The ADA on Dazai Osamu

Накаджима Ацуши не был уверен, как ему удалось пережить первые несколько недель после того, как его выгнали из приюта. Сначала на улицах, почти без еды в желудке и в бегах от тигра (теперь вспоминая об этом, было очевидно, что немного глупо, то, что тигр гонялся за одним человеком), а затем присоединился к Вооруженному Детективному Агентству, в котором появился совершенно другой уровень волнений и беспокойств. Не то чтобы он был неблагодарен за то, что присоединился к этим ребятам, просто вокруг было слишком много нового. Например, то, что он являлся эспером, целая группа людей подобных ему, Портовая мафия, постоянно преследующая его. Он был почти уверен, что единственной причиной, по которой он не терял сознание от всего этого стресса, были члены ВДА, особенно Дазай. Он не был тем, кого Ацуши назвал бы… ответственным, даже при первой встрече, тот никак не пытался выставить себя таковым, но тем не менее, ему всегда удавалось находиться рядом, чтобы подтолкнуть Накаджиму в правильном направлении или успокоить. На самом деле Ацуши не совсем понимал, что делать с этим, всегда своевременным вмешательством Дазая. Это не было похоже на то, что он — первенец Дазая, или что-то еще столь драматичное, но после того, как так долго никто из взрослых или вообще кого-либо по-настоящему не прилагал усилий, чтобы позаботиться об Ацуши, он не понимал, как на эту заботу реагировать. Дазай был первым человеком, которого он мог вспомнить, который, казалось бы, помог ему только из-за тигра, выручил его по-настоящему. И он вспоминал мягкое выражение лица Осаму, когда его приняли в Агентство. Это не было проявлением жадности, когда кто-то кого-то использовал, это было искренне. На самом деле, если верить словам директора (которые, вероятно, были правдивыми в любом случае), его родители тоже не думали о нем, а это означало, что Дазай действительно был первым, кто заботился о нем. Это оставляло его с неконтролируемым непонятным чувством в груди каждый раз, когда он думал о том, что Дазай рядом, чтобы помочь ему. Когда Ацуши неловко завязывал свой галстук, а Дазай перезавязал его после того, как вылез из бочки, когда он предложил помочь ему найти работу (даже если это была уловка, Ацуши знал, что теперь он не хочет работать нигде, кроме ВДА). Он даже, буквально, встал между ним и печально известным бешеным псом из Портовой мафии. Накаджиме все еще снились кошмары об этой встрече. Несмотря на все хорошее, что Дазай сделал для него, Ацуши не мог не признать, что в этом человеке прослеживались некоторые не очень хорошие моменты, например, толкнуть его к человеку с огнестрельным оружием, да и вообще, весь вступительный экзамен. Тигр понимал, что это было необходимо, но он смог бы обойтись без того стресса от мысли, что был близок к тому, чтобы взорвать целый офис. Ацуши был уверен, что это был способ Дазая придать ему немного мужества, которого, как он мог признать, ему очень не хватало, но это до сих пор нервировало его, а пот стекал по его спине и пропитывал рубашку. Не совсем приятное ощущение. Именно так, однажды Накаджима снова оказался перед вооруженным грабителем, с которым они столкнулись, возвращаясь в Агентство. Парень замахнулся на него ножом, а когда не удалось задеть, просто попытался нанести удар. К счастью, Ацуши увернулся и от этого, но после замер от страха. Его тело сжалось, задрожало и не реагировало. Он не хотел драться с этим человеком, но также не хотел, чтобы его ранил следующий выпад, который обязательно должен был обрушиться на него, поэтому он запаниковал и замер. Дазай снова был рядом, чтобы спасти его, легко перевернув мужчину своим движением, и выбив нож у него из руки. Дазай взял портфель, с которым пытался убежать преступник, и вернул его очень худому бизнесмену, от которого так и исходило беспокойство. Тот бросил короткое «Спасибо» и бросился прочь от них, бормоча что-то себе под нос и нервно проверяя свой телефон. Ацуши уже мог это осознать. Но когда он обернулся, чтобы встретиться глазами с Дазаем, то снова чуть не задрожал под его пристальным взглядом. Ацуши понял, что Дазай временами может быть немного пугающим. Он в одиночку сразился с огромным тигром, даже не вспотев (пусть и учитывая, то, что тигр не мог приложить на него лапу), дело в том, что Дазай был более чем в состоянии постоять за себя, и еще один факт заключался в том, что он был невероятно умен. Он улавливал вещи, которых Ацуши даже не замечал, и мог в мгновение ока соединить воедино всевозможные подсказки. Однако то, что испытывал Ацуши, наблюдая за Дазаем в эти моменты, сильно отличалось от того, чтобы завладеть вниманием Дазая, и на самом деле осознавать это. Сейчас его лицо было немного хмурым, и даже после того, как он успешно обезвредил грабителя, он, похоже, совсем не был удовлетворен результатом. Ужасное чувство начало подкатывать к горлу Ацуши. Знакомо. Человек, покрытый разочарованием в самом себе и начинающий испытывать отвращение к самому себе. Он чувствовал себя идиотом из-за того, что ничего не делал, в то время как тот парень пытался напасть на него. Накаджима увернулся инстинктивно, вот и все. Не было попыток защититься, тем более напасть. Защищаться никогда не получалось, убегать никогда не получалось, ничего никогда не получалось, он просто должен был сидеть и принимать наказание, он никогда ни на кого не нападал, он никогда этого не делал- Дазай продолжал смотреть на него и открыл рот. Ацуши приготовился к крику, к тому, что его отругают за глупость. Он стиснул зубы и изо всех сил зажмурил глаза. Если бы из того, что должно сейчас произойти, было хоть что-то из этого, он не заплачет. Он больше не хочет плакать из-за подобных вещей. — Извини за это, Ацуши-кун, не стоило тебя ни с того, ни с сего толкать к нему, — сказал Дазай вместо ругани, которую Ацуши ожидал. Плечи младшего расслабились, и он почувствовал себя ужасно от мысли, о том, что Дазай начнет орать на него, называя бесполезным идиотом. Дазай бы так не поступил. На самом деле, никто в Агентстве не сделал бы этого, он был уверен. Но он просто не мог не ожидать крика. И вот слезы покатились из уголков его глаз. Он яростно стирал их руками, тщетно желая заставить их остановиться. Судя по тому, что он мог видеть своим расплывчатым зрением, Дазай смотрел на него широко раскрытыми глазами. Ацуши был уверен, что это не было неожиданностью. Это было просто пустое лицо с широко раскрытыми глазами. Почему-то еще больнее было от того, что он не мог определить, какие чувства выражал Дазай. Дазай пару раз перевел взгляд с него на грабителя, затем наклонился, чтобы сказать что-то мужчине на ухо шепотом, и отпустил его. Грабитель не стал драться с ними, убегая без оглядки. Дазай медленно подошел к Ацуши и положил руку ему на плечо. Ацуши напрягся, но, по крайней мере, слезы наконец-то перестали течь. Он склонил голову, не желая, чтобы Осаму смотрел на его жалкое лицо. Он ненавидел это. Ненавидел то, как ломался каждый раз, когда кто-то показывал малейший намек на разочарование, и ненавидел еще больше, что он ломался еще до того, как говорили хоть слово. Его разум был первым, кто кричал ему, что он ничего не стоит, всегда одними и теми же голосами. Директор смотрел на него с отвращением, другие сотрудники обвиняли в самых незначительных вещах, или другие дети, которые обвиняли его в своих проблемах. Сможет ли он когда-нибудь избежать их насмешек? Или они были так глубоко впечатаны в его личность, что их невозможно соскоблить? — Ацуши-кун, успокойся. Все в порядке, — он не ответил на голос Дазая. Другая рука мужчины легла ему на плечо, и его увели с улицы. — Давай уйдем от всего этого шума. Они нырнули в ближайший переулок, и как только Дазай отпустил его, Ацуши рухнул на землю и поджал колени к груди, пытаясь стать как можно меньше. Звуки с улицы немного стихли, и на мгновение показалось, что здесь были только он с Осаму. Точно так же, как это было в тот раз, когда он рассказал Дазаю в полуразрушенном складе посреди ночи о приюте, пока они ждали появления тигра. — Ты в порядке, Ацуши-кун? — парень не думал, что готов ответить словами прямо в этот момент. Он сначала кивнул, но вскоре вновь начал трястись. Можно было сказать, что он не в порядке, и Дазай не стал бы его осуждать. Мальчик по-прежнему не поднимал глаз, чтобы встретиться лицом к лицу со своим наставником. — Я полагаю, что нет. Знаешь, это нормально, что ты не атаковал грабителя. Это было упущением с моей стороны. Кроме того, в итоге мы вернули украденный портфель. Накаджима понимал, что пытался сказать Дазай, но на самом деле это не помогало. Он все еще чувствовал себя бесполезным, словно олень, замерший в свете фар. — Но… — Никаких «но», Ацуши-кун. Я думал, что после того, как ты сражался с более сильными противниками, ты сможешь победить одного человека, и ты можешь сделать это легко, по крайней мере, физически, — объяснял Дазай. — Но даже если ты сталкивался с серьезными врагами, в тех случаях тебе было кого защищать: Агентство во время вступительного экзамена, брата и сестру Танидзаки, когда Акутагава напал, Ранпо и меня, на днях у реки. На этот же раз, это был только ты. И ты испугался. И у тебя не было ничего, что придало бы тебе силы, и это нормально. Наконец Ацуши поднял глаза. Осаму присел перед ним, на его лице было слегка хмурое выражение. Странно было видеть настолько серьезным это лицо. За все время, что Накаджима знал его, Дазай всегда был спокоен и легко поддавался постоянным шуткам. Он действительно относился ко всему серьезно, тигр понимал это, но тем не менее, эта эмоция почти никогда не отражалась на его лице. На нем всегда была улыбка, а в глазах светился озорной блеск. — Я все равно должен был что-то сделать. — Ты сделал «что-то». Тебя не ранили, и ты отвлек противника достаточно, чтобы я смог подойти и сбить его с ног. — Но, Дазай-сан, вы могли бы сделать это сам! Я знаю, что вы не такой хороший боец, как Куникида-сан, но не похоже, чтобы вам было трудно сражаться. Я имею в виду, вы отбились от двух мафиози в одиночку, достаточно, чтобы они оставили нас в покое. Дазай выглядел готовым опровергнуть его утверждения, но не сразу ответил. — Итак, ты хочешь сказать, что, если бы ты знал, как сражаться, как я, у тебя был бы шанс? Это тоже было не то, ничего похожего. Как объяснить Дазаю, что, когда мужчина поднял на него руку, единственной мыслью, которая крутилась в его голове, было то, как рука директора снова и снова летела на него, столь много раз. Что перочинный нож иногда использовали, чтобы загнать его в клетку, и первым побуждением в подобных ситуациях было замереть. Ацуши не мог убежать. Это означало бы еще большее наказание в будущем, потому что дать отпор всем тем фигурам, которые всегда возвышались над ним, всегда казалось невозможным. Ацуши на мгновение задумался, теперь зная, что он был тигром, почему он не сопротивлялся? Почему его собственная способность не защищала его от мучителей? Если белый зверь был таким мощным даром, по мнению других членов Агентства, благодаря тому что он отбился от Акутагавы, почему он был так бесполезен, в качестве его защиты в детстве? (Конечно, тигр когда-то защитил Ацуши от исследователя, который был близок к тому, чтобы убить мальчика, но эти воспоминания были заперты за массивными дверями.) — Я не думаю, что это то, Дазай-сан. Это что-то в моем мозгу, что блокирует меня. Извините за беспокойство. — Ацуши-кун, хватит об этом. Одна маленькая ошибка — это не конец света, — судя по тому, как он это сказал, Накаджима был уверен, что это исходит из личного опыта старшего. Дазай, казалось, хотел сказать больше, вероятно, желая разобраться, почему кохай замер. Он, скорее всего, уже понял, что это связано с приютом, как и все, что касалось Ацуши. Но от темы отошел. — Даже если это произошло не из-за отсутствия навыков, я думаю, тебе нужно начать занятия боевыми искусствами. Может быть, на всякий случай, какое-то обращение с оружием. В конце концов, ты часть Вооруженного Детективного Агентства. — Ох. Вы будете меня учить? — Я — учить тебя драться? Да ладно, Ацуши-кун, что еще мне делать со своими слабыми руками-макаронинами? — объяснил Дазай, забавно шевеля руками. Ацуши не смог сдержать смешок. — Ты, скорее всего, научишься драться у Куникиды-куна. Хотя я не уверен, что его строгий стиль боя будет хорошо сочетаться с твоей способностью. Но пока ты не научишься ею управлять, это, по крайней мере, поможет обрести немного уверенности. Ацуши немного покраснел при напоминании о том, что до сих пор не совсем умел справляться со своей трансформацией. Буквально на днях, у него на макушке появилась пара тигриных ушей, над которыми Дазай смеялся минут пять, прежде чем соизволил свести на нет. Тем не менее, Накаджима мог признать, что изучение хотя бы некоторых базовых боевых действий немного повысит его уверенность от отрицательной бесконечности к выходу из бесконечности (но все же очень большое отрицательное число). — Вы уверены, что не сможете ничему меня научить, Дазай-сан? Даже уклоняться? Вы неплохо в этом разбираетесь, — он почти захотел упомянуть, то, как мужчине всегда удавалось уклоняться от бумажной работы, что было впечатляющим, из того, что он знал о нем, встретив всего две недели назад, но сейчас Ацуши был не совсем в настроении шутить. — Ни за что, это слишком много усилий, большое спасибо! Кроме того, то, как я научился уворачиваться, немного нестандартно, и я бы предпочел, чтобы в ВДА не поступали жалобы от соседей, — что это был за метод, который заставил даже Дазая сказать, что он необычен? — Кроме того, ты не найдешь никого, кто мог бы обучить тебя лучше, чем Куникида-кун. Ацуши это понимал, но не мог не быть немного разочарованным. Конечно, в обязанности Дазая не входило заботиться о каждой мелочи, с которой он сталкивался, но Дазай-сан ему нравился. Несмотря на множество его странных и эксцентричных недостатков, он спас его и привел к новой жизни, которой Накаджима мог гордиться. Так что он действительно чувствовал разочарование из-за того, что Дазая не будет рядом, чтобы научить его, как защищаться. А ему в затылок, вечно настойчивый голос директора прошептал, что Осаму просто не хочет учить какого-то идиота вроде Ацуши. — Я полагаю, вы правы, — ответил, но его огорченный тон был довольно очевиден. — Не говори так разочарованно, Ацуши-кун! Если хочешь, я буду там, чтобы смотреть, по крайней мере, первые несколько уроков. — Я бы хотел этого, — на его лице появляется маленькая улыбка, и он начинает вставать. Дазай следует за ним, поднимаясь. — Спасибо за помощь, как всегда, Дазай-сан. — Ну, в конце концов, это моя работа как твоего наставника! Я хочу видеть, как ты процветаешь, Ацуши-кун, потому что я знаю, что ты способен на многое, — слезы угрожали вернуться снова. — Иногда я делаю ошибки, но тем не менее, планирую сделать все возможное! Ты ведь мой первый официальный подопечный в Вооруженном детективном агентстве! — Ацуши не уловил скрытого смысла последнего предложения. Он думал, что он был первым подопечным Дазая. Но, очевидно, он был просто первым из ВДА. — Большое спасибо, — пробормотал он, краснея. Они начали выходить из переулка, как только Ацуши стряхнул мусор с одежды. — Я действительно твой первый? Почему Танидзаки-кун и Кенджи-кун не были? — Ну, есть несколько причин. Во-первых, я сам был новичком, когда присоединился Танидзаки, поэтому у меня не было большого стажа, а поскольку он еще учился в школе, ему не нужен был конкретный наставник. Он просто встречался с кем-нибудь, когда возвращался из школы. Хотя он чаще ходил с Куникидой-куном, так что там есть что-то вроде наставничества, но не сказал бы, что слишком. Что касается Кенджи-куна, он присоединился к нам сравнительно недавно и уже достаточно независим. Все, что ему нужно, — это пара подсказок здесь и там, и даже это было до того, как мы научили его, как перемещаться по городу, так что он может легко добиться цели сам. Еще, Куникида-кун считал меня слишком безответственным, чтобы заботиться о другом человеке. Но на самом деле, я прекрасно могу это делать, не так ли, Ацуши-кун? Из уст человека, которого Накаджиме пришлось спасать от утопления в реке, когда они встретились впервые, было трудно не понять точку зрения Куникиды. Особенно, когда Дазай, только что, объясняя, махнул руками и чуть не сбил с ног человека, идущего по улице. — Кажется, я жив… — пробормотал тот. — Это был довольно вялый ответ, Ацуши-кун! Ты хочешь что-нибудь сказать мне? — серьезно спросил Дазай. — Нет, нет, совсем нет, Дазай-сан, я действительно ценю все, что вы для меня сделали, правда! — быстро ответил Ацуши. Только после того, как он бесцельно оправдывался, он заметил, что Дазай улыбается ему, а глаза хитро прищурены. Конечно, его дразнили. Он действительно не мог не воспринимать Дазая всерьез, не так ли? — Пожалуйста, прекратите шутить так, Дазай-сан, это жестоко. — Твое лицо было очень забавным, Ацуши-кун. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать комиком? Я думаю, ты неплохо справляешься! — Это не смешно! — Ну-у, не зна-аю. Я думаю, это довольно забавно. — Пожалуйста, замолчите, Дазай-сан, или я скажу Куникиде-сану, что вы вчера прогуляли работу, чтобы бездельничать в общежитии! — Ах, не может быть, не делай этого, умоляю! Не то чтобы голос директора исчез полностью, но Дазай был здесь, чтобы, по крайней мере, отразить его. На какое-то время этого Ацуши хватало. Может быть, однажды он сможет бороться с этим сам. (В тот момент он не знал, что борьба с голосом будет постоянной, с которой ему придется сталкиваться каждый раз, когда он отправлялся в бой. Каждая мелочь напоминала ему слова, брошенные директором, особенно после беспорядка с Акутагавой и Кекой. Все это било в него один за другим, не останавливаясь, не уступая. Но и он не собирался уступать.)

***

Противостоять двум одаренным организациям было непростой задачей, особенно почти сразу после того, как только обнаружил свои способности, и хуже всего было то, что за ним охотился чрезвычайно опасный мафиози из-за личной мести. Даже после того, как они объединились, чтобы победить Фицджеральда, видеть Акутагаву в любой момент было страшно. Не так пугающе, как при их первой встрече, но тем не менее. Было трудно отделаться от ощущения отрезанной ноги. Но тем не менее, праздновать со всем Агентством, теперь официально включая Кеку, было очень весело. Все заботы были смыты на мгновение наступил покой. Даже если кто-то исчез. Ацуши не замечал этого, пока вечеринка не подошла к концу (во многом благодаря алкоголю, который Йосано подливала в его напиток), а Дазая он так и не видел. Парень спросил Ранпо, в промежутке между тем, как того отвлек американец, По, как его вроде звали. И единственным что сказал детектив, было: «Я не даю дополнительную информацию бесплатно» и что с Дазаем все было в порядке перед тем, как Эдогава начал кормить… енота? кое-чем из своей еды. Накаджима мог доверять детективу, но все равно чувствовал себя немного не в своей тарелке из-за того, что Осаму не было на праздновании. Ацуши мог только представить, сколько шуток и розыгрышей он устроил бы над всеми, особенно над Куникидой только потому, что они были не на работе в рабочее время. — Ты в порядке? — раздался голос рядом с ним. Должно быть, Ацуши какое-то время стоял, глядя в никуда, и потому не мог не подпрыгнуть от удивления от вопроса Кеки, проливая свой напиток на пол. К счастью, Йосано напоила Куникиду настолько, что тот не заметил небольшого проишествия, поэтому криков не было, но Накаджима все равно вздрогнул. Кека посмотрела на пол, потом на стакан в руке, потом снова на пол. — Извини, что напугала тебя. — Ничего, Кека-тян, не беспокойся об этом. — Если ты так говоришь. Ты уже некоторое время стоишь один. — Ах, извини, я как раз думал о том, где Дазай-сан. По словам Ранпо-сана, с ним все в порядке, но он не появлялся с тех пор, как мы начали праздновать. И еще, он исчез после того, как «Моби Дик» разбился… — Может быть, он ведет переговоры с мафией? Он был тем, кто создал альянс и все такое. — Возможно… Я просто хочу, чтобы он был здесь, чтобы праздновать с нами, — признался Ацуши, слегка нахмурившись. Прежде чем Кека успела ему ответить, Йосано прервала их разговор. — Что вы, двое молодых людей, делаете в одиночестве? Ну давайте же! — у них не было времени возразить, когда Йосано потянула их за руки к остальным членам Агентства. Ацуши хотел спросить остальных, почему Дазая не было с ними, но, судя по общей реакции на обыкновенное исчезновение мужчины в ВДА, он знал, что его опасения будут отброшены. И поскольку он был частью Агентства не так долго, как другие, он понимал, что знает о Дазае не так много, как другие. И если все остальные действительно верили, что с ним все в порядке, то и он должен верить в это? Накаджима снова наполнил свой стакан и продолжил слушать Ранпо, рассказывающего про то, как он раскрыл старое дело, забыв о заботах. Однако в течение следующих нескольких дней волнения не отпускали его. День за днем он не мог перестать думать о Дазае. Точнее, он не мог перестать думать о том, что не знает Дазая так хорошо, как ему хотелось бы. Ему было что сказать об Осаму Акутагаве, когда они объединились, как только Ацуши понял, что другой одержим Дазаем, но он так же чувствовал, что не совсем уверен в своих суждениях. Возможно, он пришел к пониманию, как и другие члены Вооруженного Детективного Агентства: что Дазай — настоящая загадка. Что даже если вы думаете, что знаете его, это лишь малая часть целого. Просто царапина поверхности чего-то очень глубокого. Ацуши знал Дазая только как своего безответственного, но гениального и, казалось бы, всегда опережающего все и вся, наставника. Бездельник на работе, которому тем не менее с легкостью удавалось завершать расследования. Но когда Ацуши размышлял о том, что он знал о Дазае как о личности, он не мог не думать, что ничто из того, что он узнавал ранее, не имело никакого значения. Он пытался вспомнить о вещах, которые знал бы, например, его любимый цвет, его день рождения, где он родился, о чем угодно, но у него ничего не получилось. Он даже не был уверен в возрасте мужчины, просто знал, что тот старше его самого, и старше Акутагавы, что добавляло ему еще минимум два года. Это было странно. Потому что Ацуши мог вспомнить кое-какие факты о тех детях из приюта, которые пробыли в нем всего пару дней, прежде чем их забрали в приемные семьи, и которые разговаривали с ним один или два раза. Это были маленькие лакомые кусочки, которые рассказали кому-то при первой встрече, чтобы начать разговор. Ацуши понимал, что то, как они с Дазаем встретились, было не совсем нормальным, но некоторые из этих лакомых кусочков должны же были в какой-то момент выплыть наружу?.. Накаджима знал день рождения Куникиды (его было несложно заметить в расписании идеалиста, когда он и Танидзаки взглянули, и пришли в ужас от количества деталей, которые там были). Он знал любимые магазины одежды и обуви Йосано, хотя и хотел бы вернуться оттуда без почти двадцати пакетов с покупками. Даже Танизаки не терпелось поговорить с ним, потому что он был счастлив иметь кого-то своего возраста. И, конечно же, Кенджи и Ранпо, которые никогда не переставали говорить о каких-то своих вещах (хотя и по разным причинам). Из-за того, что Ацуши мало что знал о Дазае, он чувствовал себя неудовлетворенным. Человек спас ему жизнь не только в буквальном смысле. Он дал ему новую цель в жизни, способ улучшить себя и смотреть в будущее вместо того, чтобы оглядываться в свое ужасное прошлое. И он также помог ему противостоять этому прошлому и выйти за его пределы. Он дал ему так много, а Накаджиме совсем нечего было дать взамен. Дазай, вероятно, и не ожидал ничего, просто был счастлив видеть, как приемник растет и продолжает достигать цель за целью. Но, возможно, жест благодарности был бы чем-то, что он оценил бы. Простое спасибо за все, что Осаму для него сделал. И пока Ацуши искал, чтобы подарить Дазаю, он смог бы узнать все, чего ему не хватало. Две птицы одним камнем. С новым решением в голове Ацуши вышел из своего шкафа для сна, и начал готовиться идти на работу с Кекой. Как только они прибыли, их пути разошлись: девочка направилась в кабинет президента, а Ацуши к своему столу. Какое-то время он не увидит Кеку, потому что президент решил продолжить обучение ее фехтованию, и эти уроки были частными. Как только тигр сел за свой стол, он заметил две стопки бумаг. Одну, которую Куникида бросил на его место еще до того, как он прибыл, с его именем в отчетах, и другую, которая оказалась на его столе где-то накануне вечером, с именем Дазая. К несчастью, ему пришлось столкнуться с ленью мужчины из первых рук, потому что все отчеты о делах, над которыми они работали вместе, попадали к нему. Дазай вообще не был фанатом бумажной работы, так что, возможно, предложение помочь ему было бы хорошим способом отблагодарить его? Но Накаджима не был уверен, что предложение заняться документами стало бы хорошим подарком. Пока он обдумывал эту идею, Ацуши заметил, что Танидзаки отдыхает на диване. Сестры рядом не было (что было неожиданностью). Должно быть, она ходила по магазинам с Йосано или Харуно. Парень решает отложить свои бумаги ненадолго и пойти к дивану. — Привет, Танидзаки-кун. — О, привет, Ацуши-кун. Как дела? — Э-э, ну… Видишь ли, недавно я думал обо всем, что Дазай-сан сделал для меня, и решил, что было бы неплохо, сделать или подарить что-то для него, чтобы отблагодарить. — Дай ему список всех мостов в Йокогаме, он будет очень признателен. — Танидзаки-кун, я серьезно! Я думал о том, чтобы предложить заняться его документами, что думаешь? Джуничиро бледнеет. — Это не очень хорошая идея… Если ты предложишь выполнить какую-либо работу Дазай-сана, он не перестанет скидывать на тебя все больше и больше, пока ты не утонешь в отчетах с именем Дазай Осаму и парой неразборчивых заметок к ним… — Похоже, ты говоришь исходя из своего опыта?.. — пробормотал Ацуши. В разговоре возникла небольшая пауза, и Танидзаки, казалось, немного погрузился в свои мысли. Он нервно помотал головой и ответил. — Некоторое время назад, Дазай-сан сильно помог мне в плохой день, и это много значило для меня, поэтому я начал заниматься его бумагами, но в итоге почти стал его рабом… Так что нет, я бы не рекомендовал это в качестве благодарности. — Он и тебе помог? — Ага. Он не кажется таким, но он действительно изо всех сил старается помочь всем по-своему. Так уж получилось, что та ситуация была намного более очевидная, чем остальные, и заставила меня понять, как много Дазай-сан делает для нас. — Ох, я понимаю. Ацуши покинул Танидзаки, чтобы отдохнуть остаток своего перерыва после небольшого разговора и еще раз обдумать что делать. Он изо всех сил пытался отвлечь себя отупляющей бумажной работой перед ним, но это только заставляло его размышлять все больше и больше. Одолжение любого рода, вероятно, будет использовано, как описал Танидзаки, и по мере того как Накаджима думал об этом все дольше, он обнаружил, что это ну совсем не подойдет в качестве подарка. Он хотел бы подарить Дазаю что-то, что сохранится надолго, а не простой жест, который любой коллега мог бы предложить в любой момент их совместной работы. Это было не то. Дазай был для него больше, чем просто сотрудник. Он был его наставником. Он заслуживал чего-то большего, чем наполовину придуманная идея, которая только что пришла ему в голову без особых раздумий. Возможно, настоящий физический подарок, например книга? Он не был уверен, читал ли Дазай что-нибудь, кроме своей книги о самоубийстве, но попробовать стоило. Он вспомнил, что видел несколько книг, разбросанных по спальне Осаму, когда заглядывал туда в последний раз, когда ему пришлось зайти за ним. Или, может быть, немного сакэ? Дазай и Йосано часто выпивали вместе, так что, если бы он мог найти какое-нибудь особенное сакэ, это могло бы быть хорошей идеей. С другой стороны, напиток выпьешь за раз, и все. Книга казалась гораздо более привлекательной идеей. Но тут возникла проблема, связанная с тем, что Ацуши не знал, что любит читать Дазай. Он мог догадаться, может быть, отметить несколько жанров в списке. Но он вообще не мог представить Дазая, читающего, какую-нибудь счастливую историю. Возможно, что-то связанное с философией было бы хорошей идеей. Или, может быть, детективный триллер? Дазай, казалось, хорошо их разгадывал. Однако то, что он хорошо разгадывал их, не означало, что они ему действительно нравились. Бинтованный не был похож на Ранпо, который всегда искал очередное интересное дело или загадку. Он прекрасно мог их решить, но это была лишь часть его работы, а не цель жизни. Ацуши уже собирался отказаться от этой мысли, когда дверь офиса открылась, и в кабинет вошли Йосано и Наоми, каждая с парой сумок в руках. Позади них появился Эдогава, который снова ел леденец в сопровождении американца. По стал постоянным гостем в офисе, поэтому Ацуши больше не пугался, когда человек из Гильдии тихонько входил в офис с книгой в руке. Наоми сразу скользнула к брату, а остальные трое вместе отправились в лазарет. Это была прекрасная возможность узнать мнение Акико и Ранпо о его плане с Дазаем. Даже По мог бы предложить некоторые идеи, хотя Ацуши не был уверен, насколько они будут хороши, поскольку, насколько ему было известно, Эдгар и Дазай не слишком много общались. Убедившись, что его документы закончены (но он еще не прикасался к стопке Дазая), Накаджима направился в медпункт. Когда он вошел, троица сидела вокруг стола Йосано, а По, казалось, был в разгаре очень тщательной тирады о чем-то, но оборвал себя, выглядя довольно испуганным, когда хлопнула дверь. Енот на его плечах поднял голову, чтобы посмотреть на пришедшего, и его владелец сделал то же самое. Ранпо улыбнулся и помахал ему. — Эй, Ацуши-кун, что привело тебя сюда? — Я думал сделать что-нибудь для Дазай-сана, например, подарок или что-то в этом роде, чтобы отблагодарить его за все, что он сделал для меня. — О? И что же ты собираешься ему подарить? — с энтузиазмом спросила Йосано, хотя в ее глазах был злобный блеск, тот самый, который появлялся всякий раз, когда она шла лечить кого-то. Что-то в этом определенно кричало: «Я хочу заставить Дазая страдать». — Я подумал, может быть, книга или какое-нибудь сакэ, но я хотел бы услышать ваше мнение, так как вы знаете его дольше, — объяснил Ацуши, потирая затылок. — Извини, что утверждаю, Ацуши-кун, но ни то, ни другое не будет хорошей идеей, если дело касается Дазай-куна, — сказал Ранпо после вздоха. — Что? Правда? Но у него было несколько бутылок алкоголя и книг в его спальне, когда я заглянул туда на днях, я в этом уверен! — Дело не в том, что Дазаю не нравится ни одна из этих вещей, они просто не подходят для подарка, особенно если ты ищешь что-то позитивное, — сказал Ранпо, потирая глаза. По пробормотал что-то себе под нос, чего Ацуши не совсем расслышал, и вышел из комнаты. — Что вы имеете в виду под этим, Ранпо-сан? — спросил Ацуши, как только По вышел из комнаты. Эдогава и Йосано посмотрели друг на друга, ведя бессловесную беседу, пока Акико не вздохнула и не рухнула на стул. — Я не знаю точно почему, хотя уверена, что Ранпо гораздо более информирован, чем я, но когда Дазай-кун читает книги, он обычно грустит. Ты же не хочешь подарить ему подарок для того, чтобы он расстроился, не так ли? Дазаю грустно читать книги? Это было странное осознание, что Дазай умеет грустить. Ацуши был уверен, что никогда не видел своего наставника не иначе как бодрым и веселым, или когда того требовала ситуация, серьезным. На самом деле, он был почти уверен, что никогда не видел его сердитым или расстроенным, или вообще с какими-либо негативными эмоциями. Дазай, казалось, всегда был на пике позитива, независимо от ситуации, и всего лишь попытка представить, как наставник кричит от искреннего гнева, не нравилась Ацуши. Точно так же, как и его лицо, поглощенное печалью и болью, казалось невозможным. Он не был настолько идиотом, чтобы утверждать, что Дазай не испытывает негативных эмоций, он почти уверен, что это почти невозможно. И конкретно Осаму, со всеми его разговорами о самоубийстве, уж точно не мог не испытывать отрицательных эмоций. Для кого-то, жаждущего смерти таким образом, кажется нормальным, регулярно испытывать негативные чувства. Дазай просто умел их прятать. Очень хорошо, понял Ацуши, поскольку он никогда даже не подозревал, что Дазай печален или зол. Несмотря на то, что он осознавал, что у Дазая должны быть нелюбимые вещи, Ацуши все равно удивился, что одной из этих вещей будут книги. Это было такое странное стечение обстоятельств, что он почти не мог уложить это в голове. С другой стороны, он видел, как Дазай читал только «Полное руководство по самоубийству», так что это не очень хороший показатель. — Нет, я не думаю, что расстроить его было бы хорошим подарком. Ну, если книга не годится, то почему бы и не сакэ? Кажется, ему оно нравится, верно? Ранпо фыркнул. — Да, замечательно, дайте алкоголику больше алкоголя, конечно, ему это понравится! — Дазай-сан — алкоголик?! — воскликнул Ацуши. Теперь, когда он услышал об этом, по комнате было разбросано много бутылок, так что, возможно, это было почти очевидно. — Или что-то близкое к этому. Одного того факта, что он может не отставать от меня, когда мы выпиваем, уже достаточно. Он умеет пить как никто другой. — Знаешь, это тоже выставляет тебя алкоголиком, Йосано. Не лучший образ для врача, тебе не кажется? — Заткнись, Ранпо, или я пошлю тебя к дантисту, чтобы он проверил, нет ли у тебя кариеса на всех твоих зубах. Почувствовав, что эти двое собираются начать небольшой спор, Ацуши поспешил удалиться. — Большое спасибо за помощь, я подумаю о чем-нибудь еще. — Удачи с этим. О, и пришли По-куна обратно, я хотел поговорить с ним о том новом романе, который он писал. — Если ты снова заставишь меня войти в одну из этих книжек, я конфискую всю твою еду. — Йосано! Как ты смеешь?! Ацуши вышел из комнаты, сигнализируя По, что он может вернуться. Накаджима, волоча ноги, вернулся к своему столу, громко вздыхая. Еще одна идея слилась в канализацию. Насколько сложно было достать всего одну вещь для Дазая? Серьезно? Он не должен был быть так удивлен. В конце концов, Дазая было трудно разобрать и в лучшие дни, поэтому, конечно, любые поверхностные идеи, которые у него были, будут бессмысленны. Он положил голову на стол, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы стать подарком. Ему казалось, что у него дымится голова от того, как много он думал обо всем этом. Он продолжал ходить по кругу, отмечая определенные вещи в своем мысленном списке, который буквально был пустым из-за того прогресса, которого он достиг. Лежа без дела, Ацуши не был уверен, сколько времени прошло, когда Куникида вошел в офис и потащил его на новое дело, над которым он работал. Однако у Ацуши не было никаких жалоб, это было по крайней мере лучше, чем слишком долго застрять в собственной голове. Куникида быстро ходил с места на место, почти не позволяя Ацуши что-либо делать, и Накаджима начал задаваться вопросом, не притащил ли Куникида его только из-за того, насколько несчастным парень выглядел, разлегшись на столе. К тому времени, когда идеалист объявил, что расследование закончено, Ацуши все еще не был уверен, что именно они делали, но он был благодарен за то, что ему предложили зайти в маленький ресторанчик и перекусить. По-видимому, проявив большую щедрость, чем обычно, Куникида предложил заплатить за их еду, что Ацуши счел удивительным. Доппо крепко держал свой бумажник, пока Ацуши был рядом, очевидно из-за того, что он съел почти тридцать мисок очазуке при их первой встрече, кажется, это произвело неизгладимое впечатление. Плюс, комментария «Мальчишка должен быть лучше, чем его идиот-наставник» было достаточно, чтобы Ацуши обычно платил за свою еду, вне дома. Вот почему было странно, что Куникида предложил заплатить сразу. И пока еда не оказалась на столе, а Ацуши уже не начал есть ее, ситуация никак не комментировалась. — О чем ты думаешь в последнее время, Ацуши-кун? Мне показалось немного странным, что ты не заполнил должным образом свои отчеты, когда я прибыл в Агентство. Обычно ты трудолюбив, если рядом не отшивается нарушитель спокойствия, так почему у тебя на столе гора незаконченных отчетов? — Это были документы Дазай-сана… Куникида тяжело вздохнул, по-видимому, сдерживая себя от того, чтобы выплеснуть ярость, когда предмет этой самой ярости не находился на расстоянии крика. Однако он сломал свои палочки для еды пополам и так сильно ударил кулаком по столу, что обед в тарелках угрожал рассыпаться от того, как сильно зашатался стол. — Конечно, он навязал тебе свои документы! У этого человека аллергия на работу, клянусь! В любом случае, это все еще не отвечает на мой вопрос, почему ты валялся на своем столе и выглядел довольно жалко. Так что говори. Ацуши быстро проглотил еду, которую держал во рту, немного поморщившись от прямого вопроса Куникиды. Тот никогда не стеснялся своих слов. — Я думал купить что-нибудь для Дазай-сана в знак благодарности, но не знаю что. — Хотя в любом другом случае я бы сказал, что Дазай не заслуживает благодарности, я прекрасно понимаю, как сильно он помог тебе. С ним трудно иметь дело, и еще труднее его узнать по-настоящему, так что я не удивлен, что ты не нашел что-то подходящее. — Есть ли у вас какие-либо идеи? Любая вообще? Я кажется впадаю в отчаяние. — Если честно, у меня нет никаких конкретных идей. Но у меня есть железный совет: что бы ты ему ни вручил, он будет дорожить этим. Тебе не нужно беспокоиться о том, что ему не понравится эта вещь, по крайней мере, в этом я могу тебя уверить. — Вы уверены?.. — Ацуши не мог не пробормотать уныло. Конечно было хорошо, что Осаму будет все равно, если кохай подарит ему что-то, что ему даже не нравится, но Накаджима действительно хотел подарить Дазаю что-то, что ему нравилось бы. Он хочет, чтобы Дазай был доволен тем, что он ему подарит. — Да, Ацуши-кун, я в этом совершенно уверен. В самом начале, как он стал членом Агентства, я относился к нему с большим подозрением. О нем не было никаких данных, и казалось, он был способен сделать все, что ему вздумается, и, несмотря на одобрение Ранпо-сана и президента, я все еще беспокоился. Так было до тех пор, пока я не увидел, как усердно он работал, чтобы раскрыть дела, независимо от того, насколько противоположно правде он заставлял меня думать, о его отношении к работе. В качестве небольшого официального приветствия с моей стороны, я подарил ему календарь, главным образом для того, чтобы он мог сдавать свои отчеты вовремя, но это также символизировало мое приветствие. Не самая впечатляющая вещь, просто фотографии собак за каждый месяц с их полной коллекцией в самом конце. Я подумал, что это хороший подарок, что-то беззаботное и милое. Дазай поблагодарил меня, подшучивал надо мной пять минут, а потом поставил на стол. Весь оставшийся день я замечал, что он продолжал посматривать на него с необъяснимой радостью. Позже я узнал, что Дазай страстно ненавидит собак, и что, возможно, дарить ему календарь с ними в качестве картинок было не лучшей идеей. Однако Дазай держал календарь на своем столе, пока все дни не закончились. Я был уверен, что он просто выбросил его, как только срок его использования закончился, пока однажды не зашел в его общежитие и не заметил его на кухонном столе рядом с некоторыми другими небольшими подарками, которые ему дарили другие сотрудники Агентства. Так что да, я в этом уверен. Что бы ты ни подарил Дазаю, он это оценит. — О, — не особо красноречиво ответил Ацуши на историю Куникиды. Он не совсем понимал, насколько важен будет подарок, который он собирался преподнести Дазаю, пока Куникида не закончил говорить. Конечно, он знал, что с его точки зрения эта вещь будет говорить о многих чувствах и событиях, которые он даже не смог еще полностью обработать. Но он не принял во внимание, как много это будет значить для Дазая. Что почувствует Осаму, когда его поблагодарят за все, что он сделал? Как он отреагирует? Вся эта затея начала казаться намного большим, чем он изначально предполагал. И теперь он был еще больше одержим идеей сделать Дазаю идеальный подарок. История Кункиды раскрыла ему, что Дазай будет считать что-то особенным, если это будет от него. Именно поэтому он хотел сделать его совершенным. Он хотел что-то, на что Дазай мог бы взглянуть и почувствовать каждую каплю его благодарности за то спасение. Куникида продолжил говорить, сменив тему на трудовую этику, но Ацуши почти не слушал. Он быстро закончил есть и попрощался, сказав Куникиде, что у него есть кое-какие дела, и выбежал из кафе. Он не был уверен, куда идет, но был полон решимости сделать это раз и навсегда. Ацуши несколько часов ходил по Йокогаме, осматривая всевозможные магазины, но вечно бормоча себе под нос, что это не то, что того, что он искал, там нет. Должно быть, он ушел далеко от Агентства, потому что столкнулся с Кекой и Кенджи. Судя по всему, после того, как девушка закончила уроки фехтования, президент приказал этим двоим заняться миссией на окраине Йокогамы. — Вау, Ацуши-кун, ты прошел весь путь от Агентства сюда? Почему? — Просто размышляю о разных вещах, Кенджи-кун. Думаю, я предпочитаю гулять, чем оставаться на месте, когда мой мозг работает. — В этом есть смысл. Итак, что у тебя на уме? Тебе, должно быть, пришлось долго идти сюда, ты так не думаешь, Кека-тян? — Да, наверно, у тебя много мыслей, — тихо ответила Изуми. — Ну, я думаю купить что-нибудь для Дазай-сана в благодарность за все, что он сделал, но не получается найти ничего подходящего. — Может, тебе стоит взять его поесть? Ему это точно нравится! Я хожу с ним обедать каждую неделю, — улыбнулся ему Кенджи. — Разве это не будет просто повторением тебя, Кенджи-кун? — Но если он работает, то зачем менять? — Ну, это просто немного не… — Разве недостаточно того, что ты рядом с ним? — прервала их Кека. Она крепко прижимала телефон к груди, глядя на свои туфли. — Я думаю, Дазай-сан очень заботится о тебе, Ацуши-кун. Самого того факта, что ты рядом, живешь и дышишь, помогаешь другим, может быть, уже достаточно. Ацуши хотел возразить ей, что этого недостаточно. То, что он просто существовал, не было подарком. Так было до тех пор, пока он не понял, что последняя часть ее предложения была громче остальных. Ацуши почувствовал себя настолько глупо, что захотел ударить себя. Из всех людей, которых он мог бы расспросить, Кека была той, с кем он мог больше всего поговорить в этой ситуации, а он собирался отмахнуться от её чувств! Ему удалось спасти ее так же, как Дазай-сан спас его. Они были тем человеком, который протянул руку, чтобы втянуть другого в новую главу жизни. И он не мог говорить за Дазая, но сам Накаджима знал, что он благодарен за то, что Кека просто была в Агентстве с остальными странными и безумными людьми, которые его составляли. Она была права. Одного ее присутствия было более чем достаточно. — Я понял, что ты имеешь в виду, Кека-тян, и ты не ошибаешься! Думаю, я просто хотел бы сделать что-то большее. — Иногда самые простые подарки — самые лучшие. — Может быть, все, что тебе нужно сделать, это сказать ему «спасибо». Не нужно делать что-то сверх меры. Я чувствую, что обычная благодарность понравится ему намного больше, — сказал Миядзава. — Я согласна с Кенджи-куном, это кажется хорошей идеей. — Хорошо, я сделаю это! Спасибо за всю помощь, оставляю вас с вашей миссией, — воскликнул Ацуши, возвращаясь в Агентство. — Без проблем, Ацуши-кун! Увидимся позже! — помахал Кенджи — Увидимся, — произнес тихий голос Кеки. Много позже, когда солнце уже село, Ацуши оказался у дверей комнаты Дазая с дрожащими коленями. Он нервничал. Очень нервничал. Но он собирался сделать это, несмотря ни на что. Он постучал в дверь и стал ждать. Голос Дазая раздался изнутри. — Кто-о-о та-ам? — Это Ацуши, я просто хотел немного поговорить. Послышался шум, а потом дверь распахнулась. На Осаму все еще была рабочая рубашка, хотя, она выглядела удобной. — Конечно, заходи. Ацуши вошел в гостиную, даже не скрывая, что осматривается. Последний раз, когда он видел квартирку, то всего лишь немного заглянул, пока Дазай закрывал дверь, прежде чем они отправились по делу. Находиться внутри было немного странно, но он едва успел дважды взглянуть на старый коричневый диван или пятна на полу, когда Дазай снова заговорил. — Хочешь чаю, пока мы говорим? — Да, пожалуйста. — Замечательно, — Дазай указал на табуретки рядом с кухонной стойкой и начал рыться в шкафу. Он вынул чайный сервиз, на удивление, ничуть не треснутый, и начал заваривать чай. Как только это было сделано, он налил чай в чайник, поставил две чашки с каждой стороны стола и начал разливать. Где-то на задворках, Ацуши заметил, что Осаму очень хорош в этом, не позволял пролиться ни одной капле, но сейчас Накаджима слишком сосредоточен на разговоре, который ему предстоит. — А теперь скажи мне, что у тебя на уме, Ацуши-кун, ты выглядишь довольно нервным! Подожди, нет, дай угадаю, ты наконец нашел себе кого-то, в кого влюбился! О горести юной любви! — Это совсем не то! И вы сам еще молод, Дазай-сан! — Может, я и проворный юноша, но в любви я гораздо опытнее! Учитывая количество женщин, отвергших его предложения о двойном самоубийстве, Ацуши не был в этом уверен. Он уже собирался сказать это, когда заметил дразнящий блеск в глазах Дазая. Ему хотелось удариться головой о стойку. Бинтованный снова пошутил, поднимая себе настроение. И он снова что-то сделал для Ацуши. Больше он не нервничал, а только был полон решимости. — Я пришел сюда, чтобы сделать одну вещь, Дазай-сан, — сказал он решительно. Мальчик поставил чай, который собирался выпить, и слез со стула. Затем он поклонился так низко, как только мог. — Большое спасибо за все, что вы для меня сделали! Если бы не вы, меня бы здесь не было, и я не стал бы тем, кто я есть! Поэтому я искренне благодарен за все, что вы сделали! Он не сводил глаз с пола, ожидая ответа мужчины, но его встретила тишина. Тем не менее, он сохранил свою позицию. Он держался, пока не услышал странный задыхающийся (?) звук от Дазая. Тогда Накаджима поднял голову и увидел, что на лице его наставника было выражение чистого шока, и Ацуши подумал, что это была самая большая эмоция, которую он видел от него с тех пор, как встретил. — Дазай-сан…? — Я просто делаю свою работу, Ацуши-кун, — Осаму ответил слишком быстро, чтобы скрыть свой прокол. — Это не имеет значения. Вы присматривали за мной, помогали мне расти как личность, и этого более чем достаточно, чтобы поблагодарить вас. И я буду продолжать делать это до тех пор, пока смогу, потому что это очень много значит для меня! — Я-я… — старший немного запнулся, прежде чем откашляться. — Я не совсем уверен, что сказать, Ацуши-кун, — и он действительно не выглядел таким. Как будто Ацуши застал его врасплох. Что Дазай никогда не думал о том, что Ацуши будет благодарен ему за то, что он сделал. В него пришло немного смелости, и Ацуши обошел кухонную стойку, чтобы встать лицом к лицу с Дазаем. Он заметил, что Осаму сжал ладони в кулаки по бокам, как будто не знал, что с ними делать. Но Накаджима четко знал, что делать. Он шагнул вперед, пока не оказался в личном пространстве Дазая так, чтобы тот прижался спиной к столу, не имея возможности бежать, и обнял его. Ацуши не был экспертом в объятиях, он не мог припомнить, чтобы когда-либо получал их, пока Кека не подходила и не обнимала его каждый раз, после того, как кто-то из них был в опасности, но мальчик попытался передать чувство тепла и безопасности, которое приходило, когда он обнимал подругу. Он старался дать это Дазаю. Уткнувшись лицом в грудь Осаму, немного согнув для этого колени, он продолжал крепко обнимать его. — Спасибо, — снова пробормотал он. — Большое спасибо. Дазай, наконец, ответил через некоторое время, обняв Ацуши руками и взъерошив ему волосы. Оборотень почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, а эмоции угрожали переполниться. Он был так счастлив в этот момент. Что кто-то будет заботиться о нем настолько, чтобы присматривать за ним. Он был так счастлив. Ацуши не был уверен, как долго они там простояли. В какой-то момент Дазай начал раскачивать их из стороны в сторону. Ацуши не хотел отпускать его. Осаму не сказал ничего, что предлагало бы разойтись. Только когда их ноги устали, он предложил им пересесть на диван, оставив холодный чай нетронутым. Накаджима отказывался отпускать, все еще чувствуя комок в горле, и готовые пролиться слезы. Но он ослабил хватку и начал думать о своем дне. Каким-то образом ему удалось узнать кое-что о Дазае от разных людей, почувствовать, как они все заботятся об их маньяке-суициднике, в мелочах, которые они знали или делали для Дазая. И он понял, что тоже способствовал всему этому. Его радовало, что он теперь больше знает о наставнике. Но что более важно, он был счастлив, что сумел отблагодарить его после всех этих размышлений и хождений по кругу. В конце концов, он был рад, что познакомился с Дазаем, и знал, что его наставник был хорошим человеком, который помогал людям. (Ацуши заснул на диване Дазая. Осаму молча высвободился из объятий мальчика и положил его так, чтобы его голова лежала на подушке, накрыв его одеялом. Дазай не спал этой ночью, как и многие другие ночи. Вместо этого он пошел в знакомый бар и провел там время до появления первых лучей солнца, не выпивая, а просто вспоминая старого друга. Ведь ночь была слишком холодной, чтобы торчать на кладбище.)