Невероятные приключения Чимина

      Кочки перестали раскачивать машину и убаюкивать мирно сопящего Чимина, мотор стих, наступила полная тишина. Юнги исполняет прежние манипуляции по пробуждению парня, что и в прошлый раз, тихонько поглаживая по голове, расцеловывая все лицо. Все, как обычно, лишь бы парень проснулся в ласке и заботе. Он бы мог часами сидеть в машине и просто смотреть, как спит его насупившийся малыш, тихонько посапывая, но огород себя сам не вспахает, грядки не прополятся, как-никак он же обещал родителям. Расстраивать Чимина раньше времени он, конечно, не будет, у него и так потрясений за утро хватило. — Чимин-и, мы вернулись, — он наблюдает за лицом парня, которое начинает приобретать немного обиженные окрасы. — Наконец-то, я больше твою ферму в глаза видеть не могу, — язвит Чимин и слегка отталкивает Юнги. Он все еще дуется на него из-за его выходки со штанами, из-за животных и всего этого позора.       Они выходят из гаража, Юнги сразу закрывает его и идет следом за Чимином, который направляется через огород в дом в одной его кофте, свисающей чуть ниже бедер. Заманчивая картина, однако. Отец уже начал без них заниматься делами. Вооружившись лейкой, он ходил между грядок и поливал их. Пройти тихонько и незаметно Чимину не удалось, слишком уж он, наверное, привлекательный. — О, Чимин, а где штаны посеял? Неужто индюки стащили? — удивляется дядя Донсу, когда видит парня без брюк.       Отец опускает лейку на землю и, стерев пот со лба, ставит руки в боки, наблюдая за картиной: краснеющее лицо Чимина, за ним стоящий Юнги, еле сдерживающий смех и махающий отцу штанами в немом жесте, мол, тему развивать не надо. Пак демонстративно встал в позу и скрестил руки на груди. — Да, им, видимо, люксовые вещички понравились. Мою задницу они тоже заценили, — не дожидаясь ответа, он быстро прошмыгнул в дом и завалился поперек кровати, обхватив руками подушку и уткнув в нее лицо. — Не обращай внимания, у него просто произошел небольшой казус, — Юнги повернул к отцу брюки не самой чистой стороной. — Он немного не подружился с поросятами и индюками, — посмеивается он. — А-а, я тоже помню, как индюк тебе маленькому чуть не клюнул… — начал было отец вспоминать детство Юнги. — Папа, — остановил его Мин, помотав головой. — Ну, ладно-ладно, все равно когда-нибудь я расскажу эту историю. И тогда смешно будет всем, кроме тебя, — отец только посмеялся и снова принялся за работу.       Такую усталость, как за последние два дня, Чимину еще никогда не приходилось испытывать, даже учитывая всю сложность и серьезность его работы в городе. Самое тяжелое было то, что это — моральная усталость, совсем не физическая. Тут силы не восстановишь, просто повалявшись на кровати перед телевизором. Пак слышит, как Юнги тихонько заходит в комнату и садится около его ног. Он аккуратно поглаживает место, куда его клюнул этот чертов индюк, будь он проклят. Приятно, конечно, получать ласку, но раздражение и напряжение так и не испарились. — Я надеюсь, это на сегодня последнее приключение? — с сомнением в голосе спрашивает Чимин, не поднимая лицо с подушки, от чего его голос звучит немного приглушенно. — Я не хочу тебя расстраивать, но… — Юнги не успевает договорить фразу, как на пороге их комнаты появляется мать Мина-младшего, прерывая всю их идиллию. Плечи Чимина поднимаются от глубокого вздоха, но мужчина продолжает наглаживать его ягодицы, вопросительно смотря на мать. — Господи, Юнги, ты еще расцелуй его в зад, — женщина опять пришла капать на мозги, а Чимин почти достиг пика раздражения за это утро. Он закатывает глаза и тихо цокает, показательно отвернув голову в другую от нее сторону. Но Мина эта ситуация совершенно не смущает, он лишь улыбается как довольный кот и чуть сильнее сжимает ягодицу. — А почему бы и нет? Я могу, так-то, — Юнги уже тянется к Чимину, чтобы осуществить задуманное, но все идет не по плану, когда Чимин решает помешать ему, резко отлепив лицо от подушки и сев. До Пака не сразу доходит случившееся. Только после того, как до него доносится тихое шипение Мина, он оборачивается и видит, что тот сидит, сморщившись и схватив себя за нос. — Детка, ты мог просто попросить не целовать тебя. Зачем сразу бить-то? — Вот и правильно, Чимин-а, — прыскает мать. — Нечего ручонки свои шаловливые при матери распускать. Лучше направь свою безграничную энергию в огород, Чимина можешь тоже прихватить, — она еще пару секунд сверлит взглядом своего покалеченного сына и уходит на кухню.       От услышанного брови Чимина на лоб полезли. Он совершенно забыл про избитого им же Юнги, потому что хотел волком выть от такого прелестного отпуска, а ведь это только начало, о котором он и не подозревает. Но, походу, у него просто нет и шанса отдохнуть, пока он находится тут. А ведь в его мечтах были прогулки по лесу, ночные купания голышом вместе с любимым и какой-нибудь пикник на полянке. Было бы еще прекрасно иметь двери в комнатах, тогда Чимину не пришлось бы страдать от нехватки близости.       Юнги уже начал активную подготовку парня к огороду. Он перебирает свою полку в шкафу со старыми вещами, которые носил в подростковые годы. На кровать он швырнул какие-то штаны, немного потертые и растянутые на коленях, старую футболку, а с нижней полки достал сланцы. Чимин многозначительно осмотрел вещи и перевел непонимающий взгляд на Мина. — Что это? — он взял в руки футболку и брезгливо осмотрел ее. — Фея принесла Золушке одежду для бала в огороде, — он скрестил руки на груди и встал в позу. — Переодевайся, — коротко и ясно. — Это немного не мой стиль, тебе не кажется? А штаны зачем? На улице лето, — Чимин немного медлит, оттягивая момент примерки вещей. — Да не ссы ты, в этих шмотках за мной вся деревня бегала, теперь за тобой бегать будет, — Мин подходит к парню и встает меж разведенных ног. Руки его тянутся к краю футболки и медленно стягивают ее, оголяя стройное тело Чимина. — А штаны нужны, чтобы не ты стер свои коленки, пока будешь по грядкам ползать и травку щипать. Еще успеешь их стереть, — он подмигивает, а следом берет свою старую футболку и надевает ее на Пака. — Тише ты! У твоей мамы изумительный дар приходить в неподходящий момент. — Ладно, со штанами ты и сам справишься, а я буду ждать тебя в огороде, — Юнги оставляет влажный поцелуй на лбу парня и покидает комнату.       Еще с минуту Чимин просто сидит на кровати, свесив ноги, и собирается с мыслями. Ладно, можно опустить тот факт, что Пак особо никогда физически не трудился, только умственно. Но он же вообще никогда ничего не делал в огороде, — для него это совершенно непонятные вещи! Он даже траву особо не отличает друг от друга. В любом случае, он не напрашивался помогать, поэтому вся ответственность за испорченные грядки и урожай полностью ложится на их плечи. С этими позитивными мыслями парень надевает те самые штаны, в которых Юнги всю деревню отшивал, и выходит из дома. — О, а вот и наш новоиспеченный колхозник, — отец потирает руками, оглядывая огород и прикидывая, какое дело можно поручить Чимину. — Так, ладно, вот тебе тяпка, иди сорняки убирать, а потом прорыхлишь грядки. — Еще раз повторите для одаренных, только на простом языке, — Пак с непониманием смотрит на протянутый ему инструмент.       Около пяти минут ему объясняли и сразу наглядно демонстрировали, что ему нужно взять тяпку за черенок, встать прямо и плавными движениями сверху вниз срезать сорняки. Обязательно чаще менять положение рук, не наклонять сильно спину, потому что потом болеть будет, а она ему еще пригодится, как сказал Юнги, лукаво улыбнувшись. Затем началась лекция о том, зачем вообще убирать эти сорняки, ведь они никому не мешают, как кажется Чимину. — Он еще спрашивает! Эх, городские… Они вытягивают влагу и ценные питательные вещества из почвы, которые могли бы достаться овощам. Да и не красиво это. Глянь, какая клумба с цветами у Дахен! Она там каждую лишнюю травиночку убрала. Ну, красота же. А еще в зарослях всякие вредители размножаются. Так что тяпку в руки и вперед, молодой.       Солнце стало нещадно припекать. Ему было все равно, что бедный трудяга Чимин сейчас изнывает от жары. Пот стекает с него в три ручья, хоть футболку выжимай. Штаны парень закатал до колен, чтобы было немного прохладнее, но теперь все ноги в земле. Еще отец Юнги удачно прошелся с лейкой рядом, намочив ему ноги, теперь земля липнет только так. Мышцы рук и спины начали ныть от монотонных движений. Еще немного и он будет готов взвыть.       Он глянул на Юнги. Тот работал так, будто у него нескончаемый запас энергии. Теперь он понял, почему его хотели все девки на деревне. Пот стекал по лицу Мина-младшего. А после того, как он облил себя из шланга водой, Чимин вообще не мог больше думать о грядках. Футболка Мина прилипла в телу, заманчиво демонстрируя рельефный пресс. Пак сделал в голове пометку затащить Юнги в постель при первой возможности, когда приедут домой, если он вообще до нее дотерпит. — Ты молодец, Чимин, — подбадривает его Донсу, когда видит, что тот уже закончил войну с сорняками. — Теперь можешь начинать мотыжить. — Что я могу начать? — Тебе нужно прорыхлить землю возле картошки, — отец имитирует движения лопатой, показывая, что Паку нужно делать. — Вот тебе целая грядка в половину участка. — А нахера вы столько картошки насадили? — Чимин шокированно осматривает объем работы. — Еще и мотыжить, блять, заставляют, — с дикой ненавистью к картошке, он начал рыхлить землю вокруг нее, придумывая, что он сделает с Юнги за такой «отпуск».       Сколько прошло времени, он точно не помнит, но, видимо, много, раз солнце уходило в закат, украшая небо красно-оранжевыми красками. Отец сказал, что можно заканчивать с работой и идти в дом. Дахен приготовила что-то очень вкусное и ждет всех на ужин. Но, оценив свое состояние, Чимин понимает, что на ужин ему сейчас все равно. Найти бы сил дойти до кровати.       Юнги смотрит на Чимина, который до сих пор стоит посреди грядки, опершись о тяпку. Он медленно подходит к нему и, придерживая за талию, забирает инструмент. Пак устало обхватывает шею парня, почти повиснув на ней. Мин аккуратно подводит парня к лавочке у дома и помогает присесть на нее. Чимин начал лениво осматривать свои мозоли на ладонях. Он так увлекся, что не заметил, когда Юнги успел сбегать в баню за тазиком, наполнить его еле теплой водой и поставить прямо перед парнем. — Потом смажем гелем твои ладошки, — отвлекает Юнги, заметив как тот их рассматривает, совершенно не обращая на него внимания. — Я расцелую все руки моего трудяги, — хрипло смеется. — Боже, дорогой, я не могу… — с тяжелым вздохом, сдерживая хныканье, проговорил Чимин. Закатывая штанины, он опускает ноги в таз с водой. После путешествий по хозяйству семьи Мин он не только ужасно вымотался, но еще и прилично измарался. — Ты бы сразу штаны снял, я их застираю сейчас, — мягко говорит Юнги, стоя рядом со скамьей, на которой расположился Чимин. Мама не разрешила зайти им в баню только потому, что там недавно прибирались, как и домой. Чимин поднял раздраженный взгляд на своего парня. — Ты мог раньше сказать? — он с глубоким вздохом поднимается и снимает штаны, шлепая Юнги, когда тот отворачивается и начинает смеяться над своим же «не стыдно задницей светить?». Он должен вымыть ноги, пусть это будет хотя бы последним делом перед тем, как он с ломотой в теле упадет на кровать и уснет. Не хочется ему правда ложиться спать, понимая, что он все равно остается невероятно грязным. — Ну что, ребята, не киснем! — на перекур вышел дядя Донсу, оглядываясь в первую очередь на Чимина. — А ты в особенности, дружок, не дело будет, если главный гость будет темнее тучи, ага, ага, — тот закурил, садясь рядом с Паком, который копался в себе в поисках сил на жалкие минуты стремительно текущего вечера. — Приехал на свою голову отдохнуть, а что в итоге? — вздыхает Чимин, продолжая отряхивать бедра от нервов. — Так ты просто неправильно смотришь на вещи, дитя, — смеется дядя Донсу, выдыхая носом, — завтра, я обещаю, такой релакс вам устрою, что вы еще вспоминать добрым словом будете! — Обычно такие вещи как раз таки добрым словом и не вспоминаются, — быстро протараторил Чимин, оглядываясь на Юнги, который с легкой улыбкой слушал диалог. — Что вы там хотели предложить? — На рыбалку поедем, пацаны, — тот хлопает себя по ляжкам, усмехаясь. Видимо, он невероятно восхищен самим событием. — Удочки я приготовил, червяков натаскал в огороде, пока вы с хрюшками знакомились, еще наживки прикупил, пока маманя не видела, так что завтра — отдохнете!       Чимин покивал головой. Наверное, рыбалка это хорошо. Как хорошее хобби, не так ли? Вот он и понадеялся на завтрашний день. Вскоре Донсу ушел, чем-то поделившись с сыном.       Юнги подошел к крану и пустил струю воды в ведро, где он мог бы замочить светлые вещи Чимина, которые после этого неудачного, но весьма забавного приключения по ферме стали грязными. Боковым зрением он видит, как Чимин, закинув голову, оперевшись затылком о стену дома позади себя, просто сложил руки на ногах и закрыл глаза, видимо, пропадая в полудреме. Напряженное лицо любимого немного удручало Юнги, но он может его понять — все это первый опыт. Может, в следующий раз Чимин уже будет выносливее, чем сейчас. Пристрастится к деревенским «каникулам». Вскоре, очистив щеткой засохшую грязь, замочив вещи, мужчина подошел к Чимину. — Ты не уснул тут? Совсем сил не осталось? — Я готов ненавидеть тебя прямо сейчас, — Чимин отрывается от спинки скамьи и наклоняется к ногам, чтобы начать лениво их омывать, после неуклюже принимая из рук Юнги мыло. — Я грязный, потный, некрасивый, еще и в перемаранной одежде, вот ради такого отдыха я ехал в вашу деревню, а?       Мужчина вздохнул, присаживаясь перед Чимином на корточки. — Давай, разгибайся, я сам, — Юнги принялся намыливать пятки Пака, потихоньку разминая стопы, как бы массажируя. Чимин поджал губы и снова закрыл глаза, опираясь на колени. С минуты на минуту он отключится. — Но тут правда неплохо, тебе просто не повезло. В следующий раз я куплю для тебя вещи для таких мест, как ферма.       Чимин поднял недовольный взгляд на Юнги: — Будет следующий раз? В следующий раз, если я сюда приеду, я буду сидеть дома и мыть гребаную посуду без перчаток и чистить плиту, а не копаться в грядках и кормить этих сраных индюков…       Юнги рассмеялся, ополаскивая ноги Чимина в остывшей воде. Он дразняще поцеловал его в коленку, получая легкую оплеуху со словами: «Если после этого ты полезешь ко мне в рот, я тебя на месте прихлопну». Вскоре из дома вышла мать, замечая парней. То, что Чимин в одних трусах и футболке, которую Юнги ему учтиво предложил, ее немного повергло в шок, а то, что ее сын моет Паку ноги — неприятно удивило. — Рук нет, что ли, у самого? Юнги, ну ты уж… — та вздохнула, оглядевшись. — Мам, давай без этого, Чимин-и просто устал, — он даже не посмотрел на нее, продолжая домывать вторую ногу. Чимин, кажется, вообще был не в духе. Хотелось лишь влезть в разговор с язвлением и придирками, но за хорошее впечатление хотелось бороться, так что он терпеливо молчал. — А ты так не устал? Никто, кроме него, не устал, да? Ну я не знаю, как так надо было разжиться, чтобы ноги самостоятельно не помыть… — та вздохнула, отвернувшись от них. Юнги раздраженно вздохнул, давая понять, что это не тот разговор, который должен был начаться. Да и Чимин уже принципиально бушует, чтобы мужчина отпустил его лодыжку. — Могу себе позволить, — фырчит Пак, стряхивая волосы с глаз. Стягивая со спинки скамьи полотенце, он начинает вытираться, пока Мин пошел за тапочками, ведь тапки, из которых он вылез, явно нуждались в такой же тотальной помывке. А кеды Чимина тоже не отличались чистотой, нуждаясь в стирке и сушке на колышках необновленного огорода.       Вскоре, когда Дахен зашла в дом, что-то бурча, Чимин едва помог Юнги разобраться с грязной водой и отбил себе возможность застирать собственные штаны, а тот в свою очередь начал возиться с бедной белой обувью, за которую Чимин явно отдал немало денег, а также так бездумно пустил их в никуда. — Все, отстиралось? — Юнги повернулся к подошедшему Чимину, который развесил постирку на бельевую веревку. — В машинке надо потом будет. Или вообще в химчистку сдать, — парень прикрыл глаза и прильнул к Мину, опуская голову на плечо мужчины, крепко обнимая. Юнги целует его в макушку, опуская руку на поясницу, поглаживая, прежде чем опустить ниже и сжать ягодицу. Влажный воздух неприятно оседал на волосах и лице, стремительно темнело, так что надо поскорее забираться домой, чтобы еще скрыться от лишних глаз.       Немного постояв в уединении, Чимин пошел в дом, внутри которого он сразу же пошел умываться и полоскать рот, пересиливая себя. Весит футболку Юнги на петлю с верхней одеждой, а потом ковыляет в спальню, так и падая на матрас, утыкаясь лицом в подушки. Не хочется переодеваться, ничего не хочется — только спать и отдыхать. Но, кажется, шумный отец Мина сейчас достанет его. — Ну что, Чимин, как дела? — тот заглядывает в комнату, наблюдая, как Чимин лениво переворачивается и прикрывает себя одеялом, отмахиваясь от разговора. Устал, совсем выдохся. — Ну, ну, все, рассыпался. Ладно, отдыхай, завтра рыбалка, запомнил? — Да, пап, хорошо. Давай, мы спать, — моментально появляется Юнги, видимо, разобравшись с делами. Когда они остались в комнате вдвоем, Юнги разделся и лег к Чимину, который даже глаз не открыл и не двинулся. Сегодня даже без нежных прелюдий перед сном — обидно, но что поделать. — Ну как ты, солнце мое? — Юнги, не начинай, — тот отворачивается, сокрушенно выдыхая. — Спокойной ночи. Утром поговорим. — Хочешь на рыбалку-то? — Чимин слабо угукнул. — Я там резиновые сапоги тебе нашел, так что завтра не травмируй свои кеды. Давай тогда, спокойной ночи, детка, — Юнги подлез к Чимину и с горем пополам поцеловал его в уголок губ, раздражая до того, что Пак на мгновение развернулся, чтобы сделать это по-человечески, а потом его моментально выключает.

***

— Чимин, просыпайся, пока отец не начал ругаться, что мы его задерживаем, — вполголоса говорит Юнги, легонько раскачивая Чимина за плечо. Тот неосознанно угукает, так и не соизволив выбраться из сна. — Чимин, подъем, мы опаздываем, — вскоре со всей твердостью в голосе сказал Юнги в самое ухо, отчего парень дернулся и не смог разлепить глаза, хотя было видно, что уже проснулся. — Ты говоришь так, будто мы опаздываем на совещание, а не на рыбалку, — тот прикрывает лицо рукой, потирая глаза и пытаясь их открыть, в конце концов, — как на рыбалку в принципе можно опоздать? — Можно, так что давай, солнце, просыпайся, одежду я положил на стул.       Чимин ползет под подушку, пытаясь найти телефон. Ему нужно узнать хотя бы время. На улице светло, так что, может быть, уже где-то ближе к девяти, хотя удивительно, что он не услышал петухов и какой-то другой возни под окном. Наверное, он так сильно вымотался вчера, что лег мертвым сном. Поднимая телефон над лицом и разблокировывая его, Чимин всматривается в цифры, а потом давится воздухом от непонимания. Юнги стоял около кровати и наблюдал за тем, чтобы Чимин снова не уснул. — Вы охуели? — Чимин сел на кровати, отбрасывая телефон на подушку и зарываясь руками в волосы. — Четыре утра? Серьезно? Рыбалка?       Юнги протянул руку Паку, чтобы помочь подняться с кровати. — Ну, не злись, — Юнги приобнял парня, оставляя поцелуй на кончике носа, — это всегда так…       Чимин лишь фыркнул и толкнулся, после опираясь о спинку стула, чтобы прийти в себя после сна. Наверное, он долго пробудет в таком состоянии. Потом Юнги его подгонял быстрее одеваться, быстрее умыться, заставил надеть резиновые сапоги, хотя Чимин долго отнекивался и говорил, что он не хочет ходить в этих калошах. Даже не потому, что они были ему на целый размер велики, а потому, что, привыкнув к городской классике, такие вещи кажутся, грубо говоря, стремными. Но раз уж это рыбалка, так что пришлось. На улице ему вручили некоторые вещи для рыбалки, а затем Мин повел его через участок на выход с другой стороны, где уже их ждала старая неотесанная машина с прицепом с лодкой. Видимо, помимо того, что они куда-то поедут, потом еще и рыбачить не с берега будут.       Дядя Донсу, как и всегда, был необычайно задорным, с сигаретой между губами, а еще, как Чимин потом заметил, с жестянками пива под боком. Для него это точно релакс, но точно не для Пака. Раз уж это началось настолько рано, — о каком отдыхе могла идти речь? — Воду взяли? Перекусить что? — задался вопросами отец, на что Юнги положительно ответив. Чимин, загрузив все по просьбе в лодку, потом стремительно залез в салон, где было душно. Насквозь пропитанная каким-то тяжелым ароматизатором машина, на что все, конечно, не обращали внимания, кроме Пака. Его чуть не стошнило, а потом он открыл окно, практически огрызаясь на Юнги и его вопросами о самочувствии.       Они ехали где-то двадцать минут до пожарного спуска к реке. После этого сгружали лодку, также доставая из багажника некоторые приготовления. Чимин просто смотрел на это и не знал, куда податься. Солнце поднималось выше, припекало, и Чимин пожалел, что не отбил у любимого еще несколько минут на то, чтобы обильно вымазаться антизагарным кремом и «спф»-ом. Мин накинул ему на голову камуфляжную забавную панамку, а потом за руку повел по спуску к лодке, помогая забраться в нее. — Сейчас мы в наше любимое место поедем, наловим рыбки, а потом закоптим ее… — с восторгом делился отец Мина, веслом отталкиваясь от берега ближе к середине речки. — Жилеты хоть наденьте для приличия, потом приедем — снимете. Панаму сними, улетит, — обратился он к Чимину, на что тот пожал плечами и послушался, оборачиваясь на Юнги, который опрокинул свою ковбойскую панамку на спину, закрепив ее шнурком на шее. Жилеты они так и не надели, понадеявшись, что отец не перевернет лодку, пока будет вести ее. На реке утром было холодновато, а брызги от рассекающейся глади орошали лицо, и Чимин морщился, прижимаясь к Юнги, вцепившись ему в бедро, сжимая так, будто хотел бы продавить до костей. Мин лишь аккуратно придерживал парня за талию, все время что-то говоря ему на ухо, но тот не слышал из-за шума мотора и свистящего ветра, хотя у лодки и было защитное зеркало. А отец на своей волне управлял лодкой, направляясь к своему любимому месту рыбалки, где, как тот сказал, больше всего окуней.       Может, примерно через час, как Чимин заметил, они приплыли. — Весла в руки, и держим курс по правому берегу, не пропустите! Нам надо в озеро! Дай Чимину весла, пусть порулит. — Да, конечно, — соглашается Юнги, учтиво устанавливая весла в лунки и протягивая ручки Паку, который с легким страхом смотрел на них. — От себя толкай, потом поднимай их и снова заводи вперед, опускай и толкай от себя, давай.       Он сел напротив и улыбнулся, наблюдая, как неваровый Чимин пытается скоординировать по указаниям Мина, но поначалу все тщетно. Юнги ему помог на первые три гребка, а потом тот сам начал прилагать усилия к тому, чтобы продвигаться по реке. Весла — тяжело, хотя руки у него не слабые. Отец Юнги стоял с запасным веслом и контролировал их путь, а также помогал, поворачивая их в нужном направлении. Спустя еще какое-то время они выплыли на озеро, которое было спрятано от глаз ивами и густой растительностью. На поверхности по кромке озера была ряска, а также немногочисленные местные лотосы. Водомерки пересекали воду, в общем, стоял небольшой природный шум. А так — тишина, благодать. — Сейчас радиолу включим и начнем, — сказал отец Юнги, начиная «распаковываться» в лодке. Чимин лишь смотрел на это все и продолжал сидеть, как бы явно не понимая, что он тут забыл. Закидывать удочки он явно уже не хотел, примерно так же, как и трогать руками червей и прочую гадкую наживку в виде сушеных насекомых и чего-то подобного.       Юнги сделал все за него, молча, неторопливо, явно умело — он же, наверное, как и отец, заядлый рыбак, только что-то в Сеуле этим не занимается и даже намека не дает. Да и к тому же… речная рыба… Чимин никогда не пробовал речную рыбу, да ему и морская не всегда нравится, так что будто бы какой-то не самый благоприятный эксперимент в его жизни. Но слушать шутки от дяди Донсу не так плохо, а также наблюдать за тем, как он кладет себе на коленку книжку с судоку и просит Юнги дать ему сигареты.       Вручив Паку удочку, обложившись всеми рыбацкими снастями, они начали этот незабываемый релакс под названием рыбалка. Честно признаться, прошло около двух или трех часов, после чего Чимин изрядно измотался сидеть на месте с этой треклятой удочкой, на которую клюнуло как минимум раз десять, но выловить он смог половину. Контейнер с рыбой немного наполнился, в общем-то, как Чимин предполагает, они пробудут тут еще от силы часа два или три, потому что рыбы в озере много, и клюет она сносно. И все это время ему, конечно, хотелось не смотреть на поплавок, а заняться чем-то другим. Как же рыбалка ему наскучила за все это время…       Потом они все вместе перекусили, после чего Юнги стал рассказывать ему какие-то забавные истории, либо пересказывать то, что произошло за эти прошедшие два дня, но Чимин как в глаза долбился и не хотел замечать этого. Хотя бы повеселился, а не ходил пацаном, источавшим ауру недовольства. — Чимин, расслабься, — говорит Мин-старший, закидывая рыбеху в контейнер, прикрывая сверху крышкой, чтобы не выскочили, — потом, когда домой приедете, насуетишься еще, а тут надо чувствовать и отдыхать, это же деревня, в конце концов.       «Деревня блин, в конце концов», — внутри себя пропыхтел Чимин, кивая на слова Донсу, — Ага, так и сделаю. — Давай, не стесняйся тут и не привередничай, а то я тоже злиться умею, когда гости такие, — он добродушно ему угрожает, как бы все-таки агитируя на более лояльное отношение к происходящему. Влиться в атмосферу он смог через некоторое время, когда разговоры стали еще горячее, и он знал, что может с ними поговорить.       Потом они решили передохнуть и отвернулись по своим фронтам. Отец покачивал ногой под какую-то песню из радиолы и разгадывал свою книжечку, регулярно следя за поплавком, а Юнги перекидывался фразочками с Чимином, не пропуская возможности поговорить о чем-то интимном. Чимин в такие моменты переживал за то, что отец услышит и потом будет осуждающе смотреть на них за разведенную пошлую атмосферу, но наверное Юнги просек, что эти разговоры чуть ли не единственные, которые могли снять напряжение с любимого, которое он накопил за пару часов. — Так, милый, подай мне банку с блеснами, тут какая-то фигня на твоей удочке… — Че, удочку мне поломали? — отец поворачивается и кидает взгляд на поднявшегося Чимина, а потом смотрит на руки сына, хмыкая. — А, ясно. Ну, смотрите, если услышу треск — на корм свинюшкам пущу… — и отвернулся. Чимин прошелся немного по лодке и достал для Юнги нужную банку, а потом подошел к борту и вздохнул, оглядываясь. Вроде неплохо здесь, но как-то скучно. Может он просто не привык, и скорее всего рыбалка и есть расслабление, но такому занятому человеку, как Чимин, сложно понять.       Для него вообще расслабление означает либо массаж, либо спа, либо просто крепкий десятичасовой сон, а может быть, можно сюда приплести еще и секс с Юнги. Редкое, но страстное и сладкое удовольствие. Как раз им ему и хотелось заняться, только вот все момента не было, отсутствие дверей напрягало, вечно бдящая мать и также всякая занятость, после которой либо ничего делать не хотелось, либо она шла в не самое приятное замещение — времени просто не оставалось. Чимин уже за эти дни попробовал отсосать Юнги, только вот даже в трусы залезть не вышло, потому что их прервали, чуть не застав в компрометирующей позе. Юнги вчера, конечно, понимающе помог ему своими прикосновениями и жадными поцелуями, пока у них была минута после обеда, но все равно — не то. Да и кажется, «того» не будет до возвращения. Но Чимин будто бы принципиальный — зациклился. Ну а что сказать, когда после отпуска они на следующий день оба на работу, и опять сутками наполет до первого выходного. А тут хотя бы есть время, а еще и адское желание. Будь бы Чимин смелым, не боясь матери Юнги, может, и на лице у него посидел, и «громко» объездил, но вот это все остается пока в мечтах. Реализуются ли они?       За время, как он думал, Юнги уже со всем справился. — Ты где, можешь… — только вот что-то снова пошло не так. Чимин даже не успел развернуться и хоть как-то среагировать, но толчок плечом в ногу и неудачное сцепление сапога с краем бортика выбили его из равновесия. Со рта слететь успело только короткое и многозначительное «бля», а Юнги даже не успел схватить его за что-либо. В реальность Чимина возвратило бултыхание в воде. Он упал с лодки — можно закрывать арену цирка. — Вы мне тут что за заплыв устроили?! — вскрикнул мужчина, развернувшись к Юнги, который практически истерично смеялся, прикрыв рот и смотря за борт на расходящиеся круги после эпичного падения. — Рыбу пугаете мне тут! Чимин… — отец на полуслове замолкает, наблюдая, как бедный парень выныривает на расстоянии двух метров от лодки и мотает головой, вдыхая через рот и пытаясь удержаться наплаву. Кажется, он в полном оцепенении. — Упал, что ли? Чимин? — Боже, — Юнги пытается сдержать свой смех, протягивая руку Чимину, который судорожно подплыл к лодке и ухватился за бортик, отбиваясь от руки Мина. — Боже, прости… — Я тебя убью, честное слово, — начал грубо Чимин, пытаясь отдышаться, — я как только выберусь из этого дерьма, пущу тебя туда же, а потом еще и накостыляю этими же веслами! — он даже умудрился рассмешить Донсу, который также помог ему забраться обратно в лодку. — Прости, любимый, — на остатках веселья проговорил Юнги, прикрывая голову от ладони злого и мокрого Чимина, трогающего свои волосы и скуля от раздражения. — Зато искупался за вчера, — он нежно и стыдливо улыбнулся, отложив удочку и все, что было у него на коленях.       Вот так релаксация! Мало того, что Чимин адски испугался, что утонет, так теперь он еще и весь сырой. Хорошо то, что сапоги не уплыли, но вот плохо, что, даже отжав всю одежду, кроме нижнего белья у него не было ничего, чтобы продержаться до конца рыбалки. Донсу явно не собирался прекращать, а на вопросы «куда можно в туалет?» отвечал прямо: «в воду сразу». Шутка шуткой, но Пак скривился от ужаса. Юнги дал ему какую-то кофту, которую он взял с собой, да и солнышко немного помогло подсохнуть, но вскоре Чимин стал мерзнуть. — Простите, но я больше не могу, — начал Пак, пытаясь совладать с собой. Зубы не сходились друг на друге, было чувство, будто он промерз в воде насквозь, как и промок. Юнги лишь погладил того по голове, вздохнув. — Мне очень холодно. Может, вам и этой рыбы хватит? Много ведь наловили… — Ну, — Донсу вздохнул, посмотрев на бедного Чимина, который щенячьим взглядом оглядывал Юнги и подрагивал периодически, кутаясь в кофту, которая его не спасала, — ладно, сейчас обратно поедем. Позвоните тогда матери, пусть баню затопит. А то плохо будет, если ты еще заболеешь…       По итогу свернувшись, они поехали обратно, также предварительно набрав маму и попросив о бане. Повезло еще то, что она и так уже растопила ее, подумав, что после рыбалки надо и пропариться, да к тому же под конец недели по какому-то принципу надо было истопиться.       Домой Чимин хотел уже бежать, только вот умора будет, если Чимин по дороге до огорода будет бежать в сапогах, трусах и кофте. Наверное, и мать повергнет в шок. Для приличия пришлось натянуть на себя влажные штаны, прикрываясь дверцей машины. Потом их ждал такой диалог: — Как упал с лодки? — недоумевала мать, смотря на мужа. Чимин в это время в комнате Юнги уже переодевался в сухое, дрожащими руками передавая вещи Мину, чтобы тот их вынес просушиться перед новой стиркой. — Да вот, один постарался, — явно намекает на неповоротливого Юнги. — Толкнул его, что ли? Юнги, головой-то думаешь? — запереживала та, что перешла на повышенные тона. — Да успокойся! Все в порядке…       Вскоре, когда все успокоилось, мать стала чистить рыбу для разделки, а отец ушел с половиной улова в свою персональную коптильню, Юнги остался с Чимином наедине. Тот лишь угрюмо, с обидой смотрел на него, но все-таки долго это продолжаться не могло. Они поцеловались, и Чимин явно сдерживал себя от того, чтобы не полезть Мину в трусы. Тот лишь будто бы подливал масла в огонь, оглаживая все еще холодные ноги и грудь, щекоча пальцами где-то между ребер. Чимин терпеливо держался, обнимая Юнги за шею, лишь страстно выцеловывая его губы, позволяя брать глубже. Наверное, если бы он мог, то сожрал бы Юнги. Он дико скучает по нему. По его члену в том числе.       Юнги опускает Пака на кровать и устраивается между его ног, закидывая их на себя за лодыжки, а потом снова целует, поглаживая парня по животу и бедрам. Они могут позволить себе немного поразвлечься, хотя бы так, просто пропадая где-то между долгими мокрыми поцелуями. — Могу предложить тебе в бане, — говорит шепотом Юнги, опускаясь к шее Чимина и слегка прикусывая нежную кожу. Он выцеловывает его ключицы, шумно дыша. — Серьезно? — хмыкает Чимин, опуская недоверчивый взгляд на своего любимого экспериментатора. — Убить хочешь меня? — Хочу, только без «убить», — прыскает мужчина, обнимая Пака и опускаясь рядом, — уж немного времени твоей заднице я уделить должен. — В том и дело, что должен, — с едва заметным возмущением сказал Чимин, прикрывая глаза. — Ладно, я тебя услышал, постараюсь что-нибудь предпринять.       Юнги улыбнулся, похлопав того по ноге, — Мы пойдем после родителей, так что у тебя есть время, но ты пока полежи, страдалец мой.       За такое и огрести можно, между прочим! Одно сплошное издевательство над ним.       Наверное, только спустя еще один час парни смогли собраться в баню. Чимин был в легком предвкушении, немного заведенный. Юнги взял вещи с полотенцами, вручив своему парню корзинку с принадлежностями для душа. Они пошли, предупредившись. — Малыш, не переживай, все будет хорошо… ты не умрешь там, — успокаивает его Юнги, идя впереди прямиком в баню. — Там не скользко, если хочешь, надень тапочки, воду я тебе в таз налью сам… — А если у меня давление подскочит? — То есть, как трахаться в душе с температурой выше шестидесяти — у тебя давление в норме, а как в бане, так все? — он посмеялся, пропуская Чимина в предбанник. — Я открою дверь, чтобы было холоднее. Все равно мы последние, так что ничего, если жар выдуется. — Давай по обстоятельствам решим этот вопрос. Я все еще хочу, чтобы ты мне засадил, но я надеюсь, что домой мы вернёмся целыми и невредимыми. — Это будет поистине жаркий опыт для тебя, детка, — Юнги засмеялся, шлепнув Чимина по оголенной ягодице, когда тот снимал с себя брюки. — Да, спасибо, любимый, — тот выпрямился и, сняв футболку, оставил легкий поцелуй на щеке Юнги, который был немного быстрее его. Тот скоро зашёл внутрь, сразу вытаскивая тазы из-под нижней скамьи. Обнаженный Юнги обычно не так сильно возбуждал Чимина, да и к тому же в Сеуле он постоянно видел его раздетым, но сейчас в голове что-то щелкнуло, так что Паку хватило только одного взгляда, чтобы завестись от зрелища. Только вот окружающая обстановка как бы контрастировала с его желанием. — Тут чертов котел, милый, — тот поморщился, прикрывая дверь, — а если… — Я тебя сюда не подпущу, — тот едва оглядывается на Чимина, продолжая примитивные приготовления, — проходи сюда и садись. — Я думал, ты сначала позаботишься обо мне, — тот с хмыканьем сжал в руках лубрикант и корзинку с мыльным. Парень продолжил оглядываться, — Это банки пива? — Не обращай внимания, — Юнги вскоре подошёл к тому и забрал корзинку, оставив ее в сторону на еще одну небольшую лавочку, стоящую около бака с холодной водой. — Тут уже жарко, — тот выдохнул, подходя к Юнги, который уселся на полок и раздвинул приглашающе ноги. Его руки тут же легли на талию Чимина, потихоньку оглаживая бока, потом плоский живот и, наконец, красивые стройные бедра. — Конечно, это не предел, — серьезно говорит тот, притягивая парня ближе и целуя над пупком, сжимая пальцы на ягодице. — Надеюсь, это не проблема? — Знаешь, я видел в предбаннике веник и голик, думаю, одним из них ты получишь в скором времени, — тот опустился к Юнги на колени, приобнимая того за шею. — Какой же ты липкий… — Еще раз, и веником получишь ты, — тот смотрит исподлобья, шлепая по ягодицам, на что Чимин коротко и подло улыбается, после завлекая мужчину в поцелуй, игнорируя липнущие ко лбу волосы и липкость тела. — Если я упаду и обожгусь, то у тебя будут огромные проблемы, — шипит Чимин, когда Юнги кусает его за нижнюю губу. — Значит плохо хочешь, — тот коварно улыбается, поглаживая по позвоночнику и спускаясь к ложбинке между ягодицами. — Да? — тихо произносит тот, елозя на промежности Юнги, после опуская руку на рельефный влажный торс мужчины, а затем, проводя пальцами по напряжённым мышцам, опускает руку на полувозбужденный толстый член Мина. Юнги лишь выдыхает самодовольно и снова целует Чимина, как бы приводя того в действие. И, как бы предугадывая, Пак начинает активнее стимулировать член Мина, нетерпеливо подскакивая на его бедрах. Лишь крепкие руки заземляют Чимина, который тут же обхватывает лицо Юнги и с ярким энтузиазмом вливается в не менее жаркий поцелуй. Так же жарко, как в этой дурацкой бане. Они уже изрядно вспотели, даже не чувствуя холода по ногам, ведь Чимин наглухо (или просто) закрыл дверь, думая, что победит жар. Или, может, эта некая духота должна была его завести еще больше. — Блять, Юнги, — фыркает Чимин, когда тот со стуком соприкасается затылком с верхней полкой, и, может быть, ему бы хотелось попросить его быть аккуратнее и также спросить, все ли нормально, но Юнги с бесстрастным видом поцеловал Чимина в плечо, а после, затаив дыхание на секунду, провел языком по шее, незатейливо собирая крупицы пота на любимом теле. Чимин уже покраснел от банного жара, практически распарился, а может внутри себя еще и расстроился, ведь что-то в этой обстановке его точно удручало, но в голову не лезет абсолютно ничего, когда Юнги с звонким щелчком открывает нагревшийся лубрикант и выдавливает его на пальцы за спиной Чимина, после легко призывая его приподняться, чтобы прийти к тому, о чем грозили наверняка оба (Чимин так точно).       Чимин глухо стонет, сжимая плечи Мина, когда тот проникает в него пальцами. Мужчина тактично гладит парня по спине, практически ничего не совершая, давая секунду на мозговой штурм, прежде чем начать толкаться глубже, чем две фаланги его длинных пальцев, которые с привычным интересом надавливали на стенки изнутри. — Напомни мне, кому здесь нравится выливать половину смазки только для того, чтобы трахать меня пальцами? — Если бы в свое время ты не просил добавить еще, мы бы оба никогда не пришли к общему удовлетворению, детка, — хмыкает Юнги, наслаждаясь тем, как стонет Чимин ему на ухо. Юнги нравится, когда тот доводит его голосом. Может быть, Чимину самому нравится это делать (хотя по правде, Чимин любит громкий секс, любит чувствовать призыв и, наверное, когда его громкие просьбы также «громко» исполняют, есть в этом что-то особенное). — Если боишься, что нам не хватит, то спешу напомнить, пока ты не сказал мне заткнуться и просто трахать, мы через день поедем домой, где тебя ничто не ограничивает. Не думаю, что у тебя есть какие-то финансовые трудности, чтобы приобрести еще. А здесь… у нас есть вода, твои слюни и моя сперма, думаю, тебе нравится грязный секс, так что, — красиво подводит тот, прикрывая глаза и выдыхая, когда Чимин с несильным нажимом растирает предэякулят по его члену. — В какой-то степени я ненавижу тебя, — вздыхает Чимин, утыкаясь в шею Мина и слегка прикусывая под линией подбородка. — Я тоже тебя люблю, детка, — шепчет Юнги, целуя парня в плечо, неторопливо растягивая. Чимин пыхтит, может, несколько недовольно что-то бурчит между резкими стонами. Иногда сам насаживается на пальцы в нетерпении, из-за чего получает по заднице звонким шлепком, прячущимся в углах бани. — Я отвратительно себя чувствую, Юнги, — шепчет тот, прикусывая губу, когда Юнги проникает в него тремя пальцами, едва сдерживая скулеж. — Может быть… ах, может быть, не все так плохо… — Что такое, сладкий? — интересуется Мин, томно выдыхая от тёплых скользких прикосновений Чимина. Пак стонет, когда Юнги входит в него до упора, наслаждаясь тем, как Чимин моментально сжимается от микрооргазма, который происходит с ним. — Как же тут жарко и липко, Юнги, дорогой, просто трахни меня поскорее, пожалуйста… — Не думал, что трахаться до потери сознания приобретёт такой смысл, — он нежно посмеялся, вынимая из Пака пальцы с хлюпаньем. А затем, подхватив парня, он встал вместе с ним, чтобы толкнуть дверь и впустить холодного воздуха. — Не боишься остыть? — Я боюсь, что ты предложишь съесть меня, черт возьми.       Они вскоре снова опускаются на полок, только теперь Чимин, добавляя смазки, направляет в себя член Мина, о котором чуть ли не мечтал. Наверное, противоречие внутри него играет колкостью, но как бы странно в этой бане не было, возбуждение его уже ничем не перекроется. — Какой же ты голодный по моему члену, Чимин, — низко говорит Мин, наблюдая за тем, как меняются эмоции парня, насаживающегося на его член. Этот ебаный толстый горячий член, который с хлюпаньем до упора оказывается внутри Пака, едва надавливая на простату, распирая. Может быть, до готовности Чимина не довели, но кто он такой, чтобы не любить такую боль? Может, это неправильная, но частая практика, может, это особое увлечение, тем не менее, Чимин может подольше погреть член Юнги внутри себя, втирая слезы в распаренную кожу лица, пропитывая духоту помещения своими короткими стонами и шипением. — Юнги, трахни меня, — просит Чимин, приподнимаясь на бедрах Мина и со шлепком опускаясь обратно, закатывая глаза, прячась в сгибе шеи мужчины. — Просто… боже, трахни меня наконец как грязную сучку… — Да? Именно это ты попросил у меня? — Быстрее, я больше не хочу ждать, — громко заявляет Чимин, отрываясь от Мина и заглядывая тому в глаза, полные жадности и любви. Тот оглаживает Чимина по груди, потом учтиво поправляет волосы, прежде чем приподнять за бедра и сделать первый толчок.       Юнги бы хотел сделать все сам, обожая контроль, но в силу возможностей позы, в общем счете, работает Чимин, бесконечно насаживаясь на его член с приятным для них обоих хлюпаньем.       Чимин любит секс, это просто увесистый факт, который пропитал жизнь Юнги с начала их знакомства. Казалось бы, что та интрижка ничего из себя не значит. Но сейчас, трахаясь в бане родителей Мина, он еще больше признает, что их отношения глубже, чем казалось. Конечно, за все четыре года он признал это, но что-то есть такое в том, какой дикостью они занимаются. — Давай, давай, ты так хорошо распираешь меня изнутри, — шипит Чимин, глубоко простонав, чуть не откинувшись назад. Руки Юнги не позволили превысить амплитуду, а Пак лишь уперся ладонью в колено Мина, закрыв глаза и застыв на мгновение. Он касается рукой своего члена, а потом и живота, ощупывая, как глубоко находится в нем Юнги. Медленно объезжая Юнги, тот лишь ухмыляется, понимая, что тот это видит и, наверное, ему это нравится. Его потное тело блестит в свете тусклой лампы, капельки пота стекают по скулам с висков, в уголках глаз копятся кристаллики восторга, а бедра липнут к Миновым с каждым новым звонким соударением.       Он вскоре устает, сжимая ладонь Юнги и неосторожно кусаясь в попытке сдержать вскрик, когда Мин внезапно простимулировал простату. Мужчина проводит пару раз по члену Чимина, терпеливо сжимая губы, а потом снимает его с себя, разворачивая к себе задницей. Поглаживая поясницу, ноги, а потом — грудь, Юнги что-то неразборчиво шепчет ему на ухо, облизывая по хрящику, на что Чимин умоляюще стонет: — Просто трахай, просто трахай меня, — он опускает голову, дрожащими руками пытаясь найти опору, но схватиться хочется за горячие и липкие ладони Мина, которые так жадно исследуют тело Пака. — Сука, я чертовски хочу тебя, просто дай мне свой член!       Юнги берет все в свои руки, прося придержать себя за полок. Чимин запрокидывает голову, заходясь в обволакивающем наслаждении, игнорируя духоту воздуха вокруг. Тепло его обволакивает не только Миново, но это лишь только невесомое обстоятельство, не так ли?       Мин двигается ровно, четко, быстро и наверное резко, раз у Чимина с каждым толчком кончается воздух в легких, и он начинает задыхаться, даже в собственных стонах. Юнги гладит его по спине, после чего подносит руку к припухшим губам, надавливая двумя пальцами. Чимин, не сопротивляясь, открывает рот, позволяя влажным, немного солоноватым на вкус пальцам проникнуть внутрь и надавить на язык, провести по кромке зубов, а потом оттянуть за щеку. Пак стонет, не смея закрыть рот, пока Юнги ухмыляется, в нетерпении наблюдая за тем, как его парень каждый раз теряется и будто бы срывается с контроля, каждый критичный раз вздрагивая и зажмуриваясь. Юнги не щадит его, заставляя обсасывать пальцы, также ритмично толкаясь в него. — Чимин, — Юнги хрипит, придерживая парня за поясницу, когда тот с дрожащими ногами опускается на полок, где недавно сидел Юнги, склоняя голову, — поработай еще немного для меня, детка, я знаю, как ты можешь.       Мужчина приобнимает Чимина, когда тот разворачивается и, трудно дыша, запрокидывает голову, едва находя спасительные руки перед собой. Кажется, из него вытрахали все силы.       Парень держится за Юнги и мотает головой, после заторможенно убирая волосы со вспотевшего лица. Поднимая дикий мутный взгляд на Мина, тот лишь сводит брови и мотает головой, не находя слов. Он бы еще немного поработал, он бы очень хотел сделать ему хорошо, но оргазм опередил его, практически обездвижив. Парень крупной дрожью заходится на мгновение, утыкаясь во влажную грудь Мина, руками придерживая себя за полок, на котором сидит. — Ты даже не поднимешься? — с ухмылкой спрашивает тот, видя, как Чимин тихо соскальзывает и опускается на полок, наблюдая за Мином, что с ухмылкой пожал плечами и подобрался к Чимину, раздвигая его ноги и дергая на себя, практически моментально проникая в него, доводя до сладкого протяжного стона. — Юнги… — Чимин закрывает глаза и гулко сглатывает, практически задыхаясь, пытаясь втянуть в себя воздух. Мужчина за лодыжку перекладывает его ногу, после проводя рукой по вздымающейся груди, точно к напряженной шее, сжимая пальцы вокруг нее. Чимин не может сомкнуть губ и сдержать хотя бы один стон. В какой-то суматошности, будучи пойманным собственным оргазмом, Чимин не может освободиться от колкости в теле, жара и дрожи. Он зажмуривается и отворачивает голову, начиная громко хныкать, пока Юнги, сжав пальцами край скамьи, резко и ритмично трахал Чимина. Пак пытался мастурбировать, но руки его не слушались, почему ему пришлось искать опору, чтобы как-то сдержать себя. — Так хорошо принимаешь меня, — говорит Юнги, с превосходством смотря на раскрасневшегося Пака, потерявшегося в реальности среди своих нескончаемых стонов и просьб быть быстрее. — Да! Да, Юнги, трахай меня… — сходя на шепот, выдавливает из себя Чимин, сжимаясь снова, когда тот толкается прямо в простату, придерживая их обоих.       Юнги сам закрыл глаза и запрокинул голову, чувствуя, что они подходят к завершению их постыдного увлечения. Склоняясь над ним, Мин ухмыляется, оставляя короткий поцелуй на подбородке Пака. Но помимо стонов Чимина он слышал что-то еще. Кажется, это был маленьких шорох, на который можно и не обернуться. Но Юнги не Юнги, если не откроет глаза и не повернет голову. Наверное, самое неожиданное, что могло произойти, так это увидеть на пороге в баню с открытой дверью отца с самым непристрастным видом. Мин ни на секунду не прервался, смотря прямо на него со всей серьезностью, может быть, безмолвно спрашивая, что ему надо, пока мужчина тихо ступил внутрь и вытащил бутылку пива, которую случайно оставил в бане. Подмигнув, тот быстро ретировался, даже не оставляя после себя компромата.       Юнги опустил голову, посмотрев на Чимина, который все также вздрагивал с зажмуренными глазами и ахал, что-то пытаясь сказать. Его тело говорит само за себя, когда он кончает с протяжным стоном. Юнги провоцирует свою эякуляцию, как можно быстрее отстраняясь от Чимина, изливаясь на бедро парня, пытающегося отдышаться. Его ноги дрожали, и он явно не сможет сесть в ближайшие две минуты. Теперь бы им надо помыться. Он ничего не скажет Чимину.