Вопрос восприятия.

      Лейтенант Андерсон чувствовал себя достаточно старым для того, чтобы ожидать по утру, после почти бессонной ночи, головной боли. Мог предвидеть и то, что его пёс по кличке Сумо притопает к нему в спальню и разбудит его, напоминая хозяину о необходимости утренней прогулки. И он, чёрт бы его взял, должен будет подняться и пойти. Словно в сенбернаре жил персональный Иисус, умеющий воскрешать то, что умерло. Или то, что продолжало заставлять лейтенанта подниматься каждое блядское утро с кровати, понуро плестись в душ и делать вид, что он ещё жив. Сумо смотрел на него с любовью и почти человеческой тоской, словно он понимал глубину жопы, в которой день за днём пребывал его хозяин. Словно собака чувствовала что-то неуловимое венцу творения природы — человеку. — Идём, не смотри на меня так. Без тебя тошно, парень. Пёс радостно потащил его к парку, терпеливо дожидаясь пока Хэнк купит себе газировку в автомате, напрочь игнорируя кофейный киоск, где продавцом был андроид. День обещал быть тёплым, а сквозь хмурые тучи робко проглядывали солнечные лучи и тем не менее на работу идти совсем не хотелось. Поди Рид опять будет язвить о его перегаре, а Фаулер исподтишка кинет его разгребать какое-нибудь убийство. Дожить бы до вечера, чтобы приехать домой и послать весь мир к чёрту. До Хэнка как-то не сразу дошло, что возле него нерешительно переминается с ноги на ногу мальчишка. — Сэр, простите, пожалуйста. Мальчишке на вид было лет десять. — Чего тебе, малыш? Ты потерялся? — Хэнк постарался не выглядеть таким напряжённым и хмурым. — Нет. Ваша собака. Можно погладить? — в карих глазах пацана горел такой восторг, что в груди заболело. — Конечно. Сумо любит детей. Можешь погладить. Сейчас он завидовал андроидам. Жгучей, чёрной завистью. Им можно было стереть память подчистую, чтобы они ничего не помнили. Хэнк был человеком, из плоти и крови и сколько бы он не пил до беспамятства всё равно вспоминал. Когда выходил на прогулку с собакой, когда стоял в местном супермаркете с корзинкой, когда проезжал мимо школы, когда приезжал на вызов в дома, где были дети. Сейчас всё ощущалось в стократ острее. Мальчишка возраста его сына ласково трепал Сумо по щекам и лучился искренним восторгом, несмотря на то, что его синяя куртка уже вся была в бело-коричневой шерсти, а на коленке растеклось пятно от собачьих слюней. Такие минуты были мукой, изощрённой пыткой для него, живущего в своём личном Аду, невесть зачем. Впрочем, причина жить дальше сидела рядом, блаженно млея под руками пацана, восторженно перебирающего его шерсть. Если Хэнк Андерсон доиграется с судьбой, то о Сумо некому будет заботиться. Едва ли его бывшая жена вернётся, чтобы забрать собаку. Не для этого она так тщательно путала следы, чтобы вернуться в дом, полный призраками из прошлого. В дом, где одна комната всегда закрыта на ключ. Где за обычной межкомнатной дверью живёт его, Хэнка Андерсона пыльная память, режущая его с лёгкостью медицинского скальпеля. Она была безбожно права, когда говорила ему о том, что он хоронит себя. Права, когда обвинила его. Права, когда сказала, что он идёт ко дну. Права, когда сказала, что ничего не вернуть и надо учиться жить дальше и желательно отдельно друг от друга. Он пытался, видит Бог, если он, конечно, существовал. Пытался, когда ходил к психотерапевту; пытался, когда ходил на работу и болтал с коллегами; пытался, когда гулял с собакой; пытался, когда смотрел баскетбольные матчи и слушал музыку. Вот только что-то внутри него сломалось и никак не хотело становиться на место, занять пустующую нишу, заполнить метафорическую дыру в груди. — Спасибо, сэр. А почему Сумо? Хэнк улыбнулся, вспомнив почему назвал его так. — Потому что он большой и сильный, но добрый, как истинный борец сумо. Мальчишка хихикнул. — Мне нужно идти, а то опоздаю и мне влетит. Спасибо ещё раз. — Хорошего дня, парень. Не прогуливай школу. — И вам удачи, сэр. Пока, Сумо. Мальчишка убежал, оставив после себя звонкий смех, эхом разбивающийся о черепную коробку. Сумо, словно почувствовал его настроение, положил голову ему на колени. Хэнк рассеянно потрепал питомца по голове. — Ну что, идём? Программа минимум выполнена, а меня ждёт работа, злющий Фаулер и мудила Рид, который никогда не опаздывает, потому что спит и видит, как возглавит департамент. Меньше всего на свете Хэнк рассчитывал встретить своего вчерашнего напарника, дожидающегося его в кресле для посетителей. Идеальный костюм, безупречная: волосок к волоску причёска, искусственная кожа, усыпанная веснушками и неожиданно любопытные карие глаза. — Лейтенант Андерсон, доброе утро, — андроид любезно поприветствовал его, — с сегодняшнего дня я буду работать с вами. Отчего-то в душе истлели вчерашние ростки симпатии к кукольно-безупречному детективу из «Киберлайф», чья голова была полна сложных вычислительных процессов, социальных программ, заготовленных разговоров о погоде и расследованиях и бог весть знает чего ещё. — Хэнк? Зайди ко мне в кабинет, — Фаулер показался из кабинета, как чёрт из табакерки. Хэнк был уверен, что манекен из «Кибер-ебать-его-душу-лайф» последует за ним, но ошибся. Андроид отправился в тур по участку, с любопытством разглядывая будущих коллег. Интересно, у него на каждого в этом городе есть досье, или он черпает информацию откуда-то ещё? — Участились случаи девиации среди андроидов. «Киберлайф» встревожены таким положением дел, поэтому, с сегодняшнего дня все эти дела на тебе, а твоим помощником будет твой вчерашний знакомый. В голове слабо укладывалась информация. Мозг, отравленный обильными возлияниями накануне, отказывался понять причинно-следственную связь между Хэнком Андерсоном и взбесившимися андроидами. — Что? Почему я? Вон, наш свет-ясно-солнышко Гэвин, страсть, как хочет выслужиться перед начальством. Почему бы не отправить его? Фаулер смерил его взглядом: «я-приказал-ты-выполняй-и-не-пизди». — Хэнк, из всех детективов ты самый опытный. Я в курсе твоих личных взглядов на жизнь, но директива на тебя пала сверху, так что ты возьмёшь те файлы, что у тебя пылятся на рабочем столе и найдёшь причину, а поможет тебе наш временный сотрудник RK800, которого ты уже знаешь под именем Коннор. Дальше можно было не прислушиваться. Джеффри не прогнётся, даже если Хэнк психанёт и бросит на стол значок. К несчастью, знал об этом не только Хэнк, но и Джеффри. — Джеффри, будь человеком, избавь меня. Мне только андроида, блядь, не хватало в напарники. — Дела на рабочем столе. И ещё. Хэнк, может это прозвучит и странно, но может хоть так ты отвлечёшься? Ярость клокотала в нём как лава в недрах Кракатау. Хотелось дать кому-нибудь по морде, желательно так, чтобы с хрустом и с воплями. Как назло, в изоляторе сидел только мелкий мошенник, не тянущий на кандидата и бедняга-андроид, изуродованный своим гондоном-владельцем. Внимание Хэнка привлёк шум в столовой. У самого входа он едва не столкнулся с Ридом и Чен, выходящими оттуда. На всякий случай он всё-таки заглянул внутрь, где и застал Коннора, нелепо держащего пустой стаканчик из-под кофе. — Не знал, что андроиды пьют кофе. Тот никак не реагировал на замечание. Светодиод на его виске горел ярко-жёлтым цветом, а сам Коннор выглядел так, словно он в замешательстве. Будто какой-то из его алгоритмов внезапно дал сбой. Кофейная лужа на полу и покинувший столовую меньше минуты назад Рид не оставляли сомнений. — Эй, «Скайнет», проснись, Сара Коннор уже убежала, — он нетерпеливо пощёлкал пальцами перед точёным профилем робота. — Лейтенант. Вы уже закончили говорить с капитаном Фаулером? — Как видишь. Что произошло? Коннор замялся. — Детектив Рид попросил кофе, а потом выбил стаканчик у меня из рук. Не могу понять, почему он поступил именно так? Зачем было просить меня приготовить кофе, если он его не собирался пить? — Объяснение проще некуда, Коннор. Детектив Рид — мудак. Запиши новый термин в свой словарь. — Это ругательство? — в глазах андроида мелькнул неподдельный и несвойственный его виду, в общем-то, интерес. Ведь и правда, запишет. — Это правда жизни. Есть люди, которые ведут себя как говно потому что в их жизни случилось много говна. А есть люди, в чьей жизни говно случается исключительно по причине того, что они и сами говнюки. Второй вариант это и есть наш детектив Рид. — Не думаю, что понял вас верно. Хотите кофе? — Для этого люди изобрели кофеварку, Коннор. Пока андроид пытался постичь глубину его высказывания, сам Хэнк понуро плёлся к своему рабочему месту. Конечно, он мог свернуть в сторону стола Рида и хорошенько пнуть его стул, заставляя детектива-говнюка подпрыгнуть. Сцена в столовой была душещипательной. Растерянный андроид, которого создали с целью понимать людей столкнулся с первой экзестенцтальной проблемой на своём пути. Хэнк, как его начальник должен был что-то предпринять и защитить своего напарника от посягательств говнистой натуры Гэвина Рида. Но проблема была в том, что он и сам сталкивался с экзистенциальными проблемами и тяжестью бытия, не в силах их постичь окончательно. К примеру, сейчас, Хэнк Андерсон был не в состоянии здраво переварить информацию, щедро вываленную на его голову Фаулером. Больше всего хотелось оказаться где-нибудь подальше от людей, андроидов и прочей мирской суеты. Напиться вдрызг и полежать в тишине, слушая, как его сердце упрямо продолжает качать по венам кровь, глухо ухая где-то в грудной клетке. Хотелось вернуться в тот день и никуда не поехать. Хотелось просто перестать существовать и помнить. Последнее, чего хотелось сейчас — это отстаивать посрамлённую честь компании «Киберлайф» и их инновационного, во всех смыслах, детектива с дурацким именем Коннор. «Пламенное желание», такое значение выдал интернет в ответ на его запрос о этимологии имени. Желание чего? Познания? Правды? Тяжести сущности бытия? Знания ответа на вопрос почему Гэвин Рид родился на свет неуживчивым мудаком? — Могу я узнать о делах, связанных с андроидами? — поинтересовался андроид с пламенным желанием вместо имени и железякой вместо сердца. Единственным пламенным желанием Хэнка в эту минуту было набить манекену идеальное лицо, наорать на него и свалить домой, оставив все дела офицерам помоложе, поперспективнее и без чудовищных скелетов в личном пыльном чулане, зовущемуся громким словом «душа». — Вон там есть свободный стол, на нём стоит компьютер, а тебе дали полный доступ. Наслаждайся, — сквозь зубы выдавил из себя Хэнк. Он должен успокоиться. Странно, что такой шквал эмоций в Хэнке Андерсона пробуждало что-то, абсолютно их лишённое. Может ему пора вернуться к доктору Лайнелл, которая полтора часа будет пытаться объсянить Хэнку, что он не виноват в несовершенстве мира, должен смириться с утратой и жить дальше. Открыть свою душу для новых впечатлений, эмоций и может быть даже новой любви. Лейтенант мрачно усмехнулся. Да уж. Сию секунду он был открыт гневу, ненависти к самому себе и к андроиду сидящему напротив и молча изучающему материалы дел, заброшенных им в долгий ящик. Говорили, что от ненависти до любви был один шаг. На примере своей бывшей жены Хэнк знал, что от любви до ненависти было ещё меньше. То, с какой лёгкостью она приняла весь сюрреализм, случившийся с ними, подорвало и без того небезупречную веру лейтенанта в людей. От ненависти до любви был один шаг. Только никто не уточнял, какова длина этого шага, сколько это в милях, с какой скоростью и в каком направлении он должен был шагать, чтобы принять, отпустить и открыть себя для этой мифической любви. — У вас есть собака? Я люблю собак. Вопрос чёртового андроида прозвучал громом, средь ясного неба, просыпался снегом с июльского неба и выбил почву из-под ног, сидящего на жопе ровно, лейтенанта. — Да. Есть. — Как её зовут? Каждый шаг был равен пату. Зачем дорогой электронике, выглядящей и говорящей по-человечески об этом знать? — Его зовут Сумо, — губы ответили прежде, чем несовершенный человеческий мозг смог подумать о необходимости ответить, — как ты узнал? Коннор отвлёкся от своего монитора и ответил: — На вашем кресле собачья шерсть, лейтенант. Я заметил её, пока ждал вашего появления. Хэнк прислушался к себе и понял, что мир под ногами не исчез, не канул в бездну от его ответа. Его отношение к андроидам осталось по-прежнему предвзятым и неприязненным. Разве что градус неприязни к конкретному андроиду, сидящему напротив немного уменьшился. — Я заметил, что вы не любите андроидов, лейтенант. Вам неприятен лично я, или у вас есть иные причины? Причины у Андерсона были. В масштабах вселенной его личная трагедия была лишь маленькой песчинкой. Человечество продолжило покорять Космос, воевать за новые территории. Не остановилось ни одно производство от того, что однажды, из десяти миллиардного населения исчез один человек. Но в системе ценностей самого Хэнка она являлась лейтмотивом, определяющим его настроение. — Да. У меня есть причины, но объяснять их я не намерен. Ясно? Андроид кивнул и продолжил заниматься своей работой. Впрочем, очень скоро последовал ещё один вопрос: — А вы всегда приходите в это время? Боже, не диалог, а миниатюра «Шрэк и Осёл». Понять бы ещё, кто из них кто. — Долго будешь докапываться? — Хэнк вскочил и сжал пиджак андроида руками, перевалившись через стол. — Я лишь хотел больше знать о вас, чтобы мы могли эффективно сотрудничать. Характер моих вопросов не несёт цели «докопаться». Только цель изучить ваши привычки и предпочтения, чтобы избежать социально-острых тем в беседах и ненароком не повлиять на ваше негативное отношение ко мне, как к напарнику. К тому же я нашёл свежее дело. Некий Тодд Уильямс сообщил о пропаже домашнего андроида модели AX400, которая напала на него и сбежала. Думаю, что нам следует начать расследование с этого дела. — А я думаю, что тебе следует отъебаться от меня, — он отпустил его и сел обратно. Андроид сам подошёл к нему и навис над ним, едва не задевая макушку Хэнка своим точёным профилем. До этого момента он и не подозревал, что прогресс научил бездушные машины вдыхать и выдыхать воздух. — Каждая минута на счету. Мы не можем сидеть и ждать пока у вас возникнет желание поработать. «Киберлайф» прислало меня для того, чтобы изучить причину девиаций у андроидов. Если я не буду ничего делать, то меня…. Договорить ему Хэнк не дал. Просто схватил наглеца за форменный пиджак и прижал его к стеклянной перегородке, лишая свободы передвижения. — Слушай сюда, говнюк. Не нужно мне указывать, что я должен делать, если не хочешь узнать куда я тебя отправлю. Коннор выглядел растерянно, но не сопротивлялся, не делал попыток ударить Хэнка по лицу или сказать ему, что он мудак. Он спокойно стоял и слушал всё, что говорил лейтенант. Именно так их и застал офицер Миллер. — Лейтенант Андерсон? Нам поступило сообщение о девушке, похожей на потерянного андроида. Вчера вечером она вломилась в круглосуточный магазин и угрожая продавцу пистолетом, украла деньги из кассы. Капитан Фаулер сказал, что все расследования по андроидам-девиантам переданы вам. — Хорошо, Миллер. Мы с Коннором отправимся на место происшествия. Гнев улетучился, оставив после себя какую-то странную горечь, похожую на стыд. Коннор спокойно сел в машину и пристегнул ремень безопасности, как велели правила передвижения в машинах, не оснащённых искусственным интеллектом. Он не сказал ни одного грубого слова в его адрес и вёл себя так, словно ничего не случилось, тогда как Хэнк, умом понимая, что у андроида нет эмоций, всё равно тихо варился в котле, где к прошлым душевным трещинам добавился иррациональный стыд перед разумной, но бездушной машиной. В душе зрели разные реплики от иррационального: попросить прощения, до вполне осознанного: довести идиотский конфликт до третьей мировой войны. Хэнк предпочёл третий вариант исхода и просто промолчал, судорожно пытаясь попасть пальцами по кнопке «воспроизвести» на старомодном плеере и едва не вскрикнул, когда столкнулся с чужими, тёплыми на ощупь пальцами. — Я просто подумал, что вы хотите включить музыку и хотел помочь, чтобы вы не отвлекались от дороги. Должно быть он выглядел глупо. — Угу. Спасибо. Надеюсь, что ты разберёшься с панелью управления. Судя по ударившим по ушам гитарным рифам, Коннор знал, как управлять старыми магнитолами. Хэнк старался думать о чём-то отстранённом, не задумываться ни на минуту о том, что рядом с ним сидит что-то разумное, но не живое. Что-то, что не могло умереть от старости, любить и сопереживать. Что-то, что он никак не мог понять и принять для себя самого. К счастью, город был почти пуст и не было никаких пробок. Впрочем, Детройт не был большим городом, а житницей высоких технологий давших толчок искусственному интеллекту, он стал лишь благодаря невысокой стоимости аренды земель под предприятия. Несмотря на это, город полнился пустырями и мрачными райончиками, которые прямо кричали о том, что соваться в них не стоит, если не хочешь получить нож в печень. Правительство пыталось решить этот вопрос, обустраивая парки, скверы и строя новые жилые комплексы, напоминающие города будущего. Поэтому город условно делился на две части. Первая напоминала декорации к фильмам о плохих парнях, а вторая — декорации к фильму «Искусственный разум», который Хэнк смотрел в юности. Самым забавным в этом мире было то, что поколение Хэнка смотрело такие фильмы, а создали похожее на их сюжет будущее те, кто родился много позже и явно не смотрел старьё, снятое ещё до их рождения. — Итак. Что мы имеем? — Утром, незадолго до вашего прихода на работу в полицию пришёл некий Тодд Уильямс и сообщил о пропаже домашнего андроида модели AX400. Накануне вечером она угрожала хозяину его пистолетом. Похожая по описанию девушка сегодня ночью ограбила круглосуточный магазин. Также, некто Эрнест МакКой, девятнадцати лет, сообщил о том, что его обокрали в прачечной. Он задремал, а когда проснулся то не нашёл куртки, шапки и постиранных свитера и рубашки. — Что украли в магазине? — Продавец, Арнольд Фрейзер, двадцать четыре года, утверждает, что из кассы было похищено сорок долларов. Грабительница угрожала ему пистолетом, также, вместе с ней была маленькая девочка лет десяти на вид. — Девочка? Интересно. О пропаже ребёнка кто-нибудь заявлял? Коннор перечитал отчёт и покачал головой. — Нет. Никаких заявлений о пропаже детей. — Что-то не сходится. Уильямс. Уильямс. Чёрт, вспомнил где я слышал эту фамилию, — Хэнк хлопнул себя по лбу, — пару лет назад он избил жену и дочь, а при обыске у него нашли пакетик из-под красного льда. Доказать факт торговли наркотой мы не смогли, но он был оштрафован и отправлен на исправительные работы. Ну что, идём? Продавец описал нападавшую как голубоглазую невысокую девушку в бордовой шапке и зелёной куртке. С ней была девочка лет десяти на вид, дрожащая от холода. — Сорок долларов. Сколько денег было в кассе на момент ограбления? Продавец недоумённо почесал голову. — Не знаю, может сотня, а может две. Она стащила ровно сорок. — Почему именно столько? Почему не пятьдесят, не всю кассу, а сорок баксов, — Хэнк задумчиво почесал бороду. — Мне откуда знать? Знаете, когда вам угрожают пушкой как-то не до раздумий. — Ладно. Давай посмотрим камеры видеонаблюдения. Не думаю что в такое время в магазине было много посетителей. — В основном работяги, да местные любители выпить, — продавец пожал плечами, — и парочки, кхм, ну выпить там, или презервативов купить. На камерах магазин явно экономил. Хэнк сдавленно выматерился, разглядывая нечёткое изображение. Да, женщина с ребёнком зашла около полуночи, но за пистолет схватилась не сразу. Сначала она что-то спросила у продавца, а тот махнул ей в сторону выхода. — Что она спросила у вас? — Коннор задал вопрос продавцу, отчего тот взбеленился. — Что? Эта шибанутая меня ограбила и угрожала мне пушкой, а вы спрашиваете о том, что она спрашивала у меня? — Мне кажется, что это работа полиции: задавать вопросы. Ответьте на вопрос, мистер Фрейзер, он не сложный, — Хэнк поддержал навязанного ему коллегу. — Она попросила денег. Сказала, что ребёнок замёрз и им некуда пойти. Но у меня здесь не богадельня. Я и сам кручусь как могу. Не хватало мне ещё из-за какой-то бабы потерять работу. Время и сами знаете какое. Вон, даже вы работаете с ними, — он ткнул на Коннора пальцем. — Успокойтесь, мистер Фрейзер. Мы задали вам вопрос не для того, чтобы обвинить в отсутствии моральных компасов. Но иногда такие детали бывают важными. Коннор, идём. У меня, кажется, есть зацепка. Хэнк осмотрелся. Прачечная. Аптека. Закрытая парковка. Магазин. Пустующий дом под снос, жителей которого расселили год назад. Монорельс. Мотель. Он уверенно направился в сторону горящей вывески. — Нашли зацепку, лейтенант? — Что-то вроде того. Вывеска на двери гласила о том, что андроидам в мотеле были не рады, оплату принимали только наличными и ночь стоила сорок долларов. Тодд Уильямс что-то не договаривал, домашний андроид, проявивший признаки девиации действовал импульсивно, возможно спасался бегством, сев в первый попавшийся автобус. Неясным оставалось только одно. Девочка лет десяти на вид. Насколько он помнил дело Уильямса, то жена подала на развод и забрала ребёнка с собой пока её муж отрабатывал общественно неприемлемое поведение. Что за девочка? Откуда она взялась и почему пошла с домашним андроидом Уильямса? Он толкнул дверь и подошёл к стойке регистрации. — Извините, сэр, но к нам нельзя с андроидами. — Ну да, они ведь такие буйные. Полиция Детройта, лейтенант Андерсон — он показал администратору значок, — сегодня ночью женщина-андроид ограбила круглосуточный магазин, может видели что-то? — Женщина-андроид? Ну и дела. Нет, я ничего не видел. Да и нельзя к нам с андроидами. Коннор неожиданно шагнул вперёд и отразил голограмму на ладони. — Вы видели эту машину? — Во чёрт. Вот чёрт! Она пришла вчера вечером, с ребёнком. Сказала, что забыла документы в машине. Одета была нормально. И как было понять, что она андроид? — Они ещё здесь? — Остановились в комнате двадцать восемь. Пока Хэнк вызывал подкрепление Коннор таращился на лестницу. К счастью, самодеятельность не проявлял. — Иди в машину, а я отправлюсь за ней. Разумеется, этот засранец начал перечить. Конечно же он попёрся следом за ним, ссылаясь на свою должностную инструкцию, как священник на проповеди ссылается на Библию. Хотелось в очередной раз сказать Коннору, чтобы он засунул свою инструкцию себе в пластиковую жопу и поглубже. И всё же, Хэнк, действуя, скорее машинально, чем рационально запихал Коннора себе за спину, когда открывал дверь. Следующую свою мысль он оформил как необходимость платить падлам из «Киберлайф» за порчу ценного имущества, а вовсе не мнимой заботой о неживом в привычном смысле слова напарнике. Идеально заправленные постели. Пустая ванна. Только волосы и потухший диод, венчающий их выдавал недавнее присутствие в комнате форм жизни разной степени разумности. — Дерьмо. Она сбежала. Коннор рванул с места в карьер, заметив движение в неприметном проулке и не дожидаясь приказа побежал так, словно он лошадь, которую ударил кнутом погонщик. Перепрыгивая через ступеньку и матерясь сквозь зубы, стараясь при этом не поскользнуться на скользкой, после ночного дождя лестнице, Андерсон побежал следом, на ходу доставая блядский телефон и нажимая кнопку вызова последнего абонента. — Бен, она сбежала, передай всем постам. Я и почти настоящий мальчик ведём преследование. Нужно было размышлять логически. Куда рванёт отчаявшаяся баба-андроид, мутировавшая в подобие человека, который умеет бояться, сопереживать и возможно любить? Если мотивом её бегства была забота о девчонке о которой так уклончиво промолчал потерпевший Тодд-ебать-его-рот-Уильямс, то всё становилось очевидным. Сам он бежал бы к станции. Но оцепление и поднятая Коннором тревога должна была сбить их с курса, заставить действовать нелогично. Когда до станции оставалось метров пятьдесят, то дыхалка Хэнка припомнили ему и лишний съеденный бургер и пагубное пристрастие к сигаретам. В боку кололо, а перед глазами плясали дьявольскую чечётку чёрные точки, напоминающие мошкару, роящуюся над гнилым яблоком. — Лейтенант, ваш андроид побежал в проулок. Хэнк нашёл в себе силы сделать последний рывок и как оказалось, не зря. Пластиковый полудурок лез через забор с упорством, которому мог бы позавидовать Гэвин Рид, подсирающий своим коллегам в попытках получить повышение. Андерсон успел в прыжке дёрнуть андроида за плечо, возвращая на грешную землю. — Коннор, мать твою, ты что это удумал? Внизу хайвей. — Я должен их догнать. Они важны для расследования, — он вновь рванулся, но Хэнк удержал его за предплечье. — Их размажет в лепёшку, а ты погибнешь! Остановись. Это приказ! — до него дошёл смысл его импульсивного выкрика. Андроид состроил удивлённое лицо, а светодиод его так быстро заморгал, что Хэнк, грешным делом, решил, что его мозги закоротило к ёбаной матери. — Я не…зачем вы остановили меня? Я бы мог их догнать! — Знаешь сколько бумажек заполнять, если ты, придурок, подставишься? Идём, Коннор. Они ушли, но мы сможем найти их позже. Загнанный в угол преступник действует импульсивно, так что нехер рисковать жизнью, или что там у тебя вместо неё. Время близилось к полудню и желудок, замученный вчерашними возлияниями истошно материл своего владельца на чём свет стоит. Он вспомнил, что кроме несчастной газировки по утру, со вчерашнего обеда он ничего не ел. Какое счастливое время было вчера. Хэнк жил в своём мирке, потихоньку морально разлагаясь в своём личном Аду и не было необходимости быть нянькой для пластикового Мегрэ, навязанного ему вместе с дурацкими делами о спятивших андроидах. Он прикатил в придорожную забегаловку к Гэри и велел истукану сидеть в машине и ждать его указаний. Накрапывал мерзкий дождик, попадая за шиворот. Ещё гаже было от того, что там, у забора, он реально испугался за навязанного ему напарника, который был шилом в его старой жопе. Шилом, размером с монтировку. Хэнк поздоровался с Гэри и закатил глаза, когда услышал сквозь шум дождя и работающего в забегаловке телевизора звук закрывшейся двери его тачки. — Эй, Хэнк, приветик. Есть железная наводка, — к нему подошёл Педро — мелкий мошенник, зарабатывающий на хлеб насущный ставками. — Твоя прошлая железная наводка обошлась мне в недельную зарплату. — В этот раз всё совсем по-другому. Ну что, ставишь? — Хер с тобой, — пятьдесят баксов хрустнули в ладони букмекера. — Не пожалеешь. — И долго ты будешь сверлить мою спину взглядом? — он обернулся, — чёрт, ну что с тобой не так? Ты хоть когда-нибудь слушаешься? Не надо за мной ходить, как грёбаный пудель. И всё-таки он не сдержал улыбки. Что-то в непослушании механического засранца цепляло за живое. Оказывается, что внутри не всё ещё умерло. Иногда Коннор поступал так, словно у него была такая же свобода воли, как и у него самого. Впрочем, сказать что в его жизни было много свободы воли Хэнк решительно не мог. — Эй, ты робота уберёшь? — Гэри окликнул Хэнка, уносящего свой обед. — Без вариантов. Он всюду за мной ходит. Андроид облокотился на столик и так пристально посмотрел на него, что Хэнку стало не по себе. Кто знал какие алгоритмы вращают его механические мозги и чего в них больше: заложенной в них программой социальных навыков, или чего-то совершенно дикого для него. Начал Коннор как-то издалека. Раскритиковал калорийность его еды, санитарные нормы их приготовления и его нездоровую страсть к ставкам, которые собирал мелкий мошенник Педро. Хэнку это даже понравилось. Особенно как совсем по-человечески вытягивались лицо андроида, как поднимались его брови, как по-машинному скупо, но всё же живо двигалось его лицо, усыпанное родинками. Интересно, тот кто создавал Коннора осознавал насколько тот получится привлекательным внешне? Хэнк видел андроидов почти каждый день. Они работали уборщиками, мусорщика и, механиками, регистраторами на ресепшн и бог весть знает кем ещё. Но именно роботу, чья функция помогать расследовать убийства и девиантное поведение обезумевших собратьев, отсыпали того, чего не каждой путане, принадлежащей к его виду отсыпали в достатке. Интересно, у них был прототип среди живых, или их создатель, прежде чем пустить их на конвейер придумывал как именно должен выглядеть андроид-детектив, чтобы втираться людям и девиантам в доверие? — Вы хотите знать что-то обо мне? — протокол предписывал ему быть вежливым. Об этом нельзя было забывать. Забыть об этом, почти тождественно понятию — увидеть человека. А когда ты видишь человека там, где есть только набор протоколов и ужимок, прописанных нулями и единицами, то это путь на заведомо слишком тёмную сторону. На сторону тех, кто ходит в эти сраные бордели, набитые секс-куклами, что за деньги говорят тебе какой ты сексуальный и красивый, хотя сами они этих денег даже не видят. — Нет. Не хочу. Хотя….скажи, почему ты выглядишь и говоришь как придурок? — Моя внешность и тембр моего голоса подбирались с учётом среды, в которой мне придётся работать. В совокупности, они должны вызывать симпатию и доверие. Хэнк звучно прикончил лимонад, с шумом втянув в себя остатки роскоши и усмехнулся. — Ну, с этим они, конечно, налажали. Коннор неожиданно улыбнулся ему и подмигнул, а в следующую секунду выражение его лица изменилось, становясь серьёзным. Светодиод на его виске моргнул жёлтым. — Нам нужно спешить. Поступила информация о девианте. Сраная информация от не менее сраной бабки, которой не упорно не смотрелось в экран телевизора, показывающего какую-нибудь сериальную хрень о том, как какой-нибудь условный неприлично богатый хлыщ влюблялся в свою горничную и бросал свою стерву-жену на протяжении стадвадцати восьми серий. Хэнк всегда скептически относился к бдительным соседям. Однажды, к нему в дом явился наряд из родного департамента, потому что миссис Перкинс, ныне покойная, услышала сцену домашнего насилия от нерадивого алкаша-соседа. Как она услышала эту сцену сам Хэнк так и не понял, но когда к нему, спящему в кресле, вломились четверо с пушками на готове охуел не только он, но и маленький тогда Сумо, который старательно изображал коврик в его ногах. Ебанутой соседке, сующей нос в его жизнь было невдомёк, что Хэнк на тот момент был год, как разведён и бить ему просто физически было некого. Да и за время пребывания в браке он ни разу не поднял руку на свою жену. Мог прикрикнуть, если поругались. Мог съебаться к Джимми пропустить кружку-другую и проветрить мозги, но бить — никогда. Её сын-говнюк, который работал федеральным агентом потом извинился, корча высокомерную рожу, глядя в которую Хэнку хотелось, впервые со смерти сына, заржать. Невысокий ростом, но полный амбиций, как Гитлер, вещающий с трибун о превосходстве одной нации над другой, Ричард жал его руку и соболезновал его утрате, опасно приближаясь к званию: «федерал с разбитым ебалом в индивидуальной упаковке». Хэнк тогда только холодно кивнул и ушёл в дом. Обсуждать с кем-то свою трагедию он не собирался. Он не говорил об этом с друзьями, которых у него было не то, чтобы много, а с говнюком Перкинсом обсуждать это был не намерен и подавно. — Терпеть не могу сигналы от соседей. На поверку всегда оказывается какая-то херня — произнёс он, паркуя машину у мрачной многоэтажки, фасад которой был безжалостно поёбан жизнью. Херня, превращающая жизнь в ебаный мем. В участке каждый знал о том, что произошло в жизни Хэнка Андерсона. Этого было достаточно, чтобы не шутить над ситуацией, отдающей блядским цирком за милю, в открытую. Но недостаточно, чтобы сбившись в группки у кухонного стола, в перерыве между сэндвичем и кофе не прыснуть в кулак над такой нелепостью. Старой карги, воспитавшей высокомерного уёбка Ричарда, не стало год назад, пока её сын вёл какое-то мегаважное дело государственного масштаба. К счастью, дом Перкинс продал молодой семье с двумя детьми, которые ничего о нём не знали, кроме того, что их сосед был холост и держал дружелюбного сенбернара. — Полицейская статистика гласит об обратном. Бдительность людей, живущих по соседству не раз помогала полиции в расследованиях, как бытового насилия, так и в обнаружениях наркопритонов, — покачал головой Коннор, дожидаясь лифт. — Коннор, я много говна съел работая в полиции. Поверь мне, чаще всего людям похуй на то, что творится у них под носом. Знаешь, сколько раз я приезжал на дело об убийстве и оказывалось, что все соседи знали о том, что рядом с ними живёт домашний тиран и мудак, но пока гром не грянул все молчали. Да, их показания помогали закрыть мудака за решётку. Вот только толку от этого, когда погибали ни в чём не повинные женщины и дети, — он покачал головой. Наконец, лифт остановился. Хэнк вышел, но так и не услышал шагов, звук которых уже начинал становиться привычным. Андроид стоял, прикрыв глаза. Светодиод на его виске мерцал, переходя из синего в жёлтый. — Эй, Коннор? У тебя что, батарейки сели? К счастью, тот открыл глаза. — Нет. Я отправлял рапорт в «Киберлайф». — Охренеть. Ты собираешься стоять в лифте? Здесь как раз тот случай, когда тебе можно и нужно пойти со мной. — Нет. Я иду. Коридор был обшарпанный и мрачный. Всюду торчали огрызки побитых лампочек, щерящихся осколками на окружающую их действительность. Действительность, окружавшая их кричала о безысходности и тлене через разбитую плитку с цветочным орнаментом, лежащую на полу, через растрескавшуюся краску на дверях квартир, через грязные окна не пропускающие тусклое, после дождя солнце, пробивающееся из-за туч. — Боже, ну и дыра. Что там в отчёте? — В одной из пустующих квартир пожилая соседка заметила подозрительную активность, а новоиспечённый жилец носит шапку, под которой можно спрятать светодиод. — Угу. А можно прятать под ней раннюю лысину, седину, ожоги, порезы и прочее дерьмо, — Хэнк вздохнул и остановился у двери, занимая позицию сбоку, — люди тоже много чего скрывают друг от друга. Лицо Коннора вызывало куда больше доверия. Смазливый и не выглядящий опасным андроид и правда мистически располагал к себе людей. Кроме него самого, разумеется. — Откройте, — он постучал в дверь. Было так тихо, что можно было услышать размеренное курлыканье голубей где-то на улице. Коннор постучал ещё раз, уже громче. — Откройте, полиция! За дверью что-то оглушительно ёбнулось и всё затихло. Только голуби разошлись пуще прежнего. Коннор, не долго думая, или что там андроиды делали, отошёл на два шага и тут же был остановлен Хэнком. — Я иду вперёд. Ты — за мной. Ясно? На лице андроида проступила странная растерянность, словно Хэнк поступил нелогично или странно. Однако, плевать Хэнк хотел на инструкции сраного «Киберлайф». Ему навязали это сотрудничество о котором он никого не просил. Всучили пластикового идиота, готового очертя голову ворваться в квартиру, рискуя схлопотать пулевое или ножевое ранение на ровном месте. Вот только Хэнк был человеком и мыслил человеческими категориями. В их связке главным был Андерсон и он, как старший по званию, должен был войти первым. До него дошло почему так громко и отчётливо слышались голуби. В квартире стояла такая вонища, что хоть святых выноси. Пол, некогда паркетный, казалось целиком состоял из голубиного говна. Нет. Не так. Пол состоял, буквально из говна и палок. Отчаянно зажимая нос рукавом, он рванулся к окну и распахнул его настежь, разбавляя голубиное вонище воздухом. Коннор уже осматривал холодильник. — Он не ест. Скорее всего наш подозреваемый — девиант. — Конечно девиант. Ни один человек в здравом уме не стал терпеть бы голубей, — Хэнк пошарил в карманах и нашёл там мятую пачку сигарет, прикидывая, рванёт ли вонючая квартира, если он прикурит здесь. Взгляд упал на полку, приколоченную к стене, на которой, на тебе, стояли настоящие печатные книги. — Ого, да у него тут библиотека. Я-то думал, что это я последний псих в Детройте, хранящий дома печатное слово. За голубей жирный минус, но за книги большой плюс. Не такой жирный, как наши ароматные пернатые друзья, но всё же. Хэнк почти искренне улыбнулся, когда на открывшего шкаф Коннора выпорхнули птицы. Вид у андроида был такой идиотский и растерянный, что это даже мило. Куда менее милым оказались поддельные права и хаотично исписанная надписями «rA9» стена в ванной и выковырянный из чьей-то пластиковой башки светодиод. — Он избавился от индикатора. — То есть ты тоже теоретически можешь выковырять эту светящуюся хрень, сделать себе поддельный паспорт и устроиться на работу, выглядя и говоря при этом как человек? — Выковыривать светодиод запрещено законом об андроидах. К тому же, во многих общественных местах проводится тепловое сканирование. Внешне я могу выглядеть как человек, но…. Хэнк поднял руку, показывая, что устал от разговора и отошёл к окну, принимая волевое решение всё-таки закурить. — Лучше не продолжай, честно. Тошно от этих протокольных фразочек. Давай закончим это дерьмо, пока я не блеванул своим обедом на твои чудо-туфли, не цепляющие на себя грязь и пойдём отсюда. Отчего его так расстраивало когда андроид вёл себя так, как полагалось андроиду? Что может быть проще: относится к Коннору как к очередной бездушной хуете, каких по улицам ходят сотни. Иногда этот пластиковый пиздюк всё же поражал его. Находил какие-то нужные слова и располагал к себе. Словно он был простым новичком в полиции, которого прикрепили к опытному офицеру. Вот оно. Ощущение того, что сам Хэнк не потерян для общества и нужен кому-то, кого нужно вразумить, передать свой опыт. Не так, как это делает отец по отношению к сыну. Полицейские работали в паре, где один обладал опытом, а второй незашоренностью мышления. Из такого сочетания выходила лучшая команда, в народе именуемая: «старичок и новичок». Как-то он совсем упустил из виду тишину, повисшую в квартире. Коннор, который увлечённо разглядывал опрокинутую на пол птичью клетку секунду назад, теперь осторожно подходил к поёбанному жизнью и основательно обосранному голубями креслу. — Коннор? Какого хрена ты делаешь? — Хочу кое-что проверить. — Например? Сосчитать сколько говняных потёков на обоях этой халупы? Андроид упрямо покачал головой. — Я думаю, что наш подозреваемый всё ещё здесь. Произошедшее следом можно было снимать на камеру и продавать как блокбастер года с претензией на «Пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля, четыре «Оскара» за лучшие декорации, мужские роли первого и второго планов и эффектность появления. Пятый «Оскар» мог бы достаться музыке, но матерное высказывание Хэнка, сорвавшееся с губ, когда из дырки в потолке выпрыгнул девиант и сбил Коннора с ног, едва ли тянуло на годный саундтрек. — Догоняй, чёрт возьми, он же уходит! И Коннор, едва поднявшийся на ноги, рванул. Рванул так, что Усейн Болт, бывший ровесником Хэнка и давно оставивший спортивную карьеру, позавидовал бы. Сам Хэнк не мог бежать так быстро, но при помощи смекалки и срезая углы на поворотах поспешил за своим напарником, который бежал так красиво, что ебучий дух спирало не только от бега, но и от наблюдения за процессом погони. Особенно когда этот еблан сиганул прямо на крышу поезда, заставляя Хэнка забыть о том, как дышать на мгновение и произнести ёмкое: «Охуеть», когда Коннор безошибочно перепрыгнул с подвижного состава прямо на крышу агрокомплекса, где трудились его собратья, запрограммированные сажать и окучивать. Андерсон не был молодым и безрассудным. А ещё он не был андроидом, которого можно было починить. Но у него был опыт поимки импульсивных говнюков, поэтому он срезал путь, спустившись вниз и поднявшись на лифте туда, куда по его мнению должен будет загнать беглеца Коннор. План Хэнка был безупречен во всём, кроме того, что противник, обретший внезапную свободу воли, совсем не желал сдаться добровольно. Впрочем, Андерсон и сам не до конца понимал кому и чем так сильно насолил этот горе любитель птиц. На кой чёрт он сдался конторе, выпустившей с конвейера робота-проститутку и робота-детектива, педантично догоняющего своего собрата. — Эй, а ну стоять, блядское ты дитя кукурузы, — Хэнк ухватил девианта за рукав. Девиант дёрнул рукав с отчаянием загнанной в угол крысы и обрёл свободу. Позади уже слышалось шуршание примятых стеблей, а значит Коннор стремительно приближался к ним. — Мы хотим задать пару вопросов. Нет нужды убегать. — Вам не остановить нас, — прошипел девиант, в поддельных правах значащийся, как Руперт. Он толкнул Хэнка в грудь, и тот, не удержав равновесия, свалился с крыши, успев, однако ухватиться за край. И едва не разжал руки, когда его крепко ухватили и потянули обратно. — Я упустил его, лейтенант. Он успел сбежать, — на лице андроида отразилось замешательство, словно он только что нарушил какую-то священную заповедь андроида из «Киберлайф». Заповедь может и нарушил, но повёл себя как самый настоящий напарник, протянувший руку человеку, который работает с ним в связке. Слишком по-человечески. Адреналин погони схлынул и хотелось рассмеяться и расплакаться одновременно. Он только что был спасён андроидом. — Ты успел бы, если бы не я, — Хэнк поразился сам себе, когда осознал, что его голос прозвучал тепло. Он похлопал по поникшему плечу андроида. — Ничего, Коннор. Он не уйдёт. Теперь мы знаем его лицо. Тот понуро кивнул, продолжая таращиться вниз. Туда, куда он должен был побежать, если бы не падение Хэнка. Сам Хэнк уже развернулся, чтобы уйти. — Эй, Коннор? Андроид обернулся, смешно приподнимая брови. Совсем как человек, сомневающийся в правильности принятого им решения. «Спасибо, что спас мою задницу» застряло где-то в горле. Вместо этого он кивнул и произнёс: — Ничего….я жду тебя в машине.