В раскатах грома пряталась любовь

— Э-э, нет, вам двоим я готовить не доверю!       Паймон выхватила у Фишль нож, а Люмин поскорее отняла у Беннета картошину. Он был ещё слишком слаб, чтобы даже сидеть без боли, но рвался помочь, как будто совершенно здоров — и даже строгий взгляд двух девушек сразу его унять не смог. Тогда Люмин призывно зыркнула на Сяо, Паймон торжественно вручила нож уже ему, и он с усердием, присев на корточках, почистил всю ворованную картошку — изумительно аккуратными длинными стружками. Беннет завистливо шмыгнул, когда Люмин похвалила его — снова одним только взглядом, невольно посмотрел на Фишль, но она только возмущённо отвернулась, как будто бы он не в праве был вообще от неё чего-то ждать. — Быстрее было бы запечь, — почему-то обиделся он. Он ожидал, что Фишль будет куда мягче после произошедшего в пещере, но увы. — Блюдо выбирает Паймон, — пожала плечами Люмин, — и не спрашивай, почему.       Сяо сзади фыркнул, даже зная, что она после этого точно на него посмотрит, причём не самым доброжелательным взглядом. Так и случилось — но бесоватый огонёк в нём был настолько тёплым, что он совершенно не пожалел о содеянном, да и два их новых спутника всё равно либо ничего не поняли, либо вопросы задавать не захотели.       Картошку, кстати, своровала Фишль — у нее это получилось просто превосходно. Беннет по понятным причинам на дело выйти не смог и отсиживался у костра, Сяо заявил, что больше красть ничего не станет, Люмин уже приготовилась делать всё сама, как Паймон щëлкнула её по носу и напомнила, что они вообще-то с утра не ели, что она вот-вот умрёт от голода, и пора бы начать готовить, что куда сложнее и дольше, чем просто стянуть из беспризорного мешка полдюжины картофелин. В конце концов, сдержав бурю возмущения, Сяо ненавязчиво дёрнул Люмин за юбку, она вздохнула, порылась в кармане и сунула Фишль немного моры. — Положи в мешок. Потому что мы больше ничего не крадём.       «Ну и не крадите», — хмыкнула про себя Фишль и сунула мору себе в подсумок. Картошины она принесла в подоле за неимением карманов под них, чем заставила изрядно покраснеть лежащего на пледе Беннета. Ей вовсе необязательно было показывать ему края своих подвязок.       Люмин уже ощипала дикую птицу — кабанов рука убить так и не поднялась. Паймон слишком сдружилась с ними и наотрез отказалась резать что своего ездового, что выводок кабанчиков помладше. Таким образом, странная процессия из девушки в белом, девушки в чёрном, тонкой тени, хромой тени, ворона и целой вереницы лесных свинок рассыпалась в один миг.       Паймон вздохнула, слезла с кабана, сказала ему что-то вроде «беги, дружок, иначе я тебя сожру» и шлёпнула по крупу. Кабан взвизгнул, понëсся в лес, и все остальные свиньи встревоженно бросились врассыпную.       Сяо закатил глаза, предчувствуя, что добычу мяса свалят на него, но Фишль опередила его, прищурившись, стрельнула в крону дерева и подняла замертво рухнувшую тушку самки фазана.       Что ж, уже лучше.       Теперь же Люмин вымыла бруснику и измяла её в красноватую кашицу, зашелестела пальцами в соли, забрала чищенные картошины, сполоснула, завертела в ладонях… — Ты такая умелая, — восхитился с земли Беннет, и Сяо про себя согласился с ним. Наблюдать за её руками всегда приносило удовольствие.       Она нарезала картофель ломтиками прямо в кулаке, потом добавила мелкой сушёной травы, следуя рецепту из книги — сразу запахло розмарином и укропом; кислая брусника брызнула на мясо, окрашивая в бордовый пупырышки на тонкой хрустящей коже, сковорода зашкворчала недовольно, но всё же, побрызгав маслом, успокоилась, с мяса полился сок, подлилась, остужая накал, вода… — Ну когда уже готово? — не выдержала Паймон, сунув нос ей в руки. — Не мешай, — ответила она спокойно, — уже совсем скоро.       Томлёный фазан покрылся ломтиками, призывно запахло картофелем, и сдались уже остальные. — Если ты не ешь это, то… — То... что? — медленно поднял Сяо бровь. Его позабавило, как Беннет стушевался, перестав жевать, впервые прямо посмотрев ему в лицо и различив нечеловеческие атрибуты во внешности. В прошлом у людей он видел такое удивление десятки раз, а потом как-то привык не попадаться на глаза либо находиться среди тех, кто и так чаще остальных видел его — иногда даже в деле. Раньше от такого хотелось презрительно фыркнуть… А сейчас он всего лишь усмехнулся, заметив, как нервно Беннет кинул взгляд на Люмин, сидящую к нему доверчиво, спиной, хлопочущую у костра, шелестящую юбкой мимо и иногда даже случайно касающуюся локтей Сяо. Сам Сяо знал, что не случайно. Остальные же могли думать, как им хочется. Если бы ему захотелось дотронуться до неё в ответ, он бы это сделал, невзирая на что-то со стороны.       Его удивляло, что люди настолько нерешительны в вещах, которые задуманы были исключительно для них. Возможно, так он запоздало хотел оправдать собственное замедление до всего, что требовало его решений. Как он мог решать что-то в отношении Люмин? Как мог признаться себе, что потратил слишком много времени? С другой стороны, Люмин негласно уверяла, что всё он сделал правильно. Тут Сяо подмывало спросить, а что есть правильно? Она могла знать куда больше, чем говорила и показывала. Люмин только посмеивалась — делай, что чувствуешь, и всё. Сейчас ему хотелось дать точно такой же совет Беннету, но он молчал, наблюдая, как едят его очередные временные спутники. — Это же очень вкусно, — смутился Беннет. — Верю, — коротко ответил Сяо, приняв похвалу Люмин как свою собственную. Она улыбнулась в руку, испытав двоякие чувства. Ей хотелось чтоб он похвалил её сам… и в то же время чтобы больше ничем не выдал их связи. Он ведь заметил, как улыбнулась. — Что ты вообще тогда ешь?       Сяо решил, что это крайне бестактный вопрос — даже Люмин никогда не спрашивала, хоть и догадывалась, что энергию в прямом смысле. — Тофу, — ответила Паймон, неожиданно придя на помощь, — только миндальный тофу. — Почему? — Нравится, — отвернулся, отдав Люмин полный сдержанного недовольства взгляд. — Бенни, — обратилась она, резко переменив тему, — я, конечно, понимаю, что в твоём состоянии вообще-то идут в госпиталь, но… Как ты смотришь на то, чтоб отморозить уши на Драконьем Хребте? — Спрашиваешь ещё, — надулся он, хватая воздух ртом, так как обжёг язык, — конечно, я за. А что там нужно? — Сундуки. Тебе ничего не придётся делать… Только греть наши отмерзшие пальцы. Тебе, — перевела взгляд на Фишль, — не предлагаю. — Возмутительно! Почему? — Ты слишком легко одета, — почти виновато поджала Люмин губу.       Сяо перевел взгляд с одних девичьих коленок на другие, потом — на плечи, а потом фыркнул, когда Люмин заметила на лице крайнюю степень скепсиса и недоумения и тайно подмигнула, пресекая вопросы и возражения. — Это… Это не проблема, — замявшись, покраснел Беннет, — я смогу согреть всех.       Фишль вспыхнула, а Оз на плече раскашлялся, маша крыльями: то ли чтобы скрыть еë смущение, то ли чтобы нагнать ей побольше ветерка, чтоб подышать.       Паймон повернулась как раз в тот момент, когда Люмин снова подмигнула Сяо, а он незаметно за спиной ущипнул её бок.       «Вот и славно, — ухмыльнулась она, вытирая масляные пальцы о полотенце, — никто и не заметил, что картошки больше не осталось.»