В раскатах грома пряталась любовь

      Драться Сяо поначалу не хотел. На самом деле, он не особо любил копьём махать, хоть и умел и привык, а профессию защитника Ли Юэ на другие менять не собирался. Однако Дэхья приблизилась и наклонилась, он сам собой инстинктивно попятился, она тут же заметила, что он от её близости нервничает, и как всякая сумерская женщина решила этим воспользоваться. — Драться? Да он как тушканчик трясется, — усмехнувшись его недовольному прищуру, она повернулась к Люмин. — Кому ты там рассказывала, что выберешь только великого воина?       Сяо почувствовал, как нервно сжатый в кисти арбуз противно затек и закапал с локтя вниз, опомнился чуть, перестав сжимать, вдохнул поглубже и вернул себе полное спокойствие. — Искусства адептов недостаточно, чтобы быть великим, — сдержанно ответил он. — Не обижай его, — совсем не протестующе замурлыкала Люмин, — это можно только мне. — Тц, — Сяо сделал вид, что ничего не услышал, — в моих краях за подобное обращение к адепту можно нарваться на неприятности. — А у нас любят неприятности, — просияла Дэхья, поигрывая растяжкой пальцев. — Так что, хочешь дуэль? — Представься для начала, — Сяо вытер липкую руку о штаны и поднялся рывком. — Не каждый смертный, даже с Глазом Бога, выдержит мои удары. Ты либо безрассудна, либо… — А! О! Это Дэхья, — перебила его пафосную болтовню Паймон, нахмурившись и перечисляя, чем она знаменита, — грабит немножко то там, то здесь, бьёт лица за деньги, толкает застрявших верблюдов, чинит телеги, носит ящики — короче, всё как у Люмин. — А ещё выигрывает каждый конкурс красоты в Сумеру, — ехидно влезла между ними сама Люмин, пресекая уже начинающуюся драку. — Кстати, глянь поближе. Тебе понравится.       Сяо почувствовал, как Люмин схватила его за подбородок и задрала вверх, поморщился от слишком яркого неба и тут же слегка боязно сжался, потому что небо грозно заслонила Дэхья и бросила на лицо тень. Эта крепкая бойкая женщина совсем не пугала его, но вот то, что она сделала дальше, а ещё то, как Люмин сама добровольно отдала его на растерзание… — Ничего себе! — она наклонилась прямо к лицу и заморгала гигантскими синими глазами, смотря прямо и как-то слишком изучающе, и от её горячего дыхания с Сяо мигом сбежала вся краска. — А я что говорила, — самодовольно тряхнула волосами Люмин. — Как расписной сервиз.       Сяо попробовал отпрянуть, но его не пустили, и он с кислым видом подчинился, не понимая, что происходит. — И это всё… натуральное? — недоверчиво нахмурилась Дэхья, но тут же снова сменила лицо на восхищённое, когда Люмин демонстративно потерла молча протестующему Сяо веки большим пальцем и прочесала в обратную сторону брови. — Ну и дела. У нас таких красивых мужиков днём с огнём не сыщешь.       Сяо понял, что его оценивают по одному из самых смущающих на свете критериев, и попытался вырваться, но Люмин чуть оттолкнула Дэхью и сама задышала ему в лицо, с насмешкой поиграв бровями. — Ещё бы. Он моя гордость. А красивое лицо надо беречь, так что драка отменяется. Поверь, он действительно кого хочешь отделает.       Сяо отпихнул её, красный, и она посмеялась над ним, мельком обратив внимание на то, как он неосознанно решил спрятаться от Дэхьи, отойдя за спину. Люмин вспомнила некоторые другие детали, которые успела заметить за их долгое путешествие вместе, и захотела опровергнуть свои догадки… или наоборот, найти им подтверждение.       Его круг общения в самом деле был необычайно скуден. О том, как тонкий и ненавязчивый контакт одной личности с другой однажды доказал ему, что бремя отшельника вовсе не обязательно нести всегда, они почти никогда не говорили — понимали это и так. О том, как в разных обществах прижились свои правила — тоже, ведь это было очевидным. Но о женщинах они тем более не говорили никогда в таком ключе, в каком Люмин почувствовала если не необходимость, то навязчивую нужду. Сяо действительно боялся женщин и их внимания. Со стороны это казалось нелепым, потому что держался он со всеми одинаково отстранëнно, но стоило обратить внимание на его возросший стресс от непрошенных комплиментов, как Люмин вдруг стало его жаль. Он не заслужил глумления за своё воспитание — и она примирительно заглянула ему в глаза, надеясь успокоить. — Мы отойдём на минутку? — увлекла она в сторону поговорить наедине. Сяо подался за ней, ощущая, как поглаживающие его локоть тёплые пальцы в самом деле медленно снимают стресс. — Прости, — Люмин виновато коснулась собой его тонкой выемки верхней губы. — Как скотину на базаре оценивают, — заворчал он недовольно, — разве что в зубы не смотрят. — Ну прости её, — она провела костяшками вдоль его напряжённой скулы, — пойми, она живёт и кочует по пустыне с толпой неотесанных чурбанов. А ты и впрямь слишком хорошенький. Даже среди красивых… красивый.       Сяо не перестал хмуриться, даже когда она улыбнулась. — Хватать не стоило. — Приношу извинения, — вздохнула Люмин, понимая, что в этот раз он обиделся на что-то, что довольно глубоко прячет в душе. — Нам просто… к такому не привыкать. — И это очень плохо, — тихо глянул он на неё, испытав чувство боли за все те чужие приставания к ней, что однажды видел сам и не вмешался.       Он понимал Люмин и тогда. Сяо ощущал мир по-своему, без привычной для людей канвы оценивания других. Он замечал, как эту канву каждый прикладывает к ней, и как она вся остаётся как будто завернутая в покрывало из чужих суждений… И как остро ей это не нравится. Да, Люмин была другой — так вышло, так сложилось, что ей пришлось принять внимание, извлечь из него плюсы и научиться обходить минусы, но Сяо чувствовал, как временами колеблется её отношение к другим. Он не мог использовать её пример для себя, как бы она ни старалась свой опыт сделать понятным и простым. Люмин же… прямо сейчас почувствовала, как он сожалеет о том, что ей пришлось когда-то вытерпеть.       Особо не заботясь об окружении, она увлекла его хмурого к себе, привычно ощутила, как жмётся к вырезу платья холодный нож, и как приятно сквозь пальцы протянуть непослушные пряди. Она поцеловала его, желая хотя бы так отплатить за несправедливость, которую он сам же ей разрешил, умышленно переводя вину на себя. — Это неправильно, — прошептала она, — прости меня.       На нем показалось подобие грустной улыбки, выдавшее его желание действительно отнестись к жизни проще: — Всё нормально. — Правда? Я же вижу, что ты смущён. В плохом смысле. — Правда, — честно ответил Сяо. — Уже не так сильно. — Повздорили немного? — обратилась к ним Дэхья, когда Люмин потянула его обратно. — Уже всё хорошо. Просто… ему не каждый день девочки комплименты делают, — Люмин состроила Сяо кислое лицо, когда он закатил глаза, думая, что вопрос на этом закрыт и дальнейшего обсуждения не будет. — О, — смутилась Дэхья, — понимаю теперь. Прости, адепт. Законы пустыни требуют прямолинейности… а женщины у нас свободных нравов. Нравится кто — так и говорим. — Зато теперь я могу на законных основаниях тебя побить. За личное оскорбление, — усмехнулся Сяо, и она тут же встала в стойку, ощутив его зародившееся расположение в другом ключе — как дебошир к дебоширу.       Люмин поняла, что от неё ускользает понимание происходящего, и она с какой-то отчасти радостью выпустила его шарф, за который рефлекторно схватилась, чтобы если что удержать. Потом посмотрела на Паймон, Паймон посмотрела на неё, махнула рукой и села доедать арбуз.

***

— Ладно, — простонала Дэхья, неудачно пытаясь подняться из пыли, — ты неплох. Даже лучше, чем Сайно. — Кто такой Сайно? — спросил Сяо, тоже, впрочем, переводя дух. — Наш местный борец за права угнетённых, — она прокашлялась и достала из кармана шорт маленькое зеркальце, чтобы оценить ущерб. — О, даже лицо не уделала! Восхитительно.       Она посмотрела на него с сомнением и всё же решила, что уцелела не только из-за собственной ловкости, но и из-за ударов не в полную силу. — Почему наёмницу вообще волнует внешность? — усмехнулся Сяо с иронией. — У вас слишком суровый край, чтобы вообще обращать на лица внимание. — Тут нет долгожителей, адепт, — покачала она головой и продолжила разбирать пальцами спутанные в драке волосы, — и наша жизнь куда короче, чем у других народов Тейвата. Дай хоть недолго побыть красивой.       Сяо покосился на неё со странным чувством сожаления, как будто неосознанно надавил на больное. — Сколько ты проживешь, здесь решает умение слушать природу… А там, где все заняты спасением своей шкуры, красота ценится особенно сильно. У тех, кто ей обладает, либо есть покровители, либо им подвластны стихийные бедствия, не иначе. Может быть, если б я была бессмертна, как ты, мне бы тоже было всё равно. — Бессмертным плохо быть, — ответил он пресно, скользя глазами по каменистому отвесу ущелья в милях впереди, — особенно с этой стороны. Смотришь, как все увядает — и природа, и люди. Мир стареет, и ты с ним. — Проклятие вечноюных, да? — усмехнулась она, глянув, как Люмин с каким-то свитком перетаскивает вещи под тень самшита с набирающего жар сухого камня. — Похоже, вы нашли друг друга. — Я же не великий воин, — иронично напомнил он ей. — А она описала именно так. — Что она сказала? — любопытство взяло над ним верх, хоть он и не думал даже спрашивать. — Думаешь, я тебе расскажу? — тряхнула она волосами, но не так уж и спрятав от него иронию. — Ох и любят же мужики уши греть. Женские секреты — для девочек. — Пф-ф.       Сяо отвернулся, но вспомнил, что чуть ранее сказала про Дэхью Люмин — обернулся, читая позу — действительно, не такая уж и крепкая она. Сидит… чуть по-девичьи, согнув ногу в колене, прикрывая как будто живот. Мускулистая, стройная, но всё равно подвернула вниз плечи, улеглась на колено, чуть дышит мелко, но совсем не прячет ободранный в драке бок. Округлая линия спины полна выемок от позвонков. Не в его вкусе, но всё равно… Красивая? Женственная? Он не смог подобрать слово, каким бы можно было объяснить, как цветы находят силы цвести даже тогда, когда корням буквально приходится грызть камни… И цвести даже там, где ни ветра, ни пчелы… Просто так. Для себя.       Прежнее отсутствие эмпатии за столькие века ему захотелось компенсировать возросшим вдруг пониманием того, почему она так ценит красоту: и чужую, и собственную.       Ему никто не говорил о ней: ни о языках костра, ни о ситаре, который мелодичным звоном струн глубоким вечером будет пытаться повторить под шелест бархан шум её шагов. О костре, где каждый из её отряда любил её — может, иногда не слишком искренне, не слишком опрометчиво, не так злобно к себе и до самого дна, какой видел любовь Сяо, но совершенно точно — каждый у костра был в неё влюблëн. Тут он снова обернулся на Люмин, почувствовав в груди тепло — вокруг костра Люмин всегда грелись другие, и он сам среди них когда-то был ни дальше, ни ближе. И она так же берегла и хранила свой костёр, но искрами делилась со всеми. Поэтому ли люди красивы? Стоит приписать им красоту костра, или же это искры подобны красоте людей? Пламя древнее людей, но они как будто подчинили его сами.       Сяо подумал, что обязательно расскажет об этом Люмин, как только они снова окажутся вдвоём, а лучше только вдвоём. Говорить о красоте, не целуя её розовый скат шеи, когда она то жмётся слегка, то к себе прижимает поближе, сбегает из рук от щекотки, но совсем не противится вернуться в них снова… Вот уж действительно преступление.       Поборов желания близости, он возвращается взглядом к Дэхье, набираясь, наконец, домыслов, чтоб оценить её. Он не слышал баек о её силе, не знал и про репутацию защитницы песков, но интуитивно догадался не только о многом сокрытом, но и о лежавшем на виду: о том, как себя повести.       Он развернулся, и смеясь, добавил, что наверняка у лагерного костра она единственная женщина, так что грех жаловаться на слушателя из числа мужчин.       Она напряглась, а потом заметила, как он издевательски щурится, пообещала его отделать и кинулась в драку снова. — Не ревнуешь? — спросила Паймон, потягивая из половинки арбуза сок. — С чего бы? — усмехнулась Люмин. — Подумаешь, пялился ей в лифчик. Да туда все пялятся. Даже я. — Согласна. Вообще-то стыдно должно быть, но против правды не попрёшь.