дай пощекотать за пяточку

Антон плавно толкается вперёд и тут же жмурится от вмиг переполняющих его чувств и ощущений. Весь мир будто сужается лишь к одному. Арсений громко выдыхает, откидывает голову назад на так удобно подставленное голое плечо. Глаза сами собой закрываются. Его тело под ладонями, под щупальцами, под всеми соприкасающимися участками их кожи отдаёт настоящим жарким пожаром, оно горит и плавится от прикосновений, от ласкающих губ, от распирающего внутри твёрдого члена. Антон сжимает пальцы на чужих боках, наверняка оставляя после себя явные отметины. Он широко ведёт языком по шее сзади, слизывает пот вперемешку с естественным сладким возбуждением. Бёдра, уже наученные опытом, искусно меняют свой размеренный темп на более быстрый, высокий, чередуя те между собой, внимательно внимая каждому новому хрипу и каждому одобряющему стону. Собственная власть и абсолютная вседозволенность пьянят пуще крепкого алкоголя. Щупальца активно исследуют любой свободный кусочек. Они ловко обхватывают напряжённые ноги, обвивают собой талию, ложатся поверх сосков, чтобы вдоволь с ними наиграться. Горло по большей части остаётся открытым, и Антон оставляет на нём очередные засосы, припадает к скуле во влажном поцелуе — единственном, на который он точно имеет полное право. Но чужие полуоткрытые губы так и манят, притягивают к себе не только голодный взгляд, но и пальцы, случайно скользящие по ним в диком порыве властно обхватить челюсть, и гуляющие по ключицам щупальца, которые теперь уже с особо разыгравшимся интересом легко проскальзывают внутрь, ложась сначала на язык, а затем уже и вовсе нагло опускаясь ниже, прямо в глотку. Антон чувствует, как Арсений вздрагивает, непроизвольно сглатывает и мычит вокруг него, как явно скачет под пальцами его кадык. Эта полная взаимная отдача ещё больше возбуждает. Живот тянет желанной тяжестью. Антон зарывается лицом в взлохмаченные тёмные волосы, толчки становятся резкими и глубокими. Он хочет насладиться этим моментом сполна, растянуть оставшиеся несчастные секунды в целые минуты, лишь бы подольше не выпускать из своих рук Арсения, лишь бы вдыхать всё так же его аромат и выцеловывать страстно его кожу. Но думать ни о чём другом не получается, а оргазм настойчиво подступает всё ближе, пока не накрывает прямо с головой. Антон весь напрягается, вжимается в Арсения до самого предела и стискивает его в своих объятьях, горячо кончая внутрь с протяжным облегчённым рыком. Какое-то мгновение и Арсений следует за ним: сжимается вокруг и всхлипывает, обильно пачкая сразу несколько щупалец спермой. Сердца в груди бьются с такой скоростью, что точно скоро вырвутся наружу. По телу разливается приятная слабость и продолжать и дальше находиться на коленях становится попросту невыносимо, поэтому только Антон хоть чуточку приходит в себя, как тут же аккуратно укладывает их обоих на бок. Выходить из Арсения никак не хочется. Как-либо выпускать из своей хватки — тем более. Он так славно обхватывает собой опадающий член, так сладко постанывает от всё ещё заполняющего его органа, пуская по щупальцу щекочущие вибрации, что Антон лишь сильнее льнёт к нему, оставляя на шее уже целое множество мягких успокаивающих поцелуев. Арсений неразборчиво что-то бормочет. — Что, уже пытаешься сбежать? — Антон вновь ведёт носом по чужим взмокшим волосам. — Не пущу. Я же монстр. Если так и уснём, значит, судьба у нас такая. Ожидаемо, его слова никого не успокаивают. Арсений сопит, слабо ворочает головой, будто бы намекая, но затем уже самостоятельно вяло тянет за щупальце, которое, поддавшись, тут же без сопротивлений выскальзывает изо рта, не забыв на прощание мазнуть кончиком по подбородку. — Я просто хочу снова иметь возможность говорить, вот и всё. — Голос хоть и сиплый, но очевидно довольный. Антон прячет свою улыбку в очередном невинном поцелуе. — Говорить? Зачем? Есть что сказать? — Нет. — Почему? — Боюсь своими комментариями раздуть твоё и так огромное эго. — Не бойся. Я с удовольствием тебя послушаю. Арсений хрипло смеётся и тут же переводит тему: — Я так понимаю, отлипать ты вообще не собираешься? — вместо этого весело мурлычет он, на что Антон отрицательно мычит и снова зарывается носом в завитушки. — Точно монстр. — Так говоришь, будто бы тебе это не нравится, — низко выдыхает Антон, тем самым вызывая лёгкую дрожь в ответ. — Врё-ёшь, Арс. Тебе очень нравится. Всё нравится. И мне тоже. — Я липкий и мокрый. — И горячий, и пластилиновый, и такой расслабленный, что я могу делать с тобой всё, что захочу. А хочу я сейчас только одного. — Щупальца и руки чуть крепче обхватывают его тело. — Никуда тебя не отпускать. Арсений мягко фырчит и лениво лохматит Антону волосы. Внутри снова что-то откровенно радостно бурлит. Оно крутится, стремительно растекается по груди с каждой секундой всё дальше, превращая Антона в настоящий клубок из чувств, которым он не в силах никак сопротивляться, а лишь опять бездумно рассыпается в новой порции нежностей. Антон уже сбился со счёта, сколько раз за последние полтора месяца они с Арсением занимались сексом. Любовь Арсения к сомнительному порно и наличие поистине богатой фантазии рождают такое количество разнообразных идей, что в какой-то момент Антон абсолютно теряется в собственных удовольствиях и желаниях. Кажется, они пробуют сразу всё и везде. Диван в гостиной больше не вызывает неприятных воспоминаний, а наоборот — упорно напоминает о новых и красочных. Кухонные стол и тумбы теперь тоже постоянно наводят на определённый поток мыслей, от которого у Антона моментально теплеют щёки и учащается дыхание. А за зеркало в ванной комнате вообще лучше лишний раз не думать. Картинки того, как одурманено Арсений смотрит на Антона через отражение, как сжимает крепко раковину под своими побелевшими пальцами, в то время как сам Антон жёстко вбивается в него сзади и параллельно с этим проталкивает ему глубоко в горло своё щупальце, навсегда прожгли сетчатку глаз и чётко отпечатались на ней. Они экспериментируют с контролем, и Антон Арсением как только не вертит. Они чередуют землю с воздухом, грубость и откровенную власть с нежностью и лёгким смехом. То, что начинается с чего-то невинного, перерастает в игры с обездвиживанием и шлепками, сопровождаемые яркими засосами и двойным проникновением. То, что поначалу отдаёт наглой дерзостью и напором, неожиданно заканчивается ленивым глаза в глаза. Антон не верит, что когда-то правда собирался от всего этого просто взять и отказаться. Вопрос с порталом по-прежнему отзывается гнетущей пульсацией, как от вдруг занесённой под кожу занозы. Антон не может выкинуть эти переживания, сделать вид, что тех не существует и плотно закрыть руками уши. Он всё так же лишний раз оглядывается, фильтрует на всякий случай слова, чтобы никому не проболтаться о том, как именно и где проводит уже которые по счёту выходные. Когда, наконец, начинаются курсы, убегать становится немного проще. Антону не приходится больше задерживаться на работе допоздна, придумывая каждый раз очередные оправдания, тем самым вызывая ненавистные вопросы и шуточки про внеурочные. Теперь он стабильно уезжает на занятия, честно учится и впитывает новые для себя знания. А уже потом шустро возвращается из дома на такси и пробирается на склад через всё тот же чёрный выход, отсыпаясь несколько свободных дней в объятьях Арсения. На самом деле, если так подумать, их личный «секс без обязательств» мало на него похож. Конечно, секс там был и есть, и очень много. Но в то же время Антон всё чаще ловит себя на мыслях, что ему не хочется Арсения раздеть и взять во всех возможных позах. Ему его просто хочется. Антону хочется его касаться без подтекста, утыкаясь носом в шею. Хочется слушать как тот рассказывает про свой день, жалуется на нахальных родителей или банальную получасовую пробку до работы, пока сам Антон с наверняка дурацкой маленькой улыбкой внимательно внимает каждому его слову, каждому жесту, каждому сорвавшемуся с губ тихому смешку. Пить чай на кухне легко входит в привычку, как и совместные просмотры сериалов с фильмами и взаимное ворчание на всё подряд. Антону нравится, как Арсений снова тянется к нему, как обнимает сзади, опираясь подбородком на плечо, как позволяет забираться щупальцами под свою одежду и просто так их греть. Нравится, как целовать друг друга в шею, скулы, щёки, лоб становится для них обычным жестом, как и в целом целовать куда угодно, но только не в губы. Ни разу в губы. Антон не будет врать, что о настоящих поцелуях он никогда не думал. Он думает о них всегда, когда Арсений ластится к нему в поисках той самой близости, или когда Антон уже улавливает появляющийся в воздухе сладкий запах его возбуждения. Думает, когда они не видятся целую рабочую неделю, а потом Арсений радостно встречает его где-нибудь на кухне или же гостиной. Когда Антон случайно просыпается посреди ночи и сразу натыкается на него глазами — взлохмаченного, тёплого и сладко спящего под боком. Когда прощается, обещая вскоре вернуться снова. Арсений тоже временами странно замирает. Он смотрит на Антона, но взгляд периодически упорно скользит вниз на долгих несколько секунд. Он наклоняется, чтобы обнять, прошептать что-то заговорщически на ухо и после останавливается в каких-то глупых сантиметрах — так близко, что, повернись Антон ещё хотя бы на чуть-чуть, их губы точно бы соприкоснулись. И тем не менее Арсений свои правила настойчиво не нарушает. Антон послушно не нарушает тоже, как бы того временами сильно и не хотелось. Страдает сам с собой на беззвучном, воображаемо вздыхает, но тему сам не поднимает. Никогда. Даже не намекает. Вот и сейчас, когда Антон весь чистый и разморённый, возвращается из душа обратно в спальню, он опять ловит отголоски этих самых навязчивых мыслей. Верхний свет потушен — одинокая прикроватная лампа слабо освещает собой комнату. Лёгкий свежий ветерок, пробирающийся сквозь приоткрытое на проветривание большое окно, едва колыхает шторы, еле слышно завывает что-то на понятном лишь ему языке. Арсений, тоже чистый и в пижаме, распластался по кровати, удобно умастившись под тяжёлым зимним одеялом. В руках он держит телефон, шустро постукивая по экрану подушечками пальцев, чуть хмурится. Волосы на вид уже совсем сухие; они красиво обрамляют такое же красивое лицо, спадают на глаза, из-за чего Арсений пару раз проводит по ним ладонью и зачёсывает обратно. Антон искренне хочет его такого поцеловать. Без повода — просто так. Хочет обхватить аккуратно его челюсть и прижаться к щеке в поцелуе, а после медленно спуститься к уже улыбающимся в ответ ему губам и попробовать эту улыбку на вкус, слизать её своим языком. И следом обязательно всё это снова повторить. Конечно же, Антон ничего подобного не делает — разве что в своей голове. Вместо этого он ныряет под одеяло, тыкая Арсения под бок, чтобы тот, хихикая, всё же соизволил подвинуться и освободить немного места. А когда Арсений вновь укладывается, то тут же попадает в коварный плен чужих длинных конечностей. Антон потирается лбом о ключицы, упирается носом в изгиб шеи. Пахнет вкусно: смесью нового геля для душа и естественного запаха самого Арсения. Антон сонно прикрывает глаза и несколько раз глубоко и шумно вдыхает, осыпая кожу чередой коротких поцелуев — уж подобную нежность он точно имеет полное право себе позволить. Арсений уже привычно обнимает его за плечи и ласково лохматит волосы, мимолётно прижимаясь губами к виску. — Опять обнюхиваешь меня, чудик? — шутит он, а в голосе откровенно так и сквозит улыбкой. Антон слабо кивает. — Сам виноват. Кто ж тебе доктор, что ты так обалденно пахнешь. Манишь меня, чертовка, ничего с собой поделать не могу. — Надеюсь, я не проснусь ночью от того, что кто-то пытается меня сожрать. — Ой, будто бы ты будешь сильно против, — фыркает в ответ Антон, легонько кусаясь, а затем тут же зализывая и зацеловывая пострадавшее местечко. — Первым же закричишь «Давай-давай, ещё!». — Ладно, — спустя какую-то секунду соглашается Арсений. — Допустим. Действительно очень на меня похоже, спорить не буду. — То-то же. Я тебя уже выучил. — Да что ты? А спорим, что не выучил? Слабо, Антош? — Смотря на что спорить. Может, я буду и не против проиграть тебе в этой страшной схватке. Арсений на это едва слышно фырчит, вновь зарываясь рукой в кудряшки и приятно почёсывая кончиками пальцев кожу. Антон блаженно выдыхает и льнёт ближе. — Есть как минимум один факт обо мне, который ты упорно почему-то игнорируешь. До шустро засыпающего мозга далеко не сразу доходит вся суть сказанного. — Ты о чём? Что я игнорирую? — Один факт. Обо мне. Да и о себе, я так полагаю, тоже. — Пауза. — Очень сильно надеюсь, во всяком случае. Некие знаки имеются, а это уже плюс. — Какой ещё факт? — Нет, я так не скажу. Зачем? Это слишком просто и неинтересно. Знаешь, иногда даже забавно наблюдать за тобой в моменты, когда ты уже вот-вот, ну вот почти-почти, ещё чуть-чуть! А, нет, всё, сорвался. Правда, порой и стукнуть охота, но уже не так часто, как раньше. — Как же я догадаюсь, если я не понимаю, куда мне вообще догадываться? — недоумевает Антон. Это что ещё за загадки такие на ночь глядя? — Догада-аешься, — тем не менее твёрдо заверяет Арсений, снова почёсывая. — Я в тебя верю, всё обязательно получится. — Ну, хотя бы на этом спасибо. Язык и мысли уже начинают путаться, поэтому слова на выходе звучат не так отчётливо, как того бы хотелось. Да и смысл разговора стремительно куда-то ускользает прочь. Телефон еле слышно щёлкает блокировкой. Арсений опять ёрзает по кровати, успокаивающе шепчет что-то неразборчивое в ответ Антону, который недовольно кряхтит на эти ненужные сейчас телодвижения. Пара секунд и свет уже окончательно гаснет, погружая всё вокруг во тьму. Антон проваливается в сон, стоит только оказаться вновь завёрнутым в мягкость чужого тепла.

***

Антон спит чуть ли не до самого обеда. Правда, с нюансами. Он едва помнит, как Арсений шуршит полками в ужасные семь утра, тут же извиняясь за то, что случайно разбудил, и целует в щеку на прощание перед тем, как бодро ускакать на свою ежедневную пробежку. Жмурится от яркого солнца, что так некстати пробивается сквозь открытые шторы. Полусонно лепечет что-то нечленораздельное в ответ на вопрос проснулся ли он, на что слышит нежное фырчание и чувствует, что рядом с ним впритык кто-то ложится, приятно отдавая яблоками и теплотой. Щупальца и руки тут же сами обвиваются вокруг чужого тела, а нос теряется где-то в районе ключиц. Арсений лишь наигранно вздыхает и ласково ведёт ладонью по спине. Завтракают они как и всегда вместе. Вернее, это Антон завтракает, вооружившись целой огромной тарелкой с яичницей, сосисками и свежими овощами. Арсений же мирно попивает кофе, изредка разбавляя тот солёными крекерами. Они почти не говорят, но тишина вокруг не кажется тяжёлой. Наоборот — Антону хорошо. Нет никакой неловкости или необходимости срочно заполнить всё каким-то разговором. — Кстати, я у Серёжки приставку взял. Антон издаёт удивлённую смесь звуков и жуёт в ускоренном режиме. — Серьёзно? — Ага. — Губы растягиваются в едва скрываемой улыбке, а глаза загораются. Арсений определённо выглядит крайне довольным собой. — Вчера ещё. Сказал, что никогда в неё толком не играл, а выходные свободны, вот и пускай даёт на пробу. Так что у нас с тобой есть целых два дня, чтобы пройти всё, что только можно. — Круто! Так чо мы сидим тут? Ща доем и пойдём сразу, окей? Арсений насмешливо цокает. — А ты уроки сделал? Чтобы в игрушки играть. Покажи дневник. Антон замирает с самой жалобной рожицей, на которую он вообще только и способен. — Да ну А-а-арс. Да выучу я ту теорию, выучу. Обещаю, ну. — Смотри мне. А то придётся ещё искать альтернативные рычаги давления, чтобы заставлять тебя прилежно учиться. — И будто бы невзначай ведёт бровью, скрывая хитрую ухмылку за поднятой чашкой. — Не хотелось бы. Антон всё равно считывает весь посыл и так. — Если это те альтернативные рычаги, о которых я сейчас активно думаю, то ты меня, наоборот, превратишь в самого круглого двоечника и заставишь заново проходить даже платные курсы. — А если я пойду туда преподавать? — И что, мне придётся делить тебя с другими монстрами? Смотреть на то, как они все смотрят на тебя? Ну уж нет, тогда я курсы вообще никогда не закончу и обанкрочусь. — Ладно. — Арсений ставит чашку на стол, но глаз кокетливо не поднимает. — Тогда придётся вывести другую шкалу оценивания. Например, одна прилежно выученная тема равна одному минету. Ну, это так. К примеру, естественно. — Естественно, — с таким же невинным видом кивает Антон в ответ. — И всё-таки ты прирождённый педагог. Таланту пропадать нельзя. — Спасибо, стараюсь. Вот подумываю тоже частные курсы свои открывать. «Фантастические монстры и как их приручить». Сходишь? Для тебя полностью бесплатно, ещё и урок будет исключительно индивидуальным. — С большим удовольствием. Просто обожаю индивидуальные уроки. Профессор, а подскажите, пожалуйста. А минет этот гипотетический, он какой? Принимающий или отдающий? — Благодаря их отдаче и принятию, и пониманию, и согласию мы тоже можем отдавать и принимать, и понимать, и соглашаться... — Цитаты из сериалов не считаются. В одну из встреч Арсений твёрдо решил познакомить Антона с таким сериалом, как «Друзья». Антону тот так понравился, что они его весь посмотрели в рекордно сжатые сроки, а количество цитат и диалогов, выдаваемых Арсением во все подходящие моменты жизни резко увеличилось вдвое. Антон и рад: и сериал классный, и Арсений так искренне балуется, что Антон готов слушать их хоть каждый час. Арсений смотрит глаза в глаза, а за чашкой всё так же упрямо прячется его очевидно лукавая усмешка. — Если будешь хорошим учеником и всё досконально выучишь и перескажешь мне, ответишь на все вопросы, то я тебе отсосу — с чувством и расстановкой. Если будешь лошиться и запинаться, то сам станешь на колени и будешь очень тщательно и усердно обдумывать своё поведение. — А если меня устраивают оба варианта? Что, если я сначала был плохим студентом, но потом мой преподаватель меня наказал, и я моментально начал исправляться? — Преподаватель? Я думал, я твоё наглядное руководство. — Одно другому не мешает. Остатки яичницы и чая быстро остаются без внимания и печально остывают в своих посудах. Антон смотрит не моргая на Арсения, в то время как тот точно так же смотрит на него в ответ. Внутри потихоньку начинает разгораться привычный пожар возбуждения. Арсений допивает кофе и встаёт из-за стола. — Тогда доедай, иди умывайся, и я жду тебя на экзамене. — Рука зарывается Антону в волосы и приятно тянет кучеряшки. — Аудиторию сам найдёшь? — Твоё такое искреннее стремление к науке меня поражает. О приставке они не вспоминают вплоть до самого вечера.

***

Когда экран вновь загорается кроваво-красным «YOU ARE DEAD», Антон моментально ставит игру на паузу и тычет джойстик Арсению. — Пройди за меня эту часть. Арсений чересчур явно веселится, совершенно не проявляя ни капли понимания или сочувствия, отчего справедливо получает несколько тычков щупальцами себе под рёбра. — Эй! Нельзя меня обижать. — Льзя, — упрямо возражает Антон. — Ты че ржёшь так в открытую? Совсем уже обалдел? — Просто забавно. — Арсений театрально вскрикивает, на этот раз уворачиваясь уже не только от щупалец, но и от рук. — Ты сам монстр, а боишься большой древней женщины в готическом прикиде. — Ну и что, что монстр? Я просто не люблю ужасы. Плюс ты когтища её видел вообще? Да она пиздец какой урон наносит! — Антош, если ты вот такой вот весь красивый и щупальный неожиданно вылезешь из какого-нибудь шкафа, то впечатлений оставишь не меньше, даже наоборот. Только ты настоящий, а она сидит в телевизоре. Брошенный вскользь комплимент не ускользает от внимания Антона, и он в смущении отводит взгляд обратно на экран, покусывая губы. Ещё бы уши так предательски не загорались, и было бы вообще отлично. — Если сам её боишься, то так и скажи, — быстро переводит стрелки, пока Арсений не успел сказать ему чего-нибудь ещё. А то он может. — Так и быть, дразниться не буду. Ну, разве что совсем чуть-чуть. Арсений с притворным удивлением приподнимает брови. — Я? Боюсь? — Ты, ты. Что, не можешь пройти, да? Коленки дрожат? Конечно, это вам не сексом с осьминогами заниматься, подкупить здесь не получится. Антон победно улыбается, когда Арсений фыркает и сам снимает паузу с игры. — Подкупить... Я тебя умоляю. Обыкновенная ловкость рук и никакого мошенничества. — И страстная жажда новых знаний, ага. — Именно. И совсем немного соблазнения и естественной харизмы. — И талантливый язык фактов. — Кто бы ещё говорил про талантливый язык, — Арсений бросает на него короткий взгляд. — У тебя вечером пересдача, не забыл? Пока не выучишь теорию испуга, домой не отпущу. — С тобой забудешь. — Антон так увлекается разглядыванием чужого профиля и уплывает мыслями, что далеко не сразу замечает, как Арсений удачно расправляется с очередной из дочерей Леди Димитреску и теперь спокойно стоит в маленькой комнатушке вместе с торговцем и печатной машинкой для сохранений. — О. Спасибо. Давай обратно джойстик. — Для тебя — всё, что угодно. — Прямо всё? Заманчиво. — М-м, за отдельную плату — да. Глаза снова предательски опускаются вниз на губы. Антон на секунду зависает, перед тем как очнуться и спешно заставить себя поднять взгляд обратно. — Так нечестно, ты меня отвлекаешь. — Я? Я? — наигранно ужасается Арсений. — Ты. Ты со мной флиртуешь. — Глупости. Зачем мне только это? — Не знаю. Может, просто хочешь сам поглазеть на огромную красивую вампиршу? Без посредников, так сказать. — Леди Димитреску и правда очень красивая. — Ага-ага. Так и знал. Всё ясно с тобой. — А ты что, ревнуешь? — Нет. С чего бы это? Арсений играется с его волосами, после чего наклоняется практически вплотную и горячо выдыхает прямо на ухо: — Что поделать, Антош? Так и тянет ко всему опасному. Люблю я, знаешь ли, когда мне сначала угрожают, а потом пытаются нагнуть. Но ты и так уже должен быть в курсе. Вот сейчас опять этот момент — когда Арсения хочется просто притянуть к себе и поцеловать. И совсем не так, как тогда, перед сном, а с напором, грязно. Глубоко. Крепко ухватиться за талию, сжать щупальцами бока и плечи, и повалить на диван, по-собственнически наваливаясь сверху, ловя ртом его вздохи и чувствуя всем телом его прикосновения. Антон бы точно надавил туда, где нужно, потрогал бы именно так, чтобы Арсений сладко простонал и прикрыл от удовольствия глаза. Язык бы очертил воодушевлённо каждый новый и прежде неизведанный сантиметр, провёл бы с упоением по губам, нёбу, по щекам, по такому же чужому языку, жадно пробуя на вкус. И опять, и ещё, и снова. Пока обоим не надоест или развратно не распухнут губы. Джойстик в руках вибрирует — Антон случайно нажимает на какие-то кнопки. Антон весь тоже уже чуть ли не вибрирует: дыхание слегка сбивается, сердца отстукивает чаще, а щёки отчётливо горят от собственных чрезмерно ярких фантазий. Кажется, он где-то упустил точное определение «секса без обязательств». — Ты меня сейчас задушишь. — Несмотря на комментарий, в голосе Арсения не слышится никаких возмущений или же страха. Скорее, кокетливая констатация факта. — Прости. — Ещё пара щупалец обвивается вокруг его бёдер и не отпускает. — Прощаю, — Арсений произносит прямо в висок, поглаживая плечи ладонями и обнимая после за шею. — Ну, что? Играешь дальше или уже сдаёшься? Как по мне, то сдаёшься. Сдаёшься, Шастун? В голове проносится странное ощущение, что говорит Арсений вовсе не о видеоигре, но чётких доказательств на руках нет. — Нет, играем дальше. Арсений хмыкает, целует в щёку и, к большому огорчению Антона, возвращается на своё место. — Тогда давай, проходи. Посмотрим, насколько долго тебя ещё хватит. И улыбается так самодовольно и загадочно, что Антон почти уже уверен — он точно пропустил какое-то второе дно. Однако тщательно обдумать происходящее ему не позволяют. Звонок в дверь раздаётся настолько резко, что они вдвоём от неожиданности подскакивают. — Ты кого-то ждёшь? Арсений отрицательно качает головой. — Нет. Ты? — Надеюсь, что тоже нет. Звонкая трель раздаётся снова. Кто-то явно не настроен сегодня принимать отказов, потому как через секунду звук повторяется ещё раз. Арсений хмурится и выходит в коридор. — Кто там? Конечно же, ответа Антон не слышит — было бы довольно странно, если бы наоборот. Но Арсений в гостиную не возвращается. Более того, он поворачивает ключ в замке и открывает дверь. — Не хочу казаться грубым, но ты сейчас вот вообще не вовремя. — Да-да, Арс, знаю, извини, что так врываюсь, но мне срочно нужно где-нибудь переждать пару часов. — Серёж, я вообще-то не один. — А с кем? С Антоном? Антон весь тут же напрягается. Они с Арсением никогда особо не обсуждали публичность своих взаимоотношений. Не то, чтобы Антон скрывал его от собственных друзей — тот же Поз наслушался за эти полтора месяца столько разнообразных историй, что, наверное, даже жалел периодически, что когда-то пару лет назад решил с Антоном разобщаться. Но информация всегда тщательно фильтровалась, видоизменялась. Не договаривалась. «Лжи нет, однако есть нюанс», — так, вроде, подшучивал над ним Арсений. О личных же знакомствах с кем-либо из людей речи вообще не шло. С другой стороны, они с Серёжей уже вряд ли незнакомцы, пускай и разобщаться ближе Антон в прошлый раз так и не рискнул. Да и ноющие всё время без движения щупальца не сильно помогали трезво мыслить. — Да, с Антоном. Мне продолжать, или сам намёки понимаешь? — Привет, Антон! — тем не менее бодро кричит откуда-то из коридора Серёжин голос. Антон колеблется буквально несколько секунд. — Привет? — неуверенно кричит он в ответ. — Как дела? — тут же интересуется Серёжа. — Нормально. — Ещё одна секундная пауза. — У тебя? — Тоже хорошо. Правда, если бы меня пустил бы на порог мой лучший друг, то было бы намного лучше. — Серёж. — В этот раз звучит уже голос Арсения. Достаточно неодобрительно. — Я тебя люблю и обожаю, но давай катись колобком отсюда и побыстрее. На пол очевидно опускается тяжёлая сумка. — Арс, прости. Это действительно вынужденная ситуация. Ты знаешь: я бы так просто не пришёл бы. Понял уже, что выходные у тебя всегда заняты, — смешок. — К тому же ты явно одет, не запыханный, не растрёпанный, так что ничем особо интересным вы точно не занимались. Разговор, до этого отчётливо слышимый даже из противоположного конца квартиры, переходит на едва различимое шушуканье. Антон старается что-то разобрать из любопытства и прислушивается, но слух вылавливает лишь отдельные слова без всякого общего смысла. А когда шептание затихает, мягко щёлкает замок. — Шаст, у нас гости, — доносится уже ближе, после чего в проёме появляется и сам Арсений и быстро закрывает за собой двери. — Прости, пожалуйста. Серёжа честно обещал, что ненадолго. Я знаю, что это вообще в планы не входило, но... — Всё нормально, — пожимает плечами Антон. Пальцы всё же немного нервно перебирают кнопки на джойстике. — Форс-мажоры случаются, я понимаю. Что-то случилось серьёзное или?.. Арсений отмахивается. — Та, — садится рядом на диван, тепло прижимаясь своим боком к боку Антона. — У Серёжи тут в квартале отсюда сломалась машина. Опять. В который раз. Ждёт мастера, а денег на кафе нет, потому что он ехал отвозить маму к её подруге и кошелёк с собой не брал. — Разве он не должен ждать в машине? Как мастер его найдёт потом? Да и за бесплатно никто работать не будет же. Или у людей не так? — Всё так. Этот мастер — его друг какой-то, поэтому они там как-то сами порешают. Он позвонит, когда приедет. Где-то через... — Арсений кидает взгляд на часы. — ...часа два. Примерно. Может, и больше. Они сейчас всей семьёй в магазине продукты на неделю закупают. Антон понимающе кивает, прокручивая информацию. — Окей. Ладно. — Извини. — Арс, хватит извиняться, ты вообще ни в чём не виноват. Да и Серёжа твой, кстати, тоже — я ж говорю: форс-мажоры случаются, всё ок. — Да просто как-то всё... не так получилось, в общем. — Бывает. Зато теперь есть ещё один человек, который за меня пройдёт все стрёмные части. Они с Арсением одновременно прыскают. — Ага, конечно. Если ты наивно считаешь, что Серёжа не будет тебя стебать за твою непереносимость хорроров, то пересчитай. Ещё вспоминать любовно будешь мои дразнилки. Антон вновь опускает глаза на джойстик, неловко постукивает по нему пальцами. — Кстати, а Серёжа знает, что я?.. — Нет, — моментально заверяет его Арсений, и Антон верит. — Про тебя знает, вы же знакомы как-никак. Но я ему ничего не рассказывал о твоих восьмиметровых дополнительных друзьях. — Во-первых, они не восьмиметровые, а просто метровые. Мне что, в следующий раз с линейкой приходить? — Лучше с целой рулеткой. — А во-вторых, они мне не друзья, а конечности. Или ты со своими руками-ногами тоже дружишь? — Когда тебя нет рядом, я о тебе вспоминаю и иногда тесно общаюсь со своей правой рукой. Считается? Антон открывает рот, чтобы ответить, но в голове ни единой приличной мысли. Арсений хмыкает. — Сломался? — Скорее, представил и завис. Ты вот зачем мне такое сказал? Я же теперь только об этом и буду думать. Арсений аккуратно зачёсывает кудряшки прочь от глаз, проводит кончиками пальцев за ухом и у шеи. По коже вмиг расползаются приятные мурашки. — Только об этом? Взгляд у него как-то странный. Забавные смешинки всё так же ярко пляшут в светлых голубых глазах, улыбка на лице по-прежнему привычно ласково-кокетливая. Но в то же время Арсений будто бы немного серьезнеет. Будто бы в вопросе прячется что-то ещё. То самое второе дно, которое из раза в раз Антона всё преследует. — Нет, — абсолютно честно выдыхает он, медленно моргая. Чужая рука в волосах мягко массирует макушку. — Не только об этом. Вообще не только. Уголки губ напротив радостно растягиваются шире, и Антон, как завороженный, тут же их зеркалит. — Хорошо, — тихо произносит Арсений. — Хорошо, — повторяет снова и кивает головой, а потом молниеносно переводит тему: — Ты, кстати, здесь сидеть будешь или к Серёже выйдешь? Если что, то я не настаиваю, просто он сейчас там где-то шарится один, ещё минут пять и ему наскучит, и он сюда почешет. Мы либо играем на опережение, и я выхожу сам, либо срочно придумываем правдоподобное оправдание, почему у тебя из спины растут и двигаются восемь щупалец. Предупреждаю сразу: фишка с косплеем не прокатит. Оставаться самому жутко не хочется — и дело вовсе не в ужасной, но харизматичной женщине-вампирше. А больше в том, что отпускать Арсения надолго куда-то, даже в соседнюю комнату, кажется чем-то неправильным, и всё нутро этой идее настойчиво противится. Антон решает с ним не спорить. — Поможешь мне надеть бинты?

***

Серёжа оказывается таким же забавным в жизни, как и из рассказов Арсения. Антон это понял ещё в первую их встречу, когда тот абсолютно трезвый, вооружившись бокалом с обыкновенной минеральной водой, толкал душевный тост и случайно разломал ножку этого бокала пополам. Прямо так, в воздухе. Или же когда забыл, что не переносит вкус оливок и разом запихнул несколько штук себе в рот. Или же, как позже выяснилось, когда глупо спалился перед Арсением, какой именно подарок на день рождения он ему удачно уже успел заготовить. Благо хоть, что подарок этот индивидуальный, а не групповой, как планировалось до того, и винить никто Серёжу за разрушенный сюрприз не будет. Ну, разве что он сам себя. Чем больше Антон слушает и наблюдает за ним со стороны, тем чётче понимает: будь Поз сейчас рядом, то точно оценил бы и сразу же автоматически вписал бы в их шумную компанию. Да и Катя, собственно, тоже. И не только одного только Серёжу — Арсений со своим характером и своеобразным чувством юмора определённо влился бы как родной в первую же секунду их общения. А если бы кто-то посмел усомниться, Антон тут же с лёгкостью переубедил бы всех в обратном. Кстати, нужно обязательно узнать у Серёжи, когда у Арсения день рождения. Судя по выбранному и купленному уже заранее подарку, то достаточно скоро. Прийти с пустыми руками Антону никак не хочется. Несмотря на очевидно слабую или же, скорее, крайне избирательную память, ложь про общую работу Серёжа помнит, оттого и хмурится, когда шутка Антона перестаёт клеиться с выдуманной раннее им же легендой. — Погоди, какие ещё письма? Что за счета? Вы же с Арсом вместе работаете, разве нет? Коллеги же. Пока мозг Антона в панике пытается придумать правдоподобное оправдание, мозг Арсения срабатывает намного быстрее. — Коллеги, Серёж, коллеги, просто ты не совсем правильно нас тогда понял. Или это мы так коряво тебе объяснили. Мы с Антоном познакомились из-за работы, да, всё верно, но работаем всё равно в абсолютно разных сферах: я преподаю, а он сидит в бухгалтерии. Почти не пересекаемся, а тут он — хлоп! И входит не в ту дверь. Так и разговорились. Серёжа коротко хохочет. — Понятно. Что ж, забавно жизнь порой играет в карты. Антон бы даже сказал: достаточно забавно. Ту страшную игру они больше не включают. Не то, чтобы Антон чрезмерно сильно тому расстроился, но сюжет его действительно начинал уже заманивать в свои цепкие сети и персонажи несколько интриговали. Да и с Арсением была возможность нагло позаигрывать. Теперь, когда Серёжа сидит рядом на диване, ничего даже шутить нельзя: ни про экзамены, ни про особую благодарность за помощь с боссом и уж тем более ни слова о щупальцах. Обидно. Вместо этого они играют в какие-то другие игры, названия которых Антон уже не запоминает. Они втроём, — или, вернее, всё-таки вдвоём с Серёжей, потому что Арсений сдаётся и легко отдаёт тому свой джойстик, а сам садится позади Антона, разминая и поглаживая ему плечи и спину — точнее, начинающие уже неприятно ныть в эластичных оковах щупальца, что под одеждой, — проходят уровни то за маленьких бобов в смешных одеждах, то соревнуются карикатурными, пушистыми зверятами, многих из которых Антон видит впервые. Хорошо, что Арсений рядом и подсказывает, когда то правда нужно. — Только не трахайтесь при мне, ладно? Арсений, обнявший обеими руками Антона за шею и умастивший свою щёку на мягких кудряшках, поворачивает голову к Серёже. — Чойта? — Тойта. Потерпите ещё, ну... минут тридцать. — Ты то же самое говорил час назад. — Ах ты. Считаешь? Что, выгнать меня хочешь, да? — А ты хочешь, наоборот, присоединиться? Только честно. Антон лица его не видит, потому как сам не решается оторвать взгляда от экрана — чревато проигрышем, а проигрывать Серёже в планы точно не входило. Ещё чего. Вот был бы на его месте Арсений... Главное не развивать глубоко эту мысль. Ха, глубоко. Арсений, глубоко, глубоко в Арсения... Так, Антон, соберись. Щупальца уже порядком подустали. Мастер-сосед Серёже так и не звонит, и Антон на долю секунды даже засомневался в легитимности этой истории, но сам Серёжа честно проверяет телефон и почти не огрызается на комментарии Арсения, которые тот неугомонно бросает в его сторону с кристально чистым намёком. За всё время прибывания нежданного гостя Антон успел уже выйти из гостиной, наверное, раз так двести, если же не больше. Он оправдывает себя как только может: чая много выпил, таблетки в рюкзаке забыл, зарядку нужно достать, воды на кухне захотелось, пошёл открыть окно, потому что резко стало душно. И ладно, если бы походы эти чем-то помогали. Ноющее, сводящее с ума чувство покидает лишь на какие-то ничтожные минуты, после чего щупальца вновь приходиться прятать под взволнованные причитания Арсения, что смешиваются вместе с незлыми ругательствами на друга и искренними извинениями. — Ты как? — спрашивает у него Арсений, когда наступает уже черёд Серёжи выйти в туалет. — Сильно болят? Антон ведёт плечами взад-вперёд, делая круговые движения, крутит шеей. — Сойдёт. — Бинты снять не хочешь? — Хочу. Но больше в целом, чем вот сейчас, вот уже. — Он снова выгибается в пояснице, падая спиной на грудь Арсения. — Никогда не думал, что жить с щупальцами — это настолько сложно. Они ж капец тяжёлые. — И мощные, — низко смеётся Арсений, широко проводя ладонями по рукам. — И очаровательные, впечатляющие, завораживающие, приятные... Антон смущённо фыркает. — Это просто конечности, Арсений. — Может, для тебя всё это и «просто», но я же человек. Для меня весь ты интересен, даже с, как ты говоришь, «просто»-конечностями. Хотя и без них ты мне тоже очень нравишься. — Перестань, — а губы всё равно дрожат в робкой улыбке. Кончик одного из щупалец коварно выбирается из-под бинта и выглядывает наружу через ворот толстовки. Арсений наклоняется ниже, к шее, прижимается к голой коже в долгом поцелуе, нежно мажет языком вдоль линии легко щетинистой скулы. Губы ловят непослушный кончик, касаются присосок. Антон блаженно прикрывает глаза. — Ебучий случай, ну я же просил вас потерпеть, — внезапно вскрикивает Серёжа, и от его громкого голоса Антон буквально подскакивает на месте. — Даже поссать спокойно нельзя уже выйти. — Именно поэтому в гостях хорошо, а дома намного лучше, — парирует Арсений, всё также держась по-интимному близко и не отодвигаясь ни на миллиметр. — Когда там твой мастер уже приедет? — Да ща, ща. Погодь. Отставить траханье. — И начинает хмуро копаться в телефоне. — Поверь мне, это ещё даже не прелюдия. — О, Господи. — О, Создатели, — одновременно с Серёжей шёпотом выдыхает Антон. Друг-сосед берёт трубку не с первого раза, но клятвенно обещает приехать в течение следующего часа. Антон бы лично ему уже не верил — тот говорил всё то же самое как раз ровно час тому назад. Серёжа периодически кидает в них настороженно-возмущённые взгляды, а интерес к игре Антон теряет в ускоренном режиме. Яркие человечки-бобы бегают вразвалочку по экрану, падают с платформ и возрождаются обратно где-нибудь на старте, но всё, о чём думает Антон в эти моменты — это как же хочется уже снять все эти сковывающие его бинты и наконец вдохнуть на полную, а не кряхтеть и жалобно вздыхать в безуспешных попытках уложиться поудобнее. Даже Арсений под боком, как бы сильно тот ни старался, уже совсем не отвлекает. Когда ноющая боль становится буквально невыносимой, Антон сдаётся. — Я сейчас вернусь. — Выдумывать новые причины нет ни желания, ни сил, поэтому он просто ставит игру на паузу и поднимается с дивана. Арсений моментально подскакивает тоже. — Мне нужно на кухню, — поясняет тот Серёже, на что Серёжа лишь закатывает глаза. — Ага. Ла-адно. В спальне темно и приходится включить верхний свет, который тут же слепит. Толстовка летит куда-то на пол — Антон не замечает, куда отшвыривает ту в своём приливе резко накатившего вмиг раздражения. Защёлки на бинтах не слушаются, выскальзывают из-под подрагивающих пальцев. Не будь Серёжи в соседней комнате, Антон бы точно плюнул бы на это дело и просто разорвал бы всё на мелкие кусочки, а потом извинился бы перед Арсением. Но, к сожалению, рвать ничего нельзя — Серёжа ещё не ушёл. — Стой. Дай помогу. — Арсений убирает руки Антона и самостоятельно снимает каждую защёлку. Бинты ослабевают, спадают длинными белоснежными лентами вниз. Антон по одному вырывает свои щупальца из плена и с облегчением вытягивает каждое на всю его длину. — Создатели, — срывается с губ тихий всхлип. — Можно я не буду больше надевать их? — Можно, — без толики сомнений соглашается Арсений и грубо растирает сильно затёкшие конечности. — Можешь вообще остаться здесь, я скажу, что ты себя плохо чувствуешь и всё. — Спасибо. — Глупости какие, — хмурится Арсений. — Не благодари. Его пальцы с таким ожесточением стараются скорей вернуть щупальцам нормальное кровообращение, что это наверняка должно быть как минимум неприятно, как максимум — больно, но щупальца настолько долго были пережаты, что Антон не ощущается почти что ничего. — Спасибо, Арс. — Я тебе что сказал? Не благодари меня, чудик, не за что. Лучше скажи, где ещё помассировать? Здесь? Или у основания? Ребро ладони с нажимом проходится чётко по позвоночнику, и Антон не в силах сдержать глухого стона. Щупальца хаотично дёргаются во все стороны. Уставшие мышцы постепенно расслабляются под чужими настойчивыми прикосновениями, и кровь снова начинает привычно циркулировать. — А можно я теорию сегодня уже учить не буду? Хоть лица Арсения Антон и не видит, воображение само подкидывает его вмиг закатившиеся глаза и напускную строгость. — Не наглей. — Ну, пожалуйста? Я так страдал... — И будешь и дальше страдать, пока не сдашь мне идеально всю теорию. — Жестокий. Наверняка, в теории тоже так написано. А если не написано, то я сам допишу и подпись поставлю: «исправленному верить, А.А. Шастун». — Отсебятину не принимаю, только сухие факты. Можно мокрые. Антон позволяет себе насладиться массажем ещё долгих несколько минут, после чего сам разворачивается лицом к Арсению. Несмотря на шутливые комментарии, выглядит Арсений виноватым. Брови слегка заломлены к переносице, глаза бегают от одного щупальца к другому, пальцы продолжают тереть кожу рук, предплечий, плеч, пускай и не с таким остервенением как прежде. Сердца в груди сжимаются от яркого желания Арсения угомонить. Хочется вновь услышать тихое фырчанье смеха, увидеть его милую улыбку вместо хмурости и изогнутых книзу уголков губ. Иррационально хочется извиниться, хоть Антон и понимает чётко, что ничьей вины здесь нет. Даже того же Серёжи, который так внезапно к ним нагрянул. А ещё, помимо привычной выученной ласки, снова хочется нагнуться и поцеловать. Прижаться легко своими губами к чужим, будто бы на деле показать: всё хорошо, не ешь ты сам себя. Подняться затем к носу, такому забавно приплюснутому кончику, нежно пробежаться по нему своим в, как как-то рассказал ему Арсений, эскимосском поцелуе. Антон понятия не имеет, кто такие эти эскимоссы. В мире Антона подобный поцелуй есть под другим названием. Антон себе не позволяет ничего из этого. Лишь смотрит пристально глаза в глаза, а в голове бегущей строкой фильма за доли секунд проносятся желанные моменты. Нет, он определённо неправильно воспринял фразу «секс без обязательств». А ещё с Поза издевался. Вот дурак. — Спасибо. Арсений хмурится ещё пуще. — Я же говорил... — Да-да, «не благодари», бла-бла-бла, — теперь уже очередь Антона закатывать глаза, хоть возмущение совсем ненастоящее. — И чо ты мне сделаешь? Хочу сказать «спасибо», значит, говорю «спасибо». — Ишь какой самостоятельный. — Ага. — А теорию сам выучить всё равно не можешь. Щупальца осторожно обхватывают плечи и мягко тянут на себя, руки ложатся на талию. Арсений по-прежнему искусно делает грозный, неподступный вид. — Зачем теория, когда можно перейти сразу к практике? — В твоём тесте речь идёт об истории пуганий и кто, когда, что создал. — Практика пугания? Вдруг история нас жёстко обманула? Я отказываюсь такое изучать и продвигать и дальше в массы. Арсений почти проигрывает рвущейся наружу улыбке, но гордо продолжает сражаться. Наконец, сдаётся и привычно зарывается пальцами Антону в волосы. — Ладно, хрен с тобой. Завтра будешь весь день учиться. — Ура, победа, ура, победа. — Долг за пересдачу всё равно сегодня отдашь. — Ты думаешь, я откажусь? Пф-ф-ф. Арсе-е-ений, я тебя умоляю. За кого ты меня принимаешь? Я монстр самых честных правил... Арсений тихо смеётся. Антон улыбается ему в ответ и касается лба своими губами. — Ух нихуя себе! Тело моментально всё разом каменеет. Серёжа стоит в дверях уже одетый в куртку. Он ошалело бегает своим взглядом по Антону, по щупальцам, часть из которых всё также держит Арсения в своих объятьях, другая же часть в панике тут же взмывает в воздух. Антон еле сдерживает себя, чтобы не прыгнуть позорно в портал. — Серёж. — Арсений сам выкарабкивается из захвата, но не отталкивает — всего лишь загораживает собой. — Просто у детей скоро выступление, и мы готовим постановку на тему морских обитателей. Что-то между «Русалочкой» и настоящим миром. Поэтому Антон... — Ой, да кому ты чешешь, — перебивает Серёжа, всё также продолжая его внимательно рассматривать. — У него щупальца, и они двигаются! — Это механизм! — Ага, в каком месте? Внутри спины? Его туда чо, вшили? — Он просто очень правдоподобный, вот и всё. — Да хватит заливать уже. — Серёжа только хочет сделать шаг в комнату, как вновь цепляется глазами за парящие вокруг их с Арсением щупальца, и остаётся стоять на прежнем месте. — Вы почему сразу не сказали, что ты монстр? Думаете, я бы не понял? Ха! Прятались что-то, ныкались весь день. — И со смешком хмыкает. — Теперь понятно, почему тебя, Антон, так дрючило всё время — это же гигантские дополнительные ручища! А ты их прятал под толстовкой. Как только с ума не сошёл? Я бы точно башкой уже поехал в первый час. Антон чувствует себя каким-то лишним на этом непонятном празднике. Ещё немного и он со вкусом ущипнёт себя куда-нибудь за запястье, ойкнет и проснётся в одиночестве у себя дома. Если ещё и посреди рабочей недели, то будет втройне печально. — Ты не боишься? — Ты тоже о нас знаешь? — в одно время с Арсением изумляется Антон. Да как же так о них все всегда знают? Что вообще происходит вокруг? Куда делись пресловутые загадочность и тайность, которыми окутаны легенды о существовании их мира? — Нет, не боюсь. Да, знаю, — поочерёдно отвечает каждому Серёжа. — Арс, ты забыл, что ли? Я ж тебе рассказывал, что в детстве у меня друг был из этих вот ушасто-волосатых. С когтями такой, большой зараза. Вечно пугал меня, пока родители ремонт мне в комнате не сделали и шкаф побольше не купили. Эх, интересно, где он щас... — Ты мне ничего не рассказывал! Серёжа смотрит поистине озадаченно. — Серьёзно? Странно. — Да, Серёж. Серьёзно! Поверь мне: я бы точно запомнил. — А, ну да. Ну, значит, я хотел, но чот забыл потом, — и неловко пробегает пятернёй по коротким чёрным волоскам на голове. — Теперь знаешь. Нет, это точно сон. Антон ойкает, прижимая к себе руку. Кожа неприятно пульсирует и тянет. — Ебать. Не сон. — Да, с добрым утром. — Серёжа откровенно издевается. А ведь Антон ещё считал его хорошим человеком. Зря. — Ничего не понимаю. Тебе что, нормально то, что я наполовину осьминог? — Ты чем слушал, а? Говорю же: пугали меня в детстве, я о вас, монстрах, знаю всё. Тем более ты полуголый во всю обжимался с моим другом, хули мне бояться тебя? Наоборот: любви вам, счастья. Денег побольше, детей щупастых целый дом. Все дела. Щёки моментально заливаются краской. Антон и сам до конца ещё не понял, что же именно творится у него внутри и что это за навязчивые желания такие, хотя некие догадки всё же имеются, а тут им уже какие-то благословения на долгую совместную жизнь дают. Нужно было всё же сразу убегать в портал и не оглядываться обратно. — Спасибо, конечно. Но всё не так, как ты подумал, — возражает Арсений. Он на короткую секунду поворачивает голову к Антону, но тут же прячет взгляд куда-то в стороне, переминаясь с одной ноги на другую. — Мы не встречаемся. — Не встречаетесь? — Серёжа явно смотрит так, что невооружённым глазом видно — он им не верит. — Нет. Не встречаемся. Просто... — Если скажешь сейчас, что вы «просто дружите», то я переименую тебя в «пиздобола». — Да нет же. — Арсений начинает натурально раздражаться: ноздри так и раздуваются. — Точнее... Мы друзья, но просто с привилегиями. — Секс по дружбе, — наконец, вставляет свои пять копеек Антон. — И дружим, и, ну... Спим вместе. Вот. Мы не встречаемся. А хотелось бы. Наверное. Так. Антону срочно нужно всё взвесить и обдумать. — Секс по дружбе? — медленно повторяет Серёжа. — Ага, — хором отвечают они ему. — И чо... ничего... нет? Типа, — он посвистывает и делает жест пальцами. — Шуры-муры. — Нет, Серёж, никаких шуры-муры, — вздыхает Арсений, но взгляд по-прежнему от Антона прячет. — Ты уже уходишь? Очень жаль, вали давай. Серёжа хохочет. — Удивительная гостеприимность. Антона ты так же выгоняешь домой? Антон, он себя с тобой тоже так ведёт? За весь период их знакомства Арсений ни разу его не прогонял. Наоборот — только просил остаться. — Иди! — Арсений несколько грубо разворачивает Серёжу и, сопровождаемый хихиканьем самого Серёжи, чуть ли не выталкивает того через входную дверь. — Спасибо, что пришёл, а теперь, пожалуйста, потеряйся до следующей недели. — С удовольствием. — Серёжа, всё ещё широко улыбаясь, заглядывает Арсению за спину и кричит: — Пока, Антон! До встречи! Рад был с тобой познакомиться! Желаю провести вам время с удовольствием, а, точнее, с огромным и взаимным удовлетворением! Дверь глухо хлопает, обрывая удаляющийся с каждой секундой смех. Арсений проворачивает ключ и тяжело вздыхает. — Ахуеть. Антон кивает, прокручивая всё случившееся в голове. — Ага. Ахуеть. Ну вот. А ведь Антон так и не успел узнать, когда же у Арсения его день рождения.