Там уже работали люди: кто-то кормил животных, кто-то вычищал все внутри.       В нос Чимина сразу ударил резкий запах, отчего он сморщился, а грязь, прилипающая к подошве, не давала ему покоя. Возможно, стоило поискать другую одежду, более подходящую для жизни в этом месте. Но вся брезгливость пропала, когда Мин подвел его к поросятам. Там их было десять штук, кто-то кушал сено, а кто-то сбежался к калитке в ожидании чего-то от пришедших гостей. — Хочешь внутрь? — спрашивает Мин, с сомнением глядя на парня, который с восторженными глазами прилип к стойлу и так и норовил упасть внутрь. — Конечно, а можно? — Ну, раз я предлагаю, — Юнги открывает калитку и аккуратно подталкивает туда боязливого Чимина и следом заходит сам, прикрывая дверцу на щеколду.       Чимина тут же окружило несколько поросят, они громко хрюкали и иногда наступали на когда-то белые кеды, что сейчас абсолютно не расстраивало парня. Глаза разбегаются: он смотрит на эти мордочки, что уставились на него своими глазами-бусинками и дергали пяточками. — Можно я их покормлю? — Пак оборачивается на Юнги, пока сам присел на корточки, чтобы погладить каждого.       Юнги все устроит, лишь бы любимому понравилось. Он достал из-за калитки ведро со свежескошенной травой и протянул пучок Чимину. Тот начал понемногу давать каждому поросенку, которые его окружили, и тихо посмеиваться, когда те начали вылизывать его пальцы и ладони, тем самым щекоча парня. Счастья — полные штаны. Юнги не может оторвать глаз от этой душещипательной картины: мило, что Чимина радуют такие простые вещи. А если счастлив его парень, то Мин однозначно тоже. — Ну что? К индюкам пойдем? — уточняет Юнги, отвлекая Пака от увлекшего его занятия.       Но для Чимина было огромной ошибкой повернуться на Мина и ослабить бдительность. Один из очень настойчивых поросят явно был недоволен тем, что его перестали кормить. Он запрыгнул передними лапами на колени парня, да с такой силой, что Чимин не удержал равновесие и был опрокинут задницей прямо в смесь из грязи, сена и навоза.       Если бы за самое страдальческое лицо можно было давать награду, то ее однозначно получил бы Чимин, который просидел на полу ещё несколько бесконечных секунд, пока не понял, что произошло, и не подорвался как ошпаренный, что-то возмущенно вереща и пыхтя. Звонкий смех Юнги наверняка было слышно на всю ферму: он согнулся пополам и чуть тоже не свалился на пол. — Что ты ржешь?! — парень набирает рукой горсть того, во что упал, совершенно без брезгливости и швыряет в Юнги. Он встает и отряхивает руки о штаны, наплевав на то, что они светлые. — Теперь понял, почему я хожу в такой одежде и не переодеваюсь? — Давай, оттряхивай мне задницу! — чуть ли не визжит Чимин, поворачиваясь задом к Мину. — Извини, милый, но без секса месяц, — он все еще продолжает смеяться, но выполняет просьбу любимого. — Я теперь не смогу адекватно смотреть на твой зад. А ведь еще теперь отмыться надо будет от грязи и запаха. А от запаха труднее всего, кстати. — Сам меня умолять будешь, — продолжает злиться Пак, конечно, не на Юнги, а на саму ситуацию. — Пошли к твоим индюкам, пока я ещё сильнее не разозлился.       Они подошли к следующему загону, где было десяток или два индюков. Птицы не вызвали столько умиления у Чимина, как поросята, но интерес все равно какой-то был. Пак немного наклонился вперед, чтобы рассмотреть всех. — Да, большие птички. Что-то они меня немного пугают, особенно их клювы, — Чимин совсем не торопится заходить внутрь или кормить их. — Не хочешь зайти к ним? — Юнги одной рукой открывает калитку, а второй придерживает парня за талию и легонько подталкивает внутрь. — Не бойся, — успокаивает Мин, чувствуя, что Чимин немного упирается. — Ладно, — Пак заходит в загон и оказывается почти в центре внимания индюков, пока Юнги стоит у дверцы поодаль со сложенными на груди руками. — Как-то они на меня странно смотрят. — Тебе кажется, ты просто красивый. И даже не попросишь покормить их? — усмехается Мин.       Он, не дожидаясь ответа, достает откуда-то нарезанную соломкой морковку и кладет в руку Чимина. Юнги, чтобы его парень немного осмелел перед этими «страшными» птицами, решает тоже начать их кормить. Он снова отошел в конец загона и подкармливал индюков, давая им по одной соломке каждому. Пак, осознав, что занятие не такое уж страшное и опасное, а птицы достаточно безобидны, начал повторять все за Юнги.       Кормежка индюков не так восхитила Чимина, — это занятие ему быстро наскучило. Он отряхнул руки о штаны и отвернулся от них, что им, походу, очень не понравилось. Это была его вторая ошибка за сегодня. — Давай к следующим пойдем, — Чимин делает шаг навстречу Юнги, как кто-то особо наглый решает клюнуть его в уже настрадавшуюся пятую точку. — Ай! — парень взвизгнул и слегка подпрыгнул от страха и неожиданности. Он не может придумать ничего лучше, чем просто на всех скоростях подбежать к Юнги и спрятаться за его спиной. Так потом еще и запрыгнул на нее для большей безопасности. Мин снова ухахатывается, но на этот раз старается быстрее унести Чимина подальше от индюков, к которым тот теперь ни шагу не сделает. — Думаю, на сегодня тебе хватит животных, домой поедем, — Юнги выносит парня из ангара и ставит на ноги. Он начинает поглаживать место укуса и успокаивать перепугавшегося Чимина. — Все, я понял, больше никаких индюков. — Вези меня домой. Боже, я весь грязный, вонючий и искалеченный этими животными, — устало хнычет Пак. — Ох, Чимин, то ли еще будет. У нас впереди несколько дней безудержного веселья, а это только начало, — радует его Мин, пока они идут к машине.       Они подходят к машине, Юнги как ни в чем не бывало садится на водительское сиденье, на лице его заметна тень усмешки. Чимин следом подходит к машине, дергает дверь, но она почему-то заблокирована. Он поднимает непонимающий взгляд на своего парня и рассчитывает на то, что тот сейчас исправит свою ошибку. — Эй, открой дверь, — Пак возмущенно дергает ручку, когда никаких действий со стороны Мина не поступает.       Юнги открывает окно и, еле сдерживая смех, смотрит на своего парня, оценивая вид с ног до головы. — Ты правда думал, что я пущу тебя в таком виде в машину? Тебе стоит помыться, — отплатил той же монетой. — Это что за приколы? Впусти меня, — лицо Пака немного краснеет от подступающей злости. — Ты папин салон испачкаешь. У тебя два варианта: либо ты снимаешь штаны, либо идешь пешком, — виновато констатирует Мин. — Мин Юнги, это что за выходки? Ты сейчас серьезно? Ты предлагаешь мне прям тут снимать штаны и ехать голожопым? — Да, Чимин-и. — Значит, отдавай сюда свою кофту, в ней поеду, — бубнит Чимин, поняв, что парень останется непреклонен. Юнги немного больше телосложением, чем его парень, поэтому его кофта хотя бы прикроет бедра. Все же лучше, чем в трусах щеголять на всю деревню. А если Мин посветит прессом, то ничего страшного не будет, только местные доярки оценят такого завидного колхозника. Жаль только, недоступного для них.       Юнги без вопросов снимает свою кофту и просовывает Чимину через окно, а тот со злостью выхватывает ее и надевает поверх рубашки. Мин, не отрываясь, наблюдает за тем, как его парень снимает брюки, оголяя стройные ноги и аппетитные бедра. Взгляд скользит по бархатной коже. Пак выпрямляется, комкая штаны в руках и расправляя кофту, немного оттягивая её вниз. — Да открой ты уже дверь, пока тут на меня пялиться как на идиота не начали! — ворчит Чимин и в который раз дергает за ручку двери. — Ладно-ладно, устраивай свою попку поудобнее, голожопик, — прыскает Юнги, разблокировав дверь и впустив парня внутрь. — У отца будут вопросы, почему тут так воняет? — Все, Мин Юнги, ты наказан, — выносит свой вердикт Чимин и отворачивается от него к окну.       До дома они так и ехали в зловещем молчании, а гнев Чимина чувствовался витающим в салоне. К концу дороги он снова заснул, и лицо его приняло безмятежный и умиротворенный вид, чему Юнги был безмерно счастлив. Его уставший любимка снова спокоен, жаль, что ненадолго.