И мы счастливы

— Ну теперь ты точно не сбежишь от секса, — Арсений запирает их дом, кидает на пол сумку с вещами и еле успевает договорить, как Шастун практически влетает в него с поцелуем. Дышит сбивчиво, губы тянет и покусывает, язык нетерпеливо проталкивает внутрь. — Я и не бежал от него, я бежал к нему... Всё утро думал... Я же был готов ещё в твой дэрэ... — первый резво лезет раздевать, дорвался малый. — Что именно ты хочешь? К чему готов? — Арс, глядя в эти глаза, на эти кудри и на это тело, возбуждается на раз, помогает и со своими ремнями, пуговицами, и с Шастуна стаскивает всё сразу, благо, тот предпочитает широкие штаны на резинке, их снимать — сплошной кайф, сами почти спадают. — Эээ... Ну, ко всему — подрочить, отсосать... — видно, по крайней мере, Арсению видно, что Антон пока блокирует в своей голове мысли о сексе с проникновением. Ну да ладно, пусть всё идёт постепенно. — По рукам, — Арс уже подталкивает к постели, админы только что постелили им новенькое и вкуснопахнущее бельё. На тумбе возле кровати — несколько лент презервативов. — Вот это они в нас верят, конечно! Антон смеётся, он оказывается снизу, но вдруг просит. — Можно сейчас я первый? Я все дни об этом думал... Арсений чувствует в груди нечто, очень похожее на любовь. — А давай вместе? — он стягивает и отбрасывает трусы сперва с себя, затем с Антона, ложится поверх, соприкасая их налитые стояки, отчего парню кажется, что он кончит прям сейчас. — Даваааааа..... — он даже слово не договаривает, потому что происходит какая-то фантастика: Арс уверенно раскатывает резинки по ним обоим и берёт в руку так, что члены соприкасаются по всей длине. Держится над Шастуном только на локте второй руки, поэтому Антон быстро славливается и добавляет свою руку, чтобы не разъединяться, в данную секунду это кажется сродни смерти. Парню всем сердцем и всем членом хочется ощущать Арсения без гондона, но он понимает, что они заляпают всё вокруг. Но от движений двух рук презервативы всё равно немного съезжают, ну, возможно, Шаст и помог чуть в этом. — Сними нахуй, только мешают, — он говорить уже не в состоянии от подступающего оргазма, мышцы живота сокращаются, по бёдрам покалывание, яйца будто взорвутся сейчас, расплескав содержимое по стенам. Обе липкие от лубриканта и предсемени резинки с его лёгкой руки летят на пол. — Вооооот... — Антон просто воет, когда они соприкасаются влажными головками, стыкуя две щёлки, жидкости из которых смешаваются и стекают по стволам, размазываются по обеим ладоням. — А ты дерзкий... — к Арсению способность говорить возвращается только после оргазма. Он уже держится на обоих локтях над мальчишкой, а тот доразмазывает общую сперму по двум опадающим пенисам. — Я не люблю полумеры, — выдаёт Антон деловито и сам же ржёт, он в жизни никогда так не изъяснялся. — Не знаю, это как-то по-особенному, чувствовать тебя... — Ладно, я понял тебя, гондоны только на особые случаи. Но нам тогда нужно учиться быть аккуратными... — Я почти всё собрал, — Шастун не врёт, благодаря ему и ловкости рук, почти всё семя он принял в ладонь и теперь обильно распределяет по ним же обратно. — Ты очень красивый, когда кончаешь. — Ты тоже. А что ещё говорить? Во-первых, это истина. А во-вторых, Антон сам себе пообещал перестать краснеть и смущаться от комплиментов своего мужчины, нужно учиться принимать их, ведь, он чует, такое теперь будет в порядке вещей. Он даже довольно раскрепощённо чуть позже учится минету, задавая вопросы по ходу практики, а к концу урока демонстрирует неплохие навыки. — На тройку хоть сдал? — вот сперму проглотить не удалось совсем, она у него на руках, лице и губах. — Четвёрка с плюсом, — Арсению так хорошо, что ощущение, будто он взлетит. Ему только что отсосал парнишка, в которого он влюбился с первого взгляда, щёлкая каналы. Это уже звучит как фантастика. А какие-то технические моменты придут с опытом. Сейчас ему просто охуенно хорошо. — Что ты делаешь, дурак? — Антон игриво отбивается, когда Арс притягивает к себе его лицо и размашисто и мокро слизывает собственную сперму с подбородка. Тут же проводит по губам, собирая белёсое и там, после чего подносит палец туда снова. — Слижешь? У обоих глаза заволокло похотью и развратом происходящего, для Арсения — такого тягостно желаемого, для Антона — неизведанного и интригующе нового. Поэтому Шастун, ни секунды не сомневаясь, порнушно погружает в рот палец со смачной каплей спермы, лижет, втягивает и глотает. Ни на секунду не разрывая так необходимого зрительного контакта. Арсений сходит с ума от того, каким оказался этот парень, насколько он не прогадал.

* * *

Шастуну с каждым днём всё больше казалось, что он переехал в рай. Он просыпался в крепких объятиях Арса или сам обнимал его всеми четырьмя конечностями, как мартышка, каждое утро. Затекали руки, потело всё пространство между ними, но ни один этими объятиями не жертвовал. Иногда, когда он дрых до полудня, то мог застать Арсения в планке или даже в стойке на голове. Со временем это уже даже не удивляло, а становилось привычными и приятными буднями. Поначалу Антон был уверен, что они совсем отделятся от коллектива и их вышвырнут на первом же голосовании, потому что ему, по сути, кроме этого мужчины никто и не был нужен. Но благодаря энергии Арса, они общались с ребятами из общего дома и из соседних семейных домиков чуть ли не больше, чем раньше. Вернувшиеся, наконец, Черно и Оганесян, заглянули в гости на чай. — Латентный гей, — вынес свой вердикт по поводу Иосифа Арс, как только за соседями закрылась дверь. — Как ты понял? — Ну это... Просто видно, — тот разводит руками, пародируя известный эмодзи. — А почему он с Сашей? — Семья армянская, строгая, чтят традиции. Он либо подавляет себя очень сильно, либо просто ведёт вторую тайную жизнь. — Меня ты тоже сразу считал? — Шастун тает от руки в его волосах. — Даааа. Обожаю твои волосы... — Как в город выпустят, я бы хотел немного подстричь. — Дурак, что ли??? — Ну с боков хотя бы, а то я лохматый становлюсь. — Чёлку хотя бы не трогай. — Ладно, тебе оставлю. Неожиданно узнав, что за время пребывания на карте уже есть какие-то деньги, а админы могут доставить в периметр что угодно, Шастун организовывает им настоящее свидание в стиле Марвел. Арсений никогда не называл себя их поклонником, но при каждом случае упоминал Халка, Доктора Стренджа или Железного человека. — Вино из башки Грута? Это кощунство, не находишь? — воскликнул он тогда, рассматривая бокалы с горящими глазами. — Но так круто! За пару дней до дня рождения Шастуна Арсений просит об аудиенции с Бузовой. — Оль, я в курсе, что первые два месяца нельзя, но нам чуть-чуть до них осталось... Можно ли в качестве исключения в город? Девятнадцатого... — Обоим? Рассказывай, зачем? — А какие табу? — Да нет никаких табу, я любопытная просто, — она дружелюбно смеётся и явно благоволит этой паре. — У Антохи дэрэ, хочу отвезти его на студию к моему другу, чтобы он записал трек на профессиональном оборудовании. — Он музыку пишет? — Я находил у него в инсте ссылку, там такой, знаешь, самодельный бит, что-то зачитал он схожее со Снуп догом. Но я так понял, его интересует это... Я бы очень не хотел, чтобы малой после проекта возвращался в Воронеж и доучивался в универе, который ему никуда не упёрся. Он пробует себя в юморе и музыке, поэтому пока здесь, пусть ищет себя. У него огромный потенциал и самый тот возраст, когда можно выбирать любую дорогу, они все перед ним... Ольга внимательно следит за мимикой и глазами Арса, когда он выдаёт эту тираду. — Ты так его любишь... Конечно, девятнадцатого можете оба отлучиться, но уложитесь до лобного. Это не обсуждается.

* * *

— Ты реально хочешь, чтобы я тот трек профессионально записал? Да ты гонишь! — Антон в самых дерзких мечтах не мог себя представить в настоящей студии. — Этот или любой другой, у тебя ж точно что-то есть. Подберите с Артёмом биты и вперёд. — Я могу тебя обнять? — Шастун косится на этого самого Артёма, сидящего за стеклом в наушниках. У самого глаза блестят, мандраж превкушения в самом разгаре. — Обними и иди уже. Нас отпустили до лобного, то есть всего пять часов на запись. Уложишься? — Да-да, конечно! — Антон виснет на своём мужчине. — Я тогда «Proud» запишу, недавно текст набросал, а тот, который ты послушал, мы его с пацанами года четыре назад на коленке записали, я не вспомню уже. Я его тебе посвящу! — и Антон, наконец, убегает в студию.

* * *

Дни сменяются новыми днями, ночи другими ночами, у парней почти каждая из них горячая и бурная. Они активно участвуют и в жизни коллектива, проголосовали вот на днях за то, чтобы Ира вернулась с острова, где только и делала, что загорала и ела креветки, в позднеапрельскую слякоть и серость, но зато к Роману, которого по-прежнему выделяла. Сами же ребята от Сейшел отказались: Арсений по причине непереносимости жары, а Антон — аллергии на укусы. — День, когда я встречусь со сколопендрой, будет последним днём моей жизни! — Слушай, а Ира действительно сюда сбежала после вашей ссоры, как сказала тогда, когда её поймали на лжи? — парни валяются на кровати, Арсений перебирает локоны Шастуна, лежащего головой на его животе, а тот нежничает с его рукой — гладит раскрытую ладонь, целует каждый палец в подушечку. — Будем честны: поймали нас обоих. Но нет, она пришла за славой и подзаработать. — Почему я не удивлён? Но она для таких целей ведёт себя крайне тухло. — Да хуй с ней, главное, что она способствовала моему появлению тут. — Совсем ничего к ней не осталось? Вернётся же завтра, загорелая, отдохнувшая... — И давно не интересная мне, — заканчивает описательный ряд Антон, переворачиваясь и подползая за поцелуем. — Не переживай, вообще ничего не осталось.

* * *

— Я считаю, что уйти должны Евангелина и Ира, а новые девочки пусть остаются, — на ближайшем голосовании озвучивает Арсений, когда все ребята в ступоре, кого отправлять за ворота, ведь пришли интересные девчонки, плюс пришли к конкретным парням, поэтому голосовали очень неслаженно и неуверенно. — Катя и Яна знают, чего и от кого хотят, девушки воспитанные, яркие. Я считаю, у них намного больше шансов. Что делает на проекте Ева? Смешит и раздражает коллектив? Что делает Ира, которая третий месяц не может определиться, что ей тут нужно? Рома или иммунитет на острове? А почему спит тогда с Валерой, а не Ромку завоёвывает? Я их рядом за всё время даже не видел ни разу, а от самого Ромы слышу только про Бузову, а не про Кузнецову... — Мы толком и не разговаривали с Иркой, — Гриценко лихо поддерживает земляка. — Поэтому я и предлагаю альтернативу: старенькие — домой, новенькие — велком. — Антон! Ты ничего не скажешь? — Ира зло смотрит на него из-под чёлки, которую неаккуратно отрезали ей на Сейшелах в результате какого-то проигранного конкурса. — Твой мужик просто ревнует, нервно ему находиться на одной площадке со мной, вот и сливает! Арсений только ухмыляется от её глупости. — Да я с ним, в общем-то, согласен, — Шастун рушит все её планы задержаться тут дольше. — Катя и Яна пусть остаются, мои голоса против Иры и Евангелины. — Козёл! Все ребята, сидящие после, вдруг прозревают и голосуют так же. Кузнецовой не хватает одного лишь человека, кто мог бы быть за неё и слить новеньких, это Валера, но тот этим вечером, наконец, доехал до судьи. «И мы счастливы!» — кричат ребята вслед Еве и Ирине. Ясно, что это для съёмки, сейчас ещё часа два будет возня со сбором вещей, подписыванием бумаг об уходе с проекта, возвращение телефонов и прочее. — Что мы будем делать, когда выйдем? — впервые Антона посещает эта мысль, когда они, взявшись за руки, неспешно идут к своему домику. И ему становится не по себе: насколько он для Арса непроектная история? — Жить... — Я не хочу возвращаться в Воронеж, — признаётся парень, развивая эту тему, хотя ему и страшно услышать что-нибудь, что разобьёт его сердце. Например, что их планы на будущее совершенно не совпадают. — Я тоже не хочу, чтобы ты туда возвращался, — Арсений соглашается. Они дошли до дома, он прижимает своего мальчишку всем собой к деревянной двери и целует. — Поедешь со мной в Питер? Или хочешь в Москве остаться? — Оба варианты хороши, — Антон, наконец, расслабляется. Нет, он точно не проектная недолгосрочная история. У Арса на него виды.

* * *

В мае в столице почти лето. Шастун с парнями оборудуют футбольное поле, проект даже привозит им ворота. А вот мяч он заказывает через админов сам, с чьим-то там автографом. Арсений запомнить не может, но на играх регулярно присутствует — его очень заводит взмокший, с прилипшими ко лбу кудряшками и майкой к телу Шастун. Иногда он его даже в душ не пускает, любит прямо у двери, как только матч завершился. Антон только удивляется, как его может вообще кто-то считать сексуальным, а уж такой красивый мужчина — его, ушастого, костлявого, но с пузиком, вдобавок и потного... Но позволяет всё. Арс потихоньку становится неотъемлемой частью его жизни.

* * *

Когда в «мобильный вторник» Шастуну впервые приносят телефон, он уже и не знает, чего хочет там делать, настолько привык жить в офлайне. — Трек закинь, — напоминает Арсений о своём подарке, готовя с утра сырники на их микрокухоньке. — О, точно! Это будет разъёб! Также открывает диалог с мамой. Тоша 9:21 Мам, привет. Телефон выдали впервые. Как вы? Мама 9:26 Как, как, плохо. Думаю о том, что произошло, каждую секунду. Но смотреть не могу. Как-то в ночном эфире показали ваш поцелуй, я потом двое суток не спала. Тоша 9:32 Мам, ну мы в отношениях, мы не только целуемся. Мне 22 уже. Давай мы как-то будем жить дальше в имеющихся обстоятельствах. Мама 9:34 С прошедшим, кстати. Больше Майя не пишет ничего весь день. Друзей Шаст побаивается, поэтому воскресает во всех соцсетях только в виде заливки туда «Proud». Комментариев и лайков много, но ничего про проект и ориентацию. И на том спасибо, мысленно благодарит Антон и набирает в гугле: все нюансы анального секса. Как раз Арсений на приватном разговоре у Ксюши. Стопудово обсуждают их отношения, и чтобы не лопаться от любопытства, Шастун читает про анальный душ, виды лубрикантов и долгосрочные последствия. — Дорвался? — Арс появляется с улыбкой. — Чего смотришь? Тоже соскучился уже по интернету, — валится на постель под бочок, чтобы подглядеть. — Ничего, просто везде шарюсь, — неумело врёт Шастун, тыкая на закрытие палевной страницы, которая решила зависнуть в самый неподходящий момент. — Секреты? — Арс шутливо вырывает телефон и поднимает на вытянутой руке. — Ну поделись! Антону хочется скулить «не смотри, умоляю!» или «отдай, заклинаю богом!», но это вызовет лишь обратную реакцию — посмотреть, что он там прячет. Краем глаза Шастун видит, что статья всё же раздуплилась и закрылась, но надо отдать должное его мужчине, который не глядя возвращает телефон. — Ну ладно, надеюсь, что-то и правда секретное, что нельзя озвучивать. Раз ты так позеленел... Блять! Антон зол на себя и в раздрае весь оставшийся день. Он и признаться не может, и забить на холодок, незримо витающий между ними, тоже не может. — Тебе дать? Нужно с кем-то списаться, дела порешать? — парень чистит историю поиска и протягивает телефон. — Нет, всё под контролем. Через две недели я тоже заслужу трубку. Делай свои дела. Свои дела... Моя жопа — возможно, это наши общие будущие дела, дурачина!

* * *

Антону теперь официально разрешены и выезды в город. Он мечтает скорее отмотать две недели, чтобы можно было выбираться с Арсом. Сколько свиданий можно будет устроить там, сколько мест для этого: панорамные крыши, кино и музеи, зоопарк, планетарий, да и просто красивые заповедные зоны. Он не хочет никуда один, но Тата канючит, чтобы составил компанию во время шоппинга, а Арсений напоминает, что тот хотел немного подстричься. Да и вообще, торчать в периметре, когда можно хоть на денёк вырваться — это преступление. В итоге Шастуна совместно уговаривают, Арс плотно кормит его завтраком и отсылает развеяться с подругой семьи, хотя тот даже не проснулся ещё полностью. Спустя пару часов после их отъезда, в дом стучится Бородина с известием, что Арсению поступил важный звонок и необходимо пойти в техничку ответить.