The ADA on Dazai Osamu

Танидзаки Джуничиро очень нервничал. И испытывал беспокойство. И чувствовал, что его желудок завязан таким количеством узлов, что он не был уверен, удастся ли их когда-нибудь развязать. Он только что закончил разговор с президентом Вооруженного Детективного Агентства, и это вымотало его. Мужчина провел большую часть собеседования, пристально глядя на него, достаточно грозно, чтобы заставить любого семнадцатилетнего парня ерзать на стуле и задуматься о своем жизненном выборе. Но каким-то образом Танидзаки прорвался вперед, и ему назначили дату на следующей неделе, чтобы явиться в Агентство после короткой экскурсии по офису. Тот факт, что президент позволил ему присоединиться к Агентству, был облегчением. Танидзаки не был идиотом. Он знал, что происходит с пользователями способностей, которые не связаны с организациями. Они были схвачены преступным миром или правительством против их воли. После того, как его родители умерли, он чувствовал, что начался обратный отсчет до неизбежного. Честно говоря, парень меньше беспокоился о себе, и больше о Наоми. Если какая-то организация заберет его, оставив ее в одиночестве, он никогда не простит ни им, ни себе. Итак, он искал работу, идея которой ему хотя бы нравилась, и тут всплыло ВДА. Оно использовало способности пользователей, и в целом казалось довольно сильным. Танидзаки думал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но тем не менее использовал часть денег, оставшихся от родителей, чтобы приехать вместе с Наоми в Йокогаму и остановиться в дешевой гостинице. Он обосновывал это, несколько сумбурное решение, тем, что даже если Агентство не наймет его, он всегда может обратиться к правительству. Но тем не менее все обошлось. Собеседование прошло хорошо. Или, по крайней мере, настолько хорошо, что президент назначил ему пробный период. Он даже предложил Наоми работу секретарши. Это была одна из вещей, которую Джуничиро успел высказать президенту Фукудзаве во время их действующей на нервы беседы: он хотел, чтобы Наоми была в безопасности. В конце концов, она была всем, что у него осталось. Он должен был защитить ее. К сожалению, эта единственная уверенная позиция канула в небытие, как только он вошел в офис неделю спустя. Единственная причина, по которой он все-таки прошел через дверной проем, заключалась в том, что Наоми толкнула его, и это чуть не привело его к знакомству с полом лицом вперед. Затем последовало представление некоторых членов Агентства, которое истощило его почти так же сильно, как и разговор с президентом. Страшная женщина-врач, Йосано, заставила его покрыться мурашками. И чересчур серьезная мина Куникиды Доппо очень напрягала. А после у него был еще один разговор с Фукудзавой. Танидзаки начал задаваться вопросом, не будет ли этот день просто постоянной эскалацией беспокойства. Но похоже, так оно и было, поскольку ему было приказано пойти и понаблюдать за делом с Куникидой и Йосано, чтобы получить представление о том, какую работу он будет выполнять. Наоми настояла на том, чтобы пойти с ними, и поскольку это, по-видимому, не было опасно, просто пропажа файлов или что-то в этом роде, Куникида согласился с ней. Если бы он лучше знал Куникиду, то был бы более чем в курсе того, что тот добровольно менял свой график по прихоти девушки. Однако Танидзаки ничего не заметил. Джуничиро предпочел бы, чтобы Наоми осталась в офисе, но он не мог остановить ее, когда она была слишком настойчивой. Кроме того, это должно было быть легким делом, не о чем беспокоиться. Думая так, парень плелся позади Куникиды и Йосано, а его сестра, вцепившись в его руку, осматривала достопримечательности и комментировала, какие магазины, по ее мнению, достаточно интересны, чтобы вернуться. Она даже подозвала Йосано, чтобы поговорить об этих магазинах. Компания подошла к довольно ветхому офисному зданию, и их пропустил один из рабочих, одетый в мешковатую голубую рубашку на пуговицах и черный галстук. Затем он провел их через пару лестничных пролетов в зону ожидания, после чего увел Куникиду поговорить со своим боссом. Усевшись на стул, Танидзаки оглядел пару других людей в комнате: какого-то парня, жующего закуски, и молодую девушку в очках. — Боюсь, первое дело для вас двоих, не очень интересное, — сказала Йосано, пока они ждали возвращения Куникиды. — Я предлагала подождать, пока не появится задание с немного большим количеством действий, но Куникида такой беспокойный. Не то чтобы травмы были проблемой. Все, что мы здесь делаем, это ждем, а когда он вернется, просто пойдем обратно в Агентство, чтобы заполнить некоторые документы. Почему я вообще согласилась идти? Танидзаки предпочитал ничего не отвечать, но даже учитывая, что его предупредили, что миссия будет «пустой», он был немного разочарован. Парень понимал, что не все детективные дела будут связаны с убийствами и тому подобным, но сидеть и ничего не делать было вообще не тем, чего он ожидал. Его сестра тоже казалась немного удрученной, хотя и поглядывала на дверь, будто ожидая, что что-то произойдет. Прошло немного времени, и тот же человек в синем открыл дверь и попросил Йосано пойти с ним, утверждая, что Куникида позвал ее. Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина. Даже Наоми не беспокоила ее обычной болтовней. Танидзаки почувствовал, как его мысли недоумевают, пока он безучастно смотрел на скучную серую стену. Он отметил, что в ней было несколько трещин, одна особенно неприятная, ведущая к выключателю, и участки обесцвеченного потолка, из-за протечек. Имелись ли в таком захудалом месте деньги, чтобы нанять частных сыщиков? Особенно для такого, казалось бы, простого, как несколько украденных документов. Разве ВДА не должно заниматься только теми делами, которые выходят за рамки полномочий полиции? Танидзаки бы продолжил свою мысль, если бы в комнату снова не вошел тот же парень. Это немного напрягло Джуничиро, но он выпрямился, чтобы выглядеть более презентабельным, полагая, что мужчина пришел только для того, чтобы поговорить с ним. Вместо этого человек подошел к той молодой даме в очках, на другом конце комнаты и ударил ее рукой по голове. Она тут же потеряла сознание, и рухнула на месте, даже не вскрикнув. Незнакомец сделал то же самое с парнем, который ел закуски, только на этот раз Танидзаки заметил, что причина, по которой они оба были нокаутированы, заключалась в том, что мужчина держал в руке пистолет. Джуничиро полностью замер, когда мужчина повернулся к нему и Наоми. Сестра прильнула к нему, вцепившись железной хваткой. Это было единственное, что не давало ему задрожать. Человек, которого он считал простым офисным клерком, вмиг стал ужасающим. Темные глаза злобно блестели, но в то же время в них была та же пустота, какую можно увидеть в глазах мертвой рыбы. Его спутанные темно-каштановые волосы обрамляли его лицо, частично оставляя его лицо в тени. Некоторые взъерошенные пряди торчали к потолку, и когда он возвышался над Танидзаки с пистолетом в руке, свет, который исходил с его спины, очерчивал их в виде рогов. Джуничиро мог думать только об одном: демон. Мужчина медленно закатал рукава, обнажая бинты под ними, и внимательно посмотрел на них двоих. Танидзаки изо всех сил старался втиснуться между взглядом мужчины и Наоми, но не думал, что это сработает, так как при этом, он также пытался зарыться глубже в диван. Он не понимал, что происходит. Он хотел, чтобы Куникида и Йосано вернулись. Ему нужно было, чтобы кто-то что-то сделал. — Что ж, иметь дело с Вооруженным детективным агентством оказалось проще, чем я думал. Немного ложной информации, вытаскивая их одним за другим, и с ними легко справиться, — прокомментировал мужчина, наклоняясь до уровня глаз Танидзаки. Его голос был холодным, очень холодным. А взгляд прожигал насквозь. Рыжий не мог отвести взгляд. Он сильнее сжал Наоми. — Однако вас двоих я не ждал. Бедняжки, должны быть вы — новички, а? Танидзаки не осмелился ответить. Но мужчина, похоже, не искал ответа, и, прежде чем младший успел что-либо сделать, протянул руку и схватил Наоми, выворачивая ее из хватки брата. — Наоми! — Я думаю, что она будет идеальным лицом для небольшой ситуации с заложниками. Ты так не думаешь? — насмешливо спросил мужчина. Танидзаки смотрел, как он приставил пистолет к голове младшей сестры, все время ухмыляясь, как будто это была какая-то глупая шутка. Ярость закипела в парне. Его разум отключился. Никому не было позволено причинять вред Наоми. Никому. И какой-то идиот, который думал, что размахивание пистолетом делает его пугающим, не был исключением. Недолго думая, он вскочил с дивана, активировав Мелкий Снег и создав впечатление, будто он все еще дрожит на диване. Джуничиро надеялся, что парень мало что знал о способностях, а если и знал, то точно был бы сбит с толку «снегом», падающим в комнате. Танидзаки подкрался к спине мужчины, сжимая перочинный нож. Заколоть его, наверное, было бы лучшим вариантом. Парень, похоже, не хотел никого убивать, учитывая, что он нокаутировал двоих других, но Танидзаки не мог и не стал бы рисковать жизнью своей сестры из-за предположения. Он не мог потерять ее. Она была единственным, что у него осталось. Он не мог. Он не мог позволить никому причинить ей вред! Разум был словно в пелене: он побежал на мужчину, но не успел добежать до него, как тот откинул девушку, оттолкнув ее от себя, заставив ее врезаться в стену рядом с выключателем. Свет внезапно погас, удивив Танидзаки, который слегка споткнулся и врезался в мужчину. Преступник схватил запястье руки, держащей нож, и болезненно вывернул его, заставив вскрикнуть от боли, и выронить оружие на пол. За этим быстро последовало его падение на землю, в то время как мужчина все еще держал его за запястье. В это же время их обоих окутало голубое сияние, а Мелкий Снег исчез. Танидзаки почувствовал, как странная прохлада прошла по его телу, начиная от того места, где его держал мужчина. Затем прохлада превратилась в леденящее оцепенение, когда он понял, что не может получить доступ к способности. Началась паника. Он смотрел на мужчину широко открытыми глазами, ожидая победоносной ухмылки, но увидел лишь довольно неловкую улыбку. — Послушай меня. Подыграй мне, когда они вернутся, — прошептали ему на ухо. Танидзаки даже не успел осознать, что ему сказали, когда дверь в комнату распахнулась, и вошли Йосано и Куникида. — Что, черт возьми, случилось, Дазай? Все камеры замерли или что-то в этом роде, а затем перестало работать освещение, — спросил Куникида. — Ах, замораживание камеры, должно быть, было способностью Танидзаки-куна. Довольно полезная способность иллюзии. Не волнуйся, ничего особенного не произошло. Хотя мне пришлось вывернуть запястье Танидзаки, чтобы меня не зарезали. — Серьезно, Дазай? Ранить новичка? — прокомментировала Йосано, закатывая глаза. Она опустилась на колени рядом с Танидзаки и начала осматривать его запястье, которое медленно опухало. — Лучше приложи к этому лед. Вроде не так уж и плохо, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Хотя, разве ты не мог сломать ему запястье или что-то в этом роде, чтобы я могла его вылечить? Ты ужасен, Дазай. — Йосано-сенсей, не будь такой. Может, у него и был нож, которым он, кажется, хотел убить меня, но не стоило причинять ему боль! Кроме того, я бы не осмелился подвергнуть кого-то твоему чудесному исцелению. Боль ужасна, разве ты не знаешь? — Ты пытаешься что-то сказать, Дазай? — Именно то, что я сказал, моя дорогая Йосано. Боль ужасна. — Ну правда, работаешь всего год, а думаешь, что можешь командовать старшими, как грубо. — О, да ладно, ты же знаешь, что это не… — Вы двое заткнетесь? Йосано, проверь Ранпо и Харуно. Убедитесь, что их выход из сна проходит правильно. А ты, Дазай, объясни мне, что именно произошло, — прервал их Куникида. Йосано снова закатила глаза, но подошла к двум людям, которых мужчина, видимо Дазай, вырубил. Дазай громко застонал, откидываясь на стену. Танидзаки был так сбит с толку. Что только что случилось? Почему Куникида и Йосано не задерживали этого Дазая? Казалось, они знали его, но у него все еще был пистолет в руке! В этой ситуации было так много неправильного. И, прежде чем он успел задавать вопросы, Наоми прильнула к нему, крепко обняв. — Ты был таким крутым, когда собирался напасть на Дазай-сана! — подождите, откуда она знала, кто такой Дазай? — Кто-нибудь может сказать мне, что происходит? Пожалуйста? Я правда не понимаю… — Извини за грубое обращение, Танидзаки, — сказал Куникида, доставая блокнот и что-то записывая. Появилось мягкое свечение, и из страницы появился рулон бинтов. — Видишь ли, чтобы стать официальным членом Агентства, нужно сдать вступительный экзамен, созданный другими членами. Это был твоим. А идиот, который играл плохого парня — один из наших сотрудников. — Дазай Осаму, приятно познакомиться, Танидзаки-кун. Надеюсь, твое первое впечатление обо мне не оправдается в дальнейшем. На самом деле я никому не причинял вреда, — Дазай представился, поднял пистолет и вынул магазин. — Видишь, пуль нет. И я не ударял Ранпо-сана или Харуно-чан, у них просто была маленькая таблетка, которая нокаутировала их. Смотри, Йосано сейчас их будит. — Значит, никто не пострадал? И вы не собирались причинять вред Наоми? — спросил Танидзаки, и накопившееся напряжение рассеялось. Куникида воспользовался моментом, чтобы плотно затянуть бинты вокруг его запястья, бормоча себе под нос о том, что «В кои-то веки бинты не напрасны». — Нисколько. На самом деле, она была слегка замешана в этом. — Что?.. — Извини-и, мне все объяснили раньше, но я обещала ничего не говорить. Но я знала, что ты сдашь экзамен без проблем! — воскликнула Наоми и сильно сжала его. — Я-я… Все еще в замешательстве. Но значит ли все это, что я сдал, или…? — Что ж, это будет решать Дазай, так как мы были в отключке, а камеры были бесполезны, — послышался голос парня, который снова ел, как Джуничиро понял, Ранпо. Он смотрел на Танидзаки острыми, блестящими, зелеными глазами. Ему казалось, что он снова находится под ужасающим взглядом Дазая. — Думаю, Танидзаки-кун прошел. Даже если ему потребовалось некоторое время, чтобы начать действовать, он пытался остановить меня. По сути, он обычный гражданский, но все равно рисковал своей жизнью, защищая людей, которым я «угрожал». К тому же, воспользовавшись своей способностью, если бы это был кто-то кроме меня, он без проблем справился бы с нападавшим. И даже когда он был за мной, то целился в мою руку, чтобы я уронил пистолет и, таким образом пресек бы угрозу. Это была наглая ложь. Он даже близко не целился к руке. И как Дазай вообще мог его увидеть? Было ли это из-за его способности? Этот сияющий голубой свет и прохлада? Это имело бы смысл. Но не это было важной частью. Почему Дазай лгал о том, что он сделал? Могла ли его попытка убить Дазая дисквалифицировать его? Вероятно. Агентство не походило на то место, где к его действиям не отнеслись бы легкомысленно, по крайней мере, не высказав этого во всеуслышание. Особенно Куникида, судя по тому немногому, что Танизаки узнал о его идеалах. Дазай защищал его? Подождите, разве он не сказал подыграть ему? Это то, что он имел в виду? Танидзаки посмотрел на Дазая, который поймал его взгляд и подмигнул. А, так он искажал правду в его пользу. Он проглотил образовавшийся во рту узел. Дазай, должно быть, читал его заявление и был готов ему помочь. Даже то, что он угрожал его сестре, зная теперь, что она замешана в этом, и что мужчина не причинил бы ей вреда, было легко простить. Танидзаки почувствовал, как на его лице появилась робкая улыбка. — Ну, если ты уверен. Ранпо-сан, что ты думаешь? Достаточно ли хорош ответ Дазая? — спросил Куникида. — Хм, — только от этого, теплое чувство в его животе исчезло. Если Куникида спрашивал его, значит, его мнение было достаточно важным. Однако, прежде чем продолжить, Ранпо посмотрел на Дазая, и они обменялись, казалось, быстрой бессловесной беседой, которая закончилась тем, что Дазай закатил глаза, а Ранпо ухмыльнулся. — Да, все в порядке. Нам остается только рассказать обо всем этом президенту, и он примет решение. Но я уверен, что все уже более чем решено. — Очень хорошо. В таком случае давайте вернемся в Агентство. Танидзаки вздохнул с облегчением. Когда все они возвращались, включая секретарей с нижнего этажа, которые вместе с Харуно, очевидно, были частью Агентства, он не мог не позволить своим глазам скользнуть по Дазаю. Тот шутил с Куникидой, довольно вызывающе смеясь каждый раз, когда Куникида попадался на одну из его фраз. Он так отличался от того устрашающего присутствия, которое излучал, угрожая ему, и от кроткого образа, который он излучал при первом разговоре друг с другом. Джуничиро хотел спросить, почему он прикрыл его? Почему он прикрыл его, когда его пытались убить? Рыжий знал, что это было частью экзамена, но если он правильно понял способность Дазая, то тот мог видеть, что делает Танидзаки, и никогда не подвергался реальному риску (парень не знал, что Дазай не мог его увидеть, не прикоснувшись к нему, и если бы не интуиция, все обернулось бы намного хуже). Что ж, даже если он так и не спросил Дазая об этом (он сделает это позже, но Дазай так и не ответит ему), он, по крайней мере, мог извиниться, помогая ему (Джуничиро прекратил это делать, как только понял, что Дазай вывалил на него все свои документы. Благодарность завела его слишком далеко, и Танидзаки понял, что Дазай и так не собирался никому рассказывать о том, что произошло на самом деле). На следующий день он вместе со своей сестрой вошел в офис в качестве официального члена Вооруженного Детективного Агентства с широкой улыбкой на лице и приступил к работе. (На самом деле он не обратил внимания, на огромную гору еды на столе Ранпо, или удрученные взгляды, которые Дазай посылал в его сторону, особенно когда Эдогава особенно громко жевал какой-то шоколадный батончик. Танизаки понятия не имел, что Дазай фактически купил молчание Ранпо, хотя несколько месяцев спустя, когда он получше узнал Эдогаву, и все-таки прознал об этом, действия старшего оставили у него те же самые теплые чувства, которые возникли, когда Дазай солгал для него на экзамене)

***

Интеграция в Агентство после вступительного экзамена прошла гладко. Танидзаки привык к разным причудам и странностям окружающих его коллег, одержимости Куникиды идеалами, садистским наклонностям Йосано или, казалось бы, бесконечному аппетиту Ранпо к закускам и сладостям. Это все было приятно и тепло, и он впервые с тех пор, как умерли его родители, чувствовал себя заземленным и в безопасности. И, объяснив финансовое положение его и Наоми, Президент предоставил им место, которое они могли бы назвать домом, в общежитии Агентства. Наконец-то спать где-то, где ему не нужно было думать об оплате, о том, как долго они смогут оставаться, было таким облегчением, что он проспал и чуть не опоздал в свой первый день. Однако он не ожидал, что президент Фукудзава настоит на том, чтобы он закончил последний год средней школы. То же самое с Наоми, которой оставалось учиться еще пару лет. Танидзаки вроде как предполагал, что он начнет работать на полную ставку. Он был не в восторге от возвращения в школу, особенно после того, как пропустил почти три месяца, поскольку имел дело со смертью своих родителей, беспокоясь о Наоми и задаваясь вопросом, что преподнесет им жизнь. И сможет ли он найти место, за которое можно зацепиться. Студенческий образ жизни был одной из первых вещей, которые вылетели из его головы, когда он занимался реальными проблемами: встречался с банковскими служащими, юристами и другими, чтобы разобраться с наследством, опекой и тому подобным. Было ужасно осознавать, что он еще не взрослый и что их с Наоми могли разлучить. Но, к счастью, ему удалось выбраться из беспорядка с сестрой, оставшейся рядом с ним. — Это все хорошо, — сказал Фукудзава. — Но я не позволю, чтобы у меня работал кто-то, кто так близок к окончанию средней школы, и не сделал этого, — этот человек каким-то образом стал их законным опекуном, только на бумаге, как он объяснил, и записал их обоих в ближайшую школу. Первые полтора дня были шоком, усугубленным нервами, но его спокойный характер взял верх после первой недели, и вскоре Танидзаки обнаружил, что наслаждается школой. Однако ему не нравилось возвращаться к домашней работе, учебе и экзаменам. Учиться было нормально, ему это нравилось. Но необходимость решать бесчисленные математические задачи, читать книги и статьи вне школы, утомляла его. И вдобавок ко всему, ему не разрешалось выполнять какую-либо работу для Агентства, пока он не закончит ее. Это означало, что гораздо чаще, чем парень хотел, он вообще не делал никаких заданий. Это расстраивало его. Он знал, что президент не вышвырнет его за невыполнение работы, в конце концов, это он определил его в школу, но Джуничиро все равно чувствовал себя немного халявщиком. Он хотел помочь. Он хотел заниматься делами, но вместо этого застрял за одним из свободных столов, вычеркивая ответ за ответом, когда они не совпадали с результатами книги. Именно с подобным разочарованием он обнаружил, что однажды в пятницу днем, примерно через месяц после вступления в Агентство, он пытался сосредоточиться на бумаге перед ним, отчаянно управляя своими блуждающими мыслями. Математические упражнения, которые им задали на выходные, казались более сложными, чем все, что им объясняли или показывали в классе. В том темпе, в котором он шел сейчас, ему понадобится целая неделя, чтобы закончить их. Он застонал. Он бы попросил кого-нибудь помочь, но последние пару раз прошли плохо. Куникида был его первым вариантом, как только он узнал, что до прихода в Агентство тот был учителем математики. Но вместо того, чтобы получить помощь, Танидзаки почувствовал себя так, будто присоединился к какому-то спартанскому тренировочному лагерю, который до сих пор вызывал у него пугающие воспоминания. Больше он к нему не подходил. Йосано была классной, когда ее спрашивали о биологии и некоторых основах химии, но она была лишь немного лучше его в математике, так что это было бесполезно. Однажды, когда он попросил Ранпо о помощи, после обильных взяток едой, он дал ему всего лишь ответ. Который был в самой книге. Он попросил уточнить, на что Ранпо ответил ухмылкой. Выяснилось, что детектив только что пролистал школьный учебник, когда Танидзаки не смотрел. Президента парень не посмел бы беспокоить. И хотя секретари были достаточно любезны, чтобы дать ему несколько советов и указаний, у них действительно не было времени, чтобы усадить его и объяснить интегралы в пятый раз за неделю. Но был еще один человек, к которому он не подходил. Дазай снова лежал на диване в наушниках и тихо напевал музыку. Танидзаки знал, что Дазай умен, вероятно, даже соперничает с Ранпо, и сейчас ничем не занят. Все остальные разы, когда Джуничиро требовалась помощь, Дазая не было рядом. И теперь он ничего не делал, он не будет, наверное, против того, чтобы немного ему помочь. Он посмотрел на цифры, написанные на бумаге, на многочисленные зачеркивания и принял решение. Он подошел и легонько потряс Дазая за плечо. Мужчина медленно открыл глаза, позволяя им адаптироваться к свету. — Тебе что-нибудь нужно, Танидзаки-кун? — спросил он, частично сняв наушники. — Я подумал, не могли бы вы помочь мне с домашним заданием? Вы, кажется, не очень заняты, — Танидзаки не мог не ткнуть Дазая в его лень. Дазай издевательски ахнул, положив руку на грудь. — Танидзаки-кун, ты заразился трудолюбием Куникиды? А я думал, ты будешь таким же расслабленным, как и я. Танидзаки решил не говорить Дазаю, что его концепция «расслабленности» не должна подразумевать, что он вообще ничего не будет делать. И, может быть, он действительно понимал желание расслабиться, он всегда хотел сделать это, когда дело доходило до школьных занятий, но это никогда не приходило на ум, когда речь шла об Агентстве. Танидзаки чувствовал, что в каком-то смысле он в большом долгу перед президентом и ВДА. Он понимал, что расплачиваться ему не нужно, но, по крайней мере, он хотел показать свою благодарность, работая. Он не знал, что делал Дазай до прихода в Агентство, он пытался догадаться, но безрезультатно, но по какой-то причине у него в голове была мысль, что Дазай нашел, как и Танидзаки, место для обосновался, в Агентстве. Так уж получилось, что Дазай был очень непостоянным человеком, постоянно мотался по Йокогаме, возвращаясь в офис только для того, чтобы отдохнуть. Приземлиться. Снова взлететь. Но Танидзаки также понимал, что Дазай был связан с ВДА чем-то иным, чем простая должность на работе. Он просто не знал, чем именно. Были моменты, когда ему хотелось долго и серьезно поговорить с Дазаем, но у этого человека был очень эффективный навык избегать разговоров. Все было бесполезно. Но у Танидзаки было ощущение, что Дазай, со всеми его приходами и уходами, сможет рассказать ему обо всем на свете. Может быть, помочь ему с какой-нибудь уличной хитростью, потому что люди уже несколько раз пытались его обворовать, и был один памятный случай, когда его завели в переулок и чуть не избили. Единственной причиной, по которой он избежал неприятных ситуаций, был Мелкий Снег. Но все это было неважно. Возможно, в будущем у него будет возможность спросить. Может быть, он не станет этого делать. Теперь ему просто нужно было убедить своего ленивого коллегу, что ему следует расслабляться другим, более продуктивным способом. — Ну, это правда. Плюс, просто нужно помочь мне с домашним заданием, вы, не то чтобы собирались заниматься отчетами. — Ты совершенно прав, Танидзаки-кун. Думаю, я мог бы помочь. — Спасибо, Дазай-сан. Дазай бросил наушники на диван, встал, хрустнул спиной, а затем вытянул руки над головой. Он бросил скорбный взгляд на диван и медленно подошел к столу Танидзаки, а парень плелся за ним. Первым действием Дазая было взять учебник по математике и прочитать отмеченные вопросы. Его глаза быстро пробежались по странице, и, прежде чем Танидзаки успел что-то спросить, он отложил книгу и жестом пригласил Танидзаки сесть. — Итак, ты хочешь узнать результаты? — спросил Дазай. Танидзаки пришлось сдержаться, чтобы не удариться головой о стол. Конечно, гению потребуется всего пара секунд, чтобы получить ответы. О чем он думал, когда просил кого-то с его интеллектом помочь ему? Это было похоже на использование ракеты, для уничтожения единственного жука. Ему хотелось сорваться, закричать, что нет, ему не нужны ответы, ответы у него уже есть, ему просто нужно понять процесс всего этого. Джуничиро собирался вежливо сказать Дазаю, что, возможно, ему все-таки не нужна его помощь, когда он увидел лицо Дазая. Его глаза сияли какой-то детской радостью. Это заставило его остановиться. Кому-то вроде Дазая не было бы дела до решения простой математической задачи. Танидзаки видел, как он и Ранпо раскрывали дела, просто читая файлы. Как он мог быть так взволнован такой глупостью? — Гм, у меня уже есть ответы. Мне просто нужна помощь с самим процессом. — Ах, процесс. Это может быть немного сложнее. Я не думаю, что когда-либо действительно думал о процессе. — Что? Тогда как вы решаете это? — серьезно, гении были на другом уровне. — О, я читал в какой-то книге теорию интегралов и сам придумал, как их решать. Если честно, это как-то автоматически. — Ты сам научился? Тебе не хватало школьных знаний? Дазай посмотрел на книгу со странной тоской. — Я никогда не ходил в школу. Ой. Вот почему он был так взволнован. Танидзаки знал, что люди, присоединившиеся к Вооруженному Детективному Агентству, особенно пользователи способностей, вели не обычную жизнь. Казалось, это заложено в самой природе эсперов. Но с учетом того, что у Куникиды была нормальная работа, прежде чем присоединиться, или Йосано, у которой была медицинская лицензия несмотря на то, что она была очень молода, когда получила ее, он предположил, что Дазай был таким же. Может быть, рано поступил в университет из-за своего ума, получил какую-то степень, а затем нашел обычную работу, которая ему наскучила. Что тайна его предыдущей должности была просто шуткой Агентства в целом. Он должен был дважды подумать, когда Куникида, похоже, позволил себе предполагаемую «шутку». Но у одаренных никогда не было обычной жизни. В какой-то момент что-то вырвет их из ежедневной рутины и бросит в бездну, из которой они уже никогда не выберутся. Они были отрезаны от той самой обычной жизни по своей природе, и как бы они ни старались приспособиться и вести себя как нормальные люди, в конце концов это не имело значения. У одних это потрясение наступило раньше, чем у других. Танидзаки хотел знать, когда нечто подобное произошло с Дазаем. Насколько он был молод, чтобы не получать удовольствия от школы? Он знал, что Дазай мог не пойти в школу по другим причинам, но у него было чувство, что это было связано с его даром. Тысячи вопросов висели на кончике его языка, готовые быть заданными. Так всегда было с Дазаем. Ощущение, что независимо от того, сколько раз Танидзаки говорил с ним, сколько раз они общались, он никогда не узнает его по-настоящему. Джуничиро ничего о нем не знал. То, что Дазай раскрывал ему и подавляющему большинству, было набором моментов, маленьких кусочков головоломки, которые даже не складывались должным образом на свои места. Как будто они должны были парить, над настоящей головоломкой, отвлекая того, кто собирал кусочки, от реальности, лежащей под ними. Это был не первый раз, когда Танидзаки чувствовал таинственность, окружающую Дазая, и не последний. Но это в сочетании с чем-то столь обычным, как простое математическое упражнение, это выбило его из колеи. Он не ожидал, что столкнется с неоткрытым ящиком Пандоры Дазая. Маленькие осколки, которым удавалось вырваться из-под печати, некоторые неожиданно, а некоторые, возможно, рассчитано, всегда вызывали у него головокружение при одной мысли о том, насколько бездонна эта коробка. Дело в том, что Танидзаки не очень-то хотел открывать ящик. Конечно, ему было любопытно, хотелось задать вопросы и еще больше приоткрыть крышку. Но ему это было не нужно. И в тот момент были дела, которые были для него важнее. Поэтому он улыбнулся Дазаю и сказал: — Ну, не могу сказать, что вы много потеряли. Но если бы вы могли попытаться разобраться в этом процессе, было бы здорово. — Конечно, я возьмусь за это сейчас же. И он сделал. Они провели некоторое время вместе, Дазай объяснял, как он выполняет различные упражнения, Танидзаки, наконец, понял их, а затем они разошлись, как только все было выполнено. Джуничиро смотрел вслед Дазаю, когда тот покидал офис, для очередной случайной поездки, чтобы пропустить работу, оставив тайну, которую старший носил вокруг себя, стучащую в затылок Танидзаки. Он не станет прилагать особых усилий, пытаясь понять все это. Он оставит это людям, которые действительно заинтересованы в открытии ящика Пандоры.

***

Первые утренние часы для Танидзаки всегда были медленными. В отличие от своей сестры, которой нравилось иметь дополнительное время по утрам, чтобы собраться, он не возражал против того, чтобы немного спешить, когда собирался. Первые полчаса после того, как он открывал глаза, он бездельничал в постели, слушая, как Наоми ходит по их общежитию. Он просыпался должным образом только после того, как принимал душ, очищая голову от затянувшейся сонливости. После этого был завтрак, который он или Наоми готовили по очереди, в зависимости от дня недели. Затем одевание, сбор школьных принадлежностей, и в школу в течение недели, или в Вооруженное детективное агентство, если это были выходные. Однако были дни, когда он просыпался и знал, что сколько бы он ни пытался, он не проснется должным образом. И это не имело никакого отношения к сонливости. Так он проснулся однажды в субботу, почти через три месяца после прихода в Агентство. Его глаза медленно открылись, и сон, который он видел, не закончился. Олень, с которым он играл в сновидении в фантастическом лесу, бегал рысью по его комнате. Танидзаки застонал, уткнувшись лицом в подушку и отключил Мелкий Снег. Мерцающий зеленый свет исчез, и он остался один в комнате, слушая, как Наоми напевает из ванной. Тем не менее, способность все еще покалывала в его затылке, предупреждая о проявлениях во внешнем мире. Подобные вещи происходили так давно, что он даже не мог вспомнить, когда это случилось впервые. Все, что он знал, это то, что в какой-то момент его детское воображение ожило благодаря Мелкому Снегу, исказив его взгляд на реальность. Он не понимал концепции выдуманных вещей, потому что мог воплотить их в жизнь. Какое-то время это беспокоило его родителей, пугало, что он видит вещи, что его отказ принять что-то за вымысел, мог быть настоящей проблемой. Но все прекратилось, когда они обнаружили, что он читает Наоми книгу западных сказок, заставляя маленьких фей и принцесс танцевать над ее головой. Зная, что у Танидзаки есть дар, родителям было легче объяснить разницу между вещами, которые он сделал с помощью Мелкого Снега, и самой реальностью. Было легко указать на падающий снег, освещенный мягким зеленым светом, то как подобные вещи могли проходить сквозь предметы. Тем не менее, были времена, когда он принимал фальшивые вещи, которые сделал, за реальность, и наоборот. Особенно зимой. Всегда было трудно различать настоящие вещи и его снег, даже когда он стал старше, и научился определять, когда у него была активна способность. Когда он выглянул в окно после того, как встал, то увидел, что шел снег. Ему захотелось рвать на себе волосы и кричать от отчаяния. Джуничиро уже проснулся с активной способностью, что было признаком плохого дня, но в сочетании с настоящим снегом это обещает быть еще и трудным. Потому что именно в такие дни он не мог доверять ничему из того, что видел. Он не мог поверить, что случайно не оставил свою способность активированной, позволив ей вырваться из воображения, пока лениво проходит день. Это разочарование было тем, о чем он никогда никому не говорил, даже Наоми. Это было то, что он хранил внутри себя. Это была его способность, и его работа заключалась в том, чтобы контролировать ее. Помня об этом, он принял холодный душ, сделал мужественное лицо и сумел справиться со своей утренней рутиной. Он и Наоми отправились в Агентство. Танидзаки крепко сжимал ее руку, чтобы заземлиться, и напомнить ему, что это происходит на самом деле. (Сколько раз он думал, что она не настоящая? Думал, что она всего лишь плод его воображения, воплощенный в жизнь?) Нахождение в офисе помогло. Это было закрытое пространство, там было много людей, с которыми он мог поговорить и потрогать их, и, в крайнем случае, Дазай снова бездельничал на диване. К несчастью для Танидзаки, оказалось, что сегодня будет один из дней, когда он будет сопровождать одного из старших детективов по делу. Это означало покинуть безопасное место и выйти к снегу. Он должен был возразить против этого, настоять на своем и извиниться. Но он также хотел пойти и помочь Куникиде в этом деле. Внутренний конфликт почти заставил его дрожать, и он надеялся, что не выглядит настолько больным, как он себя чувствовал. Может быть, это пойдет ему на пользу, если он бросит вызов своим страхам, и все такое. Итак, он собрался, собрал свои вещи и дрожащими руками потянулся за пальто и шарфом. — О, Куникида! Это дело, которое ты ведешь, связано с пропавшей женой, не так ли? — Да, это так. Подожди, откуда ты вообще это знаешь? Ты не просматривал ни одного клочка бумаги, за всю неделю! — Сейчас, сейчас, не нужно напрягаться. У меня есть свои способы, которые сейчас не очень важны. Мне интересно, не мог бы я взять на себя управление? Танидзаки уставился на Куникиду, несколько раз моргнув. — Ты хочешь работать? У тебя жар, Дазай? Ты ел какие-то грибы с улицы? Просроченные лекарства? — Дазай надулся. — Ты такой злой, Куникида-кун. Почему бы мне не научить Танидзаки всем тонкостям? Я отличный учитель! — Не заставляй меня звонить Йосано. — Хорошо, есть небольшая вероятность, что я прочел очень интересную, новую технику самоубийства, которая так уж получилось, выполняется в снегу. Но я обещаю завершить дело с Танидзаки до этого, обещаю. Пожалуйста, Куникида-ку-у-ун! Казалось, в голове Куникиды происходили внутренние споры, пока Джуничиро и Дазай ждали его ответа. Через минуту блондин, казалось, подошел к концу своих дебатов и глубоко вздохнул. — Очень хорошо. Убирайся отсюда и обязательно вернись, чтобы доложить, как только закончишь. Никаких оправданий, Дазай. — Да, да, Куникида-кун, не надо быть такой наседкой. Давай, Танидзаки-кун, пойдем, — с этими словами Дазай вытолкнул младшего за дверь, схватив его плащ прямо перед выходом из офиса. Дазай вел их по улицам, где было намного меньше людей, чем обычно. Танидзаки предположил, что они избегали снега, как он и должен делать. Белые точки, появлявшиеся перед его глазами, не переставали напоминать ему о Мелком Снеге. Не помогало и то, что, хотя он и пытался сосредоточиться, его способность продолжала активироваться время от времени. То, что он проявлял, было маленькими вещами: дополнительный дорожный знак, крохотная птичка, чирикающая с ветки дерева. Он надеялся, что Дазай этого не замечает, но, зная этого человека, скорее всего, заметит. Танидзаки продолжал пытаться сконцентрироваться, чтобы призраки исчезли, но затем реальность и дар начали сливаться. Вещи, которые он считал частью своих способностей, не исчезали, когда он отключал их, в то время как вещи, которые он считал частью реальности, исчезали. Ему также было холодно, он весь дрожал, зубы стучали, пока они шли. Он приближался к своему пределу, он знал это. Танидзаки был так близок к тому, чтобы повернуться к Дазаю и попросить его вернуть его в Агентство. Сам того не осознавая, его дыхание участилось, руки обхватили тело, словно обнимая, и он остановился перед небольшим переулком, где присел и свернулся в клубок. Парень крепко зажмурил глаза и закрыл уши руками. Он не мог думать ни о чем, кроме снега, который падал и падал. Затем где-то поблизости раздался гудок автомобиля, и он полетел по спирали. Танидзаки больше не был в переулке в Йокогаме, а свернулся калачиком в автокресле машины своих родителей, опасно сворачивая с дороги, а его мать ударилась об руль, издав ужасный крик. Шел проливной дождь, когда машина перевернулась с горного перевала, жутко скрипев, пока металл выгибался со своего места. Он кричал, Наоми кричала, его родители кричали. И тут шум прекратился. Только в ушах звенело. Звон, звон, звон. Это не прекращалось в течение нескольких часов, после того, как медики нашли их, и отвезли в больницу, а родителей в морг. Белый свет, исходивший от фонарных столбов, заставлял дождь казаться белым, и в тот момент, когда машина перелетела через край, все, казалось, заиграло в замедленном темпе, и капли дождя, зависшие в воздухе, превратились в его сознании в снег. Его разум исказился вокруг инцидента, нашептывая мысли о его вине. Танидзаки преследовали образы его родителей и сестры, с их безжизненными телами, буквально размазанными по машине, с порезами и ранами, окрашивающими их в красный цвет. Те образы, которые врезались в его сознание, решив, что снежный дождь — это его дело рук. Что причиной того, что они свернули с дороги, был Мелкий Снег. И прямо сейчас это гремело у него под кожей, согласуясь со спиралью мыслей. Он захныкал. Затем чья-то рука мягко легла ему на голову.Способность сразу же исчезла. По телу разлилась прохлада, словно струйка только что растаявшей снеговой воды. Это не было похоже на холод вокруг него, в зимний день. Этот успокаивал. Он прильнул к руке, медленно убирая свои ладони от ушей, когда услышал слова, казалось бы, доносившиеся издалека. — Дыши со мной, Джуничиро-кун. Вдох и выдох, — голос повторил эти слова несколько раз, пока до Танидзаки не дошел их смысл, и он не начал следовать задаваемому ему темпу дыхания. Как только он почувствовал, что его сердце достаточно успокоилось, он медленно открыл глаза. Перед ним на коленях стоял Дазай, его темные глаза пристально смотрели на него. Рука, которая больше не была на его голове, а зависла над, ожидая разрешения прикоснуться. Он не дал Дазаю времени, чтобы спросить, просто рухнув на мужчину, желая ощутить твердость и тепло настоящего тела. Дазай начал что-то шептать ему на ухо, удерживая его на месте. Они простояли так некоторое время, достаточно долго, чтобы Танидзаки начал чувствовать пронизывающий зимний холод. — Ты снова со мной? — спросил Дазай через несколько минут. Танидзаки кивнул и неохотно высвободился из объятий Дазая, но не переставая прикасаться к нему. Дазай, очевидно, видя его нерешительность, взял его за обе руки. — Это был довольно неприятный эпизод, который ты только что пережил. Ничего, если я задам пару вопросов? Танидзаки внутренне сжался. Он не считал, что готов к расспросам о том, через что он только что прошел. Но опять же, он был должен Осаму объяснения. Джуничиро попытался заговорить, но ни слова не вышло. Он закрыл глаза, немного расстроенный. Он прочистил горло и попытался снова. — Кх, да, конечно. Просто, дай мне секунду. — Тогда нет. Я не хочу, чтобы ты отвечал, если ты не готов, это просто заставит тебя снова зайти в тупик. Я должен был заметить, что тебе было хуже, чем я думал, еще в Агентстве. Ты бы не вышел из здания, если бы я это сделал. — Подождите, вы заметили? — Конечно, я сделал это, Танидзаки-кун, как ты думаешь, почему еще, я вызвался выйти с тобой? Когда пользователь способности находится в состоянии стресса или паники, его способности иногда вырываются наружу. Твой Мелкий Снег любит вспыхнуть, не так ли? — Ээ…да? Но вытащил меня?.. Потому…но почему ты не-? — в голове смешались все эмоции и мысли. — Не думай об этом слишком много, Танидзаки-кун. Давай просто отведем тебя обратно в общежитие. Я позвоню Куникиде-куну, скажу ему, что ты плохо себя чувствуешь, и нам пришлось прервать дело. Съездим на другой день, так что не беспокойся об этом. Я думаю, что ты уже слишком много заставлял себя сегодня. Не дожидаясь ответа Джуничиро, Дазай поднялся с земли, увлекая за собой Танидзаки. Они пошли назад, Дазай всю дорогу крепко держал его за локоть. Путешествие превратилось в ничто, за исключением холода, распространявшегося от того места, где Дазай держал его. Танидзаки едва слышал слова Осаму, когда тот говорил по телефону. Он шел по земле, но будто парил, пока они шли. Это было странное ощущение. Они прибыли в общежитие, и как только вошли в здание, Танидзаки начал расслабляться. Тем более, когда вошел в свою комнату. Он быстро снял ботинки, затем пальто, шарф и рухнул в одно из кресел, подтянув колени к груди. Дазай вошел вместе с ним, и хотя он отпустил его, когда они вошли, все равно держался на расстоянии вытянутой руки. — Твоя сестра скоро придет. Она беспокоится о тебе, — этого не должно было случиться. Это он должен был заботиться о Наоми, это был его долг, как старшего брата. Его задание заключалась в том, чтобы оберегать ее, следить за тем, чтобы никто и ничто не могло ее тронуть. Танидзаки хотел возразить, но был слишком измотан, чтобы что-то предпринять. Он знал, что Наоми будет волноваться, но ей не нужно было сокращать свой день наполовину. Он был бы в порядке. Все остальные разы он был в порядке. Словно прочитав его мысли, Дазай заговорил. — Не думай об этом слишком много. Братья и сестры очень заботятся друг о друге, даже если иногда это не кажется так. Это нормально — принимать помощь и заботу другого. Танидзаки не ответил, просто ждал. Спустя некоторое время ничегонеделания звон ключей возвестил о прибытии Наоми. Она тут же посмотрела на него, на ее лице явно отразилось беспокойство. Как только она сняла туфли, то подошла к нему и крепко обняла. — Я испугалась за тебя, Джуничиро. Ты должен лучше заботиться о себе, глупый! — Прости, Наоми, — он хотел сказать больше, но как будто не мог говорить правильно. — Что ж, мне пора идти, — сказал Дазай через некоторое время. Танидзаки замер. Он знал, что немного успокоился, и что Мелкий Снег ведет себя нормально, но он не мог сдержать панику, поднимающуюся внутри него. Наоми нахмурилась, когда почувствовала, как он напрягся, затем посмотрела на Дазая. — Вы действительно собираетесь вернуться к работе? Когда можете остаться здесь и пропустить? — Моя милая, милая Наоми, ты предлагаешь мне не возвращаться в офис? Как безответственно! — она подняла бровь. — Ах, вы действительно слишком хорошо меня узнали, да еще и за такое короткое время! Думаю, я мог бы остаться рядом. Уверен, что Куникида будет более чем доволен тем, что я позабочусь о наших новых сотрудках, как ответственный коллега. Это заставило Танидзаки фыркнуть. Дазай был кра-айне далек от ответственности. Он был патологическим бездельником, лжецом, обманщиком и иногда Джуничиро задавался вопросом, как Дазая до сих пор оставили на работе. Но это удивление всегда прерывалось, когда он вспоминал, как брюнету удавалось раскрывать дела, в которых он не мог разобраться. Или эти его, небольшие, но обдуманные действия, о которых не догадываешься, пока они не выливаются в последствия, несколько дней спустя. Это то, что Дазай пытался сделать сегодня, выставив себя напоказ, потому что он видел, что Танидзаки был в плохом состоянии. Внутри у молодого человека стало тепло, а на лице расплылась улыбка. Это было классно. — О, туше! Кстати, как ваши ногти? — спросила Наоми. — Ах, лак совсем облупился. На прошлой неделе было пару драк. Йосано выглядела довольно убийственно, когда узнала, что я разрушил ее тяжелую работу. — Ну, а кто бы не сделал этого?.. Усаживайтесь поудобнее, я принесу все необходимое. Есть предпочтения по цвету? Джуничиро, ты тоже хочешь обновить свои? Танидзаки кивнул, а Дазай крикнул через плечо, вешая свой плащ обратно на вешалку. — Я чувствую себя пурпурно-синим? — Хорошее решение, я скоро вернусь. И так они провели остаток дня. Танидзаки мало говорил, позволяя болтовне Наоми и Дазая заполнить пространство. Время от времени Дазай наклонялся к нему, и прикасался какой-то частью своего тела к его, ощущение прохлады все больше и больше убаюкивало его, погружая в смутное состояние расслабления. Ему нравилось это. Нравилось, что не нужно было ничего говорить, что Дазай сам мог понять, когда Джуничиро снова напрягался. Ему нравилось, что он мог расслабиться, не беспокоясь. Танидзаки не мог не вспомнить еще раз обо всех тех мелочах, которые Дазай сделал для него за последние несколько месяцев. Все они маленькие, легко ускользающие от его радаров, если он не подумает об этом. Было приятно, что кто-то присматривал за ним, и, конечно же, за Наоми. (Именно с этими смутными чувствами он заснул. Дазай перенес Танидзаки в постель, оставив Наоми заботиться о нем, а сам отправился неизвестно куда. Когда Джуничиро наконец проснулся, его сестра прижималась к нему. Он пообещал себе, купить что-нибудь для Дазая. Может пачку рулонов бинтов?)