Вопрос восприятия.

      Хэнк был дезориентирован. В последний раз кому-то на него было не похуй очень и очень давно. Окружающие давно привыкли, что он странноватый мужик, который ведёт одинокий образ жизни, не спешит сменить дряхлую тачку на экологичный и модный электромобиль, к ужасу всех жильцов благопристойного района. Впрочем, Хэнку было глубоко и кристально поебать на все попытки окружающих влезть в его жизнь со своим блядским сочувствием и неистовым желанием помочь бедному полицейскому преодолеть ментальные проблемы. Как правило, ни у кого не выходило. Он делал несколько попыток встречаться с женщинами, но те, узнав, что он потерял сына, начинали его жалеть, зацикливая Хэнка на проблеме ещё больше, заставляя копаться в самом себе с тройным усердием. Тоже самое было и с теми, кто искал в нём больше, чем собутыльника в баре. Мнимая дружба кончалась там, где кто-то хотел знать подробности его трагедии и Хэнк пришёл у выводу, что ему достаточно Сумо, который хоть и молчал, но поддерживал хозяина больше, чем кто-либо. Просто большой комок любви, который оставил отметину на каждом кресле, ковре, или, разной степени поношенности пиджаках своего владельца. И тем не менее, пару дней назад свершилось что-то сродни откровению с небес, чуду, граничащему с пиздецом. Имя этому недоразумению было Коннор. Андроид, которого ему навязал Фаулер, ссылаясь на несуществующие приказы. Просто нашёл козла отпущения в его лице, зная, что за алкоголизмом, личной трагедией и сложным нравом в груди Хэнка Андерсона крылось доброе сердце. Он купил себе виски, пиццу и поехал домой. Выгулял Сумо, попутно отхлёбывая из тщательно спрятанной в бумажном пакете бутылки. Пёс смотрел с любовью и немым укором, говорящим Хэнку о том, что он, определённо, ёбнулся раз искал во взгляде собаки то, чего там не могло быть. Дома, Сумо звучно похрустел кормом, не менее звучно запил свой ужин водой и захрапел на диване, пользуясь тем, что хозяин не обращает на него внимания. Кажется, что всё шло не так плохо. Хэнк допил виски и доел порядком остывшую пиццу и ощутил усталость. Мышцы ног ныли второй день к ряду, чёртовы дела о девиантах держали в приличном тонусе вместе с не в меру шустрым и норовящим облизать улики напарником, который выяснял причины смерти быстрее, чем коронер, знающий блядскую анатомию как Отче Наш. Он уже почти лёг спать, когда неведомые демоны, подстёгиваемые алкоголем в крови, заставили его замереть у запертой двери. На задворках разума трезвый Хэнк кричал его пьяной копии не совершать ошибку, не ворошить подёрнувшиеся пеплом угли, но другой Хэнк, болтавшийся у края крыши и впервые задумавшийся над тем, как был близок к своему сыну, шептал зайти, надавить на больное ещё раз. Он повернул злосчастную ручку и вошёл. Комната стала алтарём поклонения его бесконечной вине. Мяч, закатившийся в угол. Игрушечный робот у кровати. Плюшевый заяц в изголовье. Коллекция машинок на полке, рядом с книжками. Маленький телевизор на стене. Пыльный ковёр, приглушающий шаги внезапно ослабевших ног и фотография, стоящая на письменном столе. По щекам потекли слёзы, а руки, которыми он взял рамку, предательски задрожали. Он вернулся на кухню, тщательно закрывая за собой дверь. Открыл шкафчик и взял ещё одну бутылку с полки и погрузился в воспоминания. Всё, что ему было доступно — это память о безвременно ушедшей жизни, наполненной смехом и ранними уходами с работы. Тогда Андерсон ещё помнил о том, что рабочий день заканчивается в пять, а на дежурстве остаются молодые офицеры, а его дома ждут сын и жена. Тот Хэнк никогда не поехал бы смотреть на девятнадцатидневный труп Карлоса Ортиса. Что было бы с ним, если бы не крепкая хватка андроида, вытягивающего его подальше от края, в ущерб расследованию? Он ведь мог разжать руки и упасть, позабыв про погоню за андроидами. Про шепотки за спиной, когда он шёл по коридору департамента, где когда-то его очень ценили и уважали, а теперь заставляют работать с пластиковым человеком в паре. Мог бы. А ещё он всегда мог исправить программную ошибку Коннора, всадив себе в висок пулю. Кажется, он был пьян. Совершенно и бесповоротно. Иначе, как объяснить самому себе то, что в руке у него был револьвер заряженный одним патроном, направляемый нетвёрдой рукой в висок, а во второй, почти опустевшая бутылка, в которой было на пару хороших глотков. Последний смазанный взгляд на фотографию, прежде, чем перевернуть её вниз изображением. С его стороны было бы слишком кощунственно забрызгать лицо своего покойного сына остатками собственных пустых мозгов, если блядский револьвер выстрелит. Он допил виски и поставил бутылку на пол, ставя точку. В висках глухо колотило сердце, разгоняя по жилам слишком горячую, для считавшего себя мёртвым человека, кровь. Хэнк раскрутил барабан револьвера, прислушался к звукам телевизора в гостиной. Баскетбольный матч прервали короткой сводкой новостей. Снова страны мерялись хуями. Ничего нового. Сумо всхрапнул на диване. Паршивец. Знает, что Хэнк не будет его ругать. Если револьвер сработает как надо, то уже никогда. Глубокий вдох. Щелчок. Выдох. Сердце в груди зашлось, разгоняя по венам адреналин. Руки дрожали, а на лбу проступила испарина. Хэнк отложил револьвер, достал из шкафчика ещё одну бутылку виски и облил майку. Чёртов страх напополам с предвкушением. С одной стороны на этом свете его ничего не держало. Кроме собаки и былой славы, как говорил говнюк Рид. Некстати вспомнился чёртов андроид с лицом пай-мальчика. С каждым глотком шум в ушах становился сильнее, а мысли всё хаотичное. Смеющийся Коул исчезал, сменяясь ластящимся Сумо, звук телевизора тонул в шуме захлопывающейся двери, лицо блядского говнюка Рида, смотрящего с усмешкой напополам с унизительной жалостью, вытеснялось лицом Коннора. Хэнк сделал ещё три глотка и приставил к виску холодное дуло. Руки перестали дрожать, а какофония несуществующих нигде, кроме как в его пьяном мозгу, образов разом смолкла, оставляя его в тишине. — Момент истины, — он нажал на спусковой крючок и нелепо упал в бесконечно звенящее ничто. Если загробная жизнь и существовала, то была какой-то странной. Где-то на периферии ускользающего сознания ему чудился звон разбитых стёкол, цокот собачьих когтей по плитке и холодный влажный воздух. Хэнку виделись какие-то обрывки образов, слышались голоса. Один из голосов перекрикивал другие и звал его по имени. — Лейтенант Андерсон? Лейтенант Андерсон! Вездесущий мальчик-андроид думающий, как машина и поступающий нелогично, как человек. Интересно, что будет с андроидом, когда он узнает, что его напарник всадил себе револьверную пулю в голову? Его расследование должно будет продолжиться и познает Коннор все тяжести бытия напарником уёбка Гэвина, который скорее испортит какую-нибудь дорогостоящую запчасть андроида, чем поедет с ним среди ночи в дом с девятнадцатидневным жмуром. По щеке неожиданно похлопали и Хэнк открыл глаза, которые тут же закрылись снова. — Лейтенант Андерсон. Это я, Коннор, — следом за лёгким похлопыванием неожиданно последовала жгучая боль. Хэнк тут же ощутил что он жив и хочет дать по ебалу одному не в меру назойливому пластиковому дебилу, не понимающему что стоит оставить его в покое. — Я приведу вас в трезвое состояние, — его упорно потянули наверх, — к сожалению, это может быть неприятно. Он точно сдох и попал в Ад. Иначе, как объяснить лицо андроида в паре дюймов от его собственного? — Эй, ты. Отвали, сраный андроид. Пошёл нахер отсюда. Рука андроида крепко держала его в приподнятом положении. — Приношу свои извинения, но вы мне нужны. Его потянули, поднимая на ноги, но Хэнк и не думал облегчать задачу его персональному глюку, привидевшемуся ему после обильных возлияний и опасных игр с револьвером. — Заранее благодарю за сотрудничество. — Да вали ты нахер отсюда! Хэнк откинулся, не желая вставать, ни тем более идти куда-то. Чужие руки не спешили исчезать, напротив, продолжили поддерживать его в вертикальном положении. У его персонального демона были не в меру сильные и тёплые руки, поддерживающие его, идущего нетвёрдой походкой по своему собственному коридору. — Сумо! Взять его! Фас! Пёс заинтересованно приподнял голову, но не торопился спешить на помощь хозяину, очевидно, не ощущая угрозы для его жизни в андроиде, ведущем его в ванную. Пластиковая сволочь осторожно, почти бережно прислонил его к стене. Хэнк, потеряв опору ощутил всю прелесть пьянства. Его кружило и нещадно тошнило. — Ох, блядь. Кажется, сейчас сблюю. Тёплые руки вернулись, осторожно уводя его в сторону ванной. — Да отъебись ты уже, мудак. Никуда я с тобой не пойду, — он предпринял отчаянную попытку схватиться за дверной косяк, но его уверенно рванули вперёд. Да уж, в битве с трезвым андроидом Хэнк явно проигрывал. Тем временем, сволочь, по явному недоразумению ставшая его напарником усадил его на бортик ванной, нависая над ним всей производственной мощью компании «Киберлайф». — Нет-нет, я не собирался купаться, спасибо, — он попытался встать, некомфортно ощущая себя в зависимом положении, но чужая ладонь тут же легла ему на грудь, легко толкая. — Это для вашего же блага, лейтенант, — противно скрипнул кран и на Хэнка, небесной карой обрушился самый настоящий ледяной дождь. — Выключай! Выключай! Всё ещё тяжёлая голова прояснилась, но Коннор, стоящий перед ним никуда не исчез. Напротив, возвышался идеальной статуей над ним: расхристанным и мокрым. Этот пластиковый гад, как оказалось, не был адским посланником. Просто вломился к нему в дом, как будто это было нормально. — А ты тут откуда взялся? — Сорок три минуты назад сообщили об убийстве. Я не нашёл вас у Джимми и решил поискать дома. — Господи, я наверное, единственный коп в мире, на которого в собственном доме напал собственный грёбанный андроид, — он подтянулся и сел, чувствуя, как неприятно стекают капли воды за шиворот, — ты можешь оставить меня в покое? Ответ был известен задолго до того, как прозвучал вопрос. Интересно, андроид пользовался Википедией или у него был иной источник знаний о том, как приводить в жизнеспособное состояние кого-то, кто допился до отключки? — Вы бы отказались от задания и его взял бы кто-то другой, а я буду вынужден продолжить дело, — терпеливо пояснил андроид. — А тебя ничего не интересует кроме твоей задачи? — Хэнку стало тошно не только от выпитого, но и от того, что его напарник вывел его из блаженного нигде, полного образов прошлого и голосов, руководствуясь исключительно рациональной стороной. Хэнк нужен ему как билет, как сопровождающий. Фаулеру нужно было спихнуть на кого-то инновацию из «Киберлайф», а сам он никому нахер не сдался. — Вот что, лейтенант. Вы не в себе, вам нужно…. — Отвали, ясно? Катись отсюда нахрен! — он хотел отпихнуть не в меру дотошного андроида, которого в самом деле следовало поставить на место, но едва не потерял равновесие. Коннор, впрочем, и не думал его оставлять. Осторожно поддержал Хэнка, помогая ему усесться поудобнее на краю ванной. Как-то странно улыбнулся, очевидно используя какой-то хитроумный протокол переговорщика. — Ладно. Дело всё равно не слишком интересное. Убийство в секс-клубе «Рай», слышали о таком? До завтра, лейтенант. На счёт разбитого окна не переживайте, всё заменят. За наш счёт, разумеется. Хэнк посмотрел в спину уходящему андроиду. Днём этот помешанный на расследовании продукт компании «Киберлайф» спас Хэнку жизнь, хотя в его протоколах, он был уверен, приоритет принадлежал явно не ему. Едва ли корпорации, тратящей триллионы зелени на разработку и производство охотника за своими неудачными продуктами, было дело до жизни какого-то там лейтенанта полиции. Но андроид нарушил право на неприкосновенность жилища, чтобы убедиться в том, что его напарник жив и даже пытался привести его в чувства. Хотя сам Хэнк даже простого «спасибо» ему не сказал. — Коннор. Вообще-то мне не помешает проветриться. Принесёшь мне чистую одежду из шкафа? Тот лишь кивнул и безошибочно прошёл в комнату напротив. В голове шумело, а к горлу подкатывал тошнота. — Какую рубашку желаете, лейтенант? — Плевать. Любую. К горлу всё-таки подкатило. Меньше всего хотелось слушать лекции андроида о том, насколько непоправимый урон наносил алкоголь его организму. Но тот лишь спокойно оставил чистую одежду на тумбочке, поправил выбившуюся из идеальной причёски прядку и замер, разглядывая разноцветные стикеры, которыми было обклеено зеркало Хэнка. Давно стоило избавиться от них, но что-то останавливало его от этого. Все они появились в период посещения им психотерапевта. После смерти Коула и ухода жены ему было сложно отличить боль от гнева, а радость от печали. Так и появились все эти: «Я не угрюмый. Просто ты мне не нравишься», «бриться или не бриться», «продолжай улыбаться», «сегодня будет прекрасный день». — Ты не оставишь меня на пару минут? — О. Конечно. Хэнку не было нужды поворачиваться, чтобы увидеть как удивлённо приподнялись брови Коннора, читающего дурацкие записки. Пожалуй, что в будущем он обязательно об этом спросит, за что нарвётся. Но тот лишь деликатно прикрыл за собой дверь, позволяя ему проблеваться. — Лейтенант? Что вы делали с этим револьвером? — голос доносился откуда-то издалека, очевидно, что Коннор решил осмотреться. Он утёр испарину, проступившую на лбу. Надо же, про стикеры не спросил. И про фотографию тоже. В том, что андроид, созданный искать улики нашёл её он не сомневался. — Играл в русскую рулетку. — Вы вовремя отключились. Следующий стал бы фатальным. Его снова вывернуло. Надо же, он мог бы лежать в луже крови, изображая драматичный труп, а вместо этого, он блюёт как школьник, перебравший на вечеринке. Наконец, его несчастный желудок опустел и позывы стали пустыми. Хэнк почистил зубы, умылся и расчесался, стянул футболку и бросил её в корзину с грязным бельём. Усмехнулся, заметив, что андроид проявил креатив, выбрав рубашку, висящую самой последней. Или это потому что такой орнамент как нельзя лучше подходил похмельному лейтенанту? В гостиной царила идиллическая картина. Андроид, сидя по-турецки перебирал густую шерсть Сумо, блаженно прикрывшего глаза от удовольствия. Впрочем, сам Коннор тоже выглядел странно. На его искусственном лице расплылась улыбка, а в глазах, кажущихся в полутьме комнаты непривычно живыми, горел какой-то неподдельный интерес. Хэнк негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. Андроид резко вскочил. Сумо, который не сразу понял, почему из шерсти исчезла удобная чесалка приоткрыл глаза и тоже подскочил, делая виноватый вид. — Веди себя хорошо, Сумо. Я ненадолго, — Хэнк легко коснулся мягкой шерсти. Пёс глухо буркнул в ответ и к его удивлению ткнулся мордой в ладонь уходящего Коннора, который с готовностью развернулся и потрепал пса по ушам. — Рад был познакомиться, Сумо. За руль Хэнк, разумеется, не сел, торжественно вручив ключи от машины своему напарнику. Подмывало спросить, умеет ли он управлять такой древностью, но Коннор не задавал вопросов и с зажиганием справился на раз-два. Посмотрел в зеркало заднего вида, убедился, что ремень Хэнка пристёгнут и тронулся. Вот так. Сначала его пёс принимал названного гостя, как дорогого друга семьи, а теперь машина, которой можно было пытать эко-активистов подчинялась его прикосновениям. Видимо, Коннор не лгал, когда говорил о том, что его создали с установками на интеграцию в общество. Только он не упоминал о том, что в его программе имеет место быть инструкция к машине, которая по возрасту была чуть моложе самого Хэнка, и к собаке породы сенбернар. Клуб «Рай» горел тошнотворно-розовой вывеской. Впрочем, на входе уже была натянута полицейская лента, портящая любой гламурный образ. Голова немилосердно болела, напоминая лейтенанту о том, что он перебрал. Не блевануть бы от этой атмосферы. — Самые горячие андроиды, — так вот чего ты сюда так рвался, — он попытался уколоть своего пластикового напарника, по вине которого торчал сейчас здесь. Коннор всё ещё злил его. До фанатизма одержимый расследованием, не подчиняющийся приказам сидеть в машине и не ходить за ним, но при этом послушно отказавшийся преследовать девианта и девчонку. Без раздумий бросивший преследование, когда Хэнку угрожала опасность. Внезапно он понял что так сильно раздражало в Конноре. Он вёл себя слишком по-человечески. Там, где Хэнк ждал от него логики, он вёл себя иррационально. Вот и сейчас, лишённый эмоций андроид таращил глаза на танцовщицу, усыпанную блёстками. — Коннор, какого хрена ты тут застрял? Если ты хотел устроить мне экскурсию по бабам, то явно стоило выбрать другое заведение. К его чести, андроид промолчал, не пытаясь ни подтвердить, ни опровергнуть ничего. На месте, как и всегда дежурил Бен. — О, Хэнк. Ты удивляешь меня с завидным постоянством. Даже не знаю, радоваться мне или нет. — Ты это о чём? — Фаулер сказал, что ты едва не упал с крыши, поэтому сегодня, скорее всего, напьёшься вдрызг, вот я и вызвал на место происшествия Рида. — Ммм, просто прекрасно. Мало того, что я в этом вертепе, от которого блевать тянет, так ещё и детектив-говнюк здесь. Коннор, хватит уже рассматривать девиц! Андроид, стоящий возле колбы, в которой вилась андроид-проститутка, убрал ладонь от стекла и покорно подошёл к нему. Отчего-то подмывало спросить, а есть ли у самого Коннора запчасти, подобные этим разумным секс-игрушкам? Или андроиду-детективу они были ни к чему? Он прогнал из головы идиотскую мысль о том, что его напарник торчал у колбы с танцовщицей потому что умел ощущать что-то схожее с возбуждением. Скорее уж приметил следы тириума или ещё чего-нибудь. Рид был любезен, как и всегда. Воистину, лишённая эмпатии сволочь. Иногда Хэнка подмывало спросить младшего коллегу: родился ли тот таким гондоном, или на это повлияли какие-то обстоятельства? Впрочем, даже если маленький Гэвин трагически потерял мать с отцом, а его самого продали в рабство, где он подвергался избиениям каждый божий день, факт оставался фактом: Гэвин Рид предпочитал вести себя как конченный мудак даже тогда, когда этого не требовали обстоятельства. — О. Это же лейтенант-перегар и его манекен. Что, пришли расследовать громкое дело? Или нашему новичку нужен ликбез по тому, как управляться с людьми в, кхм, неформальной обстановке? — Рид осклабился, глядя на Коннора, — впрочем, делать тут нехер. Просто придурок, который себя переоценил. — Что вы имеете в виду под фразой «переоценил»? — брови Коннора приподнялись. Господи, да его только что почти прямым текстом обозвали пластиковой шлюхой, а он на это и внимания не обратил. — А ты спроси у своего напарника. Он тебе расскажет. А если хорошо попросишь, то может даже покажет, — голос Гэвина опустился почти до шёпота, — ну, раз уж лейтенант воскрес из своего алко-трипа, то я пошёл спать. Ещё пара минут и я натурально захочу закусить. Идём, Крис. Разумеется, он толкнул Коннора плечом. Хэнк думал, что Коннор кинется к нему с тысячей вопросов, на которые Хэнку будет тяжело ответить, начиная с: «детектив Рид всегда такой мудак, или только по определённым дням недели» и заканчивая: «что означает переоценил себя», но тот, как ни в чём не бывало уже осматривал девушку-андроида, безучастно лежащую на полу. Сам он посмотрел бумажник с документами и личные вещи жертвы. Ничего примечательного. Просто мужик, возраста детектива Рида, который пришёл в бордель, полный безотказных машин. Машин, у которых никогда не болела голова. Машин, которых можно было поставить в любую позу и приказать воплотить любую, даже самую больную фантазию. Хэнк покачал головой. Это было неправильно. Трахать того, кто не обладает своей волей и подчиняется лишь приказам. Владельцы таких клубов следовали простому правилу: «нет закона, запрещающего ебать роботов — значит можно сделать на этом кучу денег». Никаких проблем со здоровьем, никаких невыхода на работу. Просто безотказный вариант, сулящий золотые горы. Даже с учётом высокой стоимости таких моделей, окупаемость была бешеной. Вопрос в другом. Чего не хватало молодому мужику, раз он пошёл трахать искусственных девок. — Эй, Коннор. Чего ты там притих? — он обернулся к своему напарнику и его едва не вывернуло. Андроид обмакнул два пальца в Тириум, вытекший из тела предполагаемой убийцы и коснулся их языком. — О, Коннор, мерзость какая. Я сейчас сблюю, — и правда, дышать стало тяжелее, а рот наполнился вязкой слюной. — Я просто проводил химический анализ, лейтенант. Что-то не так? — Господи, а обязательно совать пальцы в рот? Для взятия образцов и анализов существует целая специальная служба. Андроид удивлённо посмотрел на него. — Мы потеряем время. К тому же, если вы читали отчёт коронера по делу Ортиса, то должны иметь представление о моей эффективности. Ох уж эта невозмутимость. Чертовски хотелось встряхнуть Коннора за пиджак, выданный ему компанией «Киберлайф», выбить из него хоть каплю человеческих эмоций. Иногда Хэнк на полном серьёзе начинал думать, что девианты и правда почти как люди. Они начинали смотреть на мир через призму собственных решений и этим заслуживали уважения. Ему, назначенному расследовать их дела, отчасти хотелось провалить их все с треском, чтобы он мог поехать домой и лечь спать, а те, кто желал свободы получили бы её. Билось ли в Хэнке сочувствие к Ортису, убитому своим домашним андроидом, которого тот даже не потрудился наречь именем? Или к Тодду Уильямсу, мелкому дилеру, который некогда бил жену, а теперь отхватил пиздюлей от домашнего андроида? Хэнк прислушался к стучащей от боли черепной коробке и понял что нет, не сочувствует. Коннор, тем временем проанализировал человеческий труп и снова присел у тела андроида. — Ты можешь считать её память? Андроид покачал головой. — Попробую её реактивировать, но вряд ли у нас будет много времени. Допрос много не дал. Коннор замешкался и ему пришлось насильно считать память девушки. Когда та отключилась, то выглядел андроид, мягко говоря, подавленным и сконфуженным. — Эй, Коннор? Всё в порядке? Тот лишь провёл по лицу рукой, словно снимая с себя оцепенение и кивнул. — Да. Эта Трейси не была единственной. Их было двое. — Она давно уже ушла, Коннор. Прошло больше часа. — Память андроидам клуб стирает раз в два часа. У нас ещё есть надежда. Он резво рванул к выходу, а Хэнку ничего не оставалось, кроме как рвануть за ним следом. Владелец заведения мялся у двери. Лысеющий, рыхлый, с бегающими глазами. Прямо картина маслом. Эдакий Квазимодо, от которого всё живое шарахается держал самый развратный секс-клуб в городе. Какая ирония. Продавец чужих тел пытался убедить его, что в его клубе такой инцидент не имеет прецедентов и что все бумаги, налоговые декларации и прочая хуета, которой место на столе какого-нибудь федерала, а не на его собственном, в порядке. — Лейтенант Андерсон, вы нужны мне! — Коннор так резко возник перед ним, что Хэнк едва не отшатнулся. — Нашёл что-то? — в глубине души Андерсон был счастлив свалить от гондона, расточающего перед ним елей. Коннор привёл его к кабинке, за стеклом которой вилась усыпанная блёстками танцовщица. — Арендуйте эту Трейси, пожалуйста. — Да ты, никак, охренел, Коннор? Андроид посмотрел на него щенячьим взглядом и он сдался. За каким рожном ему понадобилась андроид для сексуальных утех было ведомо одному Богу. — Ваш платёж принят. Клуб «Рай» желает вам приятного времяпрепровождения, — механически проскрипел динамик. — Да пожалуйста, — проворчал он в ответ. Чего он не ожидал, так это того, что девица в блёстках скажет ему о том, какой он волнующе-сексуальный. Да уж. Тут не нужен был никакой фильтр восприятия, как у андроида, чтобы понять насколько фальшивой была такая любовная утеха. Хэнк критически оценил свою старомодную одежду, наспех почищенные зубы и высушенные полотенцем волосы. Слово «сексуальный» подходило ему, отчаянно воняющему перегаром, в последнюю очередь. Впрочем, его искупал тот факт, что такие заведения он не посещал, в принципе. Коннор без раздумий сцапал льстивую барышню за руку и считал её память, тотчас бросившись в сторону. Хэнк рванул было за ним, но его ладонь оказалась в плену цепких, посыпанных блёстками пальцев. — Эй, Коннор? А с ней-то мне что делать? Андроид обернулся и небрежно бросил: — Скажите, что вы передумали или что-то в этом роде. Нам нужно спешить. Каждая минута на счету. — Ээээ, кхм, извини. Я передумал, — ему вдруг стало неловко, словно он был блядским школьником. Девушка тотчас отпустила его руку и он зачем-то добавил: — Дело не в тебе. А во мне. Я просто с ним. Ну, не в том смысле с ним. Извини. Если бы была такая возможность, то Хэнк Андерсон, лейтенант полиции Детройта тотчас ухнул бы в Преисподнюю. Сейчас ему даже котёл не нужен был, он и сам по себе готов был сгореть дотла от стыда и неловкости положения в котором оказался. Впрочем, Коннор, кажется, что-то заподозрил. С усердием пубертатного подростка и хладнокровием дохлой лягушки, он водил его от одной Трейси к другому, составляя маршрут, по которому ушла убийца-девиант. Это было, безусловно, самое блядское расследование в его карьере и он уже видел, с каким лицом он явится к Фаулеру в кабинет с просьбой оплатить служебные расходы. О том, какие слухи о нём пойдут в отделе он старался не думать вовсе. К счастью, они вышли на след и попали на склад. Хэнка потрясла изнанка бизнеса. На складе стояли сломанные и непригодные для использования по назначению Трейси. На вешалках висели легкомысленные наряды для тех, кто был ещё в строю, а на столе, напоминающем операционный лежала расхристанная модель секс-андроида с недостающими деталями, слепо таращащаяся в серый потолок безжизненными глазами. — Вот с ними как….как только ломаются, их выкидывают как вещи. — Вас шокирует отношение людей к андроидам, лейтенант? — Шокирует? Нет, Коннор. Я много лет в полиции и хорошо знаю людей с их гнилой природой. Скорее, это бесит. Посмотри, люди разучились строить отношения. Все теперь андроидов заводят. Они готовят жрать, не выносят мозг и всегда хотят в какой угодно позе там, где любой человек сказал бы: «отъебись». Вот я и не удивляюсь тому, что они бунтуют против этого. Заваруха началась так быстро, что Хэнк, размышляющий о тяготах бытия не сразу сообразил откуда прилетело. Просто на него выскочила девушка на каблуках, остроте которых позавидовал бы стилет и сбила его с ног, пока Коннор пытался отбиться от её товарки. Бой андроидов был эффектным и быстрым, вскоре грозясь стать грязным. Одна из девиц так эффектно швырнула Коннора через бедро, что Хэнк залюбовался. Что бы не двигало девиантами, но сдаваться они явно не собирались. Он поспешил на помощь своему напарнику и обнаружил, что дамы действуют синхронно, молотя Коннора в лучших традициях рестлинга в грязи. Только вокруг не было восторженной толпы, а в роли одного из рестлеров выступал его напарник из «Киберлайф». Хэнк навёл на девушек пистолет. — А ну стоять! Полиция Детройта! В следующую минуту его сшибли с ног, крепко припечатывая о стену, так, что у него вышибло весь воздух из лёгких. Пока Хэнк, протрезвевший под действием адреналина, пытался подняться и вернуть в норму дыхание, его напарник добрался до пистолета и направил его на убийцу незадачливого любителя кибер-ебли. Девушки взялись за руки и Хэнк, стоящий только благодаря мусорному баку, видел как дрогнули пальцы Коннора на спусковом крючке. Пацан сомневался. Чёрт бы взял Хэнка Андерсона прям там, где он стоит, но он видел, как мешкает с выстрелом его напарник. Наконец, он опустил пушку, глядя на крепко сцепленные ладони. Одна из Трейси сказала ему о том, что клиент убил её напарницу, а она, понимая, что станет в цепочке следующей, убила его и сбежала к своей возлюбленной. Коннор, светодиод которого моргнул красным, переходя в жёлтый, моргнул, прозевав эффектную сцену отхода девианток через забор. Хэнк похлопал напарника по плечу и забрал из ослабевших пальцев пистолет. Коннор не сказал ему ни слова и направился к выходу. Впрочем, он и сам не задержался надолго. Только сообщил хозяину клуба, что одна из его работниц взяла отпуск без содержания и поспешил к машине. Адреналин схлынул и организм требовал выпивки, чтобы уснуть. К счастью, андроид никуда не делся, терпеливо дожидаясь его у машины. — Садись на пассажирское, Коннор. Я уже протрезвел и могу сам вести. Андроид пристально посмотрел на него, обрабатывая информацию. Хэнк терпеливо выдержал его взгляд. Они ехали молча. Коннор притих. Молчал он и тогда, когда Хэнк остановился у мини-маркета на заправке и купил себе выпивки. Ничего не сказал и тогда, когда он поехал не в сторону дома. Хранил молчание и тогда, когда хозяин машины вышел из неё и звучно хлопнув дверью отправился на скамейку с видом на набережную. Хэнк думал. О том, что происходило с его жизнью в последнюю неделю. Об андроидах, сваливающихся, как снег, в который благополучно перешёл колючий дождь. О Коуле, которого сам Хэнк часто привозил сюда поиграть на площадке. Сам Хэнк тогда был другим. Опрятно постриженным, непьющим и завязавшим с курением, каждое утро педантично выходящим на пробежку. Теперь же, всё, что у него было — куча нераскрытых дел, за что ему приклеили ярлык «лейтенант-висяк», кучка бесполезных мотивирующих стикеров на зеркале в ванной, Сумо и андроид-напарник, являющийся ему среди ночи на фоне разбитого кухонного окна, чтобы сообщить об убийстве в секс-клубе. Душа просила полного разъёба. Хэнк закурил, запивая табачное вонище алкоголем и гадал, отчего у него не хватает духу нажать на спусковой крючок, заправив полный барабан револьвера. Его жизнь была бессмысленна и совершенно пуста. В ней не было его долгожданного и до абсурда легко потерянного сына. Не было его жены, которая пекла ему пирог на день рождения, украшенный кривыми масляными буквами, не было громких дел, которыми он раньше дышал и жил. Всё, что было у него это пустота, боль в груди, похмелье на утро и чёртов, до зубовного скрежета прилежный, Коннор. — Лейтенант Андерсон, — раздалось за спиной. Не то, чтобы неожиданно. — Не стоит вам столько пить. Вы ведь убьёте себя. — Красиво тут, а? — Хэнк отправил в долгий полёт окурок, который приземлился в снег, — я сюда раньше часто приходил, до того, как…. — И правда, красиво, — андроид сжал свои худые плечи, словно был способен замёрзнуть, — а до чего? — Что «до чего»? — Вы сказали, что часто приходили сюда до того, как. До того, как что, лейтенант? Хэнк сделал большой глоток из бутылки, утираясь рукавом. Только бы скрыть проступившие на глазах слёзы. — Да ни до чего. — Позволите личный вопрос, лейтенант? — У вас это программой заложено, или ты такой уникальный? Любишь личные вопросы. Валяй. — Зачем вы хотите себя убить? Играете с револьвером, пьёте и курите эту гадость? — Я слабак, Коннор. Не могу просто один раз приставить дуло к виску, нажать на спусковой крючок и поставить жирную кровавую точку. Вот и остаётся деградировать потихоньку, убивая себя медленно, но верно. Тебе это, наверное, сложно понять. Не слишком-то рационально. Коннор отошёл от скамейки, всё так же обнимая себя за плечи. — Расследование застряло в мёртвой точке. У них нет ничего общего. Разные серии, собраны на разных заводах. — Должна быть связь. Если причина девиации не в модели, заводе и времени, то она есть в чём-то другом, — Хэнк снова сделал щедрый глоток из бутылки. — Ra9. Они все говорят, или упоминают о нём. Как будто это миф. — Андроиды придумали себе бога. Как мило. Вы недалеко ушли от людей. Те тоже верят в то, что на облаке живёт добрый старик, прощающий своим детям все грехи. Ёбнуться можно, до чего мы дожили. — Вы выглядите обеспокоенным. Это связано с происшествием в клубе? — Коннор заискивающе заглянул Хэнку в глаза. — Эти девчонки….они просто хотели быть вместе. Выглядели так, словно они влюблены. По мнению вашей программы, хрень, конечно. Но для меня, как для человека…. — У вас мрачный вид. Неужели инцидент вас настолько затронул? — Коннор улыбнулся ему. — Ну а сам-то ты, Коннор? На вид ты человек, а на самом деле, что? Хэнка слегка пошатывало. Он отставил бутылку и подошёл к андроиду, на волосах которого красиво искрился снег, таящий от температуры его тела и струйками воды стекающий за ворот идеальной рубашки к которой, казалось, вовсе не приставала грязь. — Вы точно знаете, кто я и что. Какое отношение это имеет к расследованию? — он отступил на пару шагов. — Ты ведь держал их на мушке. Чего не выстрелил? Совесть внезапно проснулась в программе? — он толкнул Коннора. — Нет! Я просто решил не стрелять. И всё, — глаза в глаза. Всё как положено. Словно Хэнк и впрямь говорил с человеком. Он вынул револьвер, в котором было нужное количество пуль и направил прямо в голову своему напарнику. — Но ты же боишься смерти, Коннор? — мысленно, Хэнк почти умолял сказать «да». Если андроид замешкается, задумается, то у него есть шанс увидеть рядом с собой незаурядную личность, что-то живое, не лишённое души. — Досадно, если моё существование будет прервано, прежде, чем я завершу расследование. — Что будет, если я спущу курок? Ничего? Пустота? Рай для роботов? — Думаю, что ничего. А затем, остатки моих воспоминаний, «Киберлайф» перенесёт в новое тело, которое будет абсолютно, до последнего биокомпонента, идентично этому и я, как ни в чём не бывало, утром встречу вас в участке. Это будет такой же Коннор, с тем же набором функций и знаний, но память его будет напоминать оболочку, в которую впихнули опыт предыдущего тела, разбросанную в голове, как мозаика или паззл. Он будет знать почти всё. Но не будет мной, в привычном смысле этого слова. — Ты такой умный. Гораздо умнее, чем я. Так вот ответь мне на вопрос. Откуда мне знать, что ты не девиант, раз рассуждаешь о тяготах существования? Впервые слышу, чтобы андроид маялся экзистенциальными сомнениями. — Я регулярно тестирую себя. Поэтому точно знаю, кто я такой. Хэнк выдохнул, опуская револьвер. Сейчас ему, как никогда, требовалась выпивка и сон. Он убрал оружие в карман и зашагал прочь. — Куда вы идёте, лейтенант? — Пить дальше. Мне нужно подумать. Как андроид будет добираться до места своего обитания Хэнка мало волновало. Куда важнее было доехать до того же мини-маркета и купить себе ещё бухла. Первая проблема была в том, что Коннор был андроидом. Вторая проблема была в том, что Хэнк ненавидел андроидов. Третья проблема была куда глубже, ведь конкретно Коннора он не мог ненавидеть, как ни старался. За несколько дней этот чудо-мальчик из «Киберлайф» так плотно вошёл в его жизнь, что он терялся. Жизнь Хэнка после смерти Коула состояла из маршрута дом-работа-бар-дом. Замкнутый круг, в который вписывались прогулки с Сумо, но совершенно не вписывались какие бы то ни было отношения. Он не общался с друзьями, не сидел с коллегами на корпоративных мероприятиях, не пел в караоке, не ходил в кинотеатры и не посещал выставки известных художников. Бесконечное существование, прервать которое не хватало духу. Жизнь по инерции, которая ничем, в сущности, не отличалась от жизни андроида. Но рядом с Коннором, который был также эмоционально богат, как и его напарник, Хэнку приходилось вспоминать то, что он давно забыл. В нём не взыграли отеческие чувства к машине, приставленной к нему для расследования. Не снизошла на Хэнка и благодать в виде неземной любви к почти-настоящему-мальчику. Он не стал добрее, терпимее и не завязал с алкоголем, но было что-то, что он не мог постичь. Даже в таком сумбурном состоянии, повысив промилле в крови на старые дрожжи и усугубляя пятой по счёту сигаретой, забивая в, и без того болящую, голову ещё один гвоздь, размером с железнодорожный костыль. Как он доехал до дома в таком состоянии ответить было сложно. К счастью, ночью на улицах было безлюдно. Как-то не сразу он сообразил, что в доме что-то не так. Не валялись на полу коробки от пиццы, на кухонном столе царил образцовый порядок, исчезли мусорные мешки и лужа, натекшая из початой бутылки виски, а на месте выбитого Коннором стекла стояло новое, с заводскими стикерами. Блядская фея чистоты нашлась тут же, на диване в гостиной, блаженно прикрывшей глаза. На коленях у этого пластикового недоразумения блаженно покоилась массивная голова Сумо, а остальные увесистые собачьи части покоились на всей оставшейся площади дивана. — И какого хуя ты здесь делаешь? Не припомню, чтобы я просил тебя наводить здесь порядок и ждать меня. Только не делай вид, что ты спишь. Светодиод на виске Коннора моргнул жёлтым и он открыл глаза. — Простите, лейтенант. Я не собирался оставаться. В мои планы входило только поставить стекло и уйти. — Сам ставил? Экий универсал. И девиантов ловит и стёкла ставит. Что ещё умеешь? Коннор покачал головой. — Нет. Я заказал андроидов-рабочих. Они поменяли стекло. Я только взял на себя обязанность прибрать беспорядок. Но когда я собирался уходить Сумо заскулил. Я проанализировал его состояние и нашёл его тревожным. Он проявил ко мне дружелюбие и не испортил мои биокомпоненты, когда я вломился в ваш дом, поэтому я счёл своим долгом успокоить его. — Мир ебанулся и я вместе с ним. Сумо, отпусти его, а то «Киберлайф» выставит мне счёт за чистку его костюма. — Лейтенант. Я… Андроид осторожно встал. — Ты….ну, продолжай, пока я ещё могу стоять на ногах. Коннор замялся, его светодиод сменил свет с синего на жёлтый, а рот приоткрылся, словно он собрался что-то сказать, но вместо этого он покачал головой. — Доброй ночи, лейтенант. И, пожалуйста, не пейте больше. По крайней мере, сегодня, — он кивнул и отправился к выходу. — Эй, Коннор? — Да, лейтенант? — андроид не обернулся, просто замер у двери. — Ты ведь хотел сказать что-то другое. — Вам показалось. До завтра. Сумо с любопытством посмотрел на Хэнка и завилял хвостом. — Что, очаровал тебя этот пластиковый истукан, а, Сумо? — Хэнк рухнул на диван, позволяя псу подойти к нему поближе и получить порцию ласки, — до чего я дожил, дружище? Шляюсь среди ночи с андроидом по секс-клубам и разговариваю с собакой. Голова неприятно гудела, словно была сделана из чугуна. Пойло из мини-маркета, определённо, было не самого лучшего качества. Сумо принёс ему поводок. — О, приятель, ты и правда думаешь, что это хорошая идея? Отчего Коннора не попросил? Вы с ним, как посмотрю, спелись. Пёс посмотрел на него с немым укором, словно говорил ему, что в дружбе с Коннором не было ничего постыдного. Ну да, собаке много не надо: почеши за ухом, насыпь корма, говори ласково и получишь нового друга. — Хрен с тобой. Идём.       Утро началось не с кофе. Оно началось с лютого похмелья, сопровождающегося адской головной болью, трезвонящим телефоном и назойливым стуком в дверь. — Лейтенант Андерсон, с вами всё в порядке? — голос его личного проклятия доносился из-за двери. — Блядь, и чего я просто во сне не подох, а? — он протянул руку и дотянулся до телефона. Джеффри. Ну конечно. — Андерсон. — Буду краток. Включи телевизор. Твой напарник уже в пути. — Джеффри, ну какая срочность? Убили кого-то, а я всё проспал? — Включи телевизор и используй какую хочешь магию, но чтобы самое позднее, через полчаса твоя жопа должна быть готова. Херово, видимо, дело. Фаулер был зол, как тысяча чертей, а Хэнк был в состоянии, когда прямохождение человека причиняло больше страданий, чем радости. — Лейтенант Андерсон? Сумо сидел у двери, радостно размахивая хвостом. — Да иду я, иду. Чёрт бы вас всех взял. Коннор принёс с собой мороз, снег на волосах и какое-то отборно-хуёвое предчувствие грядущей жопы. — Доброе утро, лейтенант. — Нихуя оно не доброе, Коннор. Становится какой-то ебучей традицией являться ко мне домой, не находишь? — Извините за вчерашнее вторжение. Но сегодня меня прислал капитан Фаулер. — Да знаю я. Сумо подошёл к андроиду и заискивающе посмотрел на него. Тот тут же присел и вытерев руку о пиджак, чтобы она была сухой, потрепал собаку по голове. — Какой у вас чудесный симбиоз. — Я могу вам помочь собраться? — Угу, подбери мне свежие труселя из моего арсенала, чтобы сочетались с моей помятой рожей, — пробурчал он, — это шутка, а не приказ. Взгляд его упал на Сумо. — Хотя, кое-что ты пожалуй можешь сделать. Фаулер дал мне полчаса. Возьми поводок и пройдись с ним, пока я приведу себя в божий вид. Брови Коннора поднялись в удивлении, а светодиод на виске моргнул жёлтым, но он кивнул. Хэнк растворил таблетку шипучего аспирина, выпил залпом, поморщился. Подумал и достал из шкафчика остатки виски, которые не успели вытечь на пол вчера. Включил кофеварку и бухнул остатки виски в обжигающе-горячий напиток, который проглотил, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Ну, хоть голова перестала гудеть. Пока он был в душе, в коридоре послышались шаги и цокот когтей. — Идём, Сумо, я тебя покормлю. К моменту, когда Хэнк ощущал себя почти человеком, Коннор закончил с прогулкой и кормёжкой пса. — Ты хоть знаешь, сколько корма нужно сыпать? — Не волнуйтесь, лейтенант, я изучил инструкцию и насыпал ровно то количество корма, которое положено собаке его возраста, веса и породы, — андроид просиял, как новенький четвертак. — Кроме просмотра телевизора я успел всё, а ты здорово мне в этом помог. После прогулки будет спать половину дня, если не больше, — Хэнк улыбнулся, — просветишь меня? — Если коротко, то сегодня утром, неизвестная группа андроидов проникла в башню Стрэдфорд и запустила в эфир сообщение для людей с требованиями признать андроидов равными себе. — Охренеть. Во дают. Много жертв? — По предварительным данным, жертв нет. На месте наряд полиции и криминалисты. Инцидент произошёл совсем недавно, поэтому нам важно исследовать место преступления. Мы можем найти их по горячим следам.       Лифт полз вверх, а настроение Хэнка стремительно падало куда-то вниз. Коннор тоже выглядел непривычно обеспокоенным, играясь с монеткой. Красиво выходило. Монетка послушно скользила между тонких пальцев, а затем оказывалась в другой ладони. Выглядело завораживающе. — Дай сюда. Ты меня уже запарил своим мельтешением. Коннор послушно отдал ему монетку и притих. Если бы Хэнк не знал, что перед ним передовая разработка компании «Киберлайф», то решил бы, что тот надул губы, как ребёнок, у которого отобрали игрушку. Интересно, а у него получится так же ловко управиться с монеткой? В бытность Хэнка молодым были популярны игрушки, снижающие стресс. Среди них были штуки под названием «спиннер». Тогда многие по ним сходили с ума, придумывали трюки и даже устраивали соревнования. Надо бы поискать его дома, возможно Коннор оценил бы такую забавную вещицу. В коридоре было не продохнуть. Крис, заступивший на дежурство рано утром поприветствовал их и провёл короткий инструктаж. — А эти-то здесь что забыли? — от его взгляда не укрылись форменные куртки агентов ФБР. — Ну как же, андроиды вышли в прямой эфир, а это уже дело федерального масштаба. — Угу. Как в говне людском копаться, так копы, а как что-то вышло за рамки, то тут как тут эти говнюки. Как чувствовал, что день будет хуетой несусветной. Агент, который прибыл на место преступления выделялся так же, как и Хэнк с его внешностью стареющей рок-звезды. Туфли, начищенные до блеска, костюм, поверх которого строгое приталенное пальто и ярко-синий бейдж на шее кричащий всем вокруг: «смотрите, сучки, я федерал». — Лейтенант Андерсон, полиция Детройта. Уполномоченный вести расследование по делу девиантов. Федерал, лицо которого было в тени обернулся и он признал своего бывшего соседа. — Агент Ричард Перкинс. О, — на лице федерала мелькнула тень узнавания. Они не виделись три с лишним года. За это время Ричард изрядно похудел, отчего его сходство с крысой стало только очевиднее. Хэнк махнул рукой, опуская формальности. Они никогда не были друзьями. Даже здоровались через раз. Перкинс, насколько он помнил был родом не из Детройта, так что всё их общение в бытность соседями сводилось к скупым «здравствуйте-до свидания». — А это что здесь забыло? — федерал презрительно скривил губы, разглядывая Коннора и отчего-то, Хэнку захотелось двинуть ему по зубам. — Моё имя Коннор, я андроид из «Киберлайф», меня прислали расследовать дела андроидов, проявляющих девиантное поведение. — Андроид расследует дела андроидов, — Перкинс осклабился и желание двинуть ему в морду у Хэнка возросло почти до нестерпимых значений. — Люди же расследуют дела об убийствах людей. Кто, как не другой андроид может понять мотивы? Хэнк едва не заржал в голос. Коннор даже не подозревал, что только что он макнул федерального агента Ричарда Перкинса головой в грязный унитаз и нажал на клавишу слива. — Рад был встрече. Не натопчите мне тут. Вполне вероятно, что дело перейдёт к нам и мы разберёмся с андроидами, их девиантностью и прочей дурью, разрастающейся в геометрической прогрессии с молчаливого попустительства стражей порядка. — Вот же ублюдок, — пробурчал Хэнк вслед федералы, — ну что, давай осмотримся здесь? Хотелось похвалить Коннора за тонкое унижение зазевавшегося засранца-федерала. Но это могло немного подождать. Обращение андроида было предельно понятным. Они требовали равных прав, справедливого суда и оплаты своего труда. Ничего такого, чего не потребовали бы люди. Всё-таки история имела блядскую цикличность. Вчерашние слуги рода человеческого подняли голову и потребовали равных прав. Когда-то тоже самое сделали темнокожие. Коннор повернул кресло оператора, смотрящего за видеонаблюдением и Хэнк приметил надпись «Андроид». Вполне возможно, что у девиантов был сообщник. — Дверь не взламывали? — Нет. Никаких следов взлома. Местных андроидов мы загнали на кухню. Едва ли они были участниками этой заварухи, но на всякий случай, если вы хотите их допросить, то они там, — Крис махнул рукой в сторону служебного помещения. Коннор пошёл на кухню, а Хэнк остался в студии исподтишка разглядывая крысиный профиль Перкинса, мысленно прикидывая как здорово хрустнул бы нос под его кулаком. Он одёрнул себя. Перкинс был прописным говнюком. Из тех, кто любил проявлять излишнее высокомерие там, где оно было совершенно неуместно, но бить за это его не стоило. А вот за Коннора почему-то было обидно. Он и сам по-началу скептически относился к работе с андроидом, но тот проявлял поразительные чудеса коммуникации. С момента смерти Коула он не разговаривал так много, как за последние дни. Андроид выглядел искренне заинтересованным в его делах и переживаниях. Даже если это была часть программы, даже если он готов был послать его нахуй, когда утром увидел его на пороге, то всё равно Хэнк к нему по-своему привязался. Это и обнадёживало его, говоря о том, что жизнь может продолжаться, и вместе с тем пугало до чёрта. Ему надоело рассматривать надменную рожу своего бывшего соседа и он вышел вместе с Крисом в коридор. Мимо него пробежал андроид, толкнул его плечом. Следом за ним, теряя координацию на повороте, выскочил расхристанный Коннор в рубашке, забрызганной тириумом. — Держите его, это девиант! Андроид в служебной форме выхватил автомат у зазевавшегося полицейского и счёт пошёл на доли секунды. Коннор анализировал ситуацию, проводя в уме подсчёты с адской скоростью, неподвластной человеческому мозгу. Самому Хэнку время впервые в жизни казалось вязким и почти осязаемым. Если андроид сорвётся, то в узком коридоре у них не будет шансов. Он перестреляет их всех, как мишени в тире. Даже если он думал о самоубийстве, то решение было только за ним. Здесь и сейчас умирать совсем не хотелось. Раздалось три выстрела и девиант рухнул на колени, как подкошенный. Хэнк успел увидеть только моргающий красным светодиод Коннора и остолбеневшего федерала, которому тот возвращал оружие. — Отличный выстрел. — Он нужен был живым, — в голосе Коннора слышалась почти человеческая досада. Хэнк не нашёл ничего лучше, чем похлопать его по плечу. — Ты только что предотвратил бойню и спас этих людей. Ты спас меня. Коннор молчал всю дорогу. Хэнка распирало от странного желания поговорить с ним, выяснить причины такого нерационального поступка. Примерно также он поступил, когда упустил на крыше Руперта, поставив жизнь Хэнка выше своих, заданных программой, приоритетов и когда не стал стрелять в Трейси, убившую своего клиента. Молчал он и стоя в кабинете Фаулера, пока Хэнк излагал их злоключения в форме отчёта, к которому хотелось добавить: «Джеффри, этот пластиковый пиздюк спас нам жизнь, скажи ему спасибо». Вопреки всему, Коннор никуда не спешил уходить. Не отправлял отчёт в «Киберлайф», тупо пялясь в одну точку на своём мониторе. Хэнк так успел привыкнуть к тому, что у него есть свой собственный стол в отделе, что малодушно не хотелось завершения расследования. Едва ли «Киберлайф» позволят оставить этого почти-настоящего-мальчика полицейскому департаменту. — Коннор? Ты притих. Расстроился из-за расследования? Или из-за того, что Фаулер «спасибо» не сказал за спасение моей и Криса задниц? Андроид моргнул и светодиод сменил цвет с голубого на жёлтый. — Мне сказал спасибо полицейский в башне Стрэдфорд. — Ого. Правда? И за что же это? — Моё первое дело. Помните, я говорил что участвовал в переговорах с девиантом? — Это не тот случай, пару месяцев назад, когда домашний андроид грохнул отца семейства и взял ребёнка в заложники? Коннор кивнул. — Даниэль подстрелил полицейского, а я наложил ему шину из своего галстука. — А сегодня-то с тобой что случилось? Он пристально посмотрел на Коннора и тот отвёл взгляд. — Эй? А ну-ка, парень, покажи мне свою руку. Коннор послушно поднял правую ладонь. — Не делай из меня идиота только потому, что мои мозги не синтетические. В левой ладони зияла сквозная дыра. По краям рана выглядела неаккуратной, а синтетическая кожа андроида была забрызгана тириумом. — Вот чёрт. Это наверное больно. Сейчас схожу за аптечкой. — Лейтенант. Вы забыли, я не чувствую боли, — впервые, за всё время он улыбнулся и Хэнк ощутил себя идиотом. — Точно. Ты иногда прям как человек. Я и забываю, что ты у нас Терминатор. А с рубашкй-то что? Ты, часом, в Трейси податься не решил? Светишь тут прессом. Коннор опустил взгляд. — Я надавил на девианта слишком сильно. Он пришпилил меня ножом к столу и вырвал из меня запчасть. Хэнка уколола совесть. Пока он прикидывал как лучше сломать нос Перкинсу и болтал с Крисом, его напарник полз по полу, чтобы вставить обратно свою запчасть. Если бы на месте Коннора был бы человек, то он оказался бы тяжело ранен. Судя по реакции блядских федералов, которые привыкли приходить на всё готовое, то исход мог быть куда плачевнее, не будь с ними Коннора. — Знаешь что, Коннор? Спасибо. Сегодня ты спас людей, а никто этого даже не заметил. И за тот раз на крыше тоже. — Пожалуйста, лейтенант, — Коннор снова улыбнулся ему и замолчал, погружаясь в работу.