В раскатах грома пряталась любовь

      Она в самом деле была… маленькая. Даже меньше, чем описала Люмин. И её присутствие тоже было незаметным и тонким, как травинка. От Венти ощущался сжатый в кулак рëв ветров, присутствие господина Сяо понимал по-своему, раз давным-давно сроднился с дрожью камней под ногами; с Райдэн он не встречался, но влияние сёгуна читалось и просто на её землях — воздух трескался от напряжения, а по спине бежал холодный пот — вдруг прямо сейчас она смотрит из своей обители именно на тебя?       Архонт жизни, цветения и мудрости от себя почти ничего в ауру не вложила. Наоборот, Сяо практически видел, как окружение само собой плотно собирается вокруг неё, как будто это оно должно её отражать. Она растворялась в запахах олеандра и магнолии, была низка настолько, что спряталась бы под любым листом… Возможно, она всего лишь срослась, сблизилась с буйством жизни вокруг, вобрала в себя природу в той пропорции, что затерялась, утратила своё присутствие… Но как только Сяо понял, что перед ним действительно Архонт, как её аура разогрелась, загудела пчелами, зашелестела листьями, застрекотала цикадами, развеялась запахом ночных цветов, заблестела росой ещё не начавшейся зари. Её взгляд расправлял жухлые, свёрнутые в трубочки листья, дорисовывал гусеницам крылья, распускал высохшие бутоны, проливал их росой, наливал жизнью… Настолько зелёный взгляд, что всё величие природы перед ним померкло.       Сяо утратил возможность посмотреть куда-то ещё, а Нахида же, моргнув белым пухом ресниц, просияла в лице совсем по-детски. Она стояла не далеко и не близко — всего-то в другом конце, но тоже на последнем ряду, а увидев, что Сяо и правда прочёл в ней существо древнее и сложное — ровно так, как говорила Люмин, — сложила вместе руки и подбежала ближе, полная настоящего восторга. — Я так мечтала тебя увидеть!       По нему скатилась волна изумления, сменившись чувством, когда тебя слишком сильно хвалят. Люмин ведь хвалила — много и часто, а тут очевидным стал факт, что хвалила и перед другими, а он даже не догадывался, почему. Почти каждый её друг знал о нём, и если в романтическом смысле выглядело совершенно нормальным предупредить, что ты давно занята сердцем, то в дружеском ключе… Неужели она рассказала всем? Стоит воспринять это как странный комплимент? Он не привык делиться чем-то, исходящим изнутри. Делиться приобретениями снаружи он не привык и подавно — хотя бы потому что никогда ничего не имел. Копье — подарили, долг — навязали, облик и одежду и те заставили выбрать такие, чтоб отражать условности, а не соответствовать внутренним началам. Характер менялся от чужих тисков, свободы порой хотелось слишком сильно, но смирения было достаточно, чтобы от неё отказаться… И Люмин, будь она неладна, не стала навязываться, когда вполне могла это сделать, и решение иметь её у себя под крылом пришло к нему чистым, не испорченным ничьим влиянием, а значит и цениться обязано было как первое, настоящее приобретение, которого он за долгие века уже перестал ждать. Возвращаясь к открытости перед всеми — как он мог так легко и просто заявить о ней другим, когда Люмин, любовь Люмин, оказалась первым и единственным сокровищем?       Но Сяо видел, как она хвалится им перед другими… Эмоции замечал странные, человеческие — и сам иногда забывал, что ту же зависть ощущал к тем, с кем говорила она, ещё когда не касалась его ни разу… Но суть была не в зависти: признавать друг на друга свои права публично было не в его темпе жизни, не вязалось с мировоззрением… Раньше, но не сейчас. Да, было сложно. Да, подавить в себе негатив, когда свою дражайшую пташку бережёшь как зеницу ока, а она на каждом углу готова растрезвонить, с кем свила гнездо…       Естественная скрытность характера из одних лишений однажды столкнулась с его началом без разума — с повадками собственника, с напряжением каждой мышцы в теле, когда речь заходила о посягательстве на его собственность.       Животное, не обременённое сознанием, было готово терзать — и, как следствие, мешаясь с жизнью, его инстинкт, наоборот, отчаянно требовал всему миру сказать, кто кому принадлежит — и при первом же подозрении, при первой же попытке кого-то заявить на Люмин прав больше, чем у него, перья бы поднялись дыбом, а клюв метил бы туда, куда одним ударом разогнавшийся вес камнем падающей птицы добивает без жалости — в затылок. Равных противников постигла бы участь остаться без глаз.       Последним клином в сознание вбивался долг, обещая смирение и стойкость, если следовать предписаниям, но на самом деле только делающий хуже.       Раньше Сяо сходил с ума: животное начало требовало брать, мятежное сердце — ото всех прятать, послушание — уговаривать от всего отказаться, кармический долг и вовсе травил до последнего, каждым голосом в голове крича о том, кому на самом деле принадлежит Люмин, но всё решилось очень просто. Ей всего-то стоило спросить его самого, какая близость пряталась в душе под всеми слоями сомнений. Сяо тогда решил подумать хорошенько, но Люмин быстро это оборвала своим горячим «на колени», а он опустился и беспрепятственно принял вместе с титулом каждую из сторон, штормящих его с самого еë появления.       От зверя взялось упрямство, от отшельника — защита, от долга — деликатность, а падших он вовсе из головы выгнал, потому что действовали на нервы. И столь желанный, столь сладкий титул Стража её Золотой Звезды, угодил, кажется, всем острым кромкам, успокоил и примирил внутри и жадину, и адепта, и собственника, и отшельника, и канавного скрытня, как Люмин сама его называла в шутку или злясь. Тайна на двоих, невероятная сила, удивительное покровительство и, наконец, просто хрупкое в руках тело и его открытое стремление доверить всё, скрытое и душой, и одеждой, сделало его безгранично целым.       Нахида улыбнулась, сложив из пальцев окошко, когда он провалился в глубину мыслей, стоит ли гордиться желанием Люмин посвятить в их тайну остальных, и всё поняла. — Вижу, что она не ошиблась, — снизу вверх заглянула ему в лицо.       Его ресницы поднялись, и Сяо ощутил уже обыкновенное смущение. — Малая… Властительница Кусанали? — Пожалуйста, не надо, — замотала она руками, когда он поднялся и поклонился, — зови меня просто Нахида.       Он растерялся, чувствуя между Архонтами странную схожесть — вести себя «как надо» хотела, кажется, только Эи, и то, Сяо с ней не виделся и мог предположить, что кажется ему так только по этой причине. И глупо, и забавно. Что ж, по крайней мере, по первому впечатлению самая мудрая и самая крошечная богиня не собиралась разорять винный погреб, громить трактир и портить чужие вещи. Он на это очень надеялся. — Как мило.       Сяо сразу понял, чей это голос — не то чтобы высокомерный, но всё-таки. Сказано тихо, себе под нос, но слишком чуткому уху слышно. Впрочем, присутствие он почуял раньше, только вот сначала бессмысленно глазел на Нилу, а потом неожиданно попал в плен самых зелёных на свете глаз. — Ах, вот ты где! — крикнула Нахида, проследив за взглядом и даже слегка топнув босой ногой. — А ну слезай оттуда! — Познакомить? — предложила Паймон, но Сяо только фыркнул, когда, закатив глаза, Странник всё же спрыгнул с навеса над сценой, сунул руки в карманы и неторопливо подошёл к негодующей Нахиде. — Как не стыдно? Ты обещал не прогуливать! — Да не ворчи, лекцию задерживают. — А ну не ври!       Он её не особо слушал — встреча была странная, да и знакомства как такового не случилось, но двух пар глаз и двух усмешек было достаточно, чтоб сразу понять, в чëм они похожи, а в чем совершенно разнятся.       Для неживого существа Сяо в нём разглядел удивительную энергичность. Вспомнилось, как Люмин свои радужные камни чуть ли не вырвала у Катерины из пальцев — здесь, в Сумеру, и даже дослушивать её болтовню не стала. Он пожурил её, мол, невежливо, а потом слушал насмешку за насмешкой, раз не смог отличить человека от автоматона, а ещё называется Якшей. Теперь же он ощущал сильные различия между «автоматоном» и творением, когда-то задуманным вмещать силу Архонта… Но не только её. Как и всегда, внутри необыкновенных аур он видел и обычные человеческие мотивы. Не особо честные, не особо простые, но такие, которые отзывались в нём самом — никуда не девшаяся со временем жажда разрешить себе слегка подурачиться.       А обладательница самой яркой такой ауры на свете уже заметила их и стремглав неслась наслаждаться новой компанией. Сяо спиной ощутил, как мимо пролетает белая юбка, дёргает одной рукой за плечо, а второй цепляется в чужую шляпу. — Привет, давно не виделись!       По одной фразе, по лёгкой неловкости, по шагу назад и прикрытой тени на лице Сяо понял, что и здесь Люмин была всеобщей фавориткой. То статный, в дорогие ткани одетый мужчина с книгой и хриплым баритоном за одно приветствие демонстрировал готовность оставить ненадолго ради неё свои важные дела, то его весьма разговорчивый друг обещал ей незабываемый вечер в кругу местных сливок, вкусной еды и искусства, то вот, как сейчас, этот довольно небрежного вида парень, завёрнутый на манер Инадзумы во множество слоёв ткани, как будто старающийся этим прикрыть что-то большее, чем тело, поздоровался с ней по-своему. — Забыл, что ты не отвечаешь на письма, — неохотно он выдернул у неё шляпу и отступил на шаг.       Люмин это проигнорировала и присела, обнимая Нахиду, и та на ушко ей сказала, что вдали от неё со Странником порой невозможно сладить. — Мне тут птичка насвистела, что ты прогульщик, так что никаких подарков. — Подарков? — усмехнулся он. — Оставь себе. — Даже от Мико? — съехидничала Люмин. — Мико? Ты была у неё? — он удивился недоверчиво и мрачно. — Последние новости о тебе навели шуму, только и всего, — примирительно подняла она руки, глазами упрашивая не сильно злиться. — Она всего лишь надеется, что ты хорошо учишься и не позоришь Академию. В Инадзуме твоей шляпой детей пугают, знаешь ли.       Он усмехнулся, чуть оттаяв, чувствуя на себе чужой спокойный взгляд, которого все же предпочёл избежать, и захотел уйти. Поговорит с ней потом, когда вокруг окажется больше места и меньше глаз. — Не туда идëшь, — требовательно подергала за кисточку шляпы Нахида. — На пары! — Не хочу, — бросил он равнодушно. — А если я с тобой схожу? — почти без намёков предложила Люмин. — Прослежу за наказом Яэ. Если можно, конечно.       Сяо прищурился, чувствуя в ней дурацкое желание поугождать другим — а может просто колючее собственничество не дало ему не ощутить нотку обиды, но тут Нахида закивала ей и осторожно схватилась обеими руками за его ладонь. — Конечно, можно. Не волнуйся. Пойдём, посмотришь нашу Академию. Я знаю, что ты наверняка хотел спросить. Уж на этот вопрос у меня бессчетное число ответов.       Сяо удивился, но покорно разрешил себя потянуть за собой. Люмин и её, очевидно, близкий друг молча шагали позади.