дай пощекотать за пяточку

— По-оз? — Какой же подозрительный у тебя голос. — Дима даже не смотрит на него — лишь снова делает затяжку, продолжая с сосредоточенным выражением лица следить за Фридой, пока та внимательно обнюхивает каждую травинку в округе, и крепко держит натягивающийся поводок. — Почему сразу подозрительный? — Вот опять. Подозрительный, Шаст. Ты очень подозрительный. — Та чо подозрительный-то, а? Я же ещё сказать ничего толком не успел. — Потому что ты всегда так звучишь, когда тебе что-то нужно. Солнце приятно греет своими лучами, отзывается теплом на открытой коже. Антон даже жалеет, что утром впопыхах надел первый попавшийся свитер, а не поискал в шкафу что-нибудь полегче. Погода на зимнюю совсем не похожа. Несмотря на выходной и безоблачное небо, монстров в парке практически нет, только детей слышно где-то сильно вдалеке. Антону это на руку — никто не помешает спокойно поговорить. Фрида находит какой-то особенный листочек и радостно начинает вилять обоими своими хвостиками. Её крошечные крылышки на спине слабо подёргиваются, а поводок вновь натягивается до предела — будь она поменьше раза так примерно в три, то точно вмиг взлетела бы. Антон снова ловит себя на том, что хочет завести кёпека. — Да я просто спросить кое-что хотел, чо ты начинаешь... Можно? — Ты уже спросил. Антон ожидаемо ловит флешбеки. — Понятно. Эту игру я уже знаю, проходил. По-оз? Я тебе сейчас задам три вопроса. Ответишь? Дима одаривает его смешливым взглядом. — Ты гляди. Учишься. — Жизнь с тобой вынуждает. — Туше. — Фрида опять куда-то старается умчаться, и Дима отворачивается к ней. — Чо надо? — Поз, ты вот Катюхе как признался? Ну, в чувствах. Осознание накрыло к вечеру воскресенья. Вернее, оно уже давно витало где-то в воздухе, настойчиво подкидывало в голову ему определённые фантазии и мысли, шутило и заигрывало с реакциями собственного тела на чужие комментарии или поступки. Антон же просто по глупости его не замечал. Или усердно делал вид, что ничего не замечает — вот эта версия намного больше походила на правду. После того как Серёжа ушёл, они с Арсением быстро упали в привычный для себя ритм. Они так же дразнились, прикасались невзначай и специально, воевали за места на кровати или же диване, чтобы потом, прижавшись максимально близко, чуть ли не лежать сверху друг на друге под взаимные хихиканья и деланные возмущения. За щупальца Арсений, кажется, переживал побольше самого Антона. Чувствительность вернулась почти сразу, но Арсений успел не раз ещё попросить прощения и за Серёжу с его внезапным визитом, и за тугие бинты, в которых пришлось провести несколько часов времени. Контраргумент Антона о том, что Антон сам тогда на это согласился, Арсений упорно игнорировал. И продолжал бы игнорировать, если бы Антон нахально не повалил его в какой-то момент на спину, позволив сполна снова извиниться, но уже не на словах, а совсем иными способами. — Знаешь, — заторможено пробормотал Антон, пока Арсений, весь потный и тяжело дышащий, красноречиво вытирал себе губы. — Я готов терпеть любые пытки, если в конце меня ждёт такой приз. — Дурак ты, Шастун, — беззлобно огрызнулся Арсений, отчего улыбка лишь сильнее расползлась по и так довольному лицу. — Я тебя и без твоих страданий всего облизывать готов. Не веришь? — Нет. Хочешь доказать? К слову, теорию Антон за выходные так и не выучил. Зато ещё не раз испробовал полученные знания на практике и даже отработал обещанный Арсению экзамен на пять с плюсом. Жаль только, что на курсах его за это не похвалят. А вот когда Антон вернулся в тишину собственной квартиры, круговорот из чувств и размышлений уже было не остановить. Он ведь даже и не понял, в какой момент в Арсения влюбился. Был ли вообще этот «момент»? Или всё произошло ещё в их самую первую встречу? Сразу после секса? До? Во время? Спустя месяц? Ответов на свои вопросы Антон дождётся вряд ли, да и оно ему не шибко нужно, честно говоря. У него не было паники. И в отрицание Антон тоже не впадал. Видимо, где-то глубоко внутри он и так давно уже всё знал, просто боялся почему-то признаваться самому себе, хотя и так всё более, чем очевидно. Это объясняло и навязчивые желания потрогать, поцеловать, просто побыть рядом. Даже подшучивания Арсения теперь сложились в общий пазл, окончательно складывая много маленьких кусочков в цельную картинку. «Есть один факт, который обо мне ты упорно игнорируешь. Да и о себе тоже». Антон тогда коротко фыркнул в подушку и подумал: «Создатели, кого я вообще пытался обмануть?». Дима смиряет его удивлённым взглядом. — А ты спрашиваешь это зачем? — Да так, — пожимает плечами Антон, стараясь казаться как можно более невозмутимым, водит носком ботинка по земле для правдоподобности. — Просто интересно стало. — Ага. — По голосу Димы отчётливо слышно, что тот ни капельки не верит и дело вовсе не в его способностях, а в том, что Антон непонятно кого тут пытается наеб... обмануть. — Интересно ему. На романтику вдруг потянуло? — Типа того. Весна же скоро. Настроение просыпается заранее. — Забавно. То есть сначала ты спрашиваешь меня, что я думаю о сексе без обязательств, а спустя два месяца — как я признавался в чувствах? — Хм, действительно занятное совпадение, согласен. — Безумно. В эту секунду до носа доносится резкий характерный запах и всё, что Дима хотел сказать дальше, теряется на фоне его кряхтений. Он едва слышно ругается, когда Фрида пытается сначала убежать, а затем и упорхнуть с места преступления, в то время как сам Дима с ярко-салатовым пакетиком в руке убирает за ней свежеразбросанные и отвратительно пахнущие улики. — Если ты ждёшь каких-то супер классных историй или, допустим, советов, — Дима бросает на него весьма говорящий взгляд, — то ничего такого не будет, уж простите. Мы познакомились, начали общаться из-за учёбы, а потом я просто понял, что она мне нравится и позвал на свидание. — И что, ты не ломал себе голову, нравишься ли ты ей или нет? — Ломал, конечно. Но всё равно решил рискнуть. — Не боялся облажаться? Разрушить вашу дружбу? — Боялся. Боялся и делал. О безответной любви речи никакой идти не может — Антон точно знает, что симпатия у них взаимна. Он видит это сам: в улыбках, в глазах, в словах, теперь читающихся с чистым и кристальным смыслом, в нежных прикосновениях, что даже спустя время невесомо ощущаются всем телом. И тем не менее сердца волнительно отстукивают ритм, а пальцы заламываются в нервном ожидании. Что, если Арсений всё же отошьёт? Скажет, что, не смотря на притяжение, отношения с каким-то монстром из другого мира его вообще не интересуют? Что, если это признание сделает только хуже, и они совсем перестанут общаться? Да и в целом как они это всё провернут? Отказ Антон ещё с горем пополам пережить сможет, а вот потерю друга — уже вряд ли. — Тебе проще. Захотел узнать, что о тебе думают — взял и тупо прочитал эмоции. Готово. — Антош, это не так работает, мы с тобой уже об этом разговаривали. — Они доходят до ближайшего мусорного бака, и Дима выбрасывает туда свой яркий пакетик, кривясь от запаха. — Эмоции бывают разными, всё же зависит от ситуации. Вот, допустим, мы с тобой друзья, но бывают моменты, когда ты бесишься, и эмоции от тебя исходят только негативные. Но это же не значит, что ты всегда так обо мне думаешь. Или о ком-либо другом. Эта злость может вообще не связана со мной быть, а с какой-нибудь там бабкой, что тебя в магазине обсчитала. Поэтому, если бы я ориентировался исключительно на эмоции и настроения монстров рядом со мной, то давно с ума сошёл бы, и с Катей у меня ничего не получилось бы. Тут разговаривать нужно. И выходить из зоны комфорта. — Ой, понеслась, — по-доброму фыркает Антон. — Сейчас опять в психоанализ уйдёшь. — Ты сам завёл эту шарманку. Я вообще просто Фриду хотел выгулять на пять минут, чтобы она мебель в квартире не обоссала. — Ну, допустим, кря. Дима хмурит брови. — Что? А, упс. Антон забыл, что Дима не в курсе человеческих мемов. — Да так, не парься. Услышал где-то в Ток-Тике и прицепилось. Антон краем глаза видит, как Дима продолжает сверлить его своим чересчур внимательный взглядом, но сам не поворачивается, вместо этого рассматривая тропинку под ногами и растущие вдоль неё деревья. — Влюбился? — прямо спрашивает Дима. — Ага, — так же прямо отвечает Антон. — В Арсения? Тяжёлый вздох. — Ага, в него. В кого ещё? — Ха, так и думал, конспиратор хренов. — Ой, а больно сложно было догадаться. — И правда. Ты же всем о своём Арсении все уши прожужжал, — и хмыкает. То, что Антон старательно скрывает ото всех факт того, что Арсений на самом деле человек, а не какой-то иногородний монстр, вовсе не означает, что он совсем ничего о нём не рассказывает, особенно когда упоминают выходные. Ну, было пару раз, с кем не бывает. Ну, пару сотен. Никто не небезгрешен. К тому же Арсений стал слишком важной частью его жизни, чтобы отрицать его существование. — Допустим, я согласен. Ну, про делать действия, а не сидеть на жопе ровно и ждать чуда. Но что если я своими этими действиями только всё испорчу? — Может, и испортишь. Антон возмущённо втягивает воздух. — Вау. Класс. Спасибо большое. — Я по такому же принципу признавался Кате, — жмёт плечами Дима. — Понимал, что сейчас либо получу всё, либо всё потеряю. — Звучит капец драматично, конечно. — Так и есть. Но в этом и заключается тот пресловутый выход из зоны комфорта. Ты можешь не признаваться и накручивать себя, что другой монстр о тебе думает, что чувствует, что скажет или, наоборот, не скажет. И так до конца жизни. А можешь попросту спросить и получить ответ: да, нет. Я выбрал второй вариант. Ты же в праве поступать, как хочешь сам. Антон какое-то время молчит. Он прокручивал все эти мысли в голове чуть ли не с самого начала: «что будет, если я пойду вот так?», «что произойдет, если сделаю вот это?». И каждый раз чем больше и усерднее он думал, тем непонятнее вокруг всё становилось. Оттягивал решения, не спал ночами. Чтобы в конце лишь снова убедиться, что ответ всё это время был с ним рядом, и поистине ужасного ничего не произошло. Нижняя губа уже начинает саднить от того, с каким усердием Антон её кусает. — Я не хочу его терять, — тихо произносит он. — Даже просто как друга. — Скажи мне: тебе Арсений нравится? — Ну да. — А ты ему? Понятно дело, что он тебе не говорил, но сам как думаешь? По ощущениям. По ощущениям Арсений накидал за время их знакомства такое несусветное количество прямых намёков, что удивительно, как он Антона вообще не прибил за эту его тормознутость. Хотя помнится он что-то упоминал про желание стукнуть. — Да, — уверенно кивает. — Нравлюсь. Инфа прямо сотка, Поз. — Так тем более не понимаю, чего ты мучаешь себя и меня за компанию. Пришёл к нему, схватил, нагнул и засосал. Вы там во всех позах с ним трахаетесь, а ты ему признаться в чувствах ссышь. Ой, Шасту-у-ун. — Трахаемся то да, а вдруг Арс не захочет отношений? — Тогда он скажет тебе об этом сам: «Антох, прости, секс — это заебись, ты тоже заебись, но на этом всё». — А если не захочет больше общаться? Дима громко вздыхает и останавливается. Антон останавливается вместе с ним. Фрида на них обоих плевать хотела с высокой колокольни, она не останавливается ни на секунду, но из-за поводка у неё нет выбора, и никакие жалобные завывания ей не помогут. — Шаст, послушай. Я прекрасно тебя понимаю, честно. Но как я уже говорил, мне кажется, что лучше признаться, чем ходить вокруг да около и думать, что значит каждый лишний чих. Это моё мнение, я бы так сделал. Если твой этот Арсений адекватный монстр, то, даже если и отошьёт, ну, может, вы пошаритесь неловко вокруг друг друга пару дней, но потом всё обязательно вернётся в норму. Ну, а если он тебя в игнор закинет, то, значит, так и надо. Значит, так даже и лучше. Но я уверен, что он скорее на тебя страстно накинется, чем мороз поймает, — Дима коротко смеётся. — В любом случае решать тебе. Антон ещё раз прокручивает Димины слова в голове, снова кусает бедные потрескавшиеся губы. И кивает. — Ладно, Поз, уговорил. — В голосе звучит столько упрямой решительности, что Антон даже немного в шоке сам от себя. Дима же, напротив, радуется. — Но тогда я хочу всё сделать красиво. Поможешь? — Конечно. У меня как раз есть парочка мыслишек...

***

Антону понадобилось несколько дней, чтобы окончательно определиться с планом своих действий. На удивление вариантов оказывается много — Дима подошёл к заданию со всей своей ответственностью и целеустремлённостью. Каждый обед вместо стандартного «Привет» начинался с «Послушай, Шаст, я тут подумал», после чего обязательно следовала очередная идея. Чаще всего она Антону совсем не подходила, ведь Дима, в силу своего незнания, вечно не учитывал двух очень важных факторов: разности их миров и чрезвычайной человечности Арсения. Из-за этого все бары и рестораны автоматически отпадали, и было уже совершенно неважно, насколько сильно Дима их нахваливал — не хватало ещё, чтобы Арсений чем-нибудь отравился на свидании или, того хуже, попал в неприятности за подозрительный внешний вид. Пойти в кино банально, купить билеты в театр или же на выставку, наверное, в теории неплохо, но всё равно как будто бы не то, не время. Да и Антону, честно говоря, было бы не шибко интересно. В какой-то момент, после очередного «Та не, Поз, нужно по-другому», Дима состроил такое выражение лица, что сомнений не осталось — ещё одно слово, и он точно придушит Антона его же драгоценными щупальцами. Будь Арсений таким же монстром, как и все вокруг, Антон бы с превеликим удовольствием собрал бы в кучу все вышеперечисленные предложения и на крыльях чистой любви уже понёсся воплощать их в жизнь. Но Арсений никакой не монстр и действовать тут нужно крайне осторожно. Если свидание закончится скандалом вместо долгожданного поцелуя, вряд ли его можно будет назвать удачным. Гениальная идея приходит к Антону внезапно и посреди глубокой ночи — всё по классике жанра. Она кажется настолько простой, но в то же время идеально подходящей ситуации и самому Арсению, что Антон заряжается ею похлеще, чем от дикой смеси кофе вместе с энергетиком. И даже вопросительные взгляды от коллег на следующее утро не портят ему настроение. — Что с тобой? Ты пил, что ли, вчера? — любопытствует Журавль, на что Антон качает головой и лишь загадочно улыбается. — Премию дали? Отпуск? Шастун, колись. — День хороший, — пожимает плечами Антон и поджигает сигарету. Позов под боком только задорно хмыкает, но сам не комментирует. Он тоже не особо в курсе планов — Антон так и не решился поделиться с ним всеми подробностями и деталями, переживая, что тот сочтёт их слишком несерьёзными. Однако плюс их долгой дружбы в том, что Дима и самостоятельно довольно быстро сложил уже имеющиеся данные в примерную картину и без расспросов просто принял этот факт. За это Антон ему очень благодарен. Неделя спешно приближается к своему логичному концу — Антон и моргнуть толком не успел, как наступает пятница. А ближе к вечеру уже не знает, чего в нём больше: волнительного предвкушения или же тревожности перед признанием. — Милый, я дома! — весело кричит Антон, аккуратно закрывая за собой дверь шкафа. — Ты где есть вообще? В спальне горит декоративный свет, но поблизости Арсений не находится. Телевизор выключен, в коридоре как всегда темно и страшно — мало ли, вдруг где-то в углу коварно спряталась очередная хрупкая ваза, готовящаяся в любую секунду совершить акт самопожертвования. Даже на кухне пустота. Только одинокая пиала с фруктами радует глаза и ждёт своего часа. — Так рано? — приглушённо слышится откуда-то из ванной. Антон хватает яблоко и идёт на голос. — Могу уйти. — Да ладно уже, оставайся. Арсений встречает его с лёгким недоумением на лице. На нём по-прежнему уличная одежда, а присмотревшись получше к окружению, Антон заодно цепляется взглядом и за едва заметную в черноте коридора магазинную сумку. — Ты только вернулся домой? — Да, минут как пять назад. — Арсений привычно заключает Антона в объятьях, что длятся очевидно дольше общепринятых между обычными друзьями. — Кстати, я там твой чай любимый купил. Будешь? Сердца внутри делают радостный кульбит. На кухне Антон садится на своё уже законное место у двери, пока Арсений щепетильно раскладывает по полочкам продукты, параллельно делясь друг с другом новостями. Кислое зелёное яблоко он спешно заедает печеньем. — Скажи честно: ты сбежал с работы? Мне теперь тебя нужно скрывать, как особо опасного нарушителя порядка? — Если я скажу, что да, то чо делать будешь? Накажешь? — и игриво улыбается. — Думаешь поможет? — Конечно, нет. Но мне будет приятно. Люблю, когда ты сверху, особенно, в позе наездника. Арсений забавно фыркает и наблюдает за уже подоспевшими к нему щупальцами, но тут же резво отскакивает в сторону, хихикая, когда те норовят вокруг него обвиться и погладиться. Антон в ответ обидчиво мычит. — Эй. Куда пошёл? А ну вернись. — Слабо поймать, чудик? Щупальца настойчиво тянутся дальше и медленно притягивают свою жертву ближе. Жертва же, в свою очередь, на этот раз никуда не скачет и ни капли не сопротивляется. Напротив — сама же вальяжно присаживается на колени, закидывая руку Антону на плечи. — Попался. Арсений ведёт бровью. — Я сверху, я победил. Где мой заслуженный приз? Ладони скользят по бокам и пояснице, по-хозяйски ложатся на бёдра. Антон задевает самым кончиком носа покалывающие лёгкой щетиной щёки. Он слышит, как едва заметно учащается чужое дыхание, чувствует, как Арсений ёрзает на нём и прижимается к груди, как зарывается пальцами Антону в волосы. Ему не стоит ничего, чтобы развить всё дальше. Антон прекрасно знает, что сейчас нужно сказать, куда Арсений хочет, чтобы тот надавил. Он может подыграть, расслабить, заставить с мелким трепетом ресниц прикрыть глаза и выдохнуть на очередном вздохе своё имя. Но вместо этого Антон, наоборот, всё тормозит. В конце концов, сегодня в приоритете у него совсем иные планы, от исхода которых буквально зависит вся их последующая жизнь. — Хочешь свой приз? — горячо и щекотно шепчет он прямо в кожу, пуская по телу лёгкие мурашки. — Тогда собирайся и пошли со мной. — Идём, — без лишних игр соглашается Арсений, однако сам не двигается — ждёт, пока Антон подхватит его щупальцами и самостоятельно отнесёт туда, куда захочет. Они такое уже не раз практиковали. — Что, даже ничего не спросишь? Не поинтересуешься зачем, что делать будем, насколько долго? Арсений, ну ты чего? Где же твой инстинкт самосохранения? — Инстинктов у людей не существует, это уже многократно было научно доказано, так что я лишний раз наглядно всё подтверждаю. — Понятно. Тогда, выходит, ты совсем не испугаешься, если я тебя похищу и зловеще утащу к себе в свой мир? Хотя, зная тебя, ты только этого и добиваешься. Арсений мгновенно распахивает глаза и смотрит с интересом. — К себе в мир? А разве можно? Или ты сейчас так шутишь? У нас снова ролевая, где ты — ужасный, беспощадный монстр, а я случайно ошибся поворотом? Антон улыбается. — Когда они вообще у нас прекращались, а? — низко смеётся, наверняка глядя в ответ кошмарно умилённым взглядом. — И нет, я не шучу. Сегодня у нас день города, поэтому в честь праздника короткий день и большая ярмарка в придачу со всеми прибамбасами: еда, напитки, живая музыка, танцы на всю ночь. Я подумал, что тебе такой движ-Париж должен показаться интересным. Ты же купил то, что я тебя просил, так ведь? Ещё когда они только-только договорились о своих стабильных встречах, отсутствие постоянной адекватной коммуникации сильно удручало. Потребность в переписке ощущалась остро, причём с обеих сторон, поэтому незамедлительно было принято решение срочно искать какие-то альтернативы. Пришлось, конечно, изловчиться и несколько раз чуть не схлопотать вирус в подарок, но, тем не менее, Телеграм успешно был установлен Антону на телефон и даже работал почти без перебоев. Видимо, над его созданием потрудился в том числе и кто-то из «своих». Теперь же Антон мог не просто сбрасывать забавные мемы в течение дня и просматривать втихаря кружочки, любуясь Арсением. Но и заинтриговать его внезапным поручением, загадочно увиливая от прямых ответов. А что? Достаточно удобно. — Купил, — с плохо скрываемым любопытством говорит Арсений. — Как раз днём посылка пришла, я забыл тебе отправить. — Отлично. Значит, план имеет место быть. — Что за план? Честно говоря, я был уверен, что ты просто вспомнил, что тоже можешь смотреть порно, и захотел воспроизвести какую-то сюжетку. — Ну, почти. Некие элементы ролевой там всё-таки присутствуют. После того, как Дима, сам того не подозревая, прочно поселил в мозгу Антона мысль протащить Арсения в их мир, следом сразу же возник вполне себе логичный вопрос: а как это, собственно говоря, сделать? Надеяться и дальше на удачу было бы рискованно — никогда не знаешь, когда она помашет тебе ручкой и навсегда покинет. К тому же Арсения пришлось бы выводить не только через чёрный ход со склада, но и вести улицами города, а потом ещё и ехать вместе с ним в такси до своей квартиры. Навряд ли монстры вокруг настолько слепы, что не заметили бы рядом человека. Поэтому, прокрутив в голове несколько вариантов и всё предельно взвесив, Антон пришёл к единственно верному, а именно — к маскировке. Арсений разом вываливает содержимое коробки на кровать. Небольшие баночки с густой тёмно-синей краской опасно подпрыгивают на покрывале, ударяются поочерёдно то друг с другом, то с кейсом для линз и запакованными пластмассовыми белоснежными клычками. Антон с неподдельным интересом их рассматривает. — Теперь понятно, почему меня ты не боишься. У вас чудовища в пределах нормы. Они острые? Ими можно прокусить кожу? — крутит в руках клыки. — Нет. Хотя было бы неплохо — вампиры, управление оргазмом, бладплей. Я бы такое попробовал. — Не сомневаюсь. — И, кстати, раз ты сам опять ворчишь на эту тему, спешу напомнить: таких, как ты, у нас тут в мире нет. Это я так, к слову. А то вдруг снова решишь, что не особенный. Антон отводит взгляд и улыбается. — Учту. — Он спешно берёт краски. — А теперь одевайся. Арсений хмыкает. — Как-то неправильно на тебя сегодня комплименты мои действуют. Обычно ты совсем другое говоришь. — Обычно я тебя под монстра наряжать тоже как-то не собираюсь, но всё бывает впервые. Времени это занимает больше, чем Антон изначально планировал. Краска на деле оказывается не настолько пигментированной, как слёзно клялись продавцы на сайте, поэтому наносить её приходится в несколько слоёв, чтобы не было заметно даже намёка на светлую, усыпанную родинками кожу. Чистые голубые глаза сменяются насыщенно лиловыми с вытянутыми вертикальными зрачками, привычная улыбка — клыками. Волосы решают не трогать, позволяя свободным крупным волнам обрамлять теперь уже тёмно-синее лицо. Выглядит всё, конечно, достаточно правдоподобно, хотя и крайне необычно. Антон категорично хочет всё вернуть обратно. — Ну и? Как я тебе? — Арсений делает медленный оборот вокруг своей оси. Антон обводит его внимательным взглядом, скорее высматривая промахи, чем действительно оценивая. Арсений всегда выглядит шикарно. — Прирождённый монстр. Даже как-то жутковато. А ну резко сделай «бу!». — Бу! Страшно? — Очень. Хоть уже в пугатели, можно и без экзамена. — Я надеюсь, ты теперь не станешь каждую нашу встречу меня вот так наряжать. Я же обанкрочусь на стирке вещей. Но, если что, против клычков ничего не имею. — За это можешь не переживать, Арсений. Человеком ты мне нравишься намного, намного больше и ни на кого другого я тебя ни за что не променяю. Арсений в ответ светится так ярко, что, кажется, ещё секунда и Антон ослепнет. — Вот и отлично. Я тоже, знаешь ли, не люблю, когда ты притворяешься человеком. Сразу ощущение какой-то неправильности, что ли. — Ты так говоришь только потому, что тебе мои щупальца дороже меня самого, — тепло дразнится Антон, но Арсений ни на секунду не ведётся: — Да-да, Шастун, ври себе дальше. Кажется, зря Антон накручивал себя из-за возможного отказа. Через портал они проходят без эксцессов. Антон, схватившись мягко за руку, ведёт Арсения мимо обилия пальто и курток. Арсений же, в свою очередь, предсказуемо шутливо делает отсылку на близкую связь шкафа с ориентацией. Сердца в груди отбивают ускоренный ритм всю дорогу до парка и не сразу успокаиваются даже в такси. Водитель лениво их приветствует, тут же сворачивая на повороте направо, невзначай интересуется, помешает ли им с Арсением его музыка и можно ли сделать чуть громче, после чего замолкает и смотрит исключительно вперёд на проезжающие рядом машины и непутёвых пешеходов. — Ахринеть, настоящий циклоп, — восторженно шепчет Арсений прямо на ухо. — И весь шерстью покрыт. — Аккуратней, Арсений. Ты так на него откровенно пялишься, что я и приревновать могу, — Антон шутит лишь частично. Ревновать к игнорирующему их водителю он, конечно же, не станет, но вот настолько искреннее удивление Арсения на всех проходящих мимо монстров легко может вызвать нежелательное внимание и вопросы. Арсений вновь переплетает вместе их пальцы и сжимает. — Брось. Твои щупальца я ни за что не променяю, тем более на какую-то там шерсть. Прикинь, как он к весне линяет? Да я же заебусь всё пылесосить. — Приятно знать, что тебя по-настоящему ценят. — Ты даже не представляешь насколько. Морозный воздух освежает. На улице уже совсем темно — звёзды щедро усыпали небо, где-нигде горят жёлтыми сигналами фонари. В гости, несмотря на ясный намёк Арсения, Антон не приглашает — ещё рано. Вместо этого он роется в глубоких карманах куртки в поисках ключей и самодовольно ухмыляется, стоит Арсению присвистнуть при виде его машины. — Прошу садиться. — Батюшки, да он ещё и при деньгах. А дальше что? Принцем окажешься? Пугательным магнатом? — Мечтать не вредно. Хочешь обманом затащить в постель и отжать потом половину имущества? Фу, как не стыдно. — А так можно было, что ли? Чёрт, — театрально вздыхает. — Я точно не могу от тебя никак забеременеть? Ты не подумай, просто к слову вдруг пришлось. Антон тихо смеётся, плавно выворачивая руль. — Я в тебя верю. Если долго и упорно пробовать, всё обязательно получится. — Надеюсь, у них будут твои глаза. Всю дорогу до центра Арсений проводит в окне. Он жадно впитывает каждый новый квартал, каждый ранее невиданный им уголочек улицы, активно рассыпается комментариями чуть ли не про каждого увиденного на остановках монстра. Антон с упоением слушает и тихо радуется, что окна у машины затонированны. Все парковочные места предсказуемо уже заняты, и Антон, матерясь себе под нос, наворачивает круги в поисках свободного. Гуляющие вокруг толпы монстров делу тоже не помогают — на цвета светофора всем плевать и приходится стоять по несколько минут в ожидании, пока прохожие со скоростью улитки соизволят перейти дорогу. — Так, Арс, — говорит Антон, когда наконец глушит мотор. — Я понимаю, что для тебя тут всё очень странное и новое, но постарайся, пожалуйста, поменьше пялиться на других. Очень не хочется, чтобы к нам по пьяне кто-то прикопался, и весь наш гениальный план пошёл по одному, не возбуждающему меня месту. — Понял-принял, — просто кивает Арсений. — Я же актёр. — Антон шуточно закатывает глаза — весь его актёрский опыт заключается в театральном кружке, который Арсений посещал во времена учёбы в институте лет так десять назад. Хотя, возможно, многочисленные постановки с детьми тоже отложили свой творческий отпечаток. — Сделаю вид, что тут родился. Ни один полицай, даже самый трезвый, ничего не заподозрит. — Я верю в тебя, Арс. Иначе нам будет пиздец. — Меня скрутят и пустят на котлеты? — хмыкает Арсений, но в голосе проскальзывает едва уловимое напряжение. — Нет, есть тебя никто не будет, но вот допрос и скандал точно обеспечены. У тебя ж нет никакого разрешения, ты по сути нелегал, ещё и человек, а я — прямой соучастник. — Я буду слёзно умолять, чтобы нас посадили в одну камеру. — Арс. Тот сразу же серьезнеет. — Прости, нервное. — Он тянется и сжимает руку Антона в своей. — Торжественно клянусь вести себя прилично. Никто ничего не узнает, вот увидишь. Антон поддаётся импульсу и, не разрывая глаз, подносит к губам его пальцы, мягко прижимаясь в поцелуе. Арсений смущённо хлопает ресницами и улыбается. Антон Арсению безоговорочно доверяет, но полностью отпустить самого себя всё равно не выходит. Мышцы снова неприятно каменеют, стоит лишь кому-то пройти слишком близко и легко задеть или развернуться, вскользь оглядев взглядом, или же когда, как кажется Антону, Арсений отходит дальше допустимого, на что-то засмотревшись. Не хватало ещё его потерять в этой огромной толпе. — Эй, — Арсений, словно чувствуя его тревогу, тут же хватает Антона под локоть. Щупальца в ответ крепко оплетают плечи поверх его пальто. — Ты опять волнуешься. Не переживай, никто на нас косо не смотрит. — Держись за меня, ладно? Не убегай. — Ладно. На первый взгляд Арсений и правда выглядит пугающе спокойно. Он всё рассматривает, крутится вокруг своей оси, но движения его настолько неторопливые, что, если не всматриваться, действительно можно подумать, что всё это ему привычно: и монстры рядом, да и город в целом. Но Антон знает. Антон чувствует, как чуть ли не вибрирует чужое тело, видит, как ярко светятся его глаза в свете праздничных гирлянд и фонарей. Никакие подставные линзы этого не скроют. — Ты молодец, хорошо играешь, — хвалит его Антон и натурально плавится от явно довольного выражения лица. — Я чо-то просто... Нервный какой-то, короче. — Я тебя прекрасно понимаю, Шаст. Думаешь, я совсем не волновался, когда мы с тобой гуляли у меня? Или в тот раз, на дне рождения Серёжи? Волновался, конечно. Но потом перестал. — Научи меня так же, о великий сенсей. — Всё очень просто: берёшь себе монстра со щупальцами в наличии одной штуки, общаешься с ним, обжимаешься, таскаешь по безлюдным подворотням... Антон со смешком качает головой. — Боюсь, всё максимально мимо меня. К тому же, праздник, где мы найдём здесь безлюдные подворотни? Проще сразу ехать за город. — Или к кому-нибудь домой, — тянет Арсений таким деланно задумчивым голосом, что Антон не выдерживает и снова смеётся. — Вот придём к тебе в гости — сразу пожалеешь, что меня куда-то потащил. Как вдвоём останемся, так ты хрен меня вообще заткнёшь. — Ну, если прямо сильно захочется, то есть, конечно, один способ. — М-м, всего один? — кокетством на кокетство парирует Арсений. — По-моему, есть какие-то ещё. Раннее неизведанные. Внутри что-то стремительно тает и щекочет своим теплом всё тело. — Тогда их нужно будет обязательно все тщательно изведать. — Я только за. Обожаю нашу взаимную страсть к науке. На самой площади монстров оказывается ещё больше, впрочем оно и не удивительно. Сцены пока ещё не видно, её зачастую ставят где-то ближе к центру, но музыка отчётливо доносится оттуда, отзываясь ритмичными волнами от самых пяточек до кончика носа. В ушах гудят чужие разговоры вперемешку с восторженными криками детей. Уличные фонари в этой части города уже совсем не горят. Вместо них всё освещают яркие гирлянды, щедро развешанные на ветвях деревьев и столбах, и крохотные ярмарочные киоски, что заливают площадь и улочки вокруг уютным жёлто-оранжевым светом. Антону это всё привычно. Он бывал на всех празднованиях, ходил из года в год сначала с мамой и отчимом, а затем — с друзьями, с одногруппниками, с Позовыми. Антон знает всю программу наизусть: знает, каких именно артистов пригласили, какие будут исполняться песни, знает, где вкуснее алкоголь и где дешевле можно прикупить к нему закуску. Именно поэтому он не смотрит на витрины и не рассматривает детские костюмы, которые со временем тоже особо не меняются. Антон смотрит только на Арсения и не может отвести взгляда. Арсений хочет впитать в себя буквально всё. Он по-прежнему старается в открытую не пялиться, но с нескрываемым интересом хватается глазами за каждую, казалось бы, незначительную деталь, сжимает сильнее руку Антона в своей, когда замечает что-то особенно захватывающее. В его голове тысячи вопросов, и Антон с удовольствием отвечает на каждый, вспоминает истории из детства, подхватывает шуточные комментарии и чувствует себя настолько счастливым, что временами порывается себя незаметно ущипнуть — так, на всякий случай. Синяя кожа больше не вызывает шок, как ещё часом раньше. Лиловые глаза завораживают не меньше голубых, а ненастоящие клыки совсем не портят полюбившуюся улыбку — её всё так же хочется поцеловать. — Ой, а что это там такое? — пытается рассмотреть Арсений прилавок, у которого столпилось как минимум с десяток монстров. — Пойдём, посмотрим. И, не дожидаясь ответа, тянет Антона за собой. Продавцов за прилавком сразу двое: очень резвая молодая девушка и женщина сильно постарше. Девушка буквально порхает от одного монстра к другому — возможно, это потому, что у неё действительно есть крылья на спине, — активно что-то рассказывает, показывает и добродушно смеётся. Женщина же держится чуть поодаль и ведёт себя намного сдержанней. На изумрудной вельветовой скатерти в несколько рядов выстроились стеклянные фигурки животных самых разнообразных размеров: начиная от совсем миниатюрных, на которые даже смотреть лишний раз становится страшно, и заканчивая по-настоящему огромными — почти с ладонь Антона. — Эй, смотри, — со смешком Арсений пальцем тыкает в одну из них, — кошка со щупальцами. Это ты. Антон, не удержавшись, прыскает. — Ты прав, один-в-один. Знать Арсению, что каттус тентамента — очень дикие и опасные хищники, пока не обязательно. Арсений внимательно разглядывает каждую фигурку, обязательно показывает на особо приглянувшиеся. У Антона самого глаза разбегаются в разные стороны — фигурки выполнены настолько детально, что складывается впечатление будто все животные настоящие, просто уменьшены в несколько десятков раз. — Здравствуйте. Вам что-нибудь подсказать? — слышится голос над ухом, и Антон тут же встречается взглядом с той самой взрослой женщиной. Вблизи она кажется ещё старше. Бордовая кожа усыпана глубокими морщинами, редкие волосы аккуратно убраны в небольшой поседевший хвостик, и если крылья девушки рядом даже с пары метров заметно переливаются от розового к фиолетовому, то тут былые яркие цвета давно уже погасли. — Мы пока что просто смотрим, — отвечает Арсений. — Очень красивые статуэтки у Вас. — Спасибо, — женщина добродушно улыбается. — Это ручная работа. — Серьёзно? — удивлённо вскидывает брови Антон. — Даже эти? — и указывает на крошек размером с его ноготь. — Даже эти. Они вообще мои любимые, хотя и занимают намного больше времени и усилий, чем какие-либо другие. — Скажите, а сколько стоит вот эта? — Арсений снова указывает на каттуса. — Сто денариум, но могу уступить за девяносто пять. Арсений слегка хмурится. Он явно старается прикинуть, сколько это будет в рублях, хотя и не понимает денежных единиц другого мира. Антон и сам не знает, как объяснить — Арсений у него уже как-то спрашивал, но точного человеческого эквивалента денариуму нет, поэтому вопрос так и остался открытым. — Понравился? — спрашивает Антон и тут же достаёт кошелёк. — Мы его возьмём. — Ты вгоняешь меня в долги, — притворно ворчит Арсений и совсем не протестует, когда Антон отдаёт женщине купюры, и та отходит за упаковкой. — Что-то мне подсказывает, что мы сможем придумать, как тебе расплатиться. Когда Арсений довольный идёт рядом, радостно прижимая коробочку с фигуркой к сердцу, Антон знает, что оно того стоило.

***

Антон догадывался, что спокойно всё быть точно не может. Вечер шёл уж слишком замечательно. В какой-то момент они с Арсением совсем потеряли счёт времени, и Антон уже даже не скажет, как долго они гуляют и который сейчас час. Монстров вокруг, кажется, стало только больше, хотя это и ожидаемо: днём и ранним вечером — это праздник для детей и их родителей с кучей конкурсов и бесплатных конфет, а вот ближе к ночи наступает самый настоящий праздник для взрослых. Поэтому вероятность встретить Позовых хоть и была мала, но, как выяснилось, никогда не равна абсолютному нулю. — Антон? Привет, — слышится рядом знакомый женский голос. — О, привет, — Антон улыбается как можно приветливее, но в своих мыслях прячет лицо в ладони и протяжно стонет. — А вы тут какими судьбами? Ещё и без мелких. — Гуляем, — отвечает уже Дима, пожимая руку в знак приветствия. — Вот недавно уложили малых спать и оставили с бабушкой, ну, а сами решили выбраться на немного, пока есть возможность. — Ясно. И разговор прошёл напрасно, да-да. — А ты, я вижу, не один. — Змеи на голове у Кати заинтересованно поднимают мордочки и начинают копошиться, высовывая свои тоненькие язычки. Антон до сих пор не понимает, как его угораздило за свою жизнь познакомиться всего с двумя Катями, ещё и обе оказались горгонами. Очень сомнительное совпадение. — Познакомишь? — Кать, мы же там собирались... — Э-э, да, конечно, — одновременно с Димой отвечает ей Антон и жестом указывает на Арсения под боком. — Кать, Поз — это Арсений. Арсений — Катя и Дима Позовы, я тебе о них рассказывал. Арсению про них только рассказывал, а вот своим друзьям про самого Арсения, как выразился Позов, «прожужжал все уши». Теперь самое главное — не словить «ответочку». Но у Кати, видимо, совсем иные планы. — А-а-а, — тянет она, а в глазах появляются какие-то безумно шаловливые огонёчки. — Наслышаны, наслышаны. Шаст наконец-то перестал впадать в отрицание и позвал тебя на свидание? Это точно повод отметить. Антон застывает. Нет, нет, нет. Почему? За что? Катя вообще не должна была произносить вслух это сакральное слово на букву «С»! Антон не так планировал признаться! — Да, ломался он и правда очень долго, — коротко хихикает Арсений и кидает на него озорной взгляд. Антон зависает ещё сильнее. — Честно говоря, я уже думал прямо говорить, раз намёков никаких совсем не понимает, но Антон оказался шустрее. Кстати, приятно познакомиться, — и жмёт поочерёдно каждому руки. — Взаимно. Антон чувствует себя старым компьютером, который не просто выпустили несколько веков назад, но и ни разу за время пользования не соизволили хоть мало-мальски обновить. Потому что он медленно моргает, смотрит поочерёдно на всех присутствующих, а мысли собрать в единую кучу так и не может. — Ну вот. Теперь его признания в любви придётся слышать в пять раз чаще, — добродушно подшучивает Поз, тяжело вздыхая. — «Арсений то, Арсений это». Кошмар и ужас. — Да-да-да, — резво подхватывает за ним Катя и активно кивает. — А что, Антон и правда так много обо мне рассказывал? — кажется, звучать ещё более довольно Арсений просто физически не в состоянии. — Да постоянно! — восклицает Катя, смеясь. — «А вот мы с Арсением, а мы на выходных с Арсением, а вот Арсений повёл меня сюда, а мы с Арсением попробовали это». — «Ой, такой красивый цвет! Прямо как у Арсения глаза — такие же небесно-голубые!» — пискляво кривляет Дима его голос. — «Что это? Рыба? Ой, Арсений её совсем не ест, представляете?» — «А вот Арсений занимается танцами, он такой пластичный и талантливый!» — «У него такие мягкие волосы!» — «Он та-а-а-ак красиво смеётся!» — Да что вы говорите? — натурально мурчит в ответ Арсений. — В жизни бы не подумал. — Так! — У Антона наконец прорезается голос. А заодно алеют щёки, да ещё и с такой силой, что он сейчас натурально весь воспламенится и сгорит прямо на той несчастной площади. — А ну... хватит мне тут. Того самое. Перестаньте. — То есть ты над нами издеваться можешь, а мы над тобой — нет? — хмыкает Позов. — Ну уж нет, так не пойдёт. Ты первый начал. — Ничего я не начинал! — Начинал. — Нет. — Да. Чего ты такой бесючий? Начинал. — Поз! Я тебе зарплату урежу! — Да ладно тебе, Шаст. Думаешь, если ты так жёстко палился перед нами, то перед Арсением держался молодцом? Я тебя умоляю, ха! Арсений и так, я думаю, всё прекрасно знает. В том-то и загвоздка — узнать он должен был совсем по-другому, а не вот так. — Ну, раз мы все познакомились и мило обстебали щупастого товарища, может, тогда вместе куда-то пойдём? — предлагает вдруг Арсений. — Больше народу ещё веселее. К тому же, я давно уже хотел встретиться с друзьями Антона, он так много хорошего про вас всегда рассказывал. Так что? Вы как? — и при этом смотрит в основном только на Антона. Дима с Катей переглядываются и тоже переводят на него два идентичных вопросительных взгляда. А если считать ещё и Арсения, то таких взглядов в общем счёте три. Антон мелко вздыхает и сдаётся. — Да, давайте. Реально встретились же, почему бы не сходить? Антон надеется, что под ногами разверзнется земля, и он отправится прямиком к Создателям.

***

Всё идёт совершенно не так, как он того планировал. Этой фразой вообще можно многое описать в жизни Антона: не планировал работать на нелюбимой работе, но всё равно работает; не планировал проваливать абсолютно все экзамены на пугателя, но каждый проваливает; не планировал серьёзно нарушать правила корпорации, но нелегально пролез на склад со списанными неисправными дверями и продолжает по сей день это делать уже на протяжении нескольких месяцев. Влюбляться в человека у Антона в планы тоже никак не входило, но влюбился он по самые щупальца. В новой компании Арсений чувствует себя вполне комфортно. Они быстро находят с Позовыми общий язык, хотя это и не удивительно — Арсений в мире монстров самый главный монстрофил. Да и в своём собственном мире, наверняка, также. Они останавливаются возле давно полюбившегося всем магазинчика с напитками. Антон сразу же выставляет себя великим дегустатором и джентльменом, предлагая Арсению довериться его тончайшему вкусу, ведь Антон бывал здесь сотню тысяч раз и априори ничего плохо не посоветует. Арсений и так опирался бы исключительно на мнение Антона, чтобы не выбрать ничего, с чем не согласился бы его человеческий желудок. Но если десять минут назад это воспринималось как само собой разумеющееся, то теперь приходилось дополнительно разыгрывать сценку для Позовых. — Ты как? В порядке? — тихо интересуется Арсений, пока они вдвоём ждут свой заказ: горячий винум с корицей для Арсения и светлый фортис для Антона. — М? Да, а что такое? — искренне недоумевает Антон. Старался ведь свои загоны запихнуть поглубже, неужели не вышло? — Ты просто какой-то грустный с тех пор, как появились твои друзья, почти не разговариваешь. Я не должен был их звать, да? Я просто думал, что рядом с ними тебе будет спокойнее, но, видимо, ошибся. Извини, пожалуйста. Всё-таки плохо старался. — Ну-у... — сначала Антон хочет отмахнуться, сказать, что всё нормально, но быстро понимает, что ничего путного из этого не выйдет: если Арсений спрашивает, значит, его это уже волнует. А расстраивать Арсения ещё сильнее Антон себе позволить не может. — Не извиняйся, Арс. Твоей вины здесь вот вообще нет, серьёзно. Правда. Просто... — вздох. — Да всё вышло так тупо. Не знаю. — Ты про знакомство с друзьями или то, что они случайно мне спалили, что мы с тобой сейчас на свидании? Антон вовсе не планировал признаваться Арсению в своих чувствах в очереди за алкоголем, но всё равно признаётся. — Арс, скажи честно: ты ведь сразу догадался, да? — О чём? О свидании или о твоей симпатии? — И то, и другое. — Ну, не то, чтобы прям сра-азу, — несколько уклончиво отвечает он, — но подозрения были. Или ты реально думал, что пиздец какой беспалевный? Антон хмыкает и криво улыбается. — Чо, настолько всё плохо? — Очень. Ты, видимо, и сам не в курсе, как именно ты смотришь, как ведёшь себя. — Арсения тянется и ласково убирает Антону волосы с лица. — Не хочу всё говорить это вот здесь, лучше потом, наедине. Но я предполагал. Хотя поначалу считал, что это бесполезно. — Неужели я настолько безнадёжен? — Нет. Просто... с учётом некоторых нюансов, если ты понимаешь, о чём я, я был уверен, что ты либо не рискнёшь, либо же я сам себе выдаю желаемое за действительное и всё выдумываю. — Арсений, ты себя со стороны вообще видел? Да у меня не было никаких шансов не влюбиться, — вдруг выпаливает Антон и тут же краснеет ушами. Арсений лукаво, но явно смущённо улыбается. — То же самое могу сказать и о тебе — мне ты тоже шансов не оставил. Ни единого. Антон отводит взгляд и резко кусает губы, чтобы те не успели расплыться в глуповатую улыбку. И позорно проигрывает в этой нелёгкой борьбе. — Ой, а кто это у нас поплыл? — дразнит его Арсений, хотя сам выглядит не лучше. — Шасту-у-ун, а ведь мы с тобой ещё даже не поцеловались, что же дальше будет? Щупальца у тебя тоже стали ярче, или мне показалось? Антон краснеет ещё пуще. — Ой, кто бы говорил. Стоит тут, радуется во все тридцать два. — Конечно, радуюсь. Я же теперь с тебя не слезу. Знаешь, как сильно я люблю целоваться, нет? Сегодня узнаешь. Антон хочет поцеловать его уже. Хочет зарыться рукой в его волосы, хочет увидеть давно полюбившиеся ярко-голубые глаза, блестящие от переполняющих эмоций и смотрящие с щемящей нежностью, к которой Антон уже так успел привыкнуть. Хочет смыть с кожи эту краску и увидеть наверняка розовеющие под ней щёки, ощутить их обжигающее тепло своими пальцами. Хочет срочно оказаться в стенах дома, чтобы больше ни единой души рядом и целоватьцеловатьцеловать, пока губы не заболят и в конец не онемеют. Судя по выражению лица Арсения, он думает ровно то же самое. Обратно возвращаются они медленно. У Антона внутри всё бурлит, и он чувствует себя школьником, который только что признался первый раз в своих чувствах. Он старательно игнорирует веселящиеся взгляды Димы с Катей, упрямо не замечает все дразнящие комментарии, в том числе и от самого Арсения, хотя собственное тело его из раза в раз подло подставляет и выдаёт. Свободный столик, на удивление, найти всё же удаётся. Дима отправляет Антона — в этот раз одного — за едой, аргументируя это тем, что с его-то щупальцами помощник ему и не нужен: он и самостоятельно в силах унести с собой чуть ли не целый магазин. Оставлять Арсения без присмотра Антон больше не боится — Кате с Димой он полностью доверяет, да и Арсений точно не проговорится, соблюдая легенду. Но всё равно раздражается, когда очередь двигается не так быстро, как ему бы хотелось. Арсений без проблем вливается в их компанию — Антон в нём никогда не сомневался. Возможно, дело в самом Арсении: он активный, смешной и очевидно очень сильно сумасшедший, иначе ни за что в жизни не согласился бы знакомиться с Антоном. Учитывая их самую первую встречу, будь Арсений правда адекватным, точно бы упрятал Антона в какую-нибудь лабораторию для опытов. И вовсе не тех, приятных, которыми они с ним лично занимаются. Время пролетает незаметно. Бутылки с алкоголем и закуски сменяют друг друга, музыка весело отбивает свой ритм. Антон, наконец, полностью расслабляется, жмётся к Арсению в поисках необходимых порций ласки, выпрашивая то нежные почёсывания, то объятья, то даже целомудренные, но поцелуи в шею. Кажется, никто и ничто не в состоянии нарушить эту идиллию, как Дима вдруг несильно дёргает Антона за рукав куртки. — Шаст, ты где шарился вообще? У тебя все пальцы синие. Всего какая-то секунда и внутри всё холодеет. — Серьёзно? Да испачкался, наверное, где-то, — фыркает Антон, стараясь держать свой тон как можно ровнее. Он спешно переводит взгляд Арсению на руки и к своему ужасу замечает слабые разводы у самых костяшек, где уже едва просвечивается светлая человеческая кожа. — Стас меня опять сегодня заставил печати везде ставить, видимо, оттуда и осталось. Не смылась зараза. — Так Стас же на больничном всю неделю. — Так он мне в чате задания высылает просто. — Антон слышит, как у него начинает еле заметно подрагивать голос. — Блин, Поз. Я что-то совсем заработался сегодня, ничего не соображаю уже. Да и поздно как-то. Мы, наверное, пойдём, да, Арс? Арсений переводит на него непонимающий взгляд, но, как только видит лёгкую панику в глазах, сразу же включается в игру. — Да, действительно поздно уже как-то. Сегодня был просто сумасшедший день, если честно. Спасибо огромное за вечер, было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, мы ещё увидимся? — Одиннадцать вечера же только, — говорит Катя расстроенно. — Детское время. Уверены, что не хотите ещё хотя бы часик посидеть? Антон строит максимально виноватую мордашку. — Простите, ребят. В следующий раз, ладно? — Ладно. Не скучайте. — Катюш, — прыскает Дима. — Ты видела, как они при нас тут обжимались? Поверь мне, скучать они точно не будут. Несмотря на свою весёлость, Дима не моргает. Он стоит и смотрит своим нечитаемым взглядом, который означает всегда только одно, а именно — что он тебя читает. Мысли в голове Антона начинают копошиться с удвоенной силой. Он старается напоследок наскоро рассмотреть одноразовую посуду, которой пользовался Арсений, стол и даже стулья в поисках предательской синей краски и, конечно же, находит ту на картонном стаканчике из-под винума. Её совсем немного, но дышать становится труднее. — Приятно было познакомиться, — Дима всё же дружелюбно улыбается и протягивает Арсению руку. — И правда классно посидели, нужно будет обязательно как-нибудь ещё вместе собраться. Если Шаст не против? — А? — Говорю, если ты не против, то нужно будет ещё собраться. — А. Да, конечно. Конечно, не против, обязательно соберёмся. Прощание выходит несколько скомканным, но у Антона нет времени об этом думать. Он тянет Арсения за собой через всю площадь, пока вокруг всё расплывается в одну большую кляксу из фонарей и чужих лиц, а в голове огромными неоновыми буквами мигает лишь одна строка: «Машина. Мы должны добраться до машины». Но даже когда двери салона закрываются, заглушая лишние звуки, Антону легче сильно не становится. — Антон? Антон, что такое? Что случилось? — Антону и смотреть на Арсения не нужно, чтобы уловить взволнованные нотки в его голосе. — Краска, — бормочет Антон и показывает свои руки. Глаза Арсения моментально расширяются. — Твои тоже. — Кто-то видел? — Да. Дима. Он мне об этом и сказал, поэтому мы так резко ушли. Вернее, я не знаю, догадался ли он, что это от тебя, но он точно читал. — Читал? — хмурится Арсений. — В смысле «читал»? — Это способность у него такая — читать людей, — поясняет ему Антон. — Ну, то есть монстров. Эмоции, настроение. У него глаза же есть, они особенные. Вот он стоял и читал, но не знаю, что именно. Несколько секунд Арсений ничего не отвечает, лишь перебирает молча пальцами, а затем аккуратно произносит: — Мне кажется, такая реакция наоборот вызовет больше подозрений. Антон и сам это прекрасно понимает. Сейчас. А пять минут назад был готов в обморок упасть от страха, хотя и доверяет Диме почти так же, как самому себе. Но это вовсе не отменяет того факта, что теперь их с Арсением маленькая тайна, вероятно, полностью раскрыта, и в ближайшее время Антона точно ожидает серьёзный разговор, в котором придётся сознаваться во всех своих грехах: и в том, что он снова нелегально пролез на склад, хотя обещал этого не делать, и в регулярных путешествиях в мир людей, и уж тем более в довольно-таки близких отношениях с человеком. Антон и так бы во всём этом обязательно признался, но позже, когда был бы готов, а теперь, выходит, у него это право забрали. Он уже чувствует в воздухе привкус приближающихся Диминых пиздюлей. — И что теперь будет? Дима, он... — Нет-нет-нет, — спешно машет головой. — Поз нормальный монстр, он никому ничего не расскажет. Они с Катей вообще очень классные в этом плане: им если что-то не нравится, то они сразу тебе в лицо говорят, а не копят всё в себе или ударяются в пассивную агрессию. — Тогда чего переживаешь? — Потому что опять всё как-то идёт не так, как надо. Не так, как я планировал. В который раз. Антон закрывает лицо руками и опирается ими в руль. — Создатели, — вздыхает он печально. — Это должно быть худшее свидание в твоей жизни. Всё чуть ли не с самого начала стабильно идёт по одному месту. — Ну, не самое худшее, не надо, не льсти себе, — фыркает Арсений. Он успокаивающе гладит Антона по волосам, но потом резко отдёргивает руку. — Чёрт, забыл. Я тебя так краской испачкаю. — Э-э, ну уж нет. — Антон решительно хватает его за запястье и возвращает руку обратно себе на голову. — Срать я хотел на эту краску, мы уже домой едем. В душ схожу и всё — нет твоей этой синьки. Чужие пальцы снова начинают приятно перебирать волосы, и Антон прикрывает глаза, выравнивая дыхание. — Домой, говоришь? — Да, ко мне. — Антон поворачивается, чтобы встретиться с Арсением глазами. — Ты же ещё хочешь остаться на выходные, правда? Если нет, то я пойму... Арсений мягко шикает. — Конечно, хочу. Забыл уже, что ли? Я очень люблю целоваться. Тащи меня уже к себе в логово, чудовище. Антон смеётся и заводит машину.

***

Дороги оказываются пустыми, — в такое-то время, — поэтому доезжают они достаточно быстро. Уже поднимаясь на лифте, Антон внезапно вспоминает, что забыл убраться в спальне, да и на кухне в раковине с самого утра лежат его грязные тарелка с чашкой, оставшиеся после завтрака. С другой стороны навряд ли для Арсения это станет последней каплей, так что ну и хуй с ними. Пусть валяются. Антон, как настоящий джентльмен, помогает Арсению снять верхнюю одежду, а затем с интересом наблюдает, пока тот рассматривает всё вокруг. Квартира на самом деле небольшая. В коридоре всего две двери: справа ведёт в спальню, слева — в совмещённый санузел. Кухня-гостиная оформлена в светлых тонах. На стенах висят рамки с фотографиями, на полках и подоконниках стоят фигурки, а на журнальном столике — цветы. Антон самостоятельно купил каждый горшочек, каждый коврик и каждую лампочку, он вбил в эту квартиру кучу своих нервов и денег, и теперь, видя неподдельное удивление на лице Арсения, гордость заливает его с новой силой. — Что, ожидал увидеть суровую мужыцкую хату? Или грязь со слизью по всему полу? Арсений коротко посмеивается. — Нет, конечно. Но точно не ожидал, что она будет настолько... нормальной. — На вопросительно приподнятые брови, Арсений спешно поясняет: — В жизни бы не подумал, что тут живёт большой и страшный монстр, хотя срач на это намекает. — Сочту за комплимент. Арсений отправляется в душ первым. Вещей с собой у него никаких нет, кроме тех, что уже были на нём, поэтому Антон даёт ему свою одежду. Из-за дополнительных рукавов на спине Арсений наверняка будет смотреться достаточно забавно, но этому подлецу всё к лицу, и Антон уже заранее знает, что поплывёт, как только его вновь увидит. Из ванной Арсений возвращается заметно посвежевшим. Он снова выглядит как человек: кожа немного покраснела после горячей воды, влажные волосы торчат в разные стороны, хоть Арсений и пытается на ходу пригладить те рукой. Футболка ему приходится как раз, только лишние рукава смешно болтаются сзади. Антон не может подавить мягкой улыбки. — Я пока понял, в какие из них руки свои пихать, думал, что ёбнусь, — ворчит Арсений, присаживаясь за стойку на кухне, что служит Антону вместо полноценного стола. — И как ты только в них всех ориентируешься? — А я думаю, чо ты завис там так долго. — Антон ставит перед ним чашку с ещё дымящимся чаем. — Сахар будешь? — Давай. Антон вскоре и сам сбегает в душ. Комната быстро поглощается паром, потому что кран он выворачивает чуть ли не на максимум — сегодня Антон выбирает быть варёным осьминогом в собственном соку. Уставшие мышцы приятно ласкает горячая вода, смывая вместе с собой не только пот и грязь прошедшего дня, но и все нехорошие мысли. Пена в волосах отдаёт лёгким голубым оттенком — Арсений всё-таки испачкал его краской. Спать совсем не хочется, поэтому они разваливаются в гостиной на диване под какой-то непонятный фильм. Антон его не знает, не видел раньше, но актёры играют неплохо, хоть и сюжет полнейший мрак. Арсений, несмотря на свои громкие обещания, просто мирно примостился у него на груди, по-хозяйски закинув на Антона свою ногу. Самостоятельно Антон к нему лезть тоже отчего-то не решается, лишь фыркает время от времени от щекочущих его тёмных завитушек, но тем не менее не отворачивается и не отпускает, а любовно выводит на его спине непонятные узоры и привычно лезет под одежду своими щупальцами. Антон понятия не имеет, сколько они так лежат в обнимку, да и не особо хочет знать. Это неважно — весь мир сужается до этой комнаты, до Арсения в его руках, до его спокойного дыхания совсем близко. Глаза держать открытыми становится сложнее, но Антон упрямо борется с собой — несмотря на нервы и потрясения, ему не хочется, чтобы этот день просто заканчивался. Арсений трётся лицом о ключицы, проводит носом по шее. — Антон? — М? — Спасибо тебе большое. Сегодня был замечательный вечер, честно. — Что, даже не будешь бурчать, что я заставил тебя во всё это нарядиться? Зубы, линзы, краска. — Нет, не буду, — легко говорит Арсений, слегка пожимая плечами. Или, вернее, одним плечом. — Это был интересный опыт, который я ещё не скоро забуду. Правда, сейчас мне кое-чего не хватает. Одной штучки. — Арс, давай завтра, а? Я сейчас секса вообще не хочу. — А я и не об этом. — Тогда о чём? Антон всё понимает, но играет дальше. Арсений же привычно принимает правила любой игры. — Подумай. — Даже не знаю. В мире существует столько разных вариантов... — Уверен, ответ совсем рядом. — Боюсь, это выше моих сил. — Ладно, тогда я намекну. — Арсений выпутывается из объятий и садится ровно. Антон не знает, специально тот усаживается своей пятой точкой прямиком на пах или же это очередная неслучайная случайность, но руки сразу же ложатся на бока, поглаживая. — Я хочу тебя поцеловать. — Мне кажется, это не намёк. — Антон облизывает губы. — А мне плевать. И наклоняется. Они целуются неспеша, даже лениво. Осознание происходящего в полной мере накрывает с головой, и Антон не может удержать широкой улыбки, чувствует, как Арсений абсолютно так же улыбается ему в ответ. Руки плавно ползут вверх по спине, задевают футболку и касаются голой кожи. Антон обхватывает Арсения всеми своими конечностями и притягивает ближе, слизывая беззвучный смех с раскрытых влажных губ. Из телевизора слабо доносится музыка и разговоры, но Антону всё равно — он плывёт. Он плавится под чужими пальцами, которые так правильно поглаживают его скулы, плавится от любимого человека под своими ладонями, в объятьях его щупалец, от такого родного запаха глубоко в лёгких, от переполняющих собственных эмоций. Воздух заканчивается непозволительно быстро. Антон тяжело дышит и прижимается поцелуями к щеке, к подбородку, к скулам, вновь возвращается к манящим его губам — целует много и везде, куда может дотянуться. — Ты не поверишь, как давно я хотел это сделать. — Поверю, Шастун. У меня вообще-то глаза есть, и я всё вижу. — Козёл, — тихо смеётся Антон. — Чудовище, — в тон ему отвечает Арсений и глубоко целует.