Дурацкое дело не хитрое
6 июля 2023 г., 19:42
— Я… больше… не могу!
Верр Голдет заулыбалась. Ещё не обернувшись назад, она услышала, что Люмин рухнула с локтями на стойку и безуспешно пыталась выровнять дыхание. Только что она поднялась по лестнице, проклиная каждый этаж и пролёт, а последние ступени напрочь выжали остатки стойкости, но что было поделать? По закону жизни разочарование следовало за разочарованием. Сначала пошёл град и побил ей плечи. Потом неожиданно и без объяснения причин снова сбежал Сяо. Подъëмник был опять сломан. Зато, кажется, в Ваньшу нашлась рабочая сила, чтобы его починить. И кухарка, чтоб справить очередной банкет. А ещё лишние руки для работы в саду… И не только в саду.
— Дыши, не умирай! — Паймон схватилась за какую-то бумажку на стойке и замахала Люмин в лицо, нагоняя лёгкого ветра.
— Здра-а-вствуйте, — протянула она жалобно, — это опять мы.
— Комнат нет, — тут же спряталась улыбка Верр.
Разумеется, были. Разумеется, не за просто так.
Люмин только вздохнула, растирая лицо. Она уже догадалась, что придётся работать.
— Может, лучше морой? — робко спросила Паймон.
— Увы, подъемник деньгами не починишь, — покачала головой Верр. — Из способных только ты.
— Ладно, — вымученно улыбнулась Люмин, надеясь, что дело обойдётся только этим. — А он… приходил?
Верр сразу переменилась в лице, чтобы Люмин ощутила растерянность или даже смятение. Отчасти она даже не удивилась подобному — будто бы ожидала, что он не уйдёт, не попрощавшись, без веских на то причин. Значит, что-то важное.
— В это время у него работы много, — неопределённо ответила Верр. — Можешь разузнать среди его… круга.
— Адепты? — нахмурилась Люмин.
— Господин Чжун Ли? — спросила Паймон.
— Я об этом ничего не знаю, — честно отозвалась Голдет, порывшись под стойкой в поисках инструкции по обслуживанию подъемника, — но он каждый год в это время исчезает на неделю и возвращается совсем незаметно. Как будто понемногу. Беспокоиться не стоит.
Люмин перевела взгляд на истрепавшийся чертеж, зажатый страницами книги. Его сложенная в несколько слоёв калька выглядела такой мутной и старой, что еë покоробило вдруг, когда пальцы развернули скрипучую бумагу, тут же случайно надорвали её, и мигом явившее себя мерзковато-склизкое чувство осталось, как будто всё безвозвратно испорчено.
— Извините, — шепнула она, попытавшись спрятать резко накатившие слëзы, но одна уже свалилась с тяжёлым стуком прямо на росчерк туши чертежа и размыла его в фиолетовое пятно. — Ой… Простите. Я перечерчу заново.
— Ты чего? — осторожно потянула её за светлую прядь Паймон.
— Пойдём, — отвернулась, сгребая со стойки книгу и спускаясь вниз.
— Что случилось? — потянулись за ней следом маленькие руки.
Люмин скрипнула шагами ещё дважды, но не смогла идти дальше и присела прямо на ступени, кинув брошюру на коленки.
— Голову мне пудрят, вот что, — помрачнев, вполголоса выдавила из себя, не особо заботясь, чтобы было действительно не слышно.
— Почему ты так думаешь?
— Он же ужасно скрытный, — отозвалась Люмин, прикрыв лицо ладонью, — я так больше не могу. Чем я это заслужила? И она явно что-то знает.
— Да ну, — схватилась за неё Паймон, — нашла из-за чего плакать. Он просто занят опять, вот и расстраивать не хочет.
— Ну и что, что занят? Я, что, так мало делаю? Почему так сложно хотя бы признаться, куда идëшь?
— Вот это тебя понесло, — заворчала Паймон, тихонько посмеявшись, — ему ты истерик не закатываешь.
— Ещё чего, — глянула на неë Люмин исподлобья, — иначе бы он ещё быстрее слинял.
— Да ну брось. Куда делась настоящая Люмин? Вот, подбери сопли!
Маленькая ладонь протянула аккуратный и сложенный вчетверо батистовый платочек, и Люмин шумно в него высморкалась. Платочек был настолько маленький, что на нём тут же не осталось сухого места, и сопливую руку Люмин вытерла об юбку.
— Фу, — слегка скривилась Паймон, — ну хватит уже. Любит он тебя, вот и не хочет, чтоб ты лишний раз тревожилась, пока работает.
— А кажется, как будто ему всё равно, — шмыгнул нос Люмин, впрочем, уже сильно тише прежнего.
— Пойдём лучше чем-нибудь полезным займёмся. Комнату всё равно не получим, пока не починишь. А потом наверняка ещё работы навалят, знаем мы их.
— Ты права, — глухо раздался вздох Люмин. — Надо идти.
Затем она встала, неосознанно радуясь моменту, когда мысли, отвлечённые делом, обретают былую подвижность, и зашагала к подъëмнику.
***
Чинить его уже вошло в привычку: валы да верёвки, ничего особенного, но почему-то каждый раз делать это приходилось именно ей. Люмин уже даже не злилась, что порой вынуждена была несколько раз подниматься туда-сюда и просить то верёвку без узлов и протертостей, то масло для подшипников. В этот раз оказалось, что верёвка рвётся, потому что на каком-то из валов щербина, и у неё полдня ушло, чтоб понять, на каком именно. Ещё несколько часов она старательно откручивала нужный по инструкции, разбирая соседние валы, а затем со скучающим лицом ждала, пока местный столяр не выточит новый. Конечно же, ещё и пришлось искать подходящее бревно — и непременно цуйхуа. Попутно пришлось выслушать и с десяток не самых интересных историй: про подъëмник, про скрипучую лестницу, про злополучный случай, когда верёвка оборвалась в последний раз… К счастью, тогда ничем кроме ящиков с овощами подъëмник нагружен не был, но… К вечеру Люмин уже откровенно злилась: и на столяра, и на болтливых постояльцев, и на повара, и на невозмутимую Верр… Даже Паймон и той досталось, когда она решила ехидно покритиковать опять проснувшееся в Люмин желание выпить. Получив, наконец, свою комнату, Люмин залпом влила в себя бокал дешёвого местного вина, завернулась в одеяло и крепко уснула, измотавшись до предела. Сяо она так и не позвала. Уже утром мысли обрели свежесть, а взгляд — заинтересованную линиями чертежей искру… Обида вроде бы сгладилась, забылась, пока руки были заняты работой, но как только работы не стало… — Опять Сяо? — зевнула Паймон, заметив, как Люмин привычным нервным жестом захламляет уже не очень-то чистую комнату, просто вытряхнув сумку на пол, явно рассерженная не самыми светлыми мыслями. — Хорошо тебе, — заворчала она от укола зависти, — он тебя не слышит. А я даже по имени называть боюсь… Вдруг решит, что это зов. — Подумаешь. Сколько раз такое было? — Достаточно. — И чего ты так завелась снова? Раньше б ты просто фыркнула и пошла по своим делам. Внимания не досталось? — Не досталось, — буркнула Люмин, продолжив ворчать под нос, пока шнурует сапоги. — И чем же ты таким занят? Ладно, канавный скрытень… Ты у меня ещё получишь. Уходя, она схватила со стола сумерский персик и куснула столько, сколько поместилось в рот. Персик напомнил, что впереди ещё много того, на что в первое посещение Сумеру она решила основательно наплевать. Потом она хихикнула, подумав, что путешествие в Сумеру Сяо точно не понравится, потом — помрачнела, снова вспомнив, что он не удосужился даже попрощаться, потом — набралась злости достать его хоть из-под земли и потребовать объяснений, и остаток персика дожевывала, уже представляя, как будет ругаться. Паймон летела впереди и даже хихикала чуть: уж кому, а Сяо следовало знать, что его ждёт кара небесная за такие выходки. Люмин хоть и казалась мягкой и ласковой, в порывах собственничества могла кому угодно дать фору.***
Когда пришла пора чинить гостиничную крышу, Люмин разозлилась куда сильнее. Ей пришлось в одиночку таскать тяжеленные коробки с черепицей. Когда она разбила первую, выронив из рук, она ощутила лишь раздражение, но когда следом посыпалось ещё три или четыре, она плюнула на это дело и, ругаясь, влетела обратно в комнату, бормоча что-то про то, как совершенно никто не удосужился помочь. — И где тебя только носит, Сяо?! — Это так важно? — чуть дрогнув, сипло сорвался с окна голос. Каблуки развернулись, чиркнув по доскам, и Люмин невольно уставилась на качающиеся на белой груди кисточки, расталкивающие в воздухе голубую пыль. — Даже не попрощался… Сяо подавил прилив вины, спрыгнул с подоконника и схватил её руку, тут же ставшую пластичной и покорной. — Считай, что не расставались. — Дурак, — цикнула она, свободной рукой слегка толкнув в грудь, — возвращение домой я представляла иначе. — Я был… занят, — выдавил он, испытывая странную неловкость. — Ты всегда говорил, чем. — Да, но… В этот раз всё несколько по-другому. — Что «всё»? — Ты не уймëшься, да? Ладно, — он глянул на неё вдруг с каким-то странным весельем, — с тобой это будет легче. Почему я сразу не подумал? — Что ты… Сяо фыркнул, потому что она не визжала, даже если во тьме смотрела на призрачные тени, доверив держать себя на руках. Он закинул её ладонь на плечо — уже тихую и смирную, а не наводящую беспорядок в собственных волосах; она вдруг вцепилась в него мягче, но крепче, стиснула чуть, и он виновато поцеловал тёплую щëку, покорно свалившись на кровать от толчка. — Мне нужно было… — Что? — Да ничего, — собрался он с силами. — Эта неделя года — всего лишь ритуал памяти других Якш. — Почему ты раньше не сказал? — вздохнула Люмин, испытав глубокий прилив вины за то, что посмела обидеться на не самые повседневные, но самые безотлагательные дела. — Я же всё понимаю. Я бы даже… поучаствовала, если позволишь. — Признателен, — шепнул он в макушку, тронутый её волнением, — но дело не в этом. — Ну а в чëм тогда? — Мне нужна помощь, — неохотно признался, — спровадить кое-кого. — Что угодно, — ответила Люмин без доли удивления, — но сначала ты чинишь со мной крышу. — Крыша подождёт, — отозвался он нервно, — это срочно. — Ты какой-то напряжённый, что-то случилось? И кого? Что происходит? Он вдруг непристойно ругнулся, не желая ничего объяснять, попросил её замолкнуть, обхватил за бок одной рукой и исчез. — А я? — возмутилась Паймон, закатив глаза, — как обычно. Ой-ей… Сяо вернулся уже один, сгрëб и её, ругая себя за забывчивость, и снова исчез.
