дай пощекотать за пяточку

— По-оз? — Чего тебе? — А можно задать вопрос? — Можно, конечно. Но, боюсь, ты его уже задал. Антон очень продолжительно и фальшиво смеётся. — Оборжаться, ну просто десять из десяти. Обязательно сегодня запишу эту великолепнейшую шутку в свой личный дневник, а дату обведу в кружочек разноцветными блестящими фломастерами — буду каждый год сидеть и праздновать. — Вот это я понимаю — честь так честь. Ничо не скажешь. — Ой, не говори. И всё же. — Что? — Вопрос, Поз, вопрос. — Ты ж уже задал. Куда тебе ещё один? — Нет, не задал, а всё потому, что ты сидишь выёживаешься. Давай. Я задаю вопрос. — Всё-таки ещё один? — Ой блять, да! — всплескивает руками. — Всё-таки ещё один! Ещё один вопрос. Готов? — Готов. Это и был твой вопрос? — Нет. — Тогда зачем спрашиваешь? — Чтобы подготовить. — М-да, странная у тебя система. Кстати, не хочу тебя расстраивать, но ты уже задал аж целых два вопроса, соответственно лимит вновь исчерпан. Опять пытаться будете или же сдаётесь? Предупреждаю: подумай хорошенько в этот раз. Антон прикрывает глаза, делает глубокий вдох, чтобы мысленно успокоиться и не швырнуть в Диму котлетой — жалко же. Котлету жалко. Не Диму. — Ладно. По-оз. Можно задать тебе аж целых четыре вопроса? И только, блять, скажи, что нет. — Два плюс один равно три, а ты просишь четыре, значит, один вопрос у тебя ещё остаётся в запасе. Да, конечно, я тебя слушаю, чо надо? — Спасибо, блять, огромное за Вашу признательность, Дмитрий Темурович. До Вас дозвониться будет посложнее, чем в горадминистрацию. — И это даже не шуточное преувеличение — Антон ссылается на собственный печальный опыт. — Ну а теперь — внимание! — вопрос. — Он снова делает глубокий вдох, но уже для того, чтобы собраться духом и в самый последний момент не убежать вместе со всеми своими щупальцами в оранжевый закат, напоследок ярко сверкая пятками. Всё же независимое мнение со стороны ему сейчас позарез необходимо. — Итак. Что ты думаешь о сексе, но только без обязательств? Тебе такое нравится? Поддерживаешь? Одобряешь? Чисто теоретически, если бы предложили, то ты бы на такое согласился? Как тебе эта идея в целом? Дима как-то подозрительно застывает, медленно поднимает на Антона свой крайне пустой взгляд и достаточно долго просто молча жуёт обед. Антон послушно ждёт его ответа. — Антош, я женат. Какое ещё «без обязательств»? — Неважно, — тут же отмахивается Антон и наклоняется ближе, уже буквально чуть ли не ложась на стол. — Вот представим, пофантазируем, что Кати нет. Или стой, скажем, она просто уехала куда-то, и тут к тебе кто-то подходит, ну, например, такой как я, в смысле твой друг, и говорит: «Поз, а Поз, а давай-ка мы с тобой того-этого. Я вот тут интересуюсь, плюс нам классно вместе, поболтать есть о чём между... сам понимаешь». Ну, ты понял, короче. — Если честно, то не очень. Антон недовольно сопит и ещё пуще хмурит брови. — Да что тут непонятного? Всё предельно понятно, простым же языком тебе всё говорю! Кати нет, к тебе подходит мужик и предлагает трахаться без отношений, что будешь делать? Просто скажи «да, заебись» или «нет, пиздец какой-то, фу, фу, фу, изыди». Дима по-прежнему смотрит на него несколько странно. Антон уже честно начинает жалеть, что вообще решил пойти именно к нему за советом, а не выбрал какого-нибудь своего другого, более раскрепощённого и менее тормозящего друга. Видимо, нужно было останавливаться таки на Журавле. Тот ведь тоже Дима — невелика потеря. — А мужик этот какой-то определённый? Который мне всё это предлагает. — Какая разница? Ладно, да, определённый. Вы с ним часто пересекаетесь... — Мозг активно крутит все существующие шестерёнки сразу, да так, что от перегрузки сейчас точно задымится. Не хватало только ляпнуть чего-то «не того» и отхватить незапланированную лекцию о вреде всего человеческого для их мира и общества. Лектор-то наверняка как всегда готов и предельно настроен. — ...по работе. Да-а, по работе пересекаетесь, по работе познакомились. Короче, случайно заобщались, но общий язык нашли довольно быстро. Вот. Теперь тебе хватает всех исходных данных? Я всё-таки уже хотел бы услышать ответ. Выражение лица у Димы, кажется, становится ещё более нечитабельным. — Можешь повторить ещё раз свой вопрос? — Конечно! Для тебя? Всё, что угодно. Итак, секс без обязательств с другом и коллегой: плюсы, минусы, подводные камни. Давай, я внимательно слушаю. — Ага, не показалось, значит. Антон искренне недоумевает, что именно Диму так сильно здесь смущает. С тех пор, как Антон случайно остался на ночь у Арсения, прошло уже почти что три недели. А если быть точнее, то, скорее, две с небольшим хвостиком. И за всё это время, сколько бы Антон ни думал, ни взвешивал все «за» и «против», к единому решению он ближе так и не подобрался. Арсений, как и ожидалось, своё обещание держал, причём достаточно крепко. За весь оставшийся вечер и ту часть следующего дня, что они с Антоном ещё провели вместе, он так ни разу ни на что двусмысленно не намекнул, вскользь не пошутил, даже как бы невзначай не упомянул, проверяя реакцию. Ни единой хитрой улыбки уголками губ, ни одного низкого горячего шепота на ухо. Более того, Арсений вообще вёл себя так, будто ничего и не было, ничего не произошло. Вообще. Никогда. Ни капли в рот, ни сантиметра в... особо причинное место. Он разговаривал, в целом, как и обычно: отпускал комментарии касательно игры актёров, когда они с Антоном сели смотреть какой-то фильм; рассказывал о том, что через несколько недель с детьми поедет на соревнования в соседний город; удачно припоминал свои и не совсем свои истории из жизни. Но в то же время волос Антона он не касался, не убирал их аккуратно пальцами с лица. Не сжимал мягко руку в попытках обратить внимание на что-то и не дразнился, скрывая откровенный флирт за безобидными словами. Всё так же позволял щупальцам всего себя обласкивать и гладить, но Антон видел, чувствовал, как одновременно с этим Арсений явно сдерживался и откровенно не давал себе тянуться к ним, хотя ещё какими-то часами раннее с огромной радостью сам бы без всякого стеснения полез. А под конец и вовсе постелил Антону на диване в гостиной, отправив туда после простого «ну, давай, до завтра, сладких снов». Арсений делал это специально — тут и диплом психолога не нужен. Специально выстраивал вокруг них эту чрезмерно дружескую атмосферу, отгораживался, чтобы Антон вдруг не решил, что тот на него как-то давит. Антон же, в свою очередь, разрывался на несколько маленьких монстриков сразу и не мог определиться: сказать Арсению «спасибо», надуться от клокочущей в груди обиды или же и дальше продолжать молчать и тихо раздражаться. По возвращению уже в свою квартиру, Антон отчётливо решил всю эту головную боль торжественно вручить себе же, но другому. Разве что вышло без каких-либо удваиваний. Та неуютная нервозность, с которой он проснулся ещё утром, проспав целую ночь в одиночестве на раскладном диване, лишь усугубилась, стоило только ему переступить порог портала. На плечи словно вмиг опустилась очередная гранитная плита весом чуть ли не с тонну. Антон вновь переживал, вновь молился Создателям о том, чтобы никто его не заметил, не ходил соседними коридорами, чтобы не проверял парковку, на которой с самой пятницы так и стояла в одиночестве его машина. И, собственно, продолжила там и стоять вплоть до вечера понедельника, иначе как бы он потом всё это объяснял, если бы его спросили? Что он случайно про неё забыл? А потом так же случайно решил прогуляться в свой выходной до нелюбимой работы? Что же такого срочного вдруг у него произошло, что это дело не могло прождать ещё каких-то несколько часов? Авария? Трагедия? Пожар? Думай, Антон, давай. Давай! Что было? В чём причина? Говори уже, ну! «Что, нет ответа, да? Всё с тобой ясно... Ты просто нагло врёшь и даже не стыдишься. Такие монстры недостойны быть пугателями, отдавай назад своё разрешение». Нет. Так не пойдёт. Слишком много нюансов, это точно могло вызвать вопросы. Если и врать всем, то явно что-то безобидное, что-то, что не так бросалось в глаза и то, что точно тяжело проверить. К примеру, собственное вдруг сильно разыгравшееся недомогание. А что? Стандартный вариант. Оставалось только выяснить, какие именно ответы нужно было заранее отрепетировать и дело в шляпе. Поэтому, скрипя зубами, вместо поездки за рулём Антон пешком шёл аж до самого парка, что в паре кварталов от их офиса, чтобы уже оттуда спокойно заказать себе такси до дома. Однако, к большому удивлению — и облегчению, чего уж там юлить, — про машину его так и не спросили. Причём ни в понедельник, ни во вторник, ни даже под конец недели — ни единого косого взгляда или догадливой ухмылки в лицо так и не прилетает. Ничего. Абсолютно. Никто ничего не замечает. Этот крошечный факт просто не мог не радовать. Антон снова дышал полной грудью, не напрягался от звука собственного имени, не ждал подвоха в обычном повседневном разговоре. А значит, автоматически обдумывал определённые идеи и мысли. Отрицать очевидное было бы глупо — с Арсением Антону хорошо. Что началось простой ошибкой, непонятным никому, но крайне любопытным экспериментом, очевидно переросло в какое-то подобие дружеской симпатии, без которой Антон уже отказывался существовать дальше. Ему нравилось находиться с Арсением рядом, слышать его смех и голос, чувствовать улыбку своей кожей. Нравилось касаться плечами его плеч, лёжа вместе на кровати что-то обсуждая или пока на фоне низко бурчал включённый телевизор. Нравился его запах, то, какими мягкими на ощупь были его волосы. Антон прикрывал глаза и снова переносился обратно в спальню, где тут же прижимал Арсения к себе, где целовал его ещё не полностью обнажившееся тело, ласкал его, внимал в себя его реакции и звуки, чтобы всё обязательно запомнить и потом вновь повторить именно то, что так приносило Арсению удовольствие. И даже воображаемый Арсений в долгу совсем не оставался. Он в ответ обхватывал Антона своими бёдрами, влажно скользил губами по открытой шее, шептал смешные глупости и был под ним таким приятно-пластилиновым, что у Антона внутри всё щекотало и горело огнём. Хотелось ещё. Ещё, ещё, ещё. Кто вообще решил, что дружбы между человеком и монстром в принципе не существует? Где этот умник? Как можно вообще такое говорить, когда в жизни Антона появился такой вот замечательный, немного человеческий Арсений, с которым у них столько взаимных теплоты и понимания? Почему из-за какого-то несильно умного кого-то Антон теперь вынужден страдать, закрыть целую страницу книги? Лишиться друга? А если он откажется? А если он не хочет вырывать воспоминания? Антон категорически не хочет забывать и делать вид, что в его жизни априори никогда и не было Арсения. Но какими бы откровенными и искренними ни были все его желания и чувства, все они в одночасье разбивались о жестокий камень реальности. Продолжать и дальше их встречи было опасно, причём не только для Антона, но и также для Арсения. Антон старался найти какую-то информацию в экстранете касательно людей, которые узнали об их мире и соответствующих после этого для них последствиях, но ничего конкретного он так и не нашёл. И эта часть по-настоящему пугала. Что, если с Арсением что-то из-за него случится? Если его вдруг похитят, будут угрожать ему или пытать в каком-нибудь подвале. Или вообще убьют, чтобы не думать лишний раз и попросту убрать свидетелей. А что насчёт него самого? Насчёт Антона. Это сейчас ему везёт, никто не замечает, как он уже не в первый раз спускается на склад и нелегально отправляется на несколько часов в человеческий мир. Но настанет день, когда об этом все узнают. Когда Антона вдруг заметит Абрамов, когда он по-дурацки попадётся на пути одному из работников, когда случайно наткнётся на Пашу или кому-нибудь невзначай проговорится. Что будет потом? Что будет, когда Антона выведут на чистую воду и лишат работы, лишат возможности стать пугателем? Это же буквально можно сразу ставить жирный крест на его жизни и накладывать на себя одновременно все щупальца. Хотя, конечно, был вариант и пострашнее. Вдруг Антон будет возвращаться от Арсения, но вместо выхода наткнётся лишь на деревянную стенку от шкафа? Он будет в панике жать на неё, искать нужный проход, но того уже не будет, и Антон больше никогда не встретится со своими друзьями, не съездит к маме с отчимом на выходные, не устроит в собственной квартире вечер встреч, не сходит с Позом на матч, билеты на который уже месяц как лежат дома на полке и ждут своего часа. Антон же просто останется навсегда запертым в чужом для него мире. В мире, где его никогда не примут, где нет для него места, где он никто и звать его никак. Нет, подобного исхода Антон точно не переживёт. Дни спешно сменяли друг друга, и чем больше Антон всё анализировал и думал, тем больше он начинал сходить с ума. Поэтому, пробыв наедине с сами собой всего каких-то неполных три недели, Антон твёрдо решил, что сам он точно ничего не придумает, а лишь сильнее себя накрутит. Тут нужен другой способ, свежий взгляд. Цитируя Арсения: нужно окно или какая-то лазейка, через которую можно пройти бочком. Нужен звонок близкому другу, что выслушает и обязательно подскажет, что же ему делать. План выглядел как никогда надёжным. Антон даже искренне порадовался, когда эта идея вдруг посетила его бедную, уставшую от грузных мыслей голову. Единственное, чего он никак не учёл — это то, что этот близкий друг зависнет как древний компьютер и будет смотреть на него немигающими глазами. Ещё и сразу всеми пятью. — Поз, — Антон раздражённо выдыхает, — если ты вдруг не знаешь, что такое секс без обязательств, то ты так и скажи. Не нужно тянуть каттуса за его мягкие яйца. Не знать современных словей в твоём возрасте — это не стыдно. В конце концов, прими этот факт как мужчина. Да, все мы не вечны и... — Ну, во-первых, не так уж и сильно я тебя старше, — перебивает его Дима, а голос так и сочится осуждающими нотками. — А, во-вторых, нет, я прекрасно понимаю о чём ты говоришь. Что я не понимаю, так это то, почему ты меня об этом спрашиваешь. Вокруг же столько других монстров, Антош. Молодых, красивых и свободных. — В смысле «зачем»? Чтобы узнать совета? Чтобы понять нужно ли оно мне или нет? Поз, не тупи. — С кем? Со мной? Шаст, я знаю, что у тебя уже давно никого не было, но это всё как-то... ну... мягко говоря странно. — Да причём здесь ты вообще? — начинает уже вскипать Антон, когда до него вдруг доходит, и глаза тут же округляются размером с целую огромную монету. — Поз, нет! Нет! Я не тебя имел в виду! Фу, фу, фу! Не-е-ет! Как ты вообще мог на себя подумать? Жалостливое выражение лица Димы моментально меняется на резко оскорблённое. — В смысле «фу»? То есть я для тебя не подхожу, так, что ли? Не устраиваю, хочешь сказать? — Ой, не начинай только, а. — Антон устало трёт лицо ладонями. Казалось бы, всё так просто: найти Диму, задать ему вопрос, получить от него здравый ответ и самому уже принять решение. Нет же, и здесь что-то должно было пойти по одному месту. Антону определённо пора капитально пересмотреть собственную жизнь и перестать что-либо планировать, всё равно ничего из этого не проигрывается так, как тому первоначально следует. — Как это «не начинай»? Антош, в смысле «не начинай», если ты меня сначала зазываешь на секс, а потом тут же кричишь мне «фу»? — Вот не надо, не надо! Не зазывал я тебя на секс! — Да? Уверен? А давай-ка мы с тобой вместе отмотаем диалог обратно и ещё раз переслушаем твои же реплики. Антон и сам прокручивает параллельно то, что он уже наговорил, с целью выяснить, в какой именно момент всё завернуло не туда, и тут же в ужасе кривится. Ну, допустим. — Ладно. Ладно, признаю: слова были подобраны несколько... неоднозначно. Мой проёб, окей, — он нехотя соглашается под откровенно веселящийся взгляд Димы. — Но я тебя всё равно не зазывал никуда. Ты вообще женатый монстр, как ты мог обо мне такое подумать? И не стыдно же. — Не поверишь, я вот тоже удивился, — чуть ли не хрюкает Дима себе под нос. И затем добавляет, коряво передразнивая: — «А вот Кати нет, а вот к тебе друг такой подходит, у-ля-ля...» Мало того, что Позов его абсолютно не так понял и перекрутил всё с ног на голову, так теперь ещё его эти великолепные шуточки выслушивать как минимум до конца жизни. Как максимум — ещё и не только от него одного. — Так! Забыли, забыли, мы всё это забыли, — повторяет Антон, словно мантру. Судя по выражению лица напротив никто ничего забывать в ближайшее время не собирается. — Я тебя спрашивал, потому что его предложили мне. Меня позвали на секс! Меня! Не я тебя, а меня кое-кто другой. — И чо дальше? Ты хвастаться пришёл или что? Всем офисом на презервативы тебе скинуться? — Нет. Я пришёл просить совета. Дима снова нагло начинает потешаться. — А ты что, забыл уже как это делается? Тебе рассказать все нюансы? Подкинуть идей? Раскрыть прекрасный мир игрушек и кинков? Научить предохраняться? — Нет, спасибо. — Антон так сильно закатывает глаза, что удивительно, как они ещё у него не застряли где-нибудь внутри черепа. — У нас с Арсением и без твоих советов с фантазией всё заебись. — Арсе-ений, — медленно повторяет за ним. Антон непроизвольно напрягается, вмиг осознавая свою оплошность, но старательно пытается этого никак не показать. Разве что пальцами сильнее врезается в собственные коленки, но Позов этого никак не видит. — Необычное имя. А где вы познакомились? На работе, что ли? Как я со своим таинственным, внезапным ухажёром. — Нет, не на работе. Вне работы. В общем, случайно познакомились. — Небольшая пауза. Шестерёнки точно ещё чуть-чуть и задымятся. — В клубе. По интересам. Если Дима и считывает в его словах какую-то странную тревожность, то не давит, а лишь слегка ведёт на это бровью. — Прикольно. Ну, поздравляю, чо. Так что именно ты от меня тогда хочешь? Порадоваться за тебя с Арсением? Отменить красным цветом день в календаре? — и фыркает. — Или всё-таки скинуться вам на презервативы? Смотри, я могу. Уже представляю все эти ахуевшие, но чересчур довольные лица. Антон в ответ некрасиво гримасничает. — Нет, нам не нужны презервативы. — Вы без них? — и тут же быстро добавляет: — Хотя, знаешь что, лучше не отвечай. — «Вы что, без них?» — снова кривляется Антон. — «А вы что, без них?». Может, тебе ещё рассказать, в каких позах и сколько раз на день? — Тем более держи эту информацию в себе. — Когда лицо Антона намного дружелюбнее не становится, Дима наигранно вздыхает и уже спокойнее говорит: — Ладно, прости. Что там у тебя произошло уже? И что за Арсений у тебя такой появился? И Антон рассказывает. Всё. Или почти всё. «Лишнее» он тактично заменяет на «подобное». Так, Антон ловко упускает то, как именно они с Арсением познакомились, конечно же, не упоминает ничего о его «человечности». Вместо этого Арсений становится обычным другом по переписке, милое общение с которым у Антона завязалось совершенно случайно по экстранету, а к постели их привело то самое взаимное влечение друг к другу, что абсолютно так же случайно вдруг возникло в ходе одного из разговоров. Сложность встреч стала зависеть уже не от страха быть пойманным на складе у портала. Теперь же она обуславливалась чрезмерно огромным расстоянием между их городами и несовпадением в рабочих графиках, поэтому и встречи у них были крайне редкими, скорее, даже больше неожиданными. А наличие друзей-щупальцефобов, которыми Антон всего лишь вуалирует разницу между мирами, становится своеобразной вишенкой на этом торте из проблем. Если всё вышеперечисленное ещё пережить можно, то вечные прятки ото всех вокруг Антона порядком настораживают и утомляют. Короче говоря, куда ни посмотри — одни только нюансы. Но в то же время... Но в то же время таких, как Арсений, Антон никогда раньше не встречал и навряд ли вообще когда-либо ещё встретит. Он умный, он красивый, он шутит так, что у Антона от смеха натурально сводит живот и выступают слёзы. Глаза у него цвета чистого летнего неба — голубые, без единого намёка на облака и тучи. Волосы сами по себе кучерявятся и так и манят своей густотой и мягкостью, а ещё вкусно пахнут шампунем и тем обильным количеством масок, которые стоят у Арсения в ванной комнате. Его интересно слушать и приятно обнимать. Он откровенно балдеет от щупалец Антона, а те в ответ определённо балдеют от него — так и тянутся к нему сами, просятся прикоснуться и быть взаимно им обласканными. А то, как он сладко под ним стонет и ощущается, когда Антон... — Стой! Не продолжай, — спешно перебивает его Дима. — Я понял уже, понял. Арсений классный, классный Арсений. — Ага, — Антон, выдыхая, подпирает кулаком голову. Выходит несколько мечтательно — губы сами собой растягиваются в, наверняка, глуповатую улыбку, которую Антон замечает не сразу, а лишь тогда, когда ловит на себе умиляющийся взгляд напротив. Лицо моментально принимает максимально нейтральное выражение. Правда, судя по очевидной теплоте на щеках, вряд ли Дима теперь ему поверит. — Ну, кхм, короче, как-то так. В общем, если честно, я не знаю, что мне теперь делать. Дима вопросительно вскидывает брови, моргает явно в лёгком недоумении. — В смысле «не знаешь»? — Вот я и говорю: не знаю, — тут же хмурится Антон. — Ты меня слушал вообще? Я же говорю: есть нюансы! С одной стороны я очень хочу согласиться, я вообще уже давным-давно бы согласился, потому что мне капец как нравится вот это всё, что между нами: встречи, разговоры, секс. Но с другой стороны все эти дурацкие нюансы! Я просто не могу их игнорировать, понимаешь? И расстояние это, и друзья-знакомые эти его, и, э-э, расстояние опять же! — Антон взъерошивает в чувствах волосы, после чего не менее драматично укладывается на сложенные на столе руки. — Я ничего не понимаю, Поз. Не знаю, что мне делать. Мозг уже которую неделю весь кипит и закипает, скоро из ушей вытечет, и я вообще болванчиком останусь. А болванчиком я Арсению точно буду не нужен, поэтому он сам от меня откажется, я впаду в депрессию, и меня уволят с работы, я не смогу стать пугателем, платить за квартиру, перееду обратно к родителям и позорно умру молодым. И всё это из-за того, что ты мне вовремя не помог. — Ну всё-всё, хватит этой трагедии. — Что ты выберешь: срочную помощь своему близкому другу или отвратительное молчание? Ваше мнение очень важно для нас, пожалуйста, оставьте своё сообщение после звукового сигнала. Антон уже набирает в лёгкие воздух для точной пародии на автоответчик, но Дима оказывается намного быстрее: — Только не стони, умоляю. — Ты без ножа убиваешь во мне всё живое. Молчишь и убиваешь. — И давай вот без этого всего. А то у меня сразу резко повышается желание встать и выйти. — В окно? — Хотя бы в него. — Ладно. В воздухе воцаряется тишина. Антон её нарушать не спешит, видит, с каким умным видом Позов потирает свой подбородок в глубоких размышлениях. Но и сидеть полностью спокойно у Антона не получается — он дёргает нервно ногой, ёрзает периодически на стуле, крутит кольца на руках и в предвкушении постукивает по столу пальцами. Даже щупальца в какой-то момент выходят из-под контроля и начинают хаотично жонглировать приборами. Дима наблюдает, но никак не комментирует. — Ну-у... И? — всё же не выдерживает Антон. — Ты как? Уже достаточно подумал? — Да, кое-чо уже подумал. Антон тут же весь воодушевляется. — Отлично! И? Что, куда, чего молчишь? — Ну, что тебе сказать? — медленно произносит Дима таким удручённым голосом, что у Антона внутри всё скручивается в тугой узел. — Понятно мне всё с вами. — Что понятно? Поз, ты давай продолжай, не стесняйся только. — Да всё понятно, всё. Заканчивать тебе это надо, Антош. Заканчивать. Причём как можно скорее. От подобного заявления Антон, мягко говоря, опешивает, хотя фраза «знатно охреневает» подошла бы в разы лучше. — Вот сейчас не понял. Это ещё почему? — А ты сам не видишь, что ли? — Нет, не вижу! Почему это нам с Арсением нужно друг друга бросать? Обоснуй. По факту они и не встречаются, чтобы расставаться, но слова сами срываются с губ, и Антон даже не успевает до конца осознать сказанное, как оно уже звонко отдаётся в его ушах. — Ну, смотри, — начинает Позов. — Вот ты сейчас так долго распинался о том, как у вас с Арсением всё плохо, так? — Нехотя, Антон кивает. — Вот тебе и ответ. Оно того не стоит. — Нихуя это не ответ! — вмиг яро противится он. Что это за помощь вообще такая? Нет, так не подходит. — Где ответ? Я вот ответа здесь не вижу! Давай сиди ещё думай. — А куда думать? Куда, Шаст? — продолжает гнуть своё. — Ты мне что говорил? Расстояние у вас большое, добираться неудобно, графики не совпадают. Ну вот. — Ну и что, что расстояние и графики? Подумаешь. Хреново, да, не спорю. Но ведь это того стоит! — Что того стоит? — Встречи наши. Знаешь, какой Арсений ахуенный? Ты меня вообще слушал? Я для кого тут распинался столько времени? Плохое всё... Да я вообще, да мы... Да даже не в сексе дело! Мы гулять вместе ходили, фильмы смотрели, он мне столько всего интересного показал. Я же вообще там не был! В мире его этом. — Антон резко замолкает. — В смысле, город же другой совсем, прямо как другой мир. Вот. Всё новое, неизведанное. Дима хмыкает. — Ладно, допустим. А друзья эти его бесячие? Вам же прятаться от них постоянно надо. — Да похуй на тех друзей! Я что, к ним прихожу? Нет. Я прихожу к Арсению. Ну, пострадаю чуток в бинтах этих, ну и хрен с ним. Зато, знаешь, как потом Арсений мне... — Пожалуйста, я не хочу знать, что тебе Арсений потом делает. Пускай это останется между вами двумя. — Но ты догадываешься. Следовательно, понимаешь, что это самое мне очень нравится и я сильно не против. Я вообще, знаешь ли, поддерживаю его предложение! Пускай поначалу это и было как-то неожиданно, но я прямо втянулся. Мне нравится, я хочу ещё. — Антон, прошу, остановись. — Нет, не остановлюсь! — Антон уже осознаёт, что начинает натурально злиться. Да как у Поза вообще язык повернулся такое сказать? Сказать, что Арсений всего этого не стоит. А ещё друг называется... Очень даже стоит! — Поз, ты... Ты... Я к тебе пришёл тут душу изливать, а ты мне фигню всякую советуешь. Тоже мне... Знаешь что? Хуйня эти твои советы. Не буду я бросать Арсения. — Антон пренебрежительно фыркает, скрещивая руки на груди. — Думатель великий. По выражению лица Димы расстроенным и униженным тот явно не выглядит. — Чойта? — Тойта! — Так себе этот твой обоснуй. — Да уж получше твоего будет, ага. — А, может, ты для себя уже и так давно всё сам решил? — Дима уже без всякого стеснения смеётся. Антон же, лицезрея его открытую улыбку, лишь пуще хмурится и оскорблённо сопит. — Ничо я не решил. Думаешь, я три недели просто хернёй страдал? — Нет, почему же? Не страдал. Я верю, что ты усердно думал всё это время, а ещё я верю, что решение ты принял ещё у своего Арсения в квартире, просто боишься собственных желаний, вот и делаешь вид, что ничего не знаешь. Хотя на самом деле всё ты уже знаешь, но ломаешься. Сомневаешься в правильности, что ли. Хочешь, чтобы кто-то другой пришёл и сказал, что ты молодец, что так и надо, что всё будет хорошо. Так ведь, Антош? Или я неправ? — И не дожидаясь от него ответа, мягко добавляет: — Мне кажется, ты и без меня прекрасно уже всё решил, Шаст. Антон хотел бы злиться, спорить с Димой, отчаянно доказывать, что тот на самом деле ошибается, что всё не так и как он вообще посмел подобное подумать. Но не может. Правде в целом противиться довольно сложно. И в глубине души Антон действительно и так всё понимает. Если во время их самой первой встречи предложение Арсения повергло его в шок, на осознание которого потребовалось время, то в этот раз это скорее вызвало простое удивление. Последствия, конечно же, никто не отменял. Антон по-прежнему переживает за то, что попадётся, накручивает себя, что его выгонят с работы и окончательно лишат возможности стать полноценным пугателем. Он боится за Арсения, который тоже может пострадать — и виной тому будет лишь он сам: Антон, что вовремя не прекратил всё; Антон, что не сказал чёткого, твёрдого «нет». Антон, что повёлся на поводу своих же чувств и желаний, а не выбрал рассуждать трезвой головой. Но потом он вспоминает, как сердца внутри отстукивают чаще, стоит ему подумать об Арсении. Как на лице появляется лёгкая улыбка, как мысли тут же уплывают далеко, вновь перенося Антона в уже знакомую ему квартиру и заставляя сразу же тянуться к такому же знакомому теплу. Будь Арсений тоже монстром, всё было бы намного проще. Но Арсений никакой не монстр. И нравится Антону он именно как человек. — Поз? — М? — Мне нужно согласиться, да? На секс без обязательств. Дима неопределённо пожимает плечами. — Не знаю, Шаст. Нужно? Антон замолкает, снова уходя в себя. — Я хочу, — медленно кивает. — Прям, ну. Очень. — Значит, соглашайся. Хотя, как по мне, тут не столько дело в самом сексе, как в кое-чём другом. — В чём? Дима несколько секунд пристально на него смотрит, наверняка опять считывая какие-то эмоции. — Я думаю, ты и сам скоро поймёшь. Не хочу спойлерить. — То есть не скажешь? — Дима отрицательно качает головой, всё так же улыбаясь своей этой маленькой умилительной улыбочкой. Антон сдаётся. — Ну и хуй с тобой, ладно. Это хотя бы что-то хорошее? — Очень хорошее, Шаст. Уверен, тебе понравится. — Ловлю на слове. Антон вновь окунается в свои неспокойные мысли, кусая губы. — А если я... если я всё испорчу? — тихо спрашивает он. — В плане... Вот сейчас я соглашусь, Арсений тоже согласится. Мы всё это начнём, а потом нас поймают и осудят, и жизнь вообще пойдёт по одному месту, и пугателем я не стану, и... — Стой, остановись, Шаст, а то опять себя накрутишь куда-то не туда. — А? А. Да, точно. Извини. Дима опять его читает, после чего качает головой. — Если тебе всё ещё нужно моё мнение, то делай так, как хочется. Как знаешь. Это ваша с Арсением жизнь, почему мнения каких-то других монстров вообще имеют значение? У вас же всё по взаимному согласию, на уважении. А не понравится, то разбежитесь. Закончите ваш этот безобязательный и будете обычными друзьями. Или наоборот — вам настолько он понравится, что вы вообще в любви признаетесь друг другу. Антон смеётся. — Ну, Поз, ты и загнул, конечно. В любви... — И сдашь ты этот свой экзамен, Шаст. Ты же на курсы уже записался? Курсы себе Антон и правда нашёл. Он потратил не один час на поиск, но честно облазил несколько сайтов, обзвонил несколько адресов, пока не остановился на тех самых, что ему больше всего подходили. Осталось только заехать с личной встречей и заключить контракт. — Ещё не записался, но завтра как раз хочу этим заняться. Я документы все уже собрал, встречу назначил. Нужно просто заявление заполнить у них в офисе. — Ну, вот и славно. Поздравляю. — Ага, спасибо. Один раз в неделю по часу и почти сразу после работы. Начало в январе, потом четыре месяца и можно уверенно на пересдачу. — Отлично. Видишь? Ты молодец. Так что всё у тебя получится: и с экзаменом твоим, и с Арсением твоим этим тоже. Предательская улыбка снова проворно тянет уголки губ вверх, а по шее и щекам расползается румянец. Антон спешит от Поза это скрыть, но судя по теплоте, играющей в чужих глазах, выходит откровенно плохо.

***

Запись на занятия проходит замечательно. Антон приезжает на своё назначенное время и общается с милой девушкой-работницей, которая ещё раз ему всё подробно объясняет и помогает заполнить документы. На вопрос о том, есть ли возможность попасть в какую-то другую группу, чтобы начать обучение раньше, она отвечает мягким отказом. — К сожалению, у нас сейчас всё очень забито, — даже звучит несколько виновато. Хотя вполне возможно это просто давно наработанный навык. — Но я могу Вас внести в специальный список. Если что-то вдруг изменится или же один из записавшихся учеников откажется от своего места, мы тут же Вам об этом сообщим. Антон на это с благодарностью кивает. А уже на следующий день, в пятницу, спускается привычно на склад и отправляется к Арсению, которого находит в одиночестве на кухне. — Я согласен. Арсений удивлённо моргает, опускает на стол кружку. В тарелке рядом лежит пара бутербродов, поэтому на реплику Антона реагирует он далеко не сразу: — И тебе привет, дела нормально, спасибо, что спросил. А на что, собственно, согласен? Антон моментально чувствует лёгкий укол вины. — Прости. — Присаживается на стул напротив. — Привет, Арсений. Как у тебя дела? — Я же сказал: привет, нормально. Или ты меня не слушал? — хмыкает тот в ответ, но совершенно беззлобно. Делает очередной глоток. — Чай будешь? Я как раз новый недавно купил, думаю, тебе понравится. — Антон утвердительно кивает, и Арсений поднимается за второй чашкой. — Честно говоря, даже не ожидал тебя уже увидеть. Не то, чтобы ты должен приходить ко мне каждую неделю, нет, просто... После выходных тех я как-то думал... Короче, ты пропал на сколько? На три недели? Или около того. А в прошлый раз ещё прощаться приходил, и я как-то подумал... И пускай таким Арсений нравится ему не меньше, Антону всё равно срочно хочется что-то сказать, что-то сделать, лишь бы тот перестал хмуриться и снова улыбнулся. — Прости, — ещё раз извиняется Антон. В своих бесконечных раздумьях он как-то совсем не подумал о том, как именно его внезапные пропажа и тишина могут восприняться Арсением. — Я не должен был так исчезать. Особенно, когда ответ на твой вопрос и так был полностью понятен. Арсений, что до этого не сводил с него глаз, взгляд сразу же отводит. — Да? Какой вопрос? Ах, то-от вопрос! М-м, точно-точно, припоминаю. — Он методично постукивает ногтями по чашке и смотрит только на свой чай. Антона искренне забавляет, как же старательно Арсений делает вид, что не понимает о чём речь, да и вообще ему едва ли это интересно. — Ну, и что? И что же ты надумал? Антон закусывает губы, чтобы сдержать улыбку. — Я же сказал: я согласен. Или ты меня не слушал? Арсений фыркает. — Мои слова и против меня же? Коварно. — Это тебе за то, что отправил меня тогда спать на диван. Я надеюсь, сегодня туда меня ты уже не отправишь? А если и отправишь, то обязательно пойдёшь со мной. В ответ прилетает лучезарная улыбка. — Посмотрим на твоё поведение.