3 часть
12 марта 2023 г., 21:44
Пока Чимин разнеженный сидит на полоке, весь такой румяный и пропотевший, Юнги крутится вокруг него, смывая с тела перемешавшуюся сперму со смазкой и пот. Он аккуратно поливает его плечи прохладной водой под уставшие вздохи. Мин определенно не врал, когда говорил, что это будет их самый жаркий секс. Ради этого определенно стоило терпеть все упреки матери, шутки отца, огород, ферму и все остальное.
Мин наспех обливает себя водой, потом приподнимает парня за плечи и поливает последний раз, придерживая за талию, чтобы тот не свалился на пол на своих подрагивающих ногах.
Выходит Чимин из бани разморенный, расслабленный, в широких хлопковых штанах, висящих на бедрах, и в свободной белой футболке. Его разгоряченное тело встречается с теплым вечерним ветерком, который сейчас таким совсем не кажется. По телу бегут мурашки, но они отчего-то доставляют удовольствие. Чимин будто почувствовал себя живым после этих долгих дней. Только сейчас, когда его голову не грузят какие-то проблемы, а греет мысль о том, что завтра утром окажется у себя дома, он смог по достоинству оценить дом и прилегающий к нему участок. Баня выглядит маленькой, но аккуратной; по всему участку тропинки сделаны из камня, нигде нет и лишней травиночки; у дома пристроена небольшая веранда, где стоят несколько стульев и стол. В принципе, это отличное место для отдыха, если они тут будут только вдвоем.
— Ты чего завис? — Юнги следом выходит из бани, поправляя достоинство в штанах.
Чимин оборачивается на голос. Юнги стоит позади. С его влажных волос стекают капли воды и сразу впитываются полотенцем, висящим на шее. Он иногда проводит этим полотенцем по волосам, чтобы убрать лишнюю влагу.
— Да так, ничего, — Пак складывает руки на груди в попытке закрыться от легкой прохлады. — Думаю, что это было бы отличным местом для отдыха, не будь тут твоих родителей.
— М-м… Уже вошел во вкус? — Юнги приобнимает парня за талию и направляет к дому, в окнах которого горит свет. — Мама приготовила ужин. Нас там заждались уже.
В доме и правда уже вовсю пахло вкусной едой. Слышалось звяканье посуды, которую кто-то активно расставлял, тихая музыка по радио дополняла уютную картину. Так можно поверить в то, что Чимин оказался в любящей его семье.
— А вот и наши герои-любовники! — радостно восклицает отец, завидев парней на пороге. — Долго вы что-то моетесь. Всю гадость, что ли, из себя выпарить решили? — Донсу подмигивает Юнги, а тот кидает на отца в ответ грозный взгляд и едва заметно кивает на Чимина, который ничего не понял. Но его немного начинает напрягать то, что постоянно идет акцент на их ориентацию, будто это объект удивления или насмешек.
— Донсу, тебе какое дело? — одергивает его мать, чтобы лишний раз не совал свой нос куда не надо. Она закидывает на плечо кухонное полотенце, берет щипцы и выкладывает на тарелку жареную свинину. — Мальчики, ну что вы в пороге стоите? Проходите за стол, не стесняйтесь, — женщина ставит на стол свинину и присаживается сама.
— Юнги-я, наложи Чимину мясо и овощей.
— Мне немного, дорогой, — Чимин немного ерзает на стуле из-за ноющих ощущений в заднице, но приятные воспоминания перекрывают любой дискомфорт. — Я на ночь много не ем.
Юнги, как его и попросили, накладывает совсем немного еды и ставит тарелку перед Чимином. Он расстилает на коленях у парня салфетку, а следом кладет руку и ведет вверх по бедру, немного поглаживая. Отец открывает две бутылки пива и протягивает сыну одну. Под неодобрительный взгляд Чимина Мин пожимает плечами и отпивает немного.
— Спортом тоже на ночь заниматься вредно, — посмеивается Донсу и ловит на себе строгий взгляд матери и довольный взгляд Юнги, который наверняка готов рассмеяться прямо тут, но Чимин не поймет.
— Что? Какой еще спорт? — Пак непонимающе смотрит то на парня, то на отца, но его вопрос игнорируют.
— Ну, Чимин-а, рассказывай, — Донсу с нескрываемым удовольствием смотрит на парнишку. — Как тебе у нас? Как тебе отдых, ферма, баня? — отец подпирает подбородок в ожидании красочного рассказа.
— Да, все отлично, — Чимин не отрывается от тарелки, активно разрезая мясо и тщательно его пережевывая. — Отдохнули отлично! Индюки и свиньи оценили мой зад. Рыбалка влажная, баня жаркая.
— Ничего, Чимин, ты не один от индюков пострадал, — хихикает мать.
— Да мама… — цокает Юнги.
— А что «мама»? — удивляется отец. — Этот гений лет в пять поехал со мной на ферму. Все кричал: «Папа, папа, возьми меня с собой!», ну я и взял. Жарко было, и этот умник разделся до трусов и пошел к индюкам хвастаться своими пятью сантиметрами. Меня там не было рядом, я свиней кормил. И вдруг слышу дикий ор: «Папа! Папа!» Я выхожу из свинарника и вижу, что этот выбегает от индюков как ошпаренный и держится за свой писюн. Я аж дар речи потерял, думал, что нет у меня больше сына. Еще бы чуть-чуть, и нечем было бы тебя удивлять, — хрипло смеется отец, а Юнги только глаза закатывает. — Он потом лет до четырнадцати не мог зайти к ним.
— Папа, ты мне сейчас потенциального жениха спугнешь.
— Да ладно тебе, меня пока все там устраивает, — уверяет его Чимин, ухмыляясь.
— А банька, да, горячая была, даже мне жарко было. Юнги слишком сильно растопил в конце, — заливается смехом отец. Юнги сдерживал смех долго, но всему приходит конец. — Ну, скакун, кстати, у тебя отличный, сын-а.
Юнги начинает смеяться еще сильнее, отложив столовые приборы. Чимин непонимающе смотрит на них, ища хоть в чьих-то глазах ответ или, может, объяснение. Мать походу тоже не особо понимает, в чем заключается основной юмор разговора отца и сына. Пак переводит взгляд на парня и одними губами спрашивает «что происходит?», но тот просто не в силах ответить.
— Ты сегодня успел в конюшне побывать? — интересуется мать.
— У вас есть конюшня? — Чимин обводит всех взглядом, но его снова игнорируют. Это начинает немного раздражать.
—Нет, в бане, — отвечает Донсу жене и закидывает в рот кусок мяса и продолжает. — Кстати, о конюшне. Если там также активно работать тазом, то из тебя выйдет отличный наездник.
— Да он и сейчас неплох, — поддерживает Мин-младший.
И теперь у Чимина складывается пазл в голове. Следом он сложился и у матери. Пак откладывает вилку с ножом и резко встает из-за стола, отодвинул стул.
— Мин Юнги, я не понял, это что такое? — Чимин долго молчал, не понимая, о чем речь. И только сейчас он осознал, что все знают, чем они там занимались в бане, а отец так еще и видел все. Насторожиться нужно было еще тогда, когда он увидел пиво, которое изначально стояло в бане. Лицо парня моментально заливается краской, не то от злобы, не то от стыда, а может и от всего сразу. Он швыряет салфетку на стол, которая лежала у него на коленях. — Что за херня тут происходит? Все, спасибо за ужин! А ты, — он тыкает пальцем в Юнги, — Побежишь завтра за машиной до самого дома. Хер я тебя пущу в нее! — с этими словами Чимин молча уходит в комнату.
— Ну, Чимин-и, любимый, — Юнги не успевает ничего сказать: парень уже скрывается за поворотом.
Пак проводит обеими руками по волосам, тяжело вздыхая. Он стягивает с себя одежду и скидывает ее на стул: сейчас у него нет сил складывать все аккуратно, он займется этим завтра, когда будет собирать чемодан. Он бы и сейчас сложил, но его внутренняя батарея почти разряжена. Чимин запрыгивает в кровать и закутывается в одеяло, как в кокон. Из кухни доносятся разговоры, и он невольно начинает их подслушивать.
— Господи, теперь баню за ними отмывать… — с брезгливостью в голосе говорит мать.
— Да я эту баню для них и построил, потом по наследству передам, — отец открывает еще одну бутылку пива. Юнги на предложение выпить еще по бутылочке отрицательно мотает головой. — Зато как задом работает, — подмигивает старший Мин сыну.
— Да, мой, — с гордостью тянет Юнги.
— Фу, ты еще и смотрел на них, — Дахен толкает мужа в плечо.
— Да не смотрел я! Случайно вышло. У них мое пиво было!
— Так, все, я ухожу к любимке своей, не буду вам мешать. И хватит уже его донимать, я его сюда отдыхать так-то приводил.
— Иди уже, герой-любовник.
***
Юнги заходит в спальню чуть позже, допив свою бутылку пива, перекинувшись несколькими словами с родителями и упрекнув их за неуместные шутки и замечания, которые поставили Чимина в неудобное положение и очень расстроили. Он устало вздыхает, когда видит отвернувшегося к окну парня, укрытого по самую голову одеялом. Видимо, шутки его сильно задели. Пак толком и не понимает, что чувствует. Слишком много эмоций смешалось в одну. Ему определенно стыдно, что их спалили, как школьников, так потом еще и шутить об этом начали. Они что, одни в этом мире сексом занимаются? Так еще и Юнги поддерживал эти шутки, смеясь аж до коликов в животе, а иногда и сам выкидывал что-то. Чимин чувствует какую-то злость и обиду, которые копились все эти дни, а сегодня он просто не выдержал и ушел в комнату, даже не съязвив в ответ. У него складывается ощущение, что в этой семье его определенно не принимают. Наверное, ему просто нужно отдохнуть и остыть. Мин стягивает с себя футболку и штаны, оставаясь в одних боксерах. Он заваливается рядом с Чимином и слегка дотрагивается до его плеча, на что Пак дергает им, чтобы тот убрал руку. Но Юнги не Юнги, если он вот так возьмет и оставит все. Тогда он просто залезает к парню под одеяло и крепко прижимает к себе спиной, выцеловывая шею, плечи, оставляя влажные следы после себя. Пальцами одной руки он вырисовывает на плоском животе Чимина незамысловатые узоры. — От тебя воняет пивом, — недовольно констатирует Чимин. — Мне перестать тебя целовать? — Мин улыбается, касаясь губами плеча парня, уже зная ответ. — Нет, — бубнит тот. — Чем я им так не понравился? Они за эти два дня меня так вымотали, как на работе за месяц не выматывают, — то ли ворчит, то ли хнычет Пак. — Ты меня сюда больше ничем не затащишь. Сам будешь ездить, а я, так уж и быть, буду спокойно ходить на работу и ждать тебя в одиночестве, засыпая звездой на нашей кровати. Хоть какие-то плюсы. Не нужно будет делиться второй половиной кровати. — Да ладно тебе, — Мин хрипло смеется, а Чимину до мурашек, до дрожи в коленях приятно слушать его смех, хоть он и сильно зол. — Ты просто еще не проникся деревенской жизнью. Вот еще пару раз сгоняем сюда, и ты будешь тут как свой человек, войдешь во вкус, сам еще потом будешь просить в свинарниках убираться, — Юнги начинает смеяться почти во весь голос, когда чувствует легкий толчок со стороны Чимина. — Я домой хочу, Юнги, ну, правда, — он уже вымученно стонет в надежде, что это как-то разжалобит Мина. — Предлагаю завтра утром домой рвануть. Мы встанем, позавтракаем, заведем мою ласточку и укатим домой с красивой цифрой сто на спидометре. — Но Чимин, я же тебе еще не все показал, — Пак уже не знает, радоваться ему или плакать. — И чем ты еще хочешь меня удивить? Гусями? Может, корову подоить попросишь? — У нас есть конюшня, — очень скромно говорит Мин. — Разве ты не хочешь посмотреть на лошадей, покататься? — Я не умею кататься, — злость Чимина потихоньку отходит. — Ну, я, конечно, не объездчик, но кое-чему научить тебя смогу. — Ладно, ради прогулки на конях можно и задержаться на денек, — сдается Пак. Он поворачивается к парню лицом и обвивает его руками и ногами. — Я рад, — Юнги чмокает парня в висок и утыкается носом в шею, прикрывая глаза. На сегодня вопрос со злым Чимином снова успешно решен.***
Конюшня находилась в том же месте, что и ферма. В прошлый раз Чимин захотел экстренно уехать из-за удручающих обстоятельств в виде испорченных штанов и издевательств над ним поросятами и индюками. Поэтому второй ангар, в котором находятся стойла с конями, парня уже просто не интересовали. Они опять уселись в пикап отца и направились на ферму той же убаюкивающей Чимина дорогой. В этот раз Пак не задремал, — он был в предвкушении предстоящей прогулки на конях. Он еще ни разу не катался на них, но надеялся, что Юнги его обучит всему мастерству. Чимин даже немного волнуется, представляя как они с Мином сядут на коней и почти бок о бок будут скакать по полю или он будет сидеть на коленях у парня, пока тот будет мужественно держать поводья. Он и не успел заметить, что они приехали. Хоть Чимин и не отрывал свой взгляд от окна, но ни один местный живописный пейзаж, к сожалению, не запомнил. Юнги закрывает машину и обходит ее, вставая рядом с Чимином и направляясь к ангару со стойлами. Он еще раз скептически рассматривает наряд парня. Тот отказался от предложенной ему деревенской одежды в пользу легких бермудов и хлопковой светлой футболки, отнекиваясь тем, что «мы же не в грязи валяться, а на конях покататься». На это Юнги лишь покачал головой, мол, «никогда не слушает», но спорить лишний раз не стал. Чем ближе они подходили, тем отчетливее Чимин слышал ржание лошадей. Внутри его встретила целая дюжина коней, а некоторые денники вообще пустовали. Пак, конечно, не особо разбирался, но понимал, что тут находятся кони разных пород и разные по стоимости. Чимин был удивлен, когда увидел, что внутри довольно светло, просторно и даже чисто. Он выдохнул, понимая, что его кеды, наконец-то, останутся чистыми сегодня. Юнги подвел завороженного Чимина к одному из денников и открыл верхнюю решетку. Там стояла изящная и грациозная гнедая лошадь, ее темная шерстка переливалась под лучали солнца, будто наполированная. Лошадь высунула морду, не чувствуя опасности от незнакомого гостя, а Пак все же немного испуганно отпрянул от нее. — Испугался что ли? — Юнги самодовольно улыбается, пока с лаской, даже каким-то трепетом гладит коня по морде. Чимин замечает, что Мин смотрит на лошадь очень вдумчиво и даже печально. — Это Космея — моя первая лошадь. Я на ней катался, когда еще был подростком. — Это же сколько ей лет? — Чимин подходит ближе, с другой стороны от Юнги, и тоже поглаживает гладкую приятную шею Космеи, смотря на своего парня. — Много, больше двадцати. На дверях у каждой лошади висит табличка с именем, датой рождения, мастью и расписанием кормежки. Также тут висят их вещи: уздечка, седло и прочее. — Мин отходит от денника и направляется к другому. Сейчас он себя чувствует настоящим экскурсоводом. — Ну, пошли я тебе покажу своего скакуна. — Это будет второй скакун в моей коллекции, — хихикает Пак, идя следом за парнем. — Не расстраивайся, Чимин, но из нас скакун тут точно ты, — Мин оборачивается и встречается с закатывающимися глазами Чимина. — Ну еще скажи мне, что я не прав. — Да прав, прав. Они проходят несколько денников и останавливаются возле коня смоляного цвета. У него очень умные черные глаза. С любовью вычесанная шерсть, грива, хвост и подковы так переливались под солнцем, что конь казался почти перламутровым. Скакун был занят своим делом, что-то ковырял копытом в деревянном полу. — Это Винс, — Мин открывает решетку, и конь обращает внимание на своего хозяина, встречая его ржанием и постукиваем копыта. — Мой Фризский скакун. Я вообще-то никогда профессиональным конным спортом не занимался. Это просто хобби, так скажем. — Какой же он красивый… — Чимин заворожено смотрит в глаза цвета ночного неба и тянет свою худую руку к морде, чтобы погладить. Тем временем Мин подготовил уздечку с поводом, седло и начал одевать коня. Повод он накинул на шею, в рот положил удило и застегнул на подбородке ремешок, перед этим проверив, чтобы между ним и мордой помещался кулак. Жестом он показал, чтобы Пак немного отошел от двери, а там открыл ее и вывел коня. Повод он привязал к железной решетке, чтобы Винс никуда не убежал. — Теперь можно оседлывать красавца, — Мин восхищенно смотрит на коня, похлопывая по спине. — Ты будешь скакать на нем? — Чимин облокачивается спиной о дверь денника и наблюдает на Юнги. Мин лишний раз осматривает спину животного, чтобы на нем не было ран или потертостей, проводит по ней рукой, чтобы убрать сено или колючки. Он кладет на спину подготовленную заранее накладку, сидение, стремена и подпругу. Юнги аккуратно затягивает каждый ремешок, проверяя их тугость, чтобы не доставлять дискомфорта коню. Стремена он регулирует пока на глаз. Сегодня наездник — не он. — Нет, ты, — Мин смотрит на Чимина, в глазах которого сложно увидеть страх или волнение. И правильно делает. Нельзя показывать коню свой страх, а то потом может начать своевольничать и показывать характер. Не хозяин ведь сегодня едет. Юнги, конечно, обязательно будет рядом, но дать гарантий, что Винс не начнет скакать или не пустится бежать по всей леваде, он не может. — Не волнуйся, тут принцип такой же, что и в скачках на моем члене, — Пак скептически изогнул бровь. — Юнги, ты уверен, что ты хороший учитель? — не то, чтобы Чимин не верил в своего парня, но он еще никогда не слышал, чтобы катание на коне сравнивали с чем-то таким. Это уже заставляет задуматься о педагогических навыках Мина. — Да. Вместо моей груди у тебя будут поводья, вместо моего члена — седло. Если будешь активно двигать бедрами, то не вылетишь из седла и получишь кайф от процесса. Но болеть потом все будет так же, как после секса, — еще раз все внимательно проверив, Юнги отвязывает поводья от решетки, и они с Чимином идут на леваду. — Мы пойдем на ипподром? — Чимин идет следом за Юнги, а сам взглядом высматривает место, где они потенциально могут проводить свою индивидуальную «тренировку». — У нас тут не конный клуб, так-то. Тебе что, целого поля мало? — Мин кивает в сторону огромной левады, огражденной низким забором, выкрашенным в белый цвет. В одной руке Юнги сжимает поводья, в другой ладонь Чимина. Конь ведет себя довольно спокойно, — он легко принял нового гостя. Пак уверен, что все пройдет прекрасно, без приключений. Он рассчитывает на романтичную прогулку, свежий воздух, аромат свежескошенной травы и полевых цветов, никаких отвлекающих звуков города и раздражительных звонков по работе. Только он, его любимый и природа. Они вышли почти на центр поля, вокруг никого нет, поэтому никто не увидит смешных попыток Чимина оседлать Винса. Первые попытки он делал самостоятельно, без какой-либо поддержки Юнги, но после третьего неудачного раза Мин все же еще раз предлагает свою помощь. — Я же говорил, что вот так с первого раза будет сложно, — Юнги встает сзади и кладет руки на талию парня. — Пробуй еще раз. Чимин всовывает одну ногу в стремя, а второй приподнимается на носок, чтобы достать до рожка на седле. Конь достаточно высокий, Пак и предположить не может, как Юнги на него взбирается, они ведь почти одного роста. Парень чувствует, как сильные руки обхватывают его талию. Он отталкивается от земли, перекидывая одну ногу через седло, и руки с талии перемещаются на ягодицы, подталкивая выше. Теперь Чимин уверенно сидит в седле, гордый и счастливый. Он одаряет парня самой лучезарной улыбкой. Все это время конь ни разу не шелохнулся, стоял ровно, будто Чимин вообще ничего не весит. Парень наматывает на руки поводья и смотрит на Юнги, ожидая от него указаний. — Вообще их не так держат, но ладно, тебе на первый раз простительно, — он оглядывает парня с ног до головы. — Спину держи ровно. Ноги прижми крепко по бокам коня, а то вылетишь из седла, — он плотно прижимает голень, колено и бедро, поправляя Чимина. — Хорошо, хорошо, ворчун, — тихо смеется Чимин. Ему нравится наблюдать за таким строгим Юнги. Он всегда ведет себя так, когда дело касается его любимых дел. — Ты кажешься еще ниже теперь, — продолжает издеваться. — Я сейчас пущу его галопом, — наигранно угрожает Мин. — И что ты будешь делать тогда со своей расхлябанной спиной и ногами? Юнги прицепляет корду к уздечке и отводит на короткое расстояние, чтобы у Чимина было ощущение самостоятельности. Возможно, сначала Пак немного боялся оставаться один на один с конем, хоть и под присмотром, но сейчас все его опасения развеялись, когда он увидел, что Юнги будет вести Винса. — Винс, — Мин привлекает внимание коня к себе. — Вперед. Винс хорошо обучен и прекрасно слушается хозяина, выполняя только словесные команды. Чимина не придется озадачивать тем, что животное нужно направлять как-то телесно. Сегодня у них не стоит задач обучить парня управлять конем, выполнять аллюры, надевать седло или что-то еще. Юнги просто вышел прогуляться и прокатить Чимина, подарить ему новых эмоций и приятных впечатлений о деревне. А в другой раз Мин ему, может, и преподаст пару уроков верховой езды. Столько счастья Чимин еще, наверное, не испытывал. Хоть Юнги и держит коня за корду, хоть он и идет мерным шагом, но это уже дарит какое-то чувство свободы и восторга от происходящего. Тем более, что Пак никогда до этого даже в седле не сидел. — Теперь я чувствую себя рыцарем, — он уверенно держит спину и грациозно покачивает ей. Юнги для себя отмечает, что Чимину идет сидеть на коне. Еще несколько раз они проходили по всему периметру левады, чтобы Пак привык к седлу. Когда Юнги пустил коня легкой рысью, Чимина начало слегка подкидывать на седле, но он продолжал уверенно держаться в нем. Поначалу он немного испугался чуть быстрого темпа, но привык быстро. Уже после третьего круга парень начал жаловаться на боль в пояснице и спине. Тянуло все мышцы. Еще и вчерашняя баня давала о себе знать. Юнги не Юнги, если так просто даст парню слезть с коня. — Галопом! — Мин отпускает корду и пускает коня бежать самостоятельно. Он заливается смехом до коликов в животе. Это испуганное лицо Чимина он, наверное, не забудет никогда. — Мин! Юнги! — прерывисто кричит он. Он вцепился в коня настолько сильно, что падение с него ему не грозило. Он проехал еще кружок, прежде чем Юнги скомандовал «стой», и конь остановился прямо перед его лицом. — Какого хера? Ты смерти моей хочешь? — пыхтит Чимин. Он настолько сильно хотел слезть с животного, что ему даже не пришлось объяснять, как это нужно делать. Пак довольно мастерски перекинул ногу через седло и спрыгнул с коня, вставая перед Юнги, у которого от смеха подергиваются плечи. — Знаешь, ты выглядел почти сексуально, если бы не испуганное лицо, — он отстегивает корду и берет в руки поводья. — Ну, пошли домой, твоей заднице на сегодня хватит, — он шлепает парня по упругой ягодице. — Твоя забота сводит меня с ума, — язвит Чимин и легонько ударяет по руке Мина. — Это чтобы руки не распускал. Пак тихонько ковыляет за Юнги, но понимает, что уже прилично отстал. — Да куда ты гонишь так? — Чимин чувствует напряжение во всех мышцах, особенно в ногах. Они просто отказываются передвигаться. Ему уже страшно представить, что будет завтра. Если они тут задержатся хоть на пару часов, то его мышцы забьются и он просто не сможет вести машину. — Хочешь, я тебя снова на Винса усажу? — хрипло смеется Мин, останавливаясь и дожидаясь парня. Когда Чимин подходит, Мин укладывает на его талию свободную руку, и они медленно доходят до ангара. Уже внутри Юнги снимает все снаряжение с Винса и заводит его в денник, поблагодарив за работу и скормив ему пару яблок. Чимин напоследок еще погладил коня и даже чмокнул в нос. В машину Пак уселся кое-как, грозя Юнги ограничением в сексе на месяц за его выходки. До дома они добрались без приключений, чему Чимин был очень рад. В доме их уже встречали отец с матерью за обедом. Юнги в бодром расположении духа заходит на кухню и хватает что-то первое попавшееся на столе. Чимин, еле ковыляя, заходит на кухню следом. Отец замечает прихрамывающего парня и прыскает в кулак. — Батюшки, Чимин, вы что, прям при конях там? — у матери от услышанного чуть вилка на пол не полетела. — Тебе что, одного нашего жеребца мало? — Что?! Боже, дайте мне сил… — вымученно стонет Чимин. — И почему они еще в нашем доме?.. — тихо бубнит мать, сложив руки на столе и опустив ни них голову. — Да ладно тебе, Дахен, подумаешь — при конях. Ты вон вспомни, что мы вытворяли в молодости, там никакие кони рядом не стояли, — кряхтя, посмеивается отец. — Вот помнишь… — Спасибо, пап, — прерывает Юнги. — Вспомните молодость без нас, пожалуйста. Юнги оглядывается по сторонам и понимает, что Чимина давно нет на кухне, он уже успел уйти в комнату и начать собирать чемоданы, явно больше не в силах это терпеть. — Ох, пап. И кто тебя за язык тянул? — покачивает головной Мин-младший. — Он просто отбил задницу о седло. — Знаю, знаю, сынок, — ухмыляется отец. Юнги закатил глаза, не став ничего отвечать, и ушел в комнату вслед за парнем. Тот буквально сидел на чемоданах, готовый выехать в любую минуту. — Я тут больше не задержусь, я тебе клянусь, — он грозит пальцем. — Твои вещи я тоже собрал, Юнги-я. — Ну, хорошо, — по-доброму вздыхает Мин. Родители вышли их провожать к воротам с пакетами, набитыми домашними овощами, фруктами, маминой выпечкой. Пока Чимин выгонял к воротам свой Астон Мартин, мать с отцом еще успели перекинуться фразами. Просили, чтобы приезжали почаще, звонить не забывали, оберегали друг друга. Отец успел сказать, что доволен выбором Юнги. Мать сказала, что ему нужно еще несколько раз приехать в деревню на «перевоспитание», и тогда он станет для нее почти сыном. Юнги на это только хихикнул и сказал, что обязательно приедут, но Чимину об этом пока говорить не стоит. До дома добрались быстро и без приключений. Юнги помог затащить Чимину его чемоданы. Не успел Пак переступить порог их спальни, так сразу завалился на кровать. — Дом, милый дом, — вздыхает он. — Я люблю эту кровать и эти двери. Ты и представить себе не можешь, Юнги, как я скучал по дверям. — А мне казалось, что это было бы очень экстремально и возбуждаюде, — Мин заваливается сверху, удерживая тело на весу. Он вовлекает Чимина во влажный поцелуй, оглаживает его бедра, доходит до живота, задирает футболку. — А я по нашим поцелуям скучал, детка. Чимин заглядывает в глаза довольного Юнги, который еще больше похож на кота, и делает в голове пометку: как-нибудь еще раз сгонять в деревню. Если смотреть в целом, то отпуск вышел не такой уж и плохой. Такие поездки как-то сближают. Чимину полезна смена обстановки, а Юнги было бы неплохо почаще видеться с родителями. Тем более Мин обещал его научить верховой езде. Ради этого он готов терпеть и индюков, и огороды, и бесконечные подколы отца. — О чем задумался? — интересуется Чимин. — Ты же обещаешь подумать над еще одной поездкой? М-м… допустим, зимой? Покатаемся на санках или коньках, в баню сходим еще разок, — он продолжает покрывать лицо Чимина поцелуями. — Тебе же понравилось. — Спроси меня об это ближе к зиме, сейчас я еще не готов. — Хорошо, дорогой. Я спрошу тебя зимой.
