дай пощекотать за пяточку

На этот раз встреча с Пашей назначена ровно на час тридцать дня. Идти к нему вот так теперь совсем не страшно — последние недели подобные встречи стали у них уже своего рода некой традицией. С тех самых пор как у Антона официально начались курсы, Паша проверял его прямо как школьника. Он интересовался его успехами, спрашивал, какие темы они изучали, как Антон в целом ощущал себя пред предстоящим экзаменом и вообще уверен ли он в своих силах. Антон всегда отвечал ему честно: он уверен. Если поначалу явные провалы в собственных знаниях сильно давали о себе знать, то сейчас, благодаря своему рвению и целеустремлённости, они постепенно, но сходят на нет, добавляя Антону с каждым отлично сданным тестом всё больше и больше уверенности в своих пугательных успехах. А помощь и поддержка Арсения лишь ещё пуще её укореняют. Егор приветливо улыбается, ненадолго отрываясь от экрана компьютера. Шторы задвинуты, создавая несколько приглушённую атмосферу, по окнам мелко ударяет дождь. Когда Антон приходил сюда в прошлый вторник, вокруг стоял отчётливый запах хвойного леса. Теперь же в приёмной приятно витают какие-то очевидно цитрусовые оттенки — видимо, Егор вновь экспериментирует с ароматическими палочками. — Привет. Начальник у себя? — Антон кивает на дверь в кабинет Паши. — У себя, но занят. Что-то срочное? — Павел Алексеевич меня сам вызывал на половину второго. Егор шустро проверяет записи в своём блокноте и кивает. — Подожди немного, у него сейчас сидит Иван Андреевич. Присядь пока. Тебе кофе сделать? Антон отрицательно качает головой и садится у стенки. Время тянется долго. Антон в целом не любитель ожиданий, ему всегда тяжело даётся стоять в очереди, но выбора особого нет: просто так уйти и прийти позже он себе позволить не может — это было бы уже совсем откровенной наглостью. Егор методично отстукивает по клавишам, принимает документы от других монстров и отвечает на звонки. Поначалу Антон интереса ради даже вслушивается в происходящие вокруг него разговоры, но ничего особо занимательного для себя так и не находит, поэтому через минут десять попросту от них всех отключается. Он залезает в чат с Арсением — тот снова одолжил у Серёжи приставку на несколько дней, поэтому план на вечер уже составлен. Дима, посчитав, что напоминания во время обеда было недостаточно, отдельно ещё лично пишет, чтобы Антон ни в коем случае не забыл забрать сегодня у него подарки. Серёжа торжественно сообщает, что нужная ему музыка уже на его почте и желает удачи. Антон быстро отвечает всем на сообщения, но только Арсению — с сердечками. Дверь легко поскрипывает, и из кабинета Паши выползает Абрамов. Его чешуйчатая кожа слегка переливается фиолетовым с сиреневым, глаза неприятно щурятся от света. А когда он взглядом цепляется за сидящего в ожидании Антона, то морда молниеносно растягивается в ядовитой улыбке. Не знай Антон, что это его типичное состояние лица, то точно бы заволновался. Видимо, не зря внешность соответствует характеру. Антон кивает в знак приветствия и уже было поднимается зайти, как до них доносится глухой голос Паши: — Егор, подойди сюда, пожалуйста. Егор тут же подскакивает и шустро закрывает за собой двери, оставляя Антона наедине с Абрамовым. — Доброго дня, Антон, — тянет Абрамов, улыбаясь ещё шире и всё так же ужасающее. Антон старательно выдавливает ответную улыбку. — Доброго, — здоровается он, не зная, что же ещё сказать такого дальше. — Прекрасная погодка, не считаете? — О, просто замечательная. Самое время пойти на свежий воздух. Прогуляться, я имею в виду. Антон неловко кивает. — Хорошая идея. — И я так думаю. Кстати, как успехи в учёбе? Достаточно подтянул знания на курсах? Обсуждать курсы с Пашей, как с начальником, или Арсением, как со своим мужчиной, Антон делает всегда с удовольствием. Даже с Позом делится успехами, когда тот спрашивает. Однако рассказывать что-либо кому-то постороннему, тем более Абрамову, Антон не собирается. Он не вчера родился — умеет распознать искренний интерес с фальшивой вежливостью. — Всё отлично, спасибо, что спросили. — Улыбка получается несколько натянутой, но уж какая есть. Абрамов густо рычит, посмеиваясь. — Тесты хорошо сдаёшь? — Да, на отлично. — Похвально, похвально. Действительно, прорехи в знаниях всегда необходимо вовремя закрывать, пока из-за своего же незнания не успел наделать непоправимых ошибок и разрушить себе жизнь. — Именно этим я и занимаюсь — учусь всему с начала, чтобы удачно пересдать экзамен. — Уверен, что ты всех поразишь своими результатами, — низко произносит Абрамов. — Знаешь, Антон. Я всегда считал, что все нужные знания и умения каждый монстр первоначально получает от своих родителей. Как, например, «нельзя чавкать за столом — это некультурно». Или же «нельзя брать чужого, не обманывай — честно заработай своё». И прочие наставления. Эдакая база, понимаешь, Антон? — Антон медленно кивает, соглашаясь. — Академия же расширяет эти знания, углубляет их. Направляет в правильное русло. Но порой даже этого бывает недостаточно и приходится восполнять своё невежество иными способами. Как же здорово, что теперь подобных способов целая уйма. Удобно, правда? Антон сжимает с силой кулаки за своей спиной и чересчур наигранно кривит губы — совсем уже неправдоподобно. — Не страшно чего-то не знать, Иван Андреевич. Страшно упорно делать вид, что знаешь, и при этом выставлять себя полным дураком. К сожалению, я это понял несколько позже, пришлось провалить пару экзаменов, но тем не менее сейчас я настойчиво исправляюсь. — Но что делать с теми ошибками, что ты уже успел натворить? — не унимается Абрамов и всё продолжает гнуть своё, уже не хило действуя на нервы. — На ошибках учатся. Иногда учиться приходится в том числе и на своих собственных. — Действительно — учатся. Знаешь, я давно уже говорю Паше — нашему Павлу Алексеевичу, — что пора бы нам ввести для сотрудников некую... проверку. Особенное тестирование знаний. Как показывается практика, далеко не все современные монстры имеют при себе даже мало-мальскую базу. А ведь нерадивые, безмозглые сотрудники лишь порождают хаос своей некомпетентностью, своей этой глупостью, — чуть ли не выплёвывает он, ещё сильнее щурясь. — Чужая глупость может запросто привести и к более глобальным последствиям, нежели обычная опечатка в документе или не вовремя поставленная печать. Иногда одна ошибка стоит целой жизни: фигурально и буквально. — Именно поэтому я и посещаю курсы, — елейно говорит Антон, фальшивая любезность аж сочится через край — ещё немного, и их всех затопит. — Чтобы восполнить недостающие знания, чтобы избежать ошибок в собственной работе. И чтобы стать первоклассным пугателем, который добросовестно выполняет свою задачу по выработке энергии. — Как благородно. — Выражение лица и интонация заметно не соответствуют друг другу. — Тогда спешу пожелать тебе удачи, Антон. Уверен, у тебя всё обязательно получится. — Благодарю. Дверь снова едва слышно поскрипывает, и из кабинета выходит Егор, держа в руках очередную кипу из бумажек. — Шаст? — зовёт он, и Антон с Абрамовым оба поворачиваются на его голос. Егор кивком указывает на двери. — Проходи. Павел Алексеевич тебя уже ждёт. Антон кивает, бормоча быстрое «спасибо», кидает последний раз взгляд на Абрамова, который снова ему максимально неестественно улыбается на прощанье, и заходит в кабинет. Паша выглядит каким-то грузным. Его и без того серая кожа кажется ещё более бледной, брови чуть нахмурены, а чёрные глаза, не мигая, устремлены в окно. Он словно и не замечает Антона — остаётся неподвижным, лишь продолжая задумчиво постукивать карандашом по поверхности стола. Антон на всякий случай громко кашляет. — Привет. Вызывал? Паша переводит на него свой отрешённый взгляд и кивает. — Да, Шастун, проходи. Садись. Как твои успехи? — Отлично! На прошлой неделе мы проходили несколько общих техник пугания. Ну, ты и сам их точно знаешь: «кошмар», «тень», «захват». Вот они, короче. — Антон устраивается в кресло напротив. — Потом тест был — я сдал всё на пять с плюсом, — гордо заявляет он, улыбаясь. Антон, разумеется, умалчивает о том, что готовится каждый раз совсем не один, а с помощью своего чрезвычайно энергичного практиканта, который в процессе ещё и умудряется самоназначить себя великим профессором и гонять по темам с таким рвением, что под конец дня Антон уже на ходу засыпает и еле заставляет себя дойти до ванной. Особенности их методов обучения и поддержания крепкой мотивации Антон тоже, конечно же, не разглашает. — А сейчас мы начали проходить технику «призрак», понял? Это когда ребёнок уже почти засыпает, и ты начинаешь постепенно наводить ужас: то скрипнешь чем-то, то шепнёшь какие-то слова в темноту, то тихо похихикаешь. Вот она мне больше всего пока что нравится! Не помню точно, сколько там вообще этих всех техник, знаю, что мы в академии каждую подробно проходили, но, видимо, мой мозг подробности эти решил нафиг выкинуть, так что слушать каждый раз очень интересно. И запоминается всё намного лучше и быстрее. Всё-таки прав был Позов: от преподавателя тоже очень многое зависит. А ещё мы учились оценивать уровень страха без шкалы, представляешь? На уровне ощущений! Это вообще разъёб! Там, короче, такая система прикольная... Антон подробно рассказывает обо всём, что успел узнать на курсах со времён последней такой же встречи с Пашей. Он активно делится впечатлениями, ярко размахивая руками и играя голосом, вспоминает параллели с учёбой в академии и вновь честно заявляет, что, несмотря на изначальный явный пробел в знаниях, которого он поначалу упрямо не замечал, теперь всё точно изменилось. Если Паша хочет, Антон готов хоть сейчас пройти экзамен — в своих силах он полностью уверен. А ещё Арсений горячо клялся, что они отметят сертификат Антона так, что сам Антон надолго запомнит это событие. Но об этом маленьком мотивирующем нюансе он, естественно, не упоминает. Паша слушает его, не перебивая и почти никак не комментируя. И если первое ещё уместно и можно счесть за правильное воспитание, то второе несколько расстраивало. А в совокупности с по-прежнему отстранённым взглядом — даже временами напрягало. — Паш, у тебя всё в порядке? — осторожно спрашивает Антон, когда его пламенная речь, наконец, подходит к своему логическому завершению, а ожидаемой реакции так и не поступает. — Ты какой-то... грустный, что ли. Ничего не произошло? — Всё хорошо, — бесцветным голосом произносит Паша, чем лишь больше сам себе противоречит. — Рабочие моменты, не обращай внимания. — Что, Абрамов опять пришёл со своими загонами? — пытается отшутиться Антон. — Снова мозги дрючил какими-то мелочами? Мне он точно нервы уже успел в приёмной сделать, слава Создателям мы с ним толком не пересекаемся. Паша моментально весь напрягается, поджимает губы в тонкую линию, и Антон без слов осознаёт, что хоть и случайно, но шуткой попал в самую точку. — Нервы? Он тебе что-то сказал? — брови у Паши ещё пуще хмурятся. — Что именно? Антон неопределённо ведёт плечами. — Ничего толкового. Просто облил кучей пассивно-агрессивных претензий и толсто намекнул, что я тупой, раз мне понадобились курсы. Приятный тип он, конечно. — Да уж. Делать выводы без доказательств — не шибко умная затея. — Ты это попробуй ему объяснить, — коротко хмыкает Антон, покачивая головой. — Хочу посмотреть на его рожу, когда получу уже сертификат и стану, наконец, официально пугателем. Интересно, он сразу ядом своим захлебнётся или таймер ставить нужно? Впервые за проведённое в кабинете время Паша едва заметно улыбается. — Рад слышать, что у тебя такой положительный настрой, Шастун. И что с курсами и подготовкой проблем никаких нет. Ты молодец. Сейчас главное свои успехи как-нибудь не перечеркнуть. — Ты о чём? — Ну... Лень, к примеру. Нетерпеливость, излишняя спешность. Прочие откровенно дурные мысли и идеи, которые сто процентов часто возникают в твоей непутёвой башке. Если что-то подобное есть, то ты сразу брось это. — Можешь не переживать — я весь только в учёбе и работе. На глупости времени совсем нет. Паша снова как-то сникает, отводит глаза к окну. — Похвально. Так держать. Антон внимательно рассматривает его профиль. — У тебя точно ничего не случилось? — Точно, Шастун. Как я и сказал: обычные рабочие моменты. Недавно всплыл один нюанс... с бумагами. Вот теперь приходится с ним разбираться и надеяться, что ни к чему ужасному он в будущем не приведёт. — Надеюсь, корень этого нюанса не я? — фыркает Антон чуть напряжённо, пока перед глазами быстро пролетают все те опечатки, которые он породил в момент своих переживаний и глубоких жизненных дилемм. Паша явно задумчиво окидывает Антона взглядом, но через несколько секунд отрицательно машет. Легче от этого отчего-то не становится. — Не волнуйся, Шастун. Без чётких доказательств никакие обвинения никогда не имеют силы — запомни. Как говорится: не пойман — не вор. — Паша моментально отмахивается, мол, оставь это. — Не бери на свой счёт. Что-то слишком тяжелая неделька выдалась, кругом сплошные бумажки и встречи. Сколько там тебе ещё до экзамена осталось? — Вроде два месяца. — Вроде? — Возможно, полтора. Я точно не помню, нужно в контракте глянуть. — В любом случае это целая куча времени на подготовку, — в голосе отчётливо читается намёк. — Готов стать пугателем? — Конечно! Это моё призвание, я уверен! Я сделаю всё для того, чтобы добиться своего. Паша как-то странно ему улыбается, но эмоция молниеносно сменяется другой, что Антон почти её не замечает. Почти.

***

Март, на самом деле, подкрался незаметно. Казалось, что в один момент весь снег вокруг вдруг разом начал стремительно таять и исчезать, оставляя после себя только слякоть и лужи. По-зимнему холодный воздух постепенно сменился весенней непостоянностью, и теперь Антон каждое утро ломает голову над тем, что же сегодня надеть: тёплый вязаный свитер с курткой или всё-таки уже можно достать любимое пальто и расчехлить лёгкие ботинки. В человеческом мире погода тоже не особо отличается — та самая редкая константа для людей и монстров. Арсений, очевидно, на этот счёт не переживает — Антон понял это ещё тогда, когда увидел его в слишком дырявых джинсах, хотя за окном было не менее минус десяти градусов. Сам же Антон успел отморозить себе все щупальца: сначала сидя на работе, а затем — и после неё, во время прогулки с Арсением. Поэтому эти переходные периоды Арсения никак не напрягают: он как ходил, так и продолжает ходить в том, в чём хочет, ни капли не переживая и не ориентируясь на людей под окнами в попытках понять, как именно лучше одеваться. Однако помимо привычной смены погоды и долгожданного увеличения светового дня март был знаменит ещё одним особенным событием. Ведь с каждым новым часом всё ближе приближалась пока ещё непознанная, но уже безумно важная для Антона дата — день рождения Арсения. Поэтому середина первой недели марта у Антона началась сразу с чрезвычайно серьёзного разговора. — Серёж, срочно спасай. Это вопрос жизни и смерти, Серёж. — И тебе привет, Шастун, — весело хмыкнул тот на другом конце трубки. — Как дела? Что делаешь? У меня всё хорошо, спасибо, что спросил. — Да-да-да, всё супер, не душни, — просто отмахнулся Антон. И всё-таки нужно было не звонить, а писать — Антону его чуйка подсказывала это с самого начала задумки. С другой стороны, вопрос не терпел никаких отлагательств, а, зная Матвиенко, тот бы равнодушно наблюдал, как его телефон разрывается от входящих сообщений, а потом, спустя примерно три года, просто отписался бы: «Ой, прости, был занят, что случилось?», оправдывая всё своей загадочностью и кучей неотложных дел. Ага, как же — Арсений сдал все его «важные дела» ещё в первые дни их с Антоном плотного знакомства. — Скажи, ты же ходил на танцы бальные, или я что-то путаю? — Ну да, ходил. А ты это к чему спрашиваешь? — К тому, что я хочу, чтобы ты научил меня танцевать. Над подарком для Арсения Антон начал ломать голову ещё в феврале. Сначала он просто прикидывал, отбирал интересные варианты из просто хороших, советовался с Позовыми — главными амбассадорами счастливой семейной жизни, — и Серёжей — близким другом того самого именинника, — о том, что же будет лучше. В какой-то момент идей неожиданно оказалось так много, что глаза буквально разбегались в разные стороны. Некоторыми даже пришлось благородно пожертвовать во имя великой дружбы, чему Дима был безмерно благодарен. Но и окончательно определившись с подарком, романтик внутри Антона всё никак не хотел успокаиваться и беспокойно метался по комнате, пытаясь выдумать что-нибудь ещё: что-нибудь милое, особенное. Что-то, чего Арсений точно от него не ожидает. Антон уже успел загнаться и расстроиться, что ни к чему толковому так и не пришёл, пока в одну ночь часы не промигали три, а лампочка над ним вдруг не загорелась простой, но гениальной мыслью. — У тебя же есть уже личный учитель танцев в лице Арсения. Его и попроси. — Во-первых, он учит детей, — возразил Антон, но Серёжа на это лишь задорно фыркнул: — Вот, тебе как раз подходит. Бери. — А во-вторых, Арсений знать об этом не должен. Это сюрприз, понимаешь? Для дела. — Для дела, говоришь? М-м, — задумчиво протянул Серёжа, — Шаст, ну я танцами уже столько лет не занимался, уже не помню ни хрена... — А мне и не нужно, чтобы ты мне целый номер с кучей элементов ставил, — спешно перебил его Антон, чтобы Серёжа не смог ловко соскользнуть с темы. — Просто азам научи меня: как руку правильно держать, куда крутиться, что делать, чтобы не споткнуться — такое. Я, ну... — Антон смущённо опустил глаза и прикусил губу. — Хочу с Арсом станцевать, но боюсь, что ноги ему отдавлю и завалю ещё куда-нибудь в процессе. — Вот про «завалю куда-нибудь» Арсений явно оценит. — Бесспорно. А как насчёт отдавленных ног? — Тут да, отдавленные ноги — так себе подарок. Спасибо точно не услышишь. — Я о чём и говорю. Так ну так что? Поможешь? Серёжа несколько секунд загадочно молчал, пока Антон наворачивал круги по кухне, периодически поглядывая в окно. Арсений в тот день задерживался — какие-то проблемы на работе и быстрый поход в магазин по мелочам, — но должен был вернуться уже с минуты на минуту, и Антону очень не хотелось, чтобы тот что-то заранее учуял. Трагедии в раскрытии секрета, конечно, не было бы, как и в том, если Серёжа вдруг не согласился бы помочь, но Антон не мог отделаться от собственного жгучего желания сделать всё «по правилам». — Ладно, — сказал Серёжа спустя чересчур длительное время. Наверняка же специально играл на слабых нервишках Антона. — Хрен с тобой, золотая рыбка. Когда ты там хочешь встретиться? Скрывать от Арсения свои тайные встречи с Серёжей оказалось намного сложнее, чем Антон первоначально думал. Поскольку портал проходил через квартиру Арсения, проскочить незаметно не получалось, а прийти, поцеловать на дорожку и, бросив: «Ну давай, у меня дела там, потом увидимся!», скрыться в закате Антон себе не мог позволить — как минимум потому, что Арсений точно замучил бы его расспросами. Поэтому поначалу они с Серёжей пытались созваниваться по видео в те дни, когда Антон ночевал у себя дома. Серёжа подробно объяснял, что и куда нужно поставить, как правильно переставлять ноги, сам показывал движения и поправлял Антона, когда тот явно делал что-то не так. Однако, сколько бы Антон ни учил теорию, нехватка практики быстро стала очевидной проблемой. Тогда они вместе начали думать, как бы осторожно и незаметно Арсения куда-нибудь сплавить. Арсений же, в свою очередь, ни о чём не догадывался. Во всяком случае, Антону сильно хотелось в это верить, потому что он изо всех сил старался, чтобы сюрприз так и оставался быть сюрпризом. Он всё так же приходил настолько часто, насколько это было возможно, оставался на выходные и не только, ласкался, нежничал и любил — до счастливых искорок в голубых глазах и таких же тёплых ответных улыбок. Гениальный план Серёжи вскоре начал действовать, и Арсений всё чаще задерживался где-нибудь после работы, а иногда даже пропадал на несколько дополнительных часов. Антон понятия не имел, что Матвиенко наплёл их общим с Арсением друзьям, но те, как один, услужливо согласились помочь разнообразить его размеренную жизнь своими выдуманными и невыдуманными проблемами. Поэтому стоило Арсению лишь ступить за порог, как Антон тут же звонил Серёже, и тот на всех парах бежал преподавать индивидуальные уроки танцев для чайников, при этом не забывая каждый раз ворчать и показушно возмущаться. С практикой дело моментально сдвинулось с мёртвой точки, и Антон не мог не радоваться тому, как легко он двигался в такт музыке, как быстро запоминал все шаги и повороты, особенно когда Серёжа вовремя его поправлял и сразу же показывал, как нужно делать. На третьем их занятии Антон даже ни разу не наступил тому на пальцы, что, несомненно, стало его личной маленькой победой. Правда, щупальца по-прежнему оставались огромной нерешаемой проблемой — удивительно, но человеческий танец их никак не предусматривал, поэтому Антону всё время приходилось держать те на весу, что временами сбивало. — Постарайся о них не думать, — повторял Серёжа, на что Антон только корчил недовольные гримасы. — Почувствуй ритм. — Тебе легко говорить. Попробуй руки вверх поднять и простоять так хотя бы час, я посмотрю, как ты сможешь «просто чувствовать ритм» и не думать. — Может, тогда обмотаешь их вокруг себя? — Да один хрен — неудобно. — Ну, будешь с Арсом танцевать, на него их закинешь. Уверен, он против не будет. — Ага, если они нахрен не отвалятся к тому моменту, — проворчал Антон, но потом весь снова вмиг собрался. — Так, ладно. Поплакали, покакали, поехали. Я делаю это ради Арса. Мягкую улыбку Серёжи Антон упорно игнорировал. Несмотря на очевидные успехи, что действительно омрачало весь процесс, так это то, каким виноватым в какой-то момент начал выглядеть Арсений, когда его в очередной раз куда-то тащили Слава или Витя с Айдаром. — Да Арс, вообще не парься! — спешно заверял его Антон, блистая самыми искренними и яркими улыбками. — Я не обижаюсь, всё нормально. — Всё равно это как-то... тупо, — тяжело вздыхал Арсений и опускал глаза. — Не тупо! Не тупо — они же твои друзья. — А ты — мой мужчина. Ещё ладно, если бы мы виделись с тобой без всяких «нюансов» в лице мсье Портала или твоих послерабочих сбеганий. Я ведь даже зайти к тебе на обеде не могу, потому что опасно! У нас буквально всего пара часов есть, но и они теперь внезапно сократились. — Ну, не вечно же у друзей твоих будут проблемы. К тому же, они же не из воздуха берутся, просто так... совпадает. — Их уважительные проблемы не отменяют того факта, что мне перед тобой неудобно. Ты ради меня рискуешь, а я взаимен только пропадаю постоянно. В подобные моменты Антон спешно прятал Арсения в своих объятьях и бормотал милые глупости ему на ухо, лишь бы не смотреть больше в эти печальные голубые глаза и случайно не проговориться раньше времени. Теряясь в этом сумасшедшем темпе, Антон не успел толком и моргнуть, как пролетели целых три недели. День рождения Арсения выпадал на четверг. Поэтому уже во вторник вечером Антон энергично летал по всей квартире и по двадцать первому кругу проверял свой рюкзак на наличие в нём всех подарков, потому что утром времени у него не было бы, в обед у них с Пашей была назначена встреча, а задерживаться после курсов Антон категорически не планировал и не хотел — ещё какие-то мучительные часы вдалеке от Арсения он попросту не выдержал бы. Пакет, который Антон всё же забирает днём у Поза, занимает чуть ли не всё свободное место. Казалось, всего лишь коробка с набором смешных носков, термокружка и тёплая толстовка с принтом. Но когда Антон начинает укладывать всё вместе, то быстро понимает, что его собственные вещи теперь совершенно не вмещаются, и приходится снова и снова всё перекладывать. — Ты переехать ко мне собрался, что ли? — весело интересуется Арсений, оценивающе разглядывая достаточно внушительные габариты бедного рюкзака — ещё чуть-чуть и тот точно взорвётся. — Что ты туда напихал вообще? Кирпичи? — Ага, всё тебе расскажи. — Антон чмокает его пару раз и с рюкзаком в обнимку уходит в коридор. — После двенадцати ночи узнаешь! — После двенадцати? Это, получается, в четверг, да? — Судя по голосу Арсений следует за ним строго по пятам. — А что такого особенного в четверг? Праздник какой-то? Антон одаривает его красноречивым взглядом, на что Арсений лишь пуще хмурит брови и наигранно что-то обдумывает. — Во-первых, зачем ходишь и подглядываешь? Ты не должен был подглядывать, давай-давай, вали кабанчиком отсюда. — Но я соскучился, — жалобно дует губы Арсений и довольно улыбается, когда на них тут же приземляется новая порция поцелуев, а бока получают желанную дополнительную ласку. — Я тоже соскучился. Сильно-сильно. — Антон нежничает ещё несколько минут, после чего, уже не прогоняя Арсения, всё же запихивает рюкзак в шкаф, что в коридоре. — А во-вторых, ну раз у нас — у вас — двадцатого числа просто обычный день, то тогда все твои подарки я честно забираю себе. Вот так. Арсений округляет глаза. — А там что, подарки? Мне? — Угомонись, а, — смеётся Антон, завлекая его в объятья. — Балуется он мне тут. И не смотри туда! Там мой тебе подарок и от Димки с Катей. Кстати, они слёзно просили, чтобы я тебя поцеловал — это очень важная составляющая их подарка. — М-м, — медленно тянет Арсений и лукаво улыбается. — А можно получить эту часть подарка уже сейчас или тоже строго в двенадцать? — Для именинника так и быть исключение, — и с радостью накрывает его губы своими. Арсений честно держит обещание и почти не донимает наводящими вопросами. Он даже не всегда закатывает глаза, когда Антон снова в шутку следит за ним, стоит тому лишь куда-нибудь выйти из комнаты, особенно если путь лежит мимо того самого шкафа. Правда, эта занятная игра быстро сходит на нет, как только Арсений грозится выгнать Антона спать на диван. В глазах его пляшут хитрые огоньки, но на всякий случай Антон предпочитает ему верить. Однако чем ближе стрелки подступают к двенадцати часам, тем сложнее Антону сдерживать свой разгорающийся энтузиазм. Ему так уже не терпится увидеть, наконец, реакцию Арсения, и в какой-то момент даже начинает казаться, что ещё немного — и он точно сломает себе глаза, так резво они скачут от циферблата и обратно. — У меня такое чувство, что мой день рождения ты ждёшь сильнее, чем я сам, — тихо фыркает Арсений, когда Антон в очередной раз проверяет телефон. — Ещё десять минут. Выдержишь? Может лучше сходишь пописять? Я всё-таки не планировал сегодня менять постельное бельё. Антон чересчур фальшиво хохочет, передразнивая и кривляясь. Несколько щупалец, в свою очередь, специально тыкают в бока так, что Арсений подпрыгивает и, хихикая, от них отползает. — Очень смешно. — Та по тебе просто видно, что ты сейчас аж из трусов весь выпрыгнешь. — Даже в своих фантазиях пытаешься меня раздеть, а говорил, что постельное менять не собираешься. Не сходятся показания, кисуль. — Ой, а ты как будто всегда та-а-ак сильно против. — Вот договоришься и вообще ничо не получишь, — Антон строго сужает глаза, стараясь придать своему лицу особенно суровый вид. — Лежит весь такой из себя, дерзит ещё, ты посмотри на него. Совсем уже берега попутал, молодой человек. Судя по улыбке Арсения угрожать у него получается не очень. — Я тогда обязательно нажалуюсь Кате, что ты мне подарки зажал, — тут же парирует Арсений без доли стеснения. — Они там поцелуи мне тобой передавали, а ты зажал. Я вот так им и скажу: «Зажал подарки и праздничные поцелуи». — Не пизди, поцелуи ты свои получил. — Когда? Не помню такого. — У тебя даже губы до сих пор красные, потому что мы весь вечер только и делаем, что целуемся. — Во-первых, это было давно и неправда, так что не считается. А во-вторых, ты что, имеешь что-то против? — Нет, конечно. — А звучишь так, словно да. — Теперь уже Арсений смотрит на него, нахмурив брови. — Если так не нравится, могу тебя вообще больше не трогать. Хочешь? Мне не сложно. Подходит? Всё, не трогаю тебя. Антон пытается и дальше соответствовать этому раунду с прекрасным литературным названием «Доёбы», но получается лишь разразиться в поражённом сопении и смехе. — Фу, какой же ты противный. Я надеюсь, это половым путём не передаётся? Или воздушно-капельным. — Что-то поздно спохватился, Шастун, раньше нужно было думать. Теперь-то уже поменять ничего не выйдет. Не отделаешься. — Арсений наклоняется ближе. — Да? Жаль, как жаль. Эх, ну ладно, буду страдать тогда и дальше. — Антон косится на Арсения и заливисто хихикает, когда тот набрасывается на него с щекоткой и едва слышным «ну ты и козлина, конечно». Арсений его совсем не жалеет. Такое ощущение, словно Антон где-то жёстко нагрешил, и теперь тот изощрённо ему мстит, потому что как бы Антон ни брыкался, как бы ни старался свернуться в себя или поймать руки Арсения всеми возможными способами, Арсений всё равно коварно остаётся победителем, а затем и вовсе ловко усаживается сверху на его бёдра, придавливая к кровати своим весом. На глазах выступают мелкие слёзы, бока и живот сводит лёгким спазмом, но всё это сущие мелочи, когда Антона завлекают в объятия и мокро целуют в заднюю часть шеи и за ухом. — Уже двенадцать. — От горячего дыхания и приятной тяжести чужого тела на своём по спине бегут мурашки. — С днём рождения меня. — Если отпустишь, то я тебя тоже поздравлю. — Зачем? Я уже поймал свой самый главный подарок. Мне другие не нужны. Лицо трещит по швам, но поза позволяет свободно спрятать своё смущение прямо в лежащую рядом подушку. Его стремительно розовеющие уши, правда, спасти уже ничего не может — Арсений их видит, умиляется и тут же мягко и игриво каждое прикусывает. Несколько секунд они так и лежат. Арсений просто водит кончиком носа по коже, периодически переключаясь на невесомые поцелуи, пока Антон так же любовно поглаживает его своими щупальцами, нежно касаясь боков, спины, рук и ног — всего Арсения. Любопытство позже всё же берёт верх, и Арсений, хоть и явно нехотя, но с него слезает. Антон даёт себе немного времени перевести дух, параллельно с этим стреляя в Арсения максимально укоризненными взглядами, которые, скорее, похожи на страшно влюблённые, потому что Арсений в ответ лишь озорно улыбается и вновь наклоняется поцеловаться. — Какой будешь открывать первым? — спрашивает Антон, возвращаясь в спальню с рюкзаком. — Есть мой и есть от Позовых. — М-м, — Арсений делает вид, что тщательно обдумывает, постукивает пальцем по губам, — давай сначала от Позовых. — Осуждаю. — Тогда твой. — Лицо в момент смягчается. — Ну конечно твой, Шаст. Что за вопросы? — Тогда закрой глаза и вытяни руку. На ладонь опускается небольшая коробочка. Яркая упаковочная бумага слегка примялась, а ленты бантика потеряли свою кудрявость, но Арсений никак это не комментирует — словно и неважно это всё, хотя Антон уже был готов к его лёгким подшучиваниям и несерьёзной критике. В груди бурлит волнительное предвкушение, и Антон в ожидании заламывает пальцы, внимательно наблюдая за Арсением, пока тот с интересом рассматривает коробочку со всех сторон и крутит её в руках. — А что там? — по-детски шаловливо спрашивает он, поднимая глаза. — Открой и посмотри, — передразнивает его Антон. — Серьёзно, Арс, не томи, ну. Арсений аккуратно убирает упаковку и застывает, стоит лишь заглянуть внутрь. Антон застывает вместе с ним. — Шаст. — Арсений изумлённо переводит взгляд от подарка на Антона и обратно. — Ты серьёзно, что ли? Губы Антона дёргаются в робкой улыбке. — Честно? Я очень долго думал, что тебе подарить, — говорит он и подходит ближе. — Всех достал. А потом мы с тобой чот сидели как-то, за кольца мои разговаривали, на сайт ещё полезли, помнишь? — Арсений кивает. — Я заметил, как ты смотрел тогда на этот набор, и пока ты в душ бегал, быстро закинул его в избранное и заказал. И, ну, вот. С днём рождения, Арс. Арсений снова опускает глаза. Он трепетно берёт в руки кольцо, будто оно сделано не из белого золота, а из самого настоящего хрупкого хрусталя, и надевает его на безымянный палец, где обычно носит печатку. Витиеватые узоры красиво переливаются даже при свете обычной лампы; небольшой красный камень в центре идеально их дополняет. У лежащей рядом подвески цепочка достаточно длинная, и Антон даже немного расстраивается, когда Арсений не просит кокетливо помочь с застёжкой, а просто продевает через голову. — О-о-о, что это за статный мужчина передо мной? Куда делся мой Арсений? — Завались, — мокро смеётся тот, поблёскивая слегка влажными глазами, и Антон тут же его подхватывает. — Капец, я до сих пор в шоке. Я... не ожидал, что ты... Спасибо тебе. Арсений обхватывает его челюсть ладонями и чувственно прижимается к его губам своими. Внутри учащённо бьются в один такт сердца, заведённые своей и чужой радостью, и Антон крепко обнимает Арсения в ответ, опять и опять целуя, не отпуская его даже тогда, когда в лёгких заканчивается кислород, когда щёки болят от взаимных улыбок, когда губы ощутимо пощипывает от долгих поцелуев. — Арс, это ещё не всё. — Антон буквально весь сияет и вдруг прыскает, стоит Арсению лишь глянуть на него широкими голубыми глазами. — Не всё? Ты же не всю свою зарплату на меня потратил? Тачку не заложил? Давай признавайся. — Даже не надейся, — тут же фыркает Антон, постукивая щупальцами по карманам. — Так, мне нужен телефон. Антон быстро пролистывает до нужного саунтрека, который ещё днём сбросил ему в чат Серёжа, спешно выключает верхний свет, оставляя лишь декоративные фонарики на шторах и погружая комнату в приятный полумрак, и протягивает руку. — Позволишь пригласить себя на танец? Арсений удивлённо вскидывает брови, но затем вмиг расплывается в ласковой улыбке и произносит: — Позволю. Медленная музыка разливается вокруг, обволакивая их в свой умиротворённый кокон. Пальцы скользят по талии, останавливаются на пояснице и легко надавливают, завлекая к себе ближе. Антон, чуть ли не затаив дыхание, аккуратно переставляет ногами, тонет в нежном взгляде напротив и забывается, неловко запинаясь на одном из тщательно зазубренных движений. — Расслабься, — весело бормочет Арсений, ловко направляя Антона в нужное русло. — Вот так: раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре. У тебя здорово получается. — Я просто боюсь на тебя наступить, — неуклюже брякает Антон в ответ. — Ну и что? Наступишь и наступишь. Поверь мне, я не фарфоровый и разбиваться не собираюсь. И щупальца свои на меня тоже можешь закинуть, давай-давай. Несмотря на то, что те и правда уже частично затекают, находясь на весу, Антон никуда их убирать не спешит. — Та не, нормально всё. — Закинь-закинь, — по-прежнему настаивает Арсений и сам тянется обмотать те вокруг своих плеч и талии. — Так же лучше, да? Антон тепло кивает. — Лучше. — Вот то-то же. Они медленно покачиваются из стороны в сторону, двигаясь в такт музыке. В какой-то момент Антон выпускает Арсения из объятий, вытягивает руку вверх, как бы намекая, чтобы тот взял покружился, что Арсений, смеясь, и делает. Вернувшись вновь к Антону, он подступает значительно ближе положенного, наплевав сразу на все правила, и опускает голову Антону на плечо, лениво обхватив руками шею. Антон мелко фыркает, зарывается носом в чужие волосы и прикрывает глаза. — А жаловался мне, что танцевать не умеешь. Пиздун. Антон касается его виска губами. — Мне помогали. — Кто? — Ну-у, скажем так: твои друзья не просто так делали тебе беременную голову. — Антон сдавленно смеётся, когда Арсений одаривает его театрально оскоблёнными глазами. — Это не я! Но их подговорил Серёжа, чтобы было время научить меня двигаться так, чтобы потом не оттоптать тебе случайно твои шикарные ноги. — Всё-таки сговорились, значит, — тянет Арсений, но выглядит при этом крайне счастливо. — Всё-таки да. — Так и знал, что что-то тут не чисто, но никак не мог это доказать. — Честно знал? — Нет, — всё же признаётся Арсений. — Я был уверен, что все резко либо отупели и поэтому постоянно меня дёргали по очень тупым и пустяковым моментам, либо же я резко на ровном месте сошёл с ума и попал в психушку, а всё вокруг моя глубокая шизофрения. — Ничосе у тебя фантазии, конечно, — прыскает Антон, поглаживая его спину. — А ещё я чувствовал вину, что не провожу с тобой достаточно времени. Тут уже все хиханьки и хаханьки заканчиваются, и Антон крепче обнимает Арсения, вновь целуя в висок. — Прости. Мы не смогли придумать другого способа тебя выгнать из дома, чтобы ты не догадался, что что-то происходит. А я очень сильно хотел сделать тебе сюрприз. — И покорить моё сердце в танце? — Именно. Ты же у меня танцор, хотелось поговорить с тобой на твоём же языке. — Ладно, ты прощён. Но следующие уроки танцев тебе преподаю уже я сам. — Бесплатно, я надеюсь? Серёжа преподавал бесплатно. — Не волнуйся — мы с тобой точно договоримся. — Не сомневаюсь. Когда музыка заканчивается, они друг друга так и не выпускают. Антон вдыхает запах чужого тела и кондиционера для вещей, ведёт носом по завитушкам и чувствует, как Арсений точно так же прячет своё лицо в изгибе его шеи. На языке упрямо крутится одна и та же мысль. На самом деле она крутится уже не первый день, время от времени настойчиво напоминая о своём существовании, и Антон не в состоянии больше ей противиться. — Арс, — шепчет он едва слышно. — Я очень люблю тебя. Арсений скользит губами вдоль линии челюсти, оставляет поцелуй на подбородке и, наконец, заглядывает в глаза. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он в ответ перед тем, как в миллионный раз за вечер увлечь Антона в поцелуй. Антон же более чем полностью согласен.

***

Когда он утром возвращается через портал обратно на работу, параллельно представляя, как вечером они вместе будут отмечать день рождения, как Арсений радостно станет делиться с ним впечатлениями от полученных цветов, пожеланий и подарков, вместо привычного пыльного и пустого склада Антона ожидает неприятный сюрприз. — Добро пожаловать обратно, — хищно улыбается ему Абрамов, обнажая ряд острых белоснежных клыков. — Ну что, как погулялось? Антон застывает и испуганно сглатывает.