В раскатах грома пряталась любовь

      Столько сидеть бесцельно на одном месте было сложно — утомляет, даже когда ты бессмертный.       От скуки Сяо выпрашивал у Люмин книги, а потом морщил лоб, когда попадался очередной философский том. Она сказала, что не может прочесть название и в своих волшебных карманах шарит только на ощупь, но буквально следующая попытка, и ему повезло — она достала книжку по геологии, и за вечер он стал бы экспертом во всех камнях Тейвата. Стал бы — потому что и так был по воле Архонта Камня.       Даже Паймон так не маялась от безделья, как Сяо. Она чуть не замучила его жука, а потом загоняла Люмин до судовой кухни. Кок её встретил довольно радушно, и на началах кухарки Люмин стала часто исчезать из каюты, уходя ещё ночью, потом возвращаясь в полдень и снова пропадая перед закатом. Сяо понял, как скучает один, но стоило вытерпеть ещё какой-то день или два, как случай развеяться представился сам собой.

***

— Прибери на камбузе и шуруй в каюту, — бросила стремительно шагающая к мостику Бэй Доу. — Почему? — Взгляни направо, — повернулся к Люмин Кадзуха, — вон те обманчиво далёкие облака несут настоящий ураган. Ещё каких-то двадцать миль, и он дойдёт до нас.       Люмин промолчала, разглядывая небо. Палубу начали заполнять крепко сбитые приземистые люди с тросами в руках. — Пошевеливайся. Убери на кухне всё, что может быть опасным, и постарайся не падать, если станет скользко. А если упадешь, то держись. Кажется, в этот раз шторм нас догонит. — Я могу… — Поверь, ты не хочешь вылететь за борт. И последи за своей подругой, её запросто сдует при шквальном ветре. — Ладно, — она почему-то обиделась, но на камбуз всё же пошла. Там убрались и без неё, и ей пришлось вернуться в каюту с ощущением полной бесполезности.       Сяо глянул на неё с капелькой тревоги, но она покачала головой. — А где Паймон? — Снаружи, — неуверенно ответил он. — Там шторм начинается. — Сиди здесь, я приведу, — он стремительно скользнул мимо, и в борт плеснуло крупной волной, качнув сильно набок. В этот же момент небо словно раскололось пополам от первой вспышки молнии. Гром прозвучал где-то далеко, но Люмин поежилась, ощутив его скорое приближение. Она села на лавку и завернулась в плед, жалея свое ещё недавно хорошее настроение.       Паймон Сяо нашёл, как ни странно, возле Бэй Доу — она командовала рулевым и попутно распоряжалась постановкой парусов через старпома. Фея держалась за её локоть и заглядывала в большой медный компас, который рулевой надел на запястье. — Прости, малышка, — хрипло кашлянув, оторвала её от себя, — это по твою душу.       Сяо сгреб её за шкирку и понёс вниз, но тут Бэй Доу окрикнула его. — Охотник на демонов? Ты можешь нам помочь?       Он с готовностью кивнул, даже не спрашивая, чем. — Тогда найди Кадзуху. Сейчас ливанëт.       Спустившись в каюту, он сунул Паймон Люмин в руки. Она пугливо высунулась из одеяла, но даже не успела расспросить, куда он уходит. — Ни ногой отсюда, — просвистел его отдаляющийся голос, — и ей тут же захотелось выбежать наружу, ведь когда так говорят, очень хочется сделать наоборот.       В конце концов, Люмин не была бы Люмин, если б не поступала по-своему.       Но об этом позже — в душе Сяо так обрадовался внезапно подвернувшемуся делу, что не обратил внимания, как она прокралась за ним следом.

***

— Ты ведь тоже благословлен ветром? — слегка улыбнулся Кадзуха, травя паруса на фок-мачте.       Он был залит дождём, до нитки мокрый — с его серой от воды чёлки в лицо лило потоком почти непроглядным. Ровно такие же струи проливались с неба, хлестали крест-накрест вздрагивающие от шквала паруса и глянцевой рекой бежали по палубе. «Алькор» сильно клонился налево, но благодаря мастерству рулевого не терял манëвра, успевая увильнуть от слишком сильной волны, то зарываясь в воду носом, то подпрыгивая на гребне.       Сверху, с птичьего полёта взирать на разгул стихии было ещё страшнее, чем на палубе. Внизу можно было представить себя песчинкой, которая совершенно не властна ни над чем, но наверху даже дождь ощущался силой, с которой нужно было считаться. Холодные, почти острые по лицу и рукам капли, обзор на море — шире и дальше, а само море тёмное, и гребни пены на нём такие же тёмные; и свет только один — только молния, только редкий небесный треск, всего лишь на одно мгновение превращающий ночь в день, а дальше снова тьма и зычный грохот облаков.       Сяо не был впечатлен грозой, даже если морские шторма были куда сильнее всех земных, что ему довелось видеть. Людьми он всё же впечатлился — для смертных тел в них было чересчур много нахальства перед стихией. — Следи за креном корабля и дуй так, чтоб противостоять волне. — Так? — Превосходно, — засмеялся Кадзуха, — с тобой мы его обгоним. Не дуй слишком сильно. И не дуй вместе со штормом — иначе паруса прорвёт. — Попутный ветер Бэй Доу дорого обходится? — Сяо развязал узел, как показали пальцы, и парус развернулся, мгновенно наполнившись ветром.       Кадзуха не ответил. Он решил, что для несмышлëного в человеческом общении Якши это слишком прямолинейный вопрос.       Корабль налëг на бакборт ещё сильнее, забирая из ветра всё, что только можно. — Отлично справляешься. Теперь разделимся. Кто-то должен уйти назад, и поток станет ещё больше, а кто-то останется на фоке, чтобы предугадывать крен. Выбирай.       Сяо оглянулся назад и уже собрался рвануть к корме, как поднятая ладонь привлекла его внимание. — Глянь, там твоя… девушка?       На гладкой, абсолютно пустой палубе, во тьме фиолетовой и бурой, ярко выступило небольшое серое пятно. Люмин выглянула из трюма и уже перегнулась через лесенку, собираясь вылезти.       Сяо уже не слушал — спрыгнул вниз и за один теневой рывок подлетел к ней, вцепившись в руки. — Куда лезешь? Быстро назад!       Она помотала головой, но он столкнул её обратно, не собираясь выпускать. — Даже матросы сидят и не высовываются!       Он обернулся направо и пригнулся, накрыв собой — Люмин вжалась в него с перепугу, когда ледяная волна плеснула по палубе и налилась на них сверху. — Искупалась? Довольна?!       Она чуть не расплакалась от окрика, и он тут же смягчился, позволив в момент между волнами пожать ей пальцы. — Волнуешься? Только не хнычь. Со мной всё будет в порядке. Ты должна смотреть за Паймон. Я тоже волнуюсь, видишь? Иди.       К изумлению, это подействовало — Люмин исчезла в глубине трюма, и люк за ней закрылся. Сяо в момент успокоился, подумав, что ему удивительно повезло и не придётся в этот раз за ней нырять. Было бы очень нездорово пытаться выловить её из бушующего шторма.       Он вернулся наверх, сбросив маску. Заметил, что в одиночку Кадзуха справлялся не хуже, и тут почувствовал, как свирепеет слегка, ощутив если не спортивный интерес, то, как минимум, желание выглядеть куда способнее, чем уже показал.       Что ж, у него было одно преимущество — он никогда не вздрагивал от молнии. Бояться чего-то настолько обыденного — удел смертных.       Бэй Доу одобрительно присвистнула ему с кормы — каких-то два идеально подгаданных ветряных рывка, и «Алькор» обогнал самый край бури.

***

      Люмин вскочила, услышав знакомые шаги, тут же в дверном проёме столкнулась нос к носу. Сяо опешил чуть, когда она прижалась, руками обхватила шею, не обращая внимания на потоки ледяной воды, бегущие вниз, прямо на неё. — Эй…       Опять этот поцелуй в уголок губ.       Такая тëплая, а тепло тратит на промозглый сырой холод. Оторвать от себя немыслимо. Ещё один, и он собой уже не особо владеет, а она руки расцеплять не хочет и не собирается даром что мокрый. — Люмин…       Только хуже делает — от редкого на слух имени таким любимым голосом. Обмен взглядами — неосторожно искренними, и вот уже она мнёт собой к хлипкой стене и целует так, будто хочет испарить всю влагу. Наконец, улыбка. Привычно сладкая, но непривычно интимная, хоть в свидетелях никого. — Зря беспокоилась, — улыбается ей сам, — всего-то гроза на воде. — Из-за тебя я люблю грозы, — шепчет, задевая губами губы. — Знаешь же. — Знаю, — с волос срываются капли и катятся по её шее вниз, где то тают, то сливаются в поток.       Там, где к телу прижалась, соблазнительно мокро — белая ткань просвечивает контур белья. Ещё взгляд, искра одобрения в нём, и теперь он жмёт Люмин к стене сам, подхватывая выше и закидывая на себя бёдра. Теперь с волос льёт куда сильнее — она шипит от удовольствия, пока он пьёт с горячей груди дождевую воду, стекающую в вырез тонким стеклянным ручьём. — Паймон? — спрашивает он шёпотом, и Люмин косит глаз на свёрток одеяла. — Её даже шторм не разбудил. — Всё равно, не шуми.       Она кивает и честно пытается не издать ни звука, но это невозможно — зубы тянут цепко и слишком хорошо.