Питер для Хазина

- Знаешь, Игорь, у меня впечатление, что нам с тобой по сорок лет. Или даже пятьдесят, - раздраженно сказал однажды Петя. - Сорок уже не за горами, - ответил Гром, которому исполнилось уже тридцать шесть, - а что такое? Что тебе не нравится? - Все! То, что в прошлом году, когда мы начали встречаться, у нас было время друг для друга и для развлечений. Мы гуляли по ночным улицам, ходили по Невскому, ездили в Петергоф… да много чего было! А сейчас? Работа-дом-работа! Оч-чень интересно. - Петь, ты понимаешь, сейчас столько дел навалилось. Я устаю, к вечеру с ног валюсь, иногда ночами не сплю. А возраст, все-таки не восемнадцать. И даже не тридцать, как тебе. - Дядь, а проблем меньше не будет. Возраст тоже обратного отсчета не имеет. В будущем году тридцать семь будет, а там и до сороковника недалеко. И что? Так и будем проводить вечера у телека? Как пенсионеры, Горь. Хазин скорчил обиженную мордашку. И увернулся, когда Игорь попытался чмокнуть его в нос. - Ладно, Петь, а ты куда-то хочешь поехать? Нашел конкретное место? - А смысл? Ты скажешь, что устал, что занят, и у тебя куча документов, и тебе надо ими заняться. - Петь, так и у тебя работа, и дел хватает. - Но моя работа не съедает девяносто процентов всего времени. Я не тащу на себе весь отдел. - А я тащу, - развел руками Игорь, - так уж повелось. Но, видя, что любимый раздраженно отвернулся и уставился в окно, обнял Хазина за плечи: - Петь, сейчас поедем. Прямо вот немедленно. Бросаем все, поужинаем по дороге. - Правда? Ты не шутишь? - Какие тут шутки, если ты заскучал? Вскоре они уже шагали по проспекту: - Петь, тут можно пройти пешком недалеко, минут сорок всего, потом зато не в подземку, а по верху на автобусе, но из окна посмотришь вечерний Питер. Почти экскурсия. Дальше мы пересаживаемся, и доезжаем до берега Финского залива. - А там что? - А там то, что сейчас называется общественным пространством. Порт Севкабель. И представь себе, когда-то там был завод по производству телефонного кабеля. А построен он был в конце девятнадцатого века.       Решили, чтоб не добираться совсем уж долго, заказать такси до места. Тем более, пока шли и ждали автобуса, Петя совершенно замерз в своем дорогом пальто. - Тоже мне, весна, - бурчал он. - Может, повернем домой? – съехидничал Гром, который никогда не мерз в своей кожанке, если на улице не минут десять. - Ну уж не-ет. Едем развлекаться. Зато в такси Хазин отогрелся, и к арт-пространству прибыл вполне счастливым. - Днем там интереснее, - водитель принял их за приезжих. - Днем работа, - буркнул Хазин, расплачиваясь. Первое, что они увидели – синий «жук», смешной старинный автомобиль с надписью на боку: Ценности вечные, как этот «жук» - Улыбка друга - Объятия близкого - Вкус каппучино Игорь улыбнулся и обнял Петю: - Я тебе друг или все-таки близкой? - Ты и сам знаешь, - Хазин невесомо коснулся губами губ Игоря. - Пошли пить каппучино.       Потом они бродили между бывших промышленных цехов, густо украшенных граффити по аккуратным дорожкам. Днем тут, наверняка многолюдно. Но и сейчас народу было немало. Только в-основном, молодежь. Они собирались группами, кто-то играл на гитаре, где-то танцевали что-то замысловатое. - А я в юности брейк-данс пытался научиться. Игнат научился, а я – нет, - сказал Игорь, глядя на мальчишек и девчонок лет восемнадцати-двадцати и ощущая себя старше, чем был на самом деле. - Ладно тебе, дядь. Идем посмотрим, что там такое. В одном из цехов была выставка картин какого-то модного художника. Видимо, экспрессиониста. Понять, что именно изображено на картинах, было затруднительно. - Мда, видно я уже стар для этого, - хмыкал Гром, пытаясь понять, что же хотел сказать художник, накладывая квадраты на круги, треугольники и прочие геометрические фигуры. Как в детской головоломке «сколько квадратов, кругов и треугольников ты найдешь». Некоторые картины напоминали рисунки пациентов определенной клиники. Игорю приходилось видеть подобные, занимаясь расследованием преступлений, совершенных людьми с нарушениями психики. Так он и сказал Пете. - Ну, ты и душнила, - засмеялся Хазин, - если хочешь знать, любой творческий человек слегка с сумасшедшинкой. Ладно, идем на причал. Там гулять обоим понравилось, правда, под конец, Петя снова замерз и буквально забирался Игорю под куртку. Когда же Гром снял с себя кожанку и укутал в нее Ханита, тот активно запротестовал: - Ты простудишься, а потом лечить тебя. - А так простудишься ты. - И что? У тебя лечить меня лучше получается. Ночью такси было по двойному тарифу. И уже хотелось домой, но метро вот-вот закроют. А мочты – разведут. Утром и Грому, и Хазину – на работу, до выходных еще далеко. В машине негромко играла песня. Я так хочу вернуться в май, май Да только наступила осень Пора спать, бай, бай, Завтра вставать в восемь.*       Хазин подремывал, согревшись под боком у Игоря. А тот задумчиво смотрел на проплывающие мимо фонари и думал о том, что он сейчас по-настоящему, безоговорочно и абсолютно счастлив. И пускай завтра оба будут безбожно зевать и пить литрами кофе, желательно, двойной эспрессо. Пускай им уже не по восемнадцать. И даже не по двадцать. Человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. И до старости обоим уже далеко. «Надо бы рассказать Димке про Севкабель порт, - подумал он, прикрывая глаза, - пускай своего Кирюшу туда свозит. Им самое время гулять». А Петя еще крепче прижался к Игорю: - Пора спать, бай, бай…