The ADA on Dazai Osamu

У Куникиды Доппо были две напряженные недели. Зачеркните это, напряженный месяц. Когда пришло известие о том, что Агентство принимает нового члена, Куникида немедленно начал менять свое расписание, и еще активнее после того, как ему было поручено очень важное задание по проведению вступительного экзамена для новичка. Когда он впервые увидел Дазая Осаму, идеалист понял, что тот — нарушитель спокойствия. Ухмыляясь, пока представлялся, брюнет начал вести себя слегка раздражающе, как только президент вышел из комнаты. Это стоило Куникиде времени в его расписании, большее чем он когда-либо терял. Затем произошел разговор с Фукудзавой о проведении экзамена. Судя по всему, Дазай был прислан Отделом по делам одаренных, и этого было достаточно, чтобы президент внимательно следил за ним. Тем не менее, после нескольких напряженных дней, слишком большого количества потерянных жизней, угроз застрелить Дазая и того опыта, показывающего каково было бы им двоим работать вместе, Дазай Осаму стал официальным членом Агентства. И с тех пор у Куникиды не было ни одного спокойного дня. Он провел две недели перед приездом Дазая, готовясь к нему, расставляя все по местам. Следующие две недели он орал во всю глотку по той или иной причине, менял расписание каждые пять минут, и заимел непрекращающуюся головную боль, от которой не помогли избавиться даже обезболивающие. Но хуже всего, что он обнаружил на двухнедельной отметке вступительных экзаменов Дазая, был тот факт, что у него не было абсолютно никакой информации об этом парне. Даже с одобрения президента и, по-видимому, Ранпо тоже, хотя Куникиде еще предстояло спросить, что Эдогава думает о Дазае, он не мог избавиться от желания провести небольшое расследование насчет своего нового коллеги. Не то чтобы он не пытался задавать вопросы самому Дазаю, дело в том, что бинтованный от него отмахивался или, как это чаще бывает, раздражал, заставляя забыть о сути разговора. Это все приводило в бешенство на достаточно высоком уровне, поэтому он чувствовал себя оправданным, рыская по правительственным файлам и тому подобному. Однако, как бы он ни искал, он ничего не смог найти. Да, официальные записи с возрастом Дазая, датой рождения и описанием внешности были, но этого катастрофически не хватало. Не было никаких упоминаний о его родителях, месте его рождения или чего-либо, что могло бы связать придурка с чем-то конкретным. Ничего о школьной жизни, подработках, о чем-нибудь! И Куникида знал, что у Дазая была работа до прихода в Агентство, хотя, конечно, тот отказывался говорить об этом. От всего этого Куникиде хотелось рвать на себе волосы. О Дазае Осаму просто не было информации, и Доппо ничего не мог с этим поделать. Он почти предпочел бы, найти файл, заполненный черными чернилами, без возможности прочесть и слова, чем небытие, которым, казалось, было существование Дазая. Конечно, идеалист знал, что где-то должен быть документ, который на самом деле содержал все о Дазае, но никто так и не выскочил из-под земли (даже если в некоторые дни он думал, что бинтованный был создан из ничего, только для того, чтобы сделать его жизнь несчастной), чтобы помочь с этим. Куникида вздохнул, ущипнул себя за нос, и убрал бесполезную папку, так как отведенное время для чтения закончилось, и приступил к заполнению нескольких отчетов по последним делам. Количество документов, к слову, только увеличивалось, поскольку всякий раз, когда Дазай соизволял исправить отчет, бумага обычно была либо непонятна, либо слишком коротка, чтобы иметь какую-либо ценность. Идеалист переписывал работы Дазая, когда они уже лежали на его столе (а самого Осаму снова не было), когда он слишком уставал, чтобы читать лекцию о правильном ведении отчетности, либо когда его график был слишком загружен, чтобы читать эту лекцию. Хуже всего, размышлял он, было то, что Дазай написал надлежащий отчет только о разгроме Лазурного Посланника, и больше ни разу. От одной мысли об этом ему хотелось придушить идиота за шею. Но сейчас Дазай впервые отсутствовал по делу без его надзора, и он искренне надеялся, что того не арестуют за какую-нибудь глупость. Но учитывая, сколько раз он домогался женщин за те две недели, что знал его, он почти не удивился бы. — Твоя голова опять дымится, Куникида-кун! Не надо слишком много думать, а то и дня не протянешь, — раздался раздражающе-веселый голос из-за двери. Итак, угроза пришла. Слишком рано, чтобы закончить дело, так как того времени, что он отсутствовал, едва хватило бы на то, чтобы покрыть время в пути до места расследования, недалеко от Йокогамы. Так что же Дазай делал в офисе? И, прежде чем Куникида успел накричать на него, ему ответили. — Извиниии, я оставил бумаги для дела. На этот раз я уйду по-настоящему. — Как ты мог забыть бумаги для дела! Это единственное, что нужно было взять с собой! — Куникида чувствовал, как гнев внутри него закипает. Дазай пару раз моргнул, а потом усмехнулся. — Я не говорил, что забыл их. Я просто подумал, что твое лицо будет довольно забавным, если я оставлю их здесь, а затем вернусь, — Дазай беззаботно ответил, в спешке выйдя из комнаты, снова оставив бумаги, прежде чем Куникида успел открыть рот. Тем не менее, он бросил ближайший предмет, которым оказалась его компьютерная мышь, вслед за Дазаем, который захихикал от восторга. — По крайней мере, возьми документы, за которыми ты вернулся, бесполезный идиот! — крикнул он тщетно. Доппо издал протяжный стон и ударился головой о стол. Был ли один день без постоянных перерывов слишком многим, о чем он мог просить? Один день — это все, о чем он мечтал. Но нет, Дазай занимался неизвестно чем, проваливая дело из-за отсутствия информации, несмотря на то что она была удобно разложена на его столе, в виде бумаг ранее тем утром. — Не беспокойся об этом слишком сильно, Куникида-кун. Дазай запомнил содержание отчета, прежде чем уйти. Я думаю, он просто тянет время для поимки преступника, — позвал Ранпо. — Что? Как ты-? Конечно, ты знаешь, почему я вообще волнуюсь? — Куникида раздраженно пробормотал. Если кто-то что-то и знал, так это Ранпо, и Куникиде приходилось доверять его навыкам. Он посмотрел на часы, на отчеты, которые еще нужно было сделать на его столе, и пришел к нехарактерному для него решению. Он не собирался выполнять свою работу, по крайней мере, в течение следующих пятнадцати минут. Вместо этого он, наконец, получит столь необходимую информацию о Дазае из самого надежного источника, который он знал. Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что продержался всего жалкие две недели, не спросив Ранпо. — Ранпо-сан, с чем мы имеем дело, говоря о Дазае? В его правительственных файлах ничего нет, по крайней мере, в тех, которые мне удалось достать, и он просто… странный, мягко говоря, — спросил он обреченно. Ранпо потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Это не было неожиданностью, так как у главного детектива была раздражающая привычка никогда не разглашать информацию, которая не была строго необходимой, без какой-то взятки. Что удивило Куникиду, так это выражение его лица. Обычно высокомерная ухмылка, всегда являвшаяся результатом утаивания информации и подчинения всех ему, исчезла и сменилась нахмуренными бровями и задумчивым взглядом. — Дазай — сложный человек. Очень сложный, но он подталкивает себя к достижению определенной цели, хотя и не имеет ни малейшего представления о том, как именно ее достичь. Это все, что тебе действительно нужно знать, — Ранпо объяснил, прежде чем Куникида смог взять несколько сладостей из тайника, спрятанного в задней части одного из его ящиков, в качестве взятки. — Не стоит так сильно переживать из-за его прошлого, Куникида-кун. Если постоянно донимать его этим, это не принесет тебе никакой пользы. Дазай-кун просто выскользнет из твоих рук, как иссохший угорь. Куникиде потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. Желание потребовать информацию, которой располагал Ранпо, было сильным, но Куникида понял, что дело безнадежно, когда посмотрел на него. В этом вопросе никакое количество закусок, напитков или еды любого вида не убедило бы Ранпо. Не часто гений впадал в такое настроение, но в тех немногих случаях, когда это случалось, даже президент не мог заставить его сдвинуться с места. Похоже, он так и не получит то, что так отчаянно искал. Возможно, позже в будущем он будет вознагражден тем, что не предпримет никаких действий в этот момент времени, терпением например, с которым, как он знал, ему придется бороться (ничто так не разжигало огонь, как выходки Дазая). И таким образом, он смирился с тем, чтобы отпустить. Быстрый кивок понимания и благодарность Ранпо, и он вернулся к своим отчетам и остальной части дня. Если Эдогава и президент, с которым он уже разговаривал, доверяли Дазаю на этом фронте, он тоже. Дазай вернулся со своего дела гораздо позже, открыв дверь и насвистывая мелодию, которая, как был уверен Куникида, была воплощением раздражения. Он продолжал бездельничать на диване в наушниках несмотря на то, что идеалист много раз кричал, чтобы он сделал отчет. Близилось время закрытия, когда он слез с дивана и плюхнулся за стол, чтобы писать. Отчет появится на его собственном столе только на следующее утро, как обычно, в беспорядке. Но когда он расшифровал эту писанину, он понял, что Ранпо был прав, подавив ту маленькую частичку сомнения, которая мучила его. Время, которое бинтованный придурок потратил, ходя туда-сюда по Агентству, каким-то образом привело к тому, что преступник, в данном случае вор, споткнулся, и после короткой погони был пойман. Остаток дня был потрачен на поиски еще каких-либо компрометирующих доказательств в квартире, машине и на рабочем месте вора. Способность предсказывать действия преступника только на основании информации, предоставленной им полицией, и запоминание этой информации была поистине впечатляющей. Куникида уже наблюдал интеллект Дазая во время совместных миссий, но теперь у него было подозрение, что он близок к уровню Ранпо. И разве это не ужасная мысль?

***

Несколько месяцев спустя Куникида снова не застал бинтованного за своим рабочим местом, поэтому сел писать отчеты, ожидая прихода Дазая на работу. Этот идиот никогда не приходил вовремя. На самом деле, он никогда и ничего не успевал делать, по-видимому, избегая этого, как чумы. Но сегодня он более чем опоздал на работу. Приближалось время обеда, а он не получил спама сообщений, указывающих на то, что Дазай занят какими-то бесполезными глупостями. Если бы Дазай не исчезал несколько раз без единого слова, а затем появлялся в конце дня или на следующее утро с раскрытым делом, он бы волновался больше. Тем не менее, все еще присутствовало это постоянное состояние беспокойства, которое его мозг производил всякий раз, когда Дазай покидал свою квартиру, потому что были дни, когда Куникида задавался вопросом, способен ли его партнер взаимодействовать с миром, не вызывая хаоса. Затем, прежде чем он успел отбросить эту мысль, он вспомнил, что на прошлой неделе Дазаю не поручали никаких дел, вместо этого он сосредоточился на заполнении месячной бумажной работы. Это заставило его прервать письмо на полуслове. Он мог простить Дазая за то, что тот пропустил день из-за дела, не связываясь с ним, потому что работа под прикрытием была в его стиле. Или даже целый день прогуливал работу, которую он проделал на прошлой неделе, оставаясь при этом на связи, так что было достаточно легко выследить его и притащить обратно в Агентство. Сейчас же это было что-то другое, и он не собирался позволять Дазаю слинять от этих отчетов. Приняв решение, он закончил то, что делал, и захлопнул ноутбук. С хмурым взглядом и вновь обретенной решимостью наконец-то привести в порядок пустое пространство, он приготовился уйти. Куникида пронесся через половину офиса, когда Ранпо окликнул его. На его лице было то же серьезное выражение, что и в первый раз, когда его спросили о Дазае, но также сочилось то, что Куникида был уверен, было беспокойством. Это не было обычным выражением лица Ранпо. Его глаза были открыты, и ярко-зеленый свет пронзил тело Доппо. — Если тебе нужен Дазай, я бы порекомендовал сделать это на несколько ступеней ниже. — Что ты имеешь в виду? — Я просто скажу, что он все еще в своей комнате общежития. Действуй осторожно, — после этого краткого обмена репликами, гений спрыгнул со своего стола и отправился в лазарет с некоторыми из своих сладостей. Это выбило Куникиду из колеи и слегка подействовало на нервы. Но если Ранпо хотел его успокоить, он определенно добился своей цели. Кипящая ярость утихла. Она бы полностью исчезла, если бы ярость не была автоматической реакцией на мысли о Дазае каждый раз. Тем не менее, быстро приближаясь к общежитию ВДА, он несколько раз пробежался по разговору с Ранпо, так и не поняв, что именно имел в виду детектив. Вскоре он стоял перед дверью Дазая, которая была плотно заперта. В этом не было ничего необычного, так как Куникида уже замечал, что напарник всегда закрывается на все замки, когда они расходятся, если приходят вместе. Он предполагал, что Дазаю нравится уединение, и, судя по его характеру, это не было бы неожиданностью. Он не был уверен, следует ли ему позвать Дазая или просто ворваться. Двери были не самые прочные. Вспомнив слова Ранпо, Куникида решил не использовать последнюю тактику, даже если это было его первым побуждением. — Дазай! Открой дверь прямо сейчас! — крикнул Доппо. Ему никто не ответил. Возможно, Дазай спал как ленивый ублюдок, каким он и был. Итак, он снова позвал громче. — Дазай!!! Тишина. Его зубы заскрежетали друг о друга. Не может быть, чтобы Дазай не слышал его, спал он или нет, так что он просто игнорировал. Куникида испустил томный вздох и без каких-либо дальнейших предупреждений сделал несколько шагов назад и изо всех сил толкнулся в дверь. Она легко поддалась, влетев в стену с ужасающим грохотом. Если бы Дазай каким-то образом спал, сейчас он наверняка проснулся бы. Куникида на мгновение осмотрел комнату. Там было темно, все шторы задернуты, и прямо-таки грязно. На полу разбросано несколько мусорных мешков, а пыль лежала на всех поверхностях, которые не использовались регулярно, а их было большинство. На полу, диване и низком столике перед старым телевизором, который выглядел сломанным, были многочисленные пятна. Кухня, расположенная сбоку, была и того хуже. Коробки с едой, которые еще не находились в мешках для мусора, были наполовину поставлены на столешницу, а немало — на пол. Раковина была до краев занята немытой посудой, которой, казалось, уже несколько недель. Из любопытства он открыл холодильник и обнаружил, что тот практически пуст, если не считать нескольких банок крабового мяса и нескольких банок пива. На самом деле, теперь, когда он огляделся, повсюду были стеклянные бутылки, не только пива, но и довольно много сакэ, а также пара бутылок водки. Весь этот ансамбль вызывал у Куникиды очень тревожное чувство. Не то чтобы он не был в неубранных квартирах, в конце концов, Катай был его другом, но это был совсем другой тип неорганизованности. Он сглотнул и, наконец, подошел к истинной причине, по которой пришел. Заглянув в ванную, находившуюся в таком же беспорядке, он вошел в спальню. Шторы снова были задернуты, но не так туго, как в гостиной, поэтому было хорошо видно комок, лежащий под старым футоном. Как и в остальной части квартиры, вокруг были пятна, и рядом с футоном валялась довольно большая куча бутылок, парочка из которых была разбита на осколки. Незадолго до того, как он собрался заняться неподвижной глыбой, Куникида понял, что, кроме пары книг, лежащих в углу, в общежитии не было ничего личного. Ему показалось странным, что у такого эксцентричного человека, как Дазай, в доме не было ничего похожего на его собственное. Но это было делом другого дня, а прямо сейчас он должен был сосредоточиться на том, чтобы разбудить идиота перед ним. — Давай, просыпайся! — крикнул он, несильно пиная Дазая. Бинтованный издал тихий стон, и его голова наконец высунулась из-под футона. Медленное движение, и наконец Куникида увидел его лицо. И это снова насторожило его. У Дазая были темно-фиолетовые мешки под глазами, которые сами были красными. Его волосы были в беспорядке, хуже птичьего гнезда, а кожа была бледной и болезненной. Губы его были основательно обкусаны и вообще выглядели, по мнению Куникиды, довольно жалко. Но хуже всего был пристальный взгляд мертвых глаз. — Дазай, у тебя похмелье? Ты должен был быть на работе несколько часов назад, это совершенно безответственно с твоей стороны, — смог сказать идеалист, хотя это было не столько выражением его эмоций, сколько смятения, которое он испытал, увидев своего коллегу таким непохожим на нормального; и скорее чередой его обычных бредней, пытающихся скрыть его неловкость. — Работа? Я думал, сегодня воскресенье, — Дазай прохрипел в ответ с намеком на улыбку, хотя Куникида видел, что это было вынужденно. Сегодня среда. Дазай не мог ошибиться в дате. Куникида не знал, как реагировать на эту ситуацию, которая все больше и больше выводила его из себя. Поэтому он придержется старых привычек. — Ты чертовски хорошо знаешь, что сегодня рабочий день! И ты безответственно выпил достаточно, чтобы остаться на утро в таком состоянии! — Я просто проспал будильник, вот и все. А ты застал меня перед утренней рутиной, — ответил он, постепенно возвращаясь к своему обычному тону. В поле зрения не было будильника, и телефона в комнате не было, если только он не спрятан под футоном. — Ага, верно. Я знаю, как выглядит похмелье, Дазай, я не слепой… — и о, как он мог увидеть шутку об очках на кончике языка Дазая, который, казалось, наконец-то проснулся как следует. — Выпьешь стакан воды, примешь душ, а потом поедем на работу. Если у тебя болит голова, ты должен был подумать о последствиях раньше. Дазай застонал, высвобождая одну из рук из-под одеяла, чтобы взяться за голову. — Как ужасно ты со мной обращаешься! Я уже не в первый раз опаздываю на работу. — Заткнись, ленивый ублюдок! Как будто опоздание на работу каждый день — это нормально! — раздраженно зарычал Куникида. Он не знал, о чем говорил Ранпо, кроме захламленной квартиры, что могло быть просто ленью, и того, что ему нужно время, чтобы прийти в себя после похмелья, Дазай был в порядке. Он уже собирался позвонить Ранпо и отчитать его за трату времени, когда заметил ржаво-красную вспышку. Правая рука Дазая, которую он использовал, чтобы изобразить какой-то драматический горестный жест, была покрыта засохшей кровью. Он огляделся на разбитое стекло, и действительно, под некоторыми осколками были пятна крови. Теперь, когда он присмотрелся, некоторые другие пятна в комнате были такого же цвета ржавчины. Внезапно беспокойство, которое он развеял, вернулось в полную силу. Он схватил руку Дазая так осторожно, как только мог, и поднес ее ближе к своему лицу, не обращая внимания на то, как Дазай вздрогнул. На ладони и пальцах было несколько порезов, к счастью, все они были закрытыми, но старая кровь трескалась и отслаивалась от руки. Дазай быстро отдернул руку, прижав ее к груди. Улыбка сошла с его лица, и Куникида увидел, что его челюсть сжата. — Дазай… — На самом деле это ничего, просто несчастный случай. Как видишь, я в порядке, — сказал Дазай, вернувшись к своему обычному тону, прежде чем Куникида успел отреагировать на то, как он внезапно закрылся. Он не знал, что и думать. Это был не первый раз, когда Дазай был ранен, и не последний, в чем Доппо уверен; и, что было типично, что он отмахнулся от этого, как будто это было пустяком. Но это явно не было «ничем». Это не было пулевым ранением, как те, которые они получали, когда были вовлечены в какие-то конфликты с мафией, или царапины и синяки от какой-то драки с пользователем способностей. Это произошло в его собственном доме, и, похоже, случилось не в первый раз. Куникида стиснул зубы, чтобы остановить поток слов, о которых он наверняка пожалел бы, если бы они сорвались с его губ. Йосано рассказывала о своей привычке случайно говорить плохие вещи в самые плохие моменты. И он чувствовал желание кричать на Дазая, трясти его и требовать объяснений, но это бы плохо кончилось, Куникида просто чувствовал это. Глубоко вздохнув, он встал с того места, где стоял на коленях рядом с футоном, отвернулся от Дазая и разблокировал свой телефон. Дазай, казалось, расслабился, когда его взгляд сфокусировался на одной из пустых стен, плечи опустились, а рука оторвалась от его груди. Тут Куникида заметил краем глаза еще больше крови, засохшей на другой руке. Но вместо ладони, пятна исходили от бинтов вокруг его предплечья. Они были равномерно распределены, от запястья до локтя. Это заставило его вздрогнуть. Его пальцы сжались на телефоне, пока он искал номер Йосано. Последствия этого кровавого пятна были слишком велики, чтобы сразу их разобрать, но Куникиде это не нравилось. Если бы это были только раны на его правой руке, тогда не о чем было бы беспокоиться. Это был бы несчастный случай неуклюжего пьяного, и все. Другие пятна в комнате тоже были случайностью, потому что Дазай не выносил старые бутылки из своей комнаты. Это было бы так. Но когда доказательство чего-то другого стояло прямо перед лицом, игнорировать стало невозможно. Куникида на каком-то уровне понимал, что постоянные шутки Дазая о самоубийстве и грандиозные заявления о романтическом двойном суициде исходили из чего-то подлинного внутри этого человека. Но было легко отмахнуться от них, когда сам Дазай, казалось, относился к ним менее серьезно, чем к обрезкам бумаги. Всякий раз, когда он прыгал в реку или океан, он через некоторое время сам выскакивал обратно или выплывал на какой-нибудь заброшенный берег. Когда он ходил в поисках куска веревки или рассказывал о какой-то балке, он никогда ничего не делал. Это были просто выступления, всегда посреди дела или особенно скучного дня. Это просто раздражало. Это должно было просто раздражать. Отвлечение. Ужасная шутка. И все. — Йосано, ты не могла бы зайти к Дазаю? У него есть пара порезов, на которые ты, возможно, захочешь взглянуть. — Уже в пути. Ранпо казался обеспокоенным. — Хорошо, постарайся приехать быстрее. — Убедись, что он не натворит глупостей, пока я не прибуду. — Конечно. Дазай, казалось, не обращал внимания на разговор, больше думая о том, как подняться с пола. И уперевшись на раненую руку, Куникида понял, что имела в виду Йосано, когда просила его отгородить Осаму от глупостей. Это проскользнуло у него в голове, но он также помнил, как Дазай несколько раз игнорировал серьезность своих травм. Он пытался не обращать внимания на пулевое ранение! Это было безответственно, и заставило Куникиду задуматься, сколько раз Дазай скрывал, как ему больно. Сколько раз он игнорировал Дазая, когда ему было больно? — Как ты думаешь, что ты делаешь? — Иду в душ. — Нет, пока Йосано не посмотрит на эти порезы. — Куникида, на самом деле все не так уж и плохо. Ты слишком остро реагируешь, — сказал Дазай, закатив глаза, наконец вставая, хотя и неуверенно. Он переступил через разбитую бутылку и медленно приоткрыл занавеску. Свет не оставлял сомнений в том, что несколько пятен на полу, несомненно, были кровью. Куникиде стало плохо. — Это достаточно серьезно, чтобы Ранпо забеспокоился и отправил Йосано сюда, Дазай. — отрезал он. — Не вижу проблемы, немного напился, немного порезался и все! Тебе не нужно быть здесь и вести себя как какая-то наседка. Дай мне привести себя в порядок, и я подумаю о том, чтобы пойти в офис после обеда. — Офис? Сегодня ты никуда не пойдешь, пока мы не разберемся с этим беспорядком. И, конечно же, я веду себя как наседка, тебе больно, и, несмотря на то, во что ты веришь, мне это не нравится. Быть раненым означает, что ты не сможешь выполнять свою работу должным образом, а ты нужен Агентству. — Да, да, ты просто хочешь, чтобы твой партнер по работе вернулся, и он не может быть ранен, иначе испортит работу. Куникида имел в виду совсем не это. Ему хотелось зарычать. Почему так трудно было заставить Дазая перестать быть таким упрямым в некоторых вещах? Слова вылетели из его рта, прежде чем он успел подумать. — О, ради бога, Дазай, я беспокоюсь, потому что забочусь о тебе! Не потому, что мы вместе работаем, а потому, что ты мой друг, а друзья переживают друг за друга! Дазай ошеломленно посмотрел на него. Он сглотнул, не отвечая. Куникида с трудом мог поверить, что человек перед ним отреагирует таким образом. Как будто он действительно думал, что Куникида не заботится о нем, а единственная ответственность, которую, по его мнению, несет Куникида, — это ответственность коллеги. Больно. И это тоже огорчило его. Кто-то такой общительный и игривый, как Дазай, не может понять, что они друзья? Он знал, что Дазай в каком-то смысле закрыт, скрывая большую часть себя за этой личностью. Но все равно было больно, что он даже не рассматривал возможность того, что они могут быть друзьями. Если Куникида был на взводе все то время, с тех пор как ушел из кабинета, то молчание брюнета кинуло его прямо-таки в пропасть. Доппо медленно подошел к Дазаю, который смотрел на него все еще немного испуганно, и крепко положил руку ему на плечо. Он почувствовал, как Дазай слегка вздрогнул под ладонью, и на краткий миг ему захотелось обнять его, но он понимал, что это будет слишком для Дазая, если он так отреагировал на простое слово «друзья». Куникида осторожно заставил его повернуться к нему. — Я забочусь о тебе, Дазай. Пожалуйста, не забывай об этом. Казалось, Осаму собирался что-то сказать, но скрип входной двери прервал его намерения. Он выскользнул из твердой хватки, хотя и не без того, чтобы сначала слегка прильнуть к руке, и встал перед окном, глядя на вход в спальню. — Привет, — сказала Йосано, когда вошла в комнату. Она быстро огляделась, а затем повернулась к блондину. — Куникида, иди, сделай что-нибудь полезное, приберись в этом месте, например, ладно? Я разберусь с нашим идиотом. Куникида кивнул и ушел, не сказав ни слова. Выходя из комнаты, он увидел, как Йосано подошла к Дазаю, и сразу же начала лечение. Доппо заметил, что за последние полтора месяца или около того, с тех пор, как Дазай и Йосано начали время от времени вместе выпивать, между ними возникала странная связь всякий раз, когда требовалось лечение. Это было очевидно по тому, как они оба безмолвно работали друг с другом, чтобы как можно быстрее лечить травмы. Неужели между ним и Дазаем отсутствовала такая связь? Такая, которая могла возникнуть только в результате неформального общения друг с другом. Потому что Куникида знал, что во время работы, они лучше понимали друг друга в драках и в расследованиях в целом, даже если в командной работе иногда случались промахи. Он осознавал, что корит себя за все это, но все равно, произошедшее оставило такой неприятный привкус на его языке, что он ничего не мог с собой поделать. Как он мог так игнорировать Дазая? Оставить такого друга в такой ситуации, было таким оскорблением его идеалов… Мужчина хлопнул себя по лицу обеими руками. Такой тип мышления никуда его не приведет. Если он собирался что-то делать, то нужно сделать то, что сказала Йосано, и убраться. Куникида заметил, как Дазай и врач тихо разговаривают, а бинтованный слегка опирался на Акико, в то время как сам Куникида ходил туда-сюда из общежития, чтобы выбросить мусор в баки, и взять чистящие средства из своей квартирки. Некоторые пятна было невозможно оттереть, но комнаты, по крайней мере, теперь не были завалены мусором. Громко вздохнув, он объявил, что собирается дойти до магазина, чтобы заполнить холодильник Дазая, и оставил двух других коллег в покое. Куникида шел обходными путями, чтобы дать себе время подумать и прийти к решению. Он будет уделять больше внимания Дазаю в целом, хочет он того или нет. И если это означало изменить его расписание, чтобы оно соответствовало безумию этого придурка, Доппо сделает это. Он не хотел снова испытать то, что почувствовал сегодня. Вернувшись, он обнаружил Дазая дремлющим на старом диване с новыми бинтами на руках и свежей одеждой, пока Йосано убиралась в спальне. Она улыбнулась Куникиде и приложила палец к губам. Он помог ей дочистить помещение, и они вместе сели на пол, оперевшись на диван, куда через некоторое время к ним присоединился Ранпо, широко ухмыляясь, протискиваясь между ними двумя. Они оставались там, пока свет за окном не начал меркнуть, и ушли только тогда, когда Ранпо сказал, что будет лучше, если они дадут Дазаю отдохнуть до следующего дня. Куникида был готов протестовать, но коллеги утащили его. Ему удалось незаметно коснуться плеча напарника, прежде чем его, чуть ли не силой, отвели в собственное общежитие. Он не заметил ни пару темных глаз, следивших за движениями троицы, ни маленькую улыбку, появившуюся на лице Дазая. Еще один день был потрачен впустую из-за Дазая, но на этот раз Куникида не возражал. Он просто надеялся, что это больше не повторится. По крайней мере, не по подобной причине.

***

Дазай проработал в Агентстве около четырех с половиной месяцев, когда на столе Куникиды появилось особенно неприятное дело. Один из клерков обслуживал клиента, какого-то бизнесмена в костюме. По крайней мере, это было нормально. Но детали дела, включали пользователя способности, который, кажется, мог телепортироваться на небольшое расстояние и использовал свою способность, чтобы проникнуть в архивные комнаты компании клиента. Бизнесмен был непреклонен в своем мнение о том, что одаренный был послан конкурирующей фирмой, чтобы саботировать их работу. Мужчина предоставил им фотографии с виновником, которые сделали камеры видеонаблюдения. И одного короткого видео драки с вооруженной охраной было достаточно, чтобы у Куникиды сложилось впечатление, что преступник — профессионал. Облаченный в черную, с головы до пят, свободную одежду, скрывающую фигуру, он плавно лавировал между своими противниками, легко используя свои способности в собственном боевом стиле. Также он был быстр, убивая охранников в скорой последовательности, прежде чем прийти к своей цели. Куникида был совершенно уверен, что с треском провалится, действуя в одиночку. Даже если ему удалось бы расставить ловушки, телепортация была практически мгновенной. Хотя, просматривая отснятый материал, он заметил, что в ней тоже есть слабость. После трех прыжков одаренному требовалось много времени, прежде чем он снова мог телепортироваться. Вероятно, у способности, были неизвестные ограничения. К счастью, на его стороне было лучшее противодействие способностям, и тот, кто в настоящее время не был занят. Если Куникида что-то и узнал за последние месяцы работы с Дазаем, так это то, что бинтованный всегда мог сравнять любого эспера с полем боя. Даже в те несколько раз, когда Доппо удавалось затащить Дазая на тренировки, он всегда чувствовал, как леденящий холод «Больше не человека» парализует его. — Дазай, вставай, у нас есть дело. — Ох. Что за дело? Вместо того, чтобы ответить ему, Куникида всунул свой ноутбук Дазаю вместе с информацией, которую секретарь скопировал, чтобы идеалист мог записать информацию в свой блокнот. К тому времени, когда Осаму закончит читать, Куникида знал, что у Дазая уже будет какая-то стратегия, чтобы уничтожить пользователя способности, но также было ощущение, что бюрократическая сторона дела, как и в конфликте между двумя компаниями, ляжет исключительно на плечи Куникиды. Нельзя сказать, что Дазай не знает, как с этим справиться, он просто никогда этого не делал, и Куникида отказался заставлять его. Он поклялся, что каждое взаимодействие с этим человеком имело единственную цель — противостоять своим идеалам. — Куникида! Давай уже выбираться из этого душного кабинета. Мне скучно заниматься бумажной волокитой, — все отчеты, которые Куникида оставил на его столе, остались нетронутыми. Он был почти уверен, что все утро Дазай только и делал, что играл в видеоигры на своем компьютере. — Заткнись. Мы даже не обсудили план действий. Нам нужно пойти к зданию и совершить тщательный анализ местности. — Ты такой скучный, Куникида. Я уверен, что мы сможем поймать этого парня за мгновение ока. На самом деле, я бы сказал, что мы можем сделать это, уже сегодня вечером. — Сегодня вечером? Тогда зачем нам выходить сейчас, когда всего три часа дня?! Дазай посмеялся над ним и пробормотал что-то о подставе, но Куникида не собирался отвлекаться на его выходки. И если позже будет драка, он предпочел бы не тратить энергию впустую, для того чтобы остановить Дазая, от выхода за дверь. Можно надеяться, что на этот раз Осаму отправит ему сообщение до того, как начнется бой. Надеяться. И, по крайней мере, с хоть какой-то инструкцией, вместо обычного набора слов, который Доппо обычно получал. Он получил сообщение. И, как обычно, в нем почти не было никакой информации, только местонахождение склада в задней части порта и время. Уже стемнело, но Куникида все же написал Йосано, чтобы та была начеку. Ссоры с эсперами, как правило, заканчивались травмами, так что лучше держать доктора в курсе. Хотя он искренне надеялся, что они не слишком пострадают. Дазаю повезло, что ему не приходилось проходить полное лечение Акико. Блондин невольно вздрогнул. После этого он выехал в город, прибыв точно вовремя к складу. Но, поскольку Дазай был Дазаем, сам он появился только через пятнадцать минут, выскользнув из тени одного из зданий поблизости, с руками в карманах, совершенно не волнуясь. — Ты опоздал, — как будто лукавой ухмылки на лице было недостаточно, чтобы сказать другому человеку больше, чем он знал. — Ты собираешься объяснить мне, зачем мы здесь, или это просто еще одна твоя шутка? — Как бы смешно это ни было, я знаю с абсолютной уверенностью, что наш одаренный появится здесь очень скоро, — он ответил, подходя к одному из боковых входов, и начиная работать над вскрытием замка. — И откуда ты знаешь, как это делать? — Ну, я, возможно, посетил компанию нашего дорогого клиента и просмотрел некоторые из их файлов, и этот склад оказался тайником для пары важных товаров для доставки. — И зачем преступнику приходить? Кроме того, пожалуйста, скажи мне, что ты узнал это все должным образом, а не взламывал все сам. — Иу, недоверчивый Куникида. Я пробрался, но очень осторожно! Никто даже не заметил, что я был там, так что можешь расслабиться, — и почему Доппо должен расслабиться при признании незаконной деятельности? Ну почему Дазай был таким? — И что касается твоего первого вопроса, так случилось, что это место, где находится определенное хранилище, содержащее очень секретную информацию, относящуюся к серии торговых сделок, которую вор может украсть. Куникида подумал, что это странно, что компания оставляет свои документы незащищенными, но, зная Дазая, он, вероятно, принял какие-то меры, чтобы склад остался без охраны. Это не было редкостью. Дазай предпочитал сражаться с наименьшим количеством наблюдателей в боях, даже если те были вооруженными охранниками и умели драться. Куникида понимал. Было достаточно сложно отслеживать одаренных и самостоятельно. А привлекать еще больше людей, которых эспер мог бы использовать в качестве заложников, живых щитов или еще как-либо, было бы слишком большим риском. Итак, они оба прошли на склад, как только Дазай закончил с замком. Медленнее, чем обычно, заметил Куникида, возможно, тянул время? Он оглянул каждый угол. Склад использовался недавно, пыли в некоторых местах не было, но ничего особо не выделялось. Дазай был тем, кто нашел сейф, спрятанный под деревянными ящиками. Дно ящика было слегка потерто, и приложить немного силы, было достаточно, чтобы указать на небольшую трещину в полу в форме квадрата. — Я останусь здесь, а ты спрячься за контейнер. Если все пойдет как надо, они должны сосредоточиться на мне, чтобы у тебя была возможность нанести удар. — И если не удастся, и я не поймаю его, ты будешь здесь, чтобы помешать ему использовать свою способность для получения файлов, — Куникида возразил бы, потому что использовать в качестве приманки Дазая, а после позволить неполноценному атаковать противника, было бы более простым способом закончить бой, но возможность того, что враг вовремя отреагирует и нокаутирует Дазая и самого Куникиду до того, как Осаму доберется до них, была слишком большой. И брюнет хорошо разбирался в стратегии, поэтому идеалист развеял свои сомнения. — Понял, — быстро кивнув, Куникида ушел в тень контейнера. Он записал несколько предметов в свой блокнот, проявив пару, в том числе электрошокер, прикрепленный к его руке. Он надеялся, что сможет нокаутировать их с первого удара. После он принялся ждать. К счастью, уже вскоре появилась темная фигура. Хотя сначала эспер пытался красться, он быстро заметил пару острых глаз, следящих за каждым их движением. Дазай стоял неподвижно, опираясь на ящики, только его глаза двигались, следя за движениями вора, а на его лице снисходительная ухмылка. — Если вам нужно то, за чем вы пришли, боюсь, вам придется подойти поближе. Я не двигаюсь. Одаренный не ответил, просто подошел ближе, обойдя периметр открытого пространства между ним и Дазаем, и подошел ближе к укрытию Доппо. Когда он приблизился, Куникида почувствовал биение своего сердца в ушах. Уже скоро преступник скроется из виду, и единственное, что сможет направить блондина, — это его слух и сигналы Дазая. Шаги продолжались. Пока бинтованный ничего не делал. Нашел ли враг документ? — Я полагаю, вы могли бы просто спрятаться здесь и переждать пока я не уйду, сколько бы времени мне ни потребовалось. Но у вас есть две проблемы: во-первых, мы оба знаем, что сегодня вечером ваша единственная возможность, так как протокол этой конкретной компании предусматривает перемещение этих файлов на следующий день после того, как их местонахождение было скомпрометировано, плюс ваш босс приложил все усилия, чтобы отменить охрану; а во-вторых, вы не сможете победить меня в выжидательной игре. Значит, это не Дазай распустил охрану. В любом случае, он, должно быть, предвидел их отсутствие. И Куникида не сомневался в том, что Дазай выжидает. Он уже видел, как бинтованный на паре постов не шевелился часами. Эспер сплюнул, и бросился бежать прямо на Дазая. Не самый умный образ действий, хотя и не совсем нехарактерный для того, кто умеет телепортироваться. Прямая атака не была бы проблемой, если он мог почти со стопроцентной уверенностью избежать любых попаданий в него, на своем пути. К несчастью для этого парня, Дазай был слишком умным противником, чтобы телепортация была проблемой. Уверенность преступника, вышла ему боком. Так происходило всегда, с теми пользователями способностей, которые полагались исключительно на свои способности в бою, сражаясь с Осаму. Дазай, наконец, двинулся со своей позиции, вытянув руки. Это был сигнал Куникиды к атаке. Их противник сейчас будет прямо перед ним. Не колеблясь, он выскочил и схватил того за руку. Искра электричества, и он вскрикнул, но прежде чем Куникида успел что-либо сделать, он телепортировался из его рук. Прямо к Дазаю. Вор бросился бежать, как только появился снова, хотя его рука безвольно свисала с плеча. Электрошокер сработал, но не был в контакте достаточно долго, чтобы вырубить противника. Но это давало Дазаю некоторое преимущество, когда он сокращал дистанцию, чтобы помочь. Брюнет увернулся от первого удара в живот, схватил руку и, используя резкий выпад, уложил врага на землю. Мужчина держал свою руку крепко сжатой на руке другого. Вместо того, чтобы разорвать хватку, он оставил лежать жертву на земле, пока голубой свет «Больше не человека» освещал склад. Куникида улыбнулся, несмотря на ситуацию. Мгновенное замешательство противника, дало ему достаточно времени, чтобы добраться до пары, и создать более мощный электрошокер, чтобы нокаутировать вора. Одного мгновения зрительного контакта было достаточно, чтобы между ними возникло взаимопонимание. Эспер, казалось, наконец вырвался из своих мыслей, и изо всех сил пытался подняться с пола и вырвать свою руку из хватки Дазая. Вместо того, чтобы сжать крепче, как одаренный ожидал, Дазай отпустил его, отбрасывая от себя прямо к Куникиде. Он потянулся за электрошокером, уже потрескивающим электричеством, и помчался к преступнику на полной скорости. Наконечник оружия врезался ему в плечо, а он был слишком медленным и в итоге споткнулся, когда вес исчез над ним. Однако, как только он снова упал на него, парень рухнул. Электрошокер был достаточно мощным, чтобы вырубить его. Тем не менее, на лице Дазая возник очень краткий момент замешательства, а Куникида почувствовал привкус крови из разбитой губы. И Доппо точно знал, в какой момент она взялась. Дазай ожидал, нет, он думал, что, без сомнения, Куникида сможет добраться до пользователя и одолеть его в этот момент. Осаму думал, что напарник будет достаточно быстр, чтобы сделать это. Это был небольшой просчет. Он должен был дольше держаться за телепортатора, потому что Куникида не смог быть достаточно быстрым. Если бы подобная ошибка случилась несколько месяцев назад, то Куникида списал бы это на то, что они не до конца знали о возможностях друг друга. И в таких случаях Куникида полагал, что в следующий раз поступят лучше. Дазай справлялся с этим быстрее, чем Куникида, приспосабливаясь, как река к новому течению, и текла вокруг его атак. Он с легкостью выучил все жесты и всегда старался скрыть слепые зоны или компенсировать слабости напарника. Куникида тоже учился, хотя и медленнее, так как Дазай обычно делал минимум в бою. Но четырех месяцев было достаточно, чтобы уловить те немногие привычки, которые были у Дазая. Самым большим было то, что Куникида всегда находился справа от него в бою. Если враг пытался держать Куникиду слева от Дазая, Доппо всегда старался вернуться в противоположную сторону. Так что Куникида всегда сражался, помня об этом. Или то, как он пружинил ноги, и держал руки в карманах, собираясь прыгать. Также были моменты, когда их командная работа полностью разваливалась. И это всегда происходило из-за Дазая. Постепенно подобное случалось все реже и реже, но Куникида мог вспомнить некоторые из прежних ошибок, которые он приписывал неопытности. Потому что они всегда были одинаковыми. Он думал, что Куникида нападет определенным образом или в определенный момент, а Куникида никогда бы этого не сделал или не смог бы сделать. А затем на его лице появлялось это смущенное выражение, которое исчезало менее чем за секунду. Если борьба не была слишком интенсивной, Куникида замечал то, что считал намеком на меланхолию, но и тогда эта эмоция почти сразу исчезала. Куникида был уверен, что ошибки, которые продолжал совершать Дазай, были связаны с тем, что он уже сражался раньше с кем-то в паре. Потому что когда удары Куникиды были слишком медленными, или его поведение отличалось от того, что ожидал Дазай, казалось, что Осаму принимает его за другого человека. Идеалисту было странно, что его сравнивают с кем-то, о ком он ничего не знал, но того, что он видел, было достаточно, чтобы понимать, что кем бы таинственный напарник ни был, вдвоем с бинтованным, они были хорошими бойцами, и что Дазай полностью доверял этому человеку. Вот что действительно привело Куникиду в замешательство. Потому что, хотя Дазай всегда был дружелюбен (раздражающе громким, и тратящим время, за которое никак не мог заткнуться), Куникида чувствовал, что на самом деле не знает его. Это было очевидно еще тогда, когда месяцем ранее он вошел в общежитие Дазая, чтобы затащить его на работу, а вместо этого нашел беспорядок дома и коллегу в странном состоянии. Дазай был не из тех, кто позволяет людям узнать себя по-настоящему. Куникида был уверен, что то доверие, которое Дазай оказывал тому, с кем сражался раньше, он не отдал бы никому другому. Потому что он не раз видел, как те самые ошибки оставляли Дазая в совершенно уязвимом положении. — Ой, ты так сильно ударился головой, что вошел в астрал? — времени на размышления не осталось, когда Дазай неизбежно открыл рот. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и встал с пола, вытирая с разбитой губы струйку крови. — Заткнись, Дазай, иди и задержи одаренного. — Какой смысл в этом, если этот парень может просто телепортироваться, да и что мы могли бы использовать, чтобы связать его? — Тогда иди туда и держи его за руку, чтобы они не смог телепортироваться, идиот. — И остаться здесь на всю ночь, пока не прибудут полиция и Отдел по делам одаренных, чтобы разобраться с этим? Ты действительно любишь заставлять меня страдать, — он застонал, но все же направился к поверженному эсперу. — Гляди, чего я только не сделаю для тебя. — Это твоя работа! — Надеюсь, твоего лица будет достаточно, чтобы заслужить поездку в лазарет Йосано-сенсей. Куникида не соизволил ему ответить и отошел в угол, чтобы позвать подмогу. Он не был уверен, что Отдел может сделать, с тем чтобы сдержать телепортацию, но скоро это будет не их проблема. Оставалось только проверить документы компании-конкурента, и тогда они могли бы решить весь вопрос в судебном порядке. Он также послал короткое сообщение Йосано, чтобы та ложилась спать. Она ответила разочарованным смайликом, который он решил проигнорировать. — Если наш преступник окажется женщиной, как ты думаешь, она захочет совершить двойное самоубийство со мной? — Дазай, мы заняты работой, и это наш враг. В ближайшее время ты никого не спрашиваешь о двойном самоубийстве. — Но Куникида! — Заткнись! К тому времени, когда они покинули склад, небо начало светать, а эспер находился под стражей военной полиции. Напарники оба устали, а это означало, что Куникида перепланирует день, чтобы дать себе положенное время для сна, и что Дазай не появится в офисе до следующего дня. Потому что это был Дазай. И он, вероятно, даже не будет спать, а просто отдохнет, абсолютно ничего не делая. Одна только мысль о бинтованном придурке заставила Куникиду свернуть с нужной мысли. Почему он застрял с Дазаем? Поездка на такси позже, и они уже перед общежитием ВДА. Солнце выглядывало из-за низких облаков. Они поднимались вместе, пока не достигли двери Дазая. Комната за дверью была намного чище, чем в тот день, когда месяц назад он нашел Дазая с похмелья, от чего Куникиде стало легче. — Хорошо поработали сегодня, Куникида-кун. — А… Эм. Да, хорошая работа, Дазай, — комплимент вырвался неловко, но Куникиде хватило мерцания света, появившегося в глазах Дазая. Его напарник был занозой в заднице каждый божий день недели, но он все еще был его партнером. И даже несмотря на постоянные шалости, поддразнивания и общее метафорическое таскание за волосы, он так или иначе всегда был рядом. Будь-то глупый поток сообщений с другого конца города, пока он должен был работать, или большое количество сломанных ручек, Дазай всегда присутствовал. И почему-то Куникида был благодарен за это. Не прошло и пяти месяцев, как дурацкий расточитель бинтов стал незаменим для Вооруженного детективного агентства и очень эффективно вклинился в жизнь самого Куникиды. Даже если он был общественной угрозой для всех женщин в мире. И рекам. Или океанам. Или собственным коллегам. Ко многому на самом деле. — О, кстати, Куникида, ты знаешь, что у тебя все еще кровь на лице после твоего маленького падения, верно? — Почему ты не сказал об этом раньше?! — Я подумал, что было забавно видеть, как ты ходишь с окровавленным лицом. Возможно, благодарность была слишком сильным словом…