В раскатах грома пряталась любовь

      Завернув на разбитую просёлочную колею, они застали довольно странную сцену: под покосившимся указателем на большом и укрытом мхом камне грустно болтала ногами фигура в тёмной одежде. На самом указателе сидел ворон, похлопывая крыльями. Фигура периодически вскакивала с камня, принималась размахивать руками, то с торжеством вскидывать подбородок, то с негодованием сгонять ворона с насеста. Он некоторое время кружил в воздухе над дорогой, потом садился обратно, и фигура печально возвращалась на свой каменный трон, нервно заламывая руки и подавая все признаки истерики. — Фишль? — удивилась Люмин. — Почему одна? — переглянулась с ней Паймон, и они обе замолчали с ощущением тревоги. — О, нет.       Они осторожно приблизились, и ворон, заметив их, радостно раскаркался. Фишль тут же забыла, что с печальным лицом разглядывала свои руки, нахмурилась и неодобрительно посмотрела на небольшое стадо кабанчиков и его странное сопровождение. Глаз у неё был от слез красный и опухший. — Привет, — помахала ей Люмин, на что Фишль только хмыкнула и отвернулась. — Прошу прощения, миледи не в настроении, — встряхнул перьями Оз, несколько боком попятившись подальше от Фишль и поближе к краю стрелки указателя, — но не откажется от помощи. — Что-то случилось? — тихо спросила Паймон. — Беннет?..       Стоило Люмин произнести его имя, как Фишль за полминуты поменялась в лице бессчетное число раз. В ней сквознули и негодование, и смятение, и сопротивление, и ревность, и печаль, и страх, и возмущение. Люмин заметила и мягкость, а так же и то, как Фишль будто бы расстроена тем, как беспокойства в чужих голосах больше, чем беспокойства в ней — во всяком случае, внешнего. — Он потерял сознание в пещере, а миледи не смогла его вытащить, — сокрушенно опустил крылья Оз. — На дороге мы ждём помощь, но, увы, — мимо проехала только одна телега, да и та не пожелала остановиться. — Ты оставила Беннета без сознания?! — ахнула Люмин, чувствуя, как поднимается внутри гнев, — ты вообще нормальная? — Не смей так обращаться к принцессе! — презрительно глянула на неё Фишль, но тут же отвернулась. У неё мелко дрожали губы. — Не думайте, что миледи бросила его. Ей не хватило сил достать его из-под завала. — Он ещё и под завалом?! Пошли скорее!       Ворон слетел с насеста и ринулся на север, через долину. — Как так можно? — тихонько спросила Паймон, осуждающе покачав головой, — они же были вместе.       Фишль услышала — спина её вздрогнула, а напряжённые плечи опустились. Она всхлипнула негромко и, уже начиная плакать, побежала вслед за Озом, не желая, чтобы кто-то видел её слезы.       Сяо перевёл взгляд с её отделяющейся спины на спину Люмин и заметил напряжение уже в ней. От него не укрылось, с каким презрением Люмин проводила глазами эту незнакомую ему странную девушку, а потом вдруг глянула на него серьёзно и с долей тревоги. Уже в пещере, разбирая вместе с ней завал, он подумал, что дружба людей не менее странная, чем любовь, к которой он уже привык.       Если любовь Люмин смогла объяснить просто: «Ты для меня, а я — для тебя», — то дружба была чем-то местами даже сложнее. Он как-то догадывался, что с Беннеттом Люмин ничего не связывало в романтическом смысле, но тревожилась она за него совсем похожим образом, как если бы подобное произошло с ним. А вот странная девушка в чёрном не может ей простить беспокойство сильнее своего — а всё потому что у неё как раз связь с Беннетом дальше дружбы. Что на самом деле к Люмин Фишль относится куда мягче, чем выдаёт… И что сама Люмин как будто её жалеет.       Здесь Сяо вспомнил, что когда-то она жалела и его… И что желание пойти дальше шаткой дружбы возникло у него само собой, естественным течением мыслей. Да, дружба не всегда переходит в любовь.       Любовь, однако, подразумевает дружбу, хоть и не всегда именно дружба предшествует любви.       Вытащив тело, он взвалил его на плечо и вынес наружу. — Он совсем никакой, — Люмин присела рядом и пощупала пульс, — разведите костёр.       Затем достала сковороду и разбила в неё пару яиц. — Почему ты такая дура, скажи? — негромко спросила у Фишль, — что глаза тупишь? Можешь не смущаться и сказать как есть, — Люмин мотнула головой на Сяо, — ему всё равно, кто ты. Он тебя вообще впервые видит… Ох, Фишль… Иди сюда.       Она обняла её, и та неловко обняла её в ответ. — Всё будет хорошо, не волнуйся. Вылечим. — Что мне было делать? Я не такая сильная, как ты, — вдруг расплакалась в шею. — Ладно, ладно, не плачь. Извини меня. Я тебя прекрасно понимаю. Вон, смотри, — она кивнула в сторону беспокойного Сяо, — если с ним что-то случится, я всё брошу и полечу. И я знаю, что Беннет много значит для тебя… И ты так же сделаешь для него.       Фишль шмыгнула носом, решая, простить ей негодование, или ей нужно ещё немного утешения. — Миледи расстроена вашими упрёками, — сел ей на плечо Оз и клювом убрал с щеки мокрые от слез волосы, — будьте к ней снисходительны. В конце концов, вы первые, кто согласился помочь. — Верно, извини, — кивнула Люмин, и Фишль обняла её ещё крепче. — Сама понимаешь же. Тревожно.       Разорвав объятия, она подцепила жареное яйцо со сковороды и остудила, попросив у Сяо немного ветра. — Беннет, — похлопала по щекам, — очнись.       Чуть отодвинувшись, она пропустила к нему Фишль, и Сяо с каким-то странным чувством со стороны наблюдал, как, выплакавшись, эта странная девушка с повязкой на глазу становится совсем другой. Уходят ранимость и стыд, и Беннета она трясёт уже так, как будто он ничего для неё не значит. — Хватит спать! — заносчиво смотрит, как он лëжа моргает, медленно пережевывая яйцо, — в следующий раз смотри под ноги, бестолочь.       Люмин отворачивается, и Сяо с усмешкой видит, как она закатывает глаза, переглянувшись с ним. — Знакомая картина, а? — хихикнув, проходит мимо.       Ему хочется выглядеть невозмутимым, но на самом деле он согласен, что в чëм-то был похож на Фишль. Покосившись на то, как она дёргает его за одежду и сыпет длинными проклятиями, он может только усмехнуться. Люмин протягивает руку, и её тёплые пальцы он жмёт мягко и крепко — возможно, прося так прощения за свою когда-то глупую грубость. Оз садится ей на плечо и заглядывает ему в глаза. — Миледи искренне благодарит вас за помощь.       У него самого глаза чёрные, смоляные и удивительно проницательные.