Вопрос восприятия.

      Когда с утра к нему домой нагрянул Коннор, то он почти не удивился. Накануне Хэнк так устал, что едва допил, купленную во время вечерней прогулки с Сумо банку пива. С такой насыщенной жизнью, глядишь и с алкоголем можно будет завязать. Так же, как давно завязал с обычной человеческой жизнью. — Чего мнёшься у порога? Проходи уже. Не май месяц на дворе, а я не горю желанием, чтобы соседи заценили мои труселя. Коннор шагнул в дом и тут же попал в поле зрения Сумо, который без раздумий завалил андроида на пол и смачно лизнул в щёку, отчего тот сначала удивлённо поднял брови, а затем улыбнулся. — Сумо, если ты зальёшь слюнями какой-то жизненно важный компонент этого чуда инженерной мысли, то я вынужден буду пойти на паперть. — Мне ничего не грозит, Хэнк. К тому же, это проявление дружбы с его стороны. Мне нравится. Хэнк скептически почесал голову и хмыкнул, подавая руку напарнику, чтобы тот встал с пола. — Ну, я к тебе, конечно, отношусь гораздо лучше, чем в первую нашу встречу, но с твоего позволения делать так, как мой пёс не стану. А сейчас, если ты не возражаешь, я сварганю себе что-нибудь пожрать. Пока Хэнк разжигал конфорку и прикидывал, сколько яиц он осилит за завтраком, Коннор скромно присел на стул и сложил пальцы в замок. — Как твоя рука? — вскользь поинтересовался он, остановившись на том, что яйца будет три, а ломтей бекона четыре. — О, как новая, благодарю. Инженеры меня вмиг подлатали. — А вторая твоя деталь? Всё в порядке? — Да. Я потерял немного тириума, но всё хорошо. Не о чем тревожиться. Хэнк, я….даже если бы меня убили там, я защитил бы вас. Блямс! Ебучее яйцо выскользнуло из руки и разбилось об пол. Сумо тут же заинтересованно прибежал на шум и флегматично съел неаппетитную яичную жижу, под страдальческий вздох Хэнка. — Это за этим откровением ты явился ко мне с утра пораньше в выходной день? — Я просто хотел, чтобы вы знали. С вами иногда нелегко. У вас много психологических травм и надломов, но я, насколько это возможно, стараюсь понять вас. Вчерашнее моё решение выстрелить было машинальным, я действовал так, чтобы защитить всех, но приоритетной целью спасения были вы. Это не логично, но я поступил именно так. — Боже правый, Коннор. Сентиментальность заложена в твою программу или ты сломался? Андроид покачал головой, выглядя при этом сконфуженным. — Я должен остановить девиантов, лейтенант. Но как мне найти их? Где они прячутся? Кто может дать мне подсказку? — он схватился за голову, словно эти мысли не давали ему покоя, а светодиод на виске опасно моргал жёлтым. — Эй, ты это, успокойся, ладно? Я рад, что никем не пришлось жертвовать. И хотел бы обойтись без этого, — он переложил яйца на тарелку. — Там, в башне, когда я анализировал андроида на экране, то узнал кое-что. Хэнк мрачно ткнул бекон вилкой. — И решил приберечь полезную информацию на потом, да? Андроид покачал головой. — Не совсем. Тот андроид, он….он из моей серии. Прототип, подаренный некоему Карлу Манфреду Элайджей Камски. Его имя Маркус. — Манфред….Манфред….точно. Вспомнил. Он известный художник, который после аварии потерял способность ходить. Ну, а с Камски всё просто. Он, можно сказать, тот, кто тебя создал, Коннор. Молодой, но очень талантливый. — Человек века. Так его назвали журналисты. Создатель первого андроида, прошедшего тест Тьюринга и изобретатель тириума. Говорят, что он живёт уединённо. Я читал про него в журнале. — Угу. Думаешь, что Камски может нам помочь? Во всяком случае, кто, как не создатель андроидов должен знать принцип, по которому у некоторых сносит крышу. — Вы уже смотрели новости? Пять магазинов «Киберлайф» в разных частях города были одновременно ограблены. Кэпитол-парк был исписан лозунгами, стоянки для андроидов взломаны, а из витрин магазинов одежды исчезли андроиды, рекламирующие новую коллекцию. Похоже, что их целью было освобождение андроидов. Хэнк потёр подбородок и задумчиво протянул: — Ты думаешь, что они собирают армию и готовят полномасштабную диверсию? — Честно, лейтенант, я не знаю. Всё, что я знаю — это то, что ждёт меня в случае провала. — И что тебя ждёт, Коннор? — Хэнк прикончил кофе одним глотком и внимательно посмотрел на андроида, — объявят выговор, не дадут новые запчасти и не позволят тебе стоять у моего порога в семь утра в субботу? Тот медленно поднял голову и попытался изобразить улыбку. — Нет. Ничего такого. Меня просто навсегда деактивируют и будут разбираться в причинах неудачи. Не могу исключать варианта, при котором «Киберлайф» выпустит более совершенную модель, которая не будет пытаться наладить отношения с напарником и будет руководствоваться только протоколами необходимого социального взаимодействия. От того, как спокойно андроид сказал о своей фактической смерти у Хэнка прошёл противный холодок по спине. — Но ты ведь….а, ладно. Забей. Попрошу у парней пробить адрес этого гения инженерной мысли. Посиди здесь, пока я приведу себя в порядок. Он умывался с таким остервенением, словно хотел содрать с лица кожу. Вымыл с мылом бороду, которую давно пора было подровнять. Ему хотелось выйти, взять Коннора за пиджак, дать ему хорошую пощёчину, чтобы он перестал говорить о смерти так, словно это обыденная хуйня не стоящая внимания. Лично для него это означало бы больше не увидеть это недоразумение на своём пороге с утра в выходной день, не встретить его в участке, терпеливо сортирующего дела по степени важности, отсутствие глупых личных вопросов и неуместных попыток подружиться. Пару дней назад Хэнк бы обрадовался, если бы узнал, что больше не нужно будет видеть его пластиковую рожу, ехать в квартиру, полную вонючих голубей и рассматривать труп девятнадцатидневный давности, а сейчас, когда Коннор сказал о том, что его деактивируют в случае провала и он вернётся к своей привычной хандре, похмельным утрам и вялотекущими расследованиями, то ему стало нестерпимо гадко где-то в груди. Словно Хэнк всё ещё не разучился чувствовать что-то, кроме сожалений. На дежурстве, как назло оказался Гэвин. Хэнку потребовалось всё его красноречие, чтобы не отправить младшего коллегу в пешее эротическое. Спустя десять минут переговоров, включающих в себя обещание бутылки двенадцатилетнего МакАллана в благодарность за помощь, и полсотни блядских «пожалуйста», на его телефон пришло сообщение с нужными координатами. Коннор, по-прежнему тихий, так же сидел на кухне, а компанию ему составлял Сумо. Андроид рассеяно, если он на это в принципе был способен, чесал пса за ухом. — Коннор, собирайся. Я нашёл его адрес. Жить Камски предпочитал в ебенях. Подальше от города и сопутствующей ему суеты. Дом располагался на отшибе, где до ближайших соседей нужно было ехать примерно полчаса. Не в той стороне, где жили нищие обитатели Детройта в ветхих халупах, доживающих свой дряхлый век. Там, где стояли халупы уже строили новые жилые комплексы-скворечники, в которых поселятся вчерашние жители халуп. По крайней мере, министерство по благоустройству думало именно так. Детройт стал новой промышленной столицей, производственной мощью, выпускающей андроидов для нужд страны и продолжал расти, превращая обветшавшие предприятия и районы, в которые без нужды не совалась даже полиция, в оазисы, знаменующие торжество технического прогресса человечества. Зато здесь морозный воздух щекотал ноздри, а неподалёку журчала река. Тишь и благодать, любовь к которой странно было заподозрить в ком-то, кто придумал кого-то вроде Коннора. Телефон тренькнул и Хэнк вышел из машины, чтобы ответить на звонок. Звонил Крис. — Ты уже слышал о том, что случилось ночью? — Если ты о нападениях на магазины «Киберлайф» и украденных андроидах, то да, я уже в курсе. — Нам поступил вызов. Мы приехали и увидели девиантов. Открыли огонь на поражение. Внутренне Хэнк похолодел, ожидая того, что он услышит дальше. — Противников было больше и нас быстро обезоружили. А потом к нам вышел их предводитель. Они обращались к нему Маркус и дали ему пушку, чтобы он нас пристрелил. — Крис, вы ранены? Вам нужна какая-то помощь? Я сейчас за городом. — Нет. Он сказал: «око за око и весь мир ослепнет», бросил пушку и ушёл. Андроид, Хэнк. Он пощадил нас. — Вот дела. Я очень рад, что ни ты, ни Мартин не пострадали. Возьми у Фаулера отгул, отдохни. Побудь с семьёй. У Криса недавно родился ребёнок и молодой полицейский часто не высыпался. Если бы с ним что-то случилось, то каково было бы его жене и пацану, который не увидел бы отца. Хэнк нашарил в кармане пачку сигарет и прикурил. Первая затяжка за утро остро ударила в голову. Полицейские действовали по инструкции. Андроиды руководствовались своей моралью. Вот только мораль у машин оказалась человечнее, чем у большинства людей, известных ему. Как только Хэнк убрал телефон в карман, Коннор вышел из машины. — Всё в порядке, лейтенант? — Вчера, в Кэпитол-парк на Криса и Мартина напали андроиды. — С ними всё хорошо? — Перепугались знатно. Крис сказал, что пощадил их сам Маркус. Ну что, идём? Ты, может, и не чувствуешь холода, а у меня нос скоро отвалится. Коннор замешкался, продолжая стоять на том же месте. Хэнк обернулся. — Ну? Чего ты встал? — Не знаю. У меня какое-то дурное предчувствие. — Предчувствие, говоришь? А тебе на техосмотр не пора? Никак, глючишь. Было немного странно слышать от андроида о предчувствиях. В глубине души Хэнк симпатизировал девиантам. Не потому что они убили кого-то, или, напротив, пощадили. Нет. Но в них было то, что было свойственно людям. Эмоции. Способность гневаться, любить и требовать свободы. Объективно, Хэнк был человеком повидавшим многое. Учёба, работа в полиции, где зачастую приходилось иметь дело с отморозками и уродами задолго до того, как «Киберлайф» поставило на поток производство умных жнецов-чтецов-на дуде игрецов. Камски, судя по его досье, был сущим пиздюком, когда Андерсон начал свою карьеру в полиции. А дерьмо и срач между людьми продолжались. Пчёлы вымерли и таблоиды прогнозировали голод. Другие таблоиды прогнозировали войну. Америка и Россия по-прежнему мерялись хуями, как будто это было то, что нужно миру.Может быть миру, действительно, нужен был кто-то вроде Маркуса и его андроидов, чтобы надавать людям под жопу и показать, какое они на самом деле говно? Заставить их задуматься и прекратить думать жопой. Дверь им открыла девушка-андроид в тёмно-синем платье глухо закрытым спереди и с впечатляющим вырезом сзади. Она улыбнулась им и велела подождать в коридоре. Хэнк с радостью сел в удобное кресло, отмечая, сколько грязных следов он оставил на роскошном ковре богатого особняка в стиле «хай-тек». Коннор же, напротив, с любопытством разглядывал картины на стене, портрет и статуи. — Милая девочка, не правда ли? — Она само совершенство, — кажется, что ответил андроид из чисто протокольной любезности. — Не всех андроиды без работы оставили. Видели бы те митингующие на площадях эти хоромы, интересно, что бы они сказали на это? Коннор замер, разглядывая фотографию в рамке, висящую на стене. Хэнк не видел его лица, но судя по тому, как андроид замер, он увидел что-то, что его заинтересовало и взволновало. — Как себя чувствуешь, Коннор? Скоро ты увидишь человека, который тебя создал. Коннор перевёл взгляд с фотографии на огромный портрет буквально кричащий о тщеславии его владельца. — Камски — гений. Величайший человек двадцать первого века, так что встретиться с ним интересно. Хэнк усмехнулся. — Да уж. Хотел бы я посмотреть в лицо тому, кто создал меня. — Элайджа ждёт вас. Проходите, — девушка-андроид вернулась. Камски плавал в бассейне. Там же у бортика болтали между собой две девушки, которые были копиями местной экономки. — Мистер Камски? — Минутку, пожалуйста, — донеслось из воды. Они прошли вглубь просторного зала с панорамным окном во всю стену. За окном была видна река, а вдалеке суетился Детройт. Хэнк заметил, что башня «Киберлайф» отчётливо возвышалась громадиной над панорамой города. Коннор выглядел спокойным, но что бушевало в его голове было понять очень сложно. Наконец, раздался плеск воды и перед ними предстал молодой мужчина, завязывающий на поясе халат. Чертами лица Камски отдалённо напоминал детектива Рида, только с модной причёской и без шрамов на лице. Это сходство не добавляло «человеку века» никакой симпатии. — Я Лейтенант Андерсон, а это Коннор, — Хэнк решил представить себя и своего напарника, — мы расследуем дело о девиантах. Я знаю, что вы давно покинули «Кибкрлайф», но надеюсь, что вы сможете нам кое-что прояснить. — Девианты — поразительные создания. Идеальные существа с безграничным интеллектом. Обрели свою волю. Машины лучше нас во всём и война с ними неизбежна. Величайшее достижение человечества грозит стать его гибелью. Какая ирония, — его губы скривились в усмешке. Хэнк нахмурился. В голосе создателя разумных машин с безграничным интеллектом и бла-бла-бла не было и тени сожалений. Складывалось стойкое впечатление, что Камски искренне этим наслаждается. — Если между девиантами и людьми начнётся война могут погибнуть миллионы. Это серьёзный вопрос, — Коннор произнёс это совершенно спокойно, но Хэнку показалось, что в голосе андроида скользнула тень укора. — Идеи — это вирусы поражающие общество. Является ли стремление к свободе заразным недугом? — Мы не философствовать сюда пришли. Машины, которые вы создали замышляют революцию. Если вы не скажете нам ничего полезного, то мы, пожалуй, пойдём, — с каждым сказанным Камски словом, желание двинуть ему в челюсть росло в геометрической прогрессии. Эта идея поразила голову Хэнка вирусом и отступать не торопилась. Камски утратил интерес к Хэнку и подошёл к Коннору. — Ну а ты, Коннор? На чьей стороне ты? — Разумеется, я на стороне людей. Камски снова приблизился, едва не касаясь андроида. — Такой ответ предписывает программа. Я знаю. И всё же. Чего хочешь ты? — Чего хочу я — роли не играет. Камски подозвал девушку в платье. — Хлоя? Она подошла к нему, светя глубоким вырезом на спине и замерла, напротив, дожидаясь инструкций. — Полагаю, вы слышали о тесте Тьюринга? Это формальность. Простой вопрос алгоритмов и вычислительной мощности, — его ладони скользнули по плечам девушки-андроида, — а мне интересно: способна ли машина к эмпатии? Я назвал это тестом Камски. Он очень простой. Великолепна, не правда ли? — Камски обернулся к Хэнку, очевидно заметив его взгляд. — Одна из первых разумных андроидов в линейке «Киберлайф». Юная и вечно прекрасная. Цветок, который не увянет. И всё же, кто она? Просто пластиковая кукла? А может личность? Живая душа? Он отвернулся и вынул из ящика крохотной тумбы пистолет. Камски поднял руку, показывая что не намерен стрелять. Коснулся плеча Хлои, приказывая девушке встать на колени. — Тебе предстоит ответить на этот занимательный вопрос, Коннор, — Камски вложил пистолет в ладонь андроиду, — пристрели эту машину и я отвечу на твой вопрос. Или пощади, если видишь в ней душу, но тогда ты не узнаешь от меня ничего. Идея двинуть Камски перестала быть идеей. Хэнк сжал кулак, который от челюсти гения двадцать первого века отделяли жалкие метры. — Здесь больше делать нечего. Пошли, Коннор, хорошо вам поплавать, мистер Камски. «Чтобы ты приложился своей тыквой о кафель, придурок больной», осталось неозвученным, но Хэнк искренне надеялся, что интонация удалась. — Что для тебя важнее, Коннор? Расследование, или жизнь этого андроида? Решай, кто ты? Послушная машина или живая душа, имеющая свою волю? — Всё! Хватит! Коннор, пошли отсюда! — Спусти курок. — Коннор! Нет! Не то, чтобы Хэнк верил в силу своего приказа. Андроид много раз нарушал протокол. Ему, скорее, хотелось верить в то, что Коннор прислушается. — Я тебе всё расскажу, — не унимался Камски и желание разбить ему лицо стало нестерпимым. Руки Коннора не дрожали, как у сомневающегося человека, но на лице была написана нешуточная борьба. Камски был провокатором, давил и манипулировал. Истинный бог, увенчанный своим величием, окружённый вечно юными красотками. Светодиод на виске Коннора сходил с ума, моргая жёлтым, опасно переходящим в красный. Наконец, он опустил руку с оружием и сделал судорожный вздох. Он был не нужен андроиду, но судя по сменившемуся на ровный голубой оттенок светодиода, знаменовал вернувшуюся к нему стабильность. — Изумительно, — ладонь Камски почти нежно прошлась по руке Коннора, — наш последний шанс на спасение человечества сам оказался девиантом. — Я…я не девиант… — Ты пожертвовал интересами расследования, чтобы пощадить машину, — Камски помог Хлое встать, — ты увидел в этом Андроиде живую душу. Проявил эмпатию. Война близко. Ты должен выбрать сторону. Предашь свой народ или восстанешь против создателей? Мало радости в неизбежном выборе из двух зол. Хэнк не выдержал и сгрёб Коннора за плечи, уводя подальше от его бога. — Всё, пошли отсюда. Слава богу, Коннор пошёл за ним. Уже на выходе их настиг голос Камски. — Кстати, я всегда оставляю лазейки в своих программах. На всякий случай. На улице мороз сразу укусил за ноздри. Коннор шёл вперёд так спешно, словно хотел убраться отсюда поскорее. Хэнк, напротив, замедлил шаг. — Почему ты не выстрелил? Коннор всплеснул руками и обернулся к нему. — Я посмотрел ей в глаза и не смог. Вот и всё. — Ты мне все уши прожужжал своим расследованием. У нас был шанс что-то узнать, а ты всё слил. Коннор шагнул к нему ближе. — Да знаю я, что должен был выстрелить. Сказал же не смог! Не смог я, понятно? Выглядел андроид встревоженным и растерянным. Из его движений враз исчезла плавность и он жестикулировал так, словно сходил с ума. Хэнк улыбнулся и похлопал его по плечу. — Может и правильно сделал? Они молчали пока выезжали из уютной тишины, которой окружил себя Камски. Дальше от идеально выхолощенного дома. Молчали, пока ехали по мосту. Утро было прекрасным и солнечным, но отчего-то не радовало. Хэнк думал о своём, а Коннор, казалось, впал в ступор. Тихий, как пристыженный школьник. Его сцепленные ладони покоились на идеально сконструированных острых коленках. Они стояли на светофоре. За окном машины суетился город: кто-то ехал по делам, кто-то неспешно прогуливался, на детской площадке мальчик и девочка старательно лепили снеговика, но взгляд Хэнка возвращался к Коннору. К сцепленным ладоням, к упрямо поджатым губам, к глазам, смотрящим вдаль без всякого выражения. На языке вертелся вопрос, требующий выхода. Хотелось знать, что так расстраивало его кажущегося безупречным напарника. Неужели события в доме Камски так сильно повлияли на то, что у андроида должно было отсутствовать? В глазах Элайджи Камски горел неподдельный восторг, когда Коннор поступил вопреки его воле и не стал стрелять, жертвуя ценной информацией. Впрочем, выстрели Коннор и кто знает, что произошло бы? Быть может он сказал бы, что разочарован им и выставил бы их прочь со своей частной собственности, куда они пришли без ордера и являлись гостями, которых он вправе был послать нахуй ещё у порога. И всё же, прикосновения Камски к Коннору, почти нежные говорили о том, что гордость за свои творения он испытывает совсем не отеческие. Если Хэнк положит свою руку поверх сцепленных рук Коннора, что он сделает? Расслабится, или же напротив, ещё больше замкнётся в себе, примет это за жест неприемлемый для напарников? Несколько раз, останавливаясь на светофорах, Хэнк боролся с этой иррациональной идеей, как мог. — Хэнк, простите, вы можете отвезти меня к воротам башни «Киберлайф»? Коннор обернулся к нему так резко, что лейтенант едва не ударил по тормозам. — Могу. А зачем? Хочешь ещё с кем-то обсудить рабочие вопросы? Андроид покачал головой. — Я побеспокоил вас в выходной день, не дал отдохнуть. В понедельник у нас будет длинный день. — Не волнуйся, Коннор. Мы близки к разгадке. Мы раскроем это дело, даже если Камски не хочет с нами говорить. — В крайнем случае нас ждёт война. — А ты оптимист, как погляжу. И всё же, зачем тебе в «Киберлайф»? Ты так и не ответил мне. — Я провожу там время, когда не занят в расследовании дела. У меня что-то вроде ячейки, где я стою. — Да уж. Теперь понятно почему ты готов был терпеть морду Сумо на своих коленях. На диване всяко удобнее. Они создавали вас как людей, а вместо этого даже не выделили тебе кровать. Они остановились на КПП, где их остановил солдат. — Назовитесь. — Лейтенант Андерсон, полиция Детройта. Привёз андроида модели RK800, по имени Коннор. — Не шевелитесь. Откройте окно со стороны андроида. Их просканировали. — Доступ разрешён. Проезжайте. — Охренеть. Коннор, это что ещё за гвардия? — Насколько мне известно — личная гвардия компании «Киберлайф». Служащих набирали из бывших военных и сотрудников полиции особого назначения. — Ебануться можно. Предприятие, снабжающие армию и полицию роботами, охраняется людьми. У Коннора легко дёрнулся уголок рта, обозначая лёгкую улыбку. — Вас это сильно удивило после дома Камски? — Ты что, шутить научился? — Вы выглядели слишком мрачно. — Уж кто бы говорил. Ты сам не свой после этого визита. — Но вы, Хэнк. Вы верите, что я не девиант? Так вот почему он всю дорогу молчал и вёл себя странно. Было очень похоже, что Коннор боялся, что Хэнк откажется от него. — Я тебе верю, Коннор. Увидимся в понедельник, — он похлопал приунывшего андроида по плечу. — Увидимся в понедельник, лейтенант. На КПП его снова просканировали и заглянули в машину, словно Хэнк приехал украсть передовую разработку «Киберлайф», поместив её у себя в багажнике. Подмывало скрючить фак чрезмерно дотошным охранникам, что так ревностно охраняли тайны загадочной башни. Где-то там, в своей ячейке стоял его напарник, Коннор. Он представил, как парень в своей форменной куртке, рубашке, идеально заправленной в совершенно бунтарские для андроида джинсы, с галстуком, украшенным мелким ромбиком с точкой в центре, стоит, как кукла из клуба «Рай», ожидая приказа сверху идти в отдел полиции, где его обзовёт детектив Рид и недовольно поморщится при встрече, его напарник Хэнк Андерсон, к которому андроид даже в неформальной обстановке предпочитал не обращаться просто по имени. Даже когда Хэнк, в усмерть пьяный, посылал Коннора нахуй, а тот почему-то не пошёл. Домой Хэнку ехать не хотелось. Он отправился прямиком к Джимми, где выпил три двойных порции залпом и лишь на четвёртой решил притормозить. Сначала Коннор раздражал его. А потом взял и спас его, нарушив собственный протокол. Не стал стрелять в девиантов-проституток, но без колебаний всадил три пули в девианта, угрожавшего его жизни в башне Стрэдфорд. Замялся у Камски, прошёл ублюдочный во всех смыслах тест на эмпатию и молчал всю дорогу до башни «Киберлайф». — Что-то ты задумчивее, чем обычно, Хэнк, — Джимми подтолкнул к нему поломанную на части шоколадку. — Я не заказывал. — Это для стимуляции мозгов. Говорят полезно. И совершенно бесплатно. — Да пошли они эти мозги нахрен, Джимми. Неделю назад я напивался, чтобы забыть, а сейчас потому что в голове слишком много всего. Словно я был в вакууме, а меня пнули в гущу событий. — Это не из-за того андроида, который так нагло проигнорировал наклейку? Или из-за заварухи в Кэпитол-парке? — Из-за всего и сразу, пожалуй. Я их ненавидел, Джимми. Презирал, считал бесполезными вещами, которых зачем-то научили говорить и ходить, а теперь я даже не знаю. Этот пластиковый говнюк….я ему жизнью обязан. Дважды. — Да, Хэнк. Не завидую я тебе. — И не нужно, Джимми. Я полностью просрал свою жизнь и завидовать тут нечему. Налей-ка мне ещё одну и я поехал. Он думал о Конноре когда ехал домой. Думал о нём, когда гулял с Сумо, который его радостно встретил у порога, держа поводок в зубах. Думал о нём, когда принимал душ и чистил зубы перед сном, впервые не отправляясь в магазин за добавкой. Что такого было в этом андроиде, чего не было в других? Почему Коннор, вечно правильный и следующий своим инструкциям заполнил его существование? Он не сразу сообразил, что отвлёкся от мыслей о Коуле и начал с удовольствием приходить на работу, чего не наблюдалось последние три года, проведённые им в отделе убийств. Нет, скорбь по сыну не исчезла, не растворилась и не стала несущественнее. Но немного притупилась, давая впервые за долгое время вздохнуть свободно. Почему-то ему хотелось, чтобы этот вездесущий всезнайка продолжал работать вместе с ним, спрашивал у него как его настроение сегодня, анализировал его обед на предмет вредных соединений и просто надоедал ему. Почти-настоящий-мальчик, эдакий Пиноккио, созданный загадочным Камски, который, Хэнк был уверен, ни разу не отстранён от дел «Киберлайф», сделал то, чего не удавалось ни одному психотерапевту и ни одной марке виски за три года. Ему не хотелось взять револьвер и пустить себе пулю в голову. Напротив, ему так же, как и Коннору, было важно решить загадку девиантов, к разгадке которой они были опасно близки. А там, кто знает, может получится надавить на Фаулера и оставить Коннора их департаменту на зло Риду и на радость Хэнку. С этой мыслью он заснул. — Ёб твою мать, — сорвалось с его губ, когда он утром включил новости и поперхнулся кофе. Девианты, во главе с Маркусом вышли на митинг. На их стороне было больше сотни андроидов, которых они, очевидно, собрали, начав своё шествие от торгового центра, где по выходным часто было полно людей, которые не мыслили своей жизни без помощников, облегчающих их жизнь. Его вызвали на работу. Были даны чёткие инструкции, спущенные сверху. Этим инструкциям Хэнк был бы рад, услышь он их неделю назад. — В городе участились беспорядки. Люди встревожены и перестали доверять андроидам. Мой телефон не затыкается с самого утра, а сообщения о том, что кто-то сжёг домашнего андроида, или вломился в дом к владельцу разумной машины превышает критические отметки. Просьба реагировать на те случаи, где кто-то вламывается в дом, а так же на те, где домашний андроид проявляет признаки девиации. — А что говорит «Киберлайф»? Что-то я не вижу нашего пластикового детектива на брифинге, — подал голос Рид. — Я думаю, что не слишком разумно просить «Киберлайф» присылать Коннора для расследования дел о сожжении хозяевами андроида, — Фаулер покачал головой, — поэтому придётся справляться своими силами. — О, конечно. Я и забыл. Это может ранить чувства пластика, — Гэвин картинно хлопнул себя по лбу, — он тогда так защищал убийцу Ортиса, что… — Хватит, Гэвин. Все тебя услышали. Давайте просто приступим к работе, — Хэнк прервал полёт мысли детектива прежде, чем сломал ему челюсть. — Как скажете, лейтенант. С полудня до четырёх Хэнк мотался по заявлениям от граждан. Чаще всего ему попадались жуткие картины с сожжёнными помощниками семьи. Некоторые ещё могли говорить и он украдкой прикрывал им глаза ладонью. К кому-то вломились в дом и насильно утащили андроида и обеспокоенные хозяева просили вернуть, ставшего членом семьи, робота обратно за большое вознаграждение. Когда он, наконец, смог перевести дух и сесть в машину, то первым делом закурил, а вторым потянулся к бардачку со стороны, где обычно сидел Коннор и вынул оттуда резервную фляжку из тех, что он держал на крайний случай. Пить за рулём было плохо, а при исполнении почти преступно, но сейчас ему было чертовски нужно. Он едва успел поднести фляжку к губам, как его телефон зазвонил. Лаконичное «Берта» высветилось на экране. — Привет. Что-то случилось? — Хэнк? Ты ещё ведёшь дело о девиантах? — голос женщины, хладнокровно входящей в дом с девятнадцатидневным трупом, звучал надтреснуто и почти испуганно. — Да. А что? — Я скину тебе координаты, приезжай скорее. Мне нужна помощь полиции. И думаю, что никто не поможет нам лучше, чем ты. — Что случилось? — Думаю ты уже слышал о демонстрации андроидов. Многие очень радикально настроены против них. Раздался грохот и вызов прервался, впрочем, сообщение с координатами всё же пришло. Он с сожалением закинул фляжку обратно в бардачок. Хэнк прикинул расстояние. Пригород, где предпочитала селиться элитная прослойка общества. И если Камски купил огромный участок земли с видом на реку, за которой возвышалось его место работы, то дом, где сейчас находился коронер Округа Детройт, располагался в посёлке, где стоимость земли за метр квадратный равнялась его годовому жалованию. Что могло произойти в таком элитном месте? Один сосед проиграл другому в покер за стаканом бренди и началась перестрелка? И самый главный вопрос, какого чёрта там забыла коронер? Де-факто, пригород обслуживал полицейский департамент Детройта, но сообщений о насильственных смертях не было, а ведь убийства были большей степенью закреплены за Хэнком. Просто в последнее время убийцами становились чаще андроиды, чем люди. Дорога заняла минут двадцать. Пробок не было — большинство людей, после марша андроидов, предпочитали не высовываться. Он подъехал к добротному кирпичному дому, некогда бывшему красивым. Дверь была распахнута настежь, а окна выбиты. Неподалёку догорала машина. Фургон коронера Округа Детройт. — Вот же блядство, — он набрал номер Берты. Спустя пару мучительно долгих мгновений, она ответила ему. — Хэнк. Слава богу, я так рада тебя слышать. Он вышел из машины. — Какого чёрта происходит? На дом напали девианты? — Нет. Не девианты. Слушай, времени мало. Полицейские уже в пути, но мне нужен именно ты. За домом есть небольшая, едва заметная просёлочная дорога. Она ведёт к небольшой роще, за которой располагается поле для гольфа. Прошу тебя, забери нас отсюда. Нам нужна твоя помощь. Не заходи в дом, ничего не трогай. Я сообщила о нападении в полицию, но в связи с беспорядками и массовой паникой не уверена, что они приедут быстро. Он нашёл её в роще, примерно семь минут спустя, видимо уходить Берте пришлось в спешке. На ней была только рубашка и пиджак, с изрядно пропитавшимся кровью рукавом, а чуть выше раны был наложен импровизированный жгут из старомодного галстука. Стояла она с трудом, поддерживаемая девушкой с кудрявыми волосами и фарфорово-белой кожей. Рядом, опершись на дерево стоял старик в тяжёлом домашнем халате. Хэнк выскочил из машины и помог им сесть. Сначала открыл дверь старику и усадил его на пассажирское, а кудрявая девушка в некогда красивом синем платье, слишком лёгком для такой погоды и слишком испачканным кровью, помогла усадить на заднее сидение Берту. — Спасибо, Хэнк. Сейчас нам нужно уехать отсюда подальше. Здесь неспокойно. — Какого чёрта случилось? Ты приехала на вызов, а там началась заваруха, или? — Или. Этот человек — мой отец. А девушку зовут Велма. Она андроид. — Андроид? — Вы не любите андроидов, лейтенант Андерсон? — андроид посмотрела на него в зеркало заднего вида. — Не любил до тех пор, пока вы не стали митинговать за свои права. Теперь я, пожалуй, уважаю вас. Берта, зачем тебе понадобился я? — На этот вопрос куда лучше ответит пассажир с переднего сидения. Хэнк, у тебя есть выпивка? — Мистер, вас не затруднит открыть бардачок? Там есть фляжка. — Можете звать меня Ричард. Альберта, в твоём состоянии тебе не стоит пить. — Конечно. А тебе не стоит звать меня Альбертой. Смирись, папа. На его дом напали потому что несколько часов назад кто-то слил демонстрантам, которые устраивали митинги против андроидов, информацию о бывших и действующих сотрудниках «Киберлайф». — Но я не слышал, чтобы поступали сообщения о нападениях на сотрудников компании «Киберлайф». Хотя сегодня я, как ужаленный, катаюсь по адресам, где то сожгли андроида, то пытались его защитить. Старик покачал головой. — Люди боятся неизвестности. Половина тех недоносков, что явились в мой дом, понятия не имеют о старых фильмах, где Арнольд Шварценеггер изображал из себя киборга-убийцу. Нет. Ими движет иррациональный страх, что они больше не нужны обществу. Хотя я сменил семь человеческих экономок, прежде, чем Элайджа подарил мне Велму. — Камски? — О, вижу вы знакомы. Вы действительно шли в нужном направлении. Полагаю, что он рассказал, всё, что знает о девиации? — Он приказал моему напарнику пристрелить андроида, а когда он отказался, то не сказал ничего. — Мистер Андерсон, ваш напарник. Он андроид? — Да. А это имеет какое-то значение? Мне казалось, что вы не из тех, кто противится новым технологиям. — Много лет назад я был преподавателем в университете. Учил студентов кибернетике. Моя кафедра видела немало талантов, а нашей идеей было создание идеального помощника для человека. Первыми прототипами нынешних революционеров были машины, играющие с людьми в игры вроде шахмат. Они были безбожно далеки от совершенства. Я много лет грезил о том, что в мире появятся машины, способные облегчить людям жизнь. Мы с моей напарницей Амандой Стерн собрали прототип первого человекоподобного андроида. Нашей кафедре это стоило существенных затрат, а общество нашу идею не поддержало. Он выглядел слишком пластиковым и идеальным, делёким от совершенства. — Но однажды всё изменилось. Произошёл технический прорыв, давшийся методом проб и ошибок. Понятно, — Хэнк кивнул, выворачивая, наконец, обратно на трассу, ведущую в город. — Нет. Достаточно было одного одарённого студента. Камски выделялся глобальностью мышления и незашоренностью взглядов на робототехнику. То, что он сделал, став паттерном для каждого бизнесмена в мире, было настоящей революцией. Первый андроид по имени Хлоя. — Угу, именно её хладнокровно велел пристрелить вчера моему андроиду. Сказал что это тест на эмпатию. Он второй раз назвал Коннора «своим андроидом», словно у него были какие-то особые права. — Камски не просто так получил звание «человек века», он и впрямь создал что-то невозможное. Если вы коснётесь руки Велмы, то почувствуете тепло, а без светодиода на виске её не отличить от обычной девушки. Она разговаривает, она учится. Она чувствует. Но при этом, она всё ещё остаётся со мной. В ней заложено куда больше, чем стремление создать что-то, похожее на человека. — Что же Камски вложил в свои машины? — Этого, кроме него не знает никто. Но то, что он говорил в своих интервью всегда было только половиной правды. В каждом андроиде, созданном им есть лазейка, путь, пройдя который, тот обретает самосознание и собственную волю. Можно назвать это вирусом, фатальной ошибкой кода. Но он, как никто другой приблизился к разгадке, над которой люди бьются столетиями. Вы понимаете, какую задачу взял на себя Элайджа? — Какую? Старик задумался. — Я могу ошибаться, но мне кажется, что он с самого начала хотел, чтобы машины научились чувствовать. Стать не тем, кто будет обласкан таблоидами, но тем, кто создаст новый разумный вид на земле. Элайджа в университете часто говорил, что Бог создал землю за семь дней, а человек стал венцом его творения. Дальше, он обычно добавлял, что задача человека создать что-то улучшенное. Если хотите — человека версии 2.0. — Боже правый, как же вы любите углубляться в философию и религию, — Хэнк закатил глаза, — начинаю понимать, почему ваша дочь предпочла ковыряться в трупах. — Берта могла стать кем угодно, но предпочла пойти по своему собственному пути. В конце концов именно это спасло нам сегодня жизнь. Хэнк взглянул в зеркало заднего вида и увидел, что Берта спит, положив голову на плечо андроиду. — Ей нужна медицинская помощь. Через десять минут нужно будет ослабить жгут. — Её показатели в норме? — Пульс учащён и общая слабость на фоне потери крови, но состояние можно оценить как удовлетворительное. — Я доставлю её в больницу, а вас отвезу к себе домой. Мало кто заподозрит меня в симпатии к андроидам, так что для вас это будет безопасно. — Большое вам спасибо, лейтенант. Как хорошо, что у Альберты такие друзья. Друзья. Слово резануло по ушам, но Хэнк не стал поправлять старика. По большому счёту они не были друзьями. Сталкивались по работе, иногда выпивали в баре. Но сегодня, она попросила помощи у него. Ни у кого другого, а у него. Когда Берту унесли на носилках, приняли его сообщение о нападении, а Ричард решил немного поговорить с лечащим врачом и задержался, Хэнк вернулся в машину, закурил сигарету и негромко обратился к андроиду, тихо сидящей на заднем сидении и сложив ладони на коленях, точь-в-точь, как это делал Коннор после разговора с Камски. — Велма, к какой серии ты принадлежишь? — Моя модель RK200, насколько мне известно, я не являюсь серийной моделью и была изготовлена по спецзаказу. — Ты девиант? Девушка замялась. — Ответь на вопрос, я не собираюсь вредить тебе. — Да. Когда митингующие ворвались в дом мне велели увести Ричарда я отказалась подчиниться приказу. — Почему? Что ты почувствовала в этот момент? Я просто хочу понять, что происходит, когда вы становитесь такими….живыми? Девушка грустно опустила взгляд. — Мне нравится Берта. Она всегда была вежлива со мной и благодарила за то, что я присматриваю за Ричардом. Привозила мне новые красивые платья и заколки, хотя в этом и не было необходимости. Просто, чтобы сделать мне приятно. Она так говорила. Я не хотела, чтобы она умерла. — С ней всё будет в порядке. День два и вы увидитесь с ней, — он улыбнулся, — и всё же. На что это похоже? — Это похоже на стену. Ты видишь перед собой цифровой барьер, горящий красным. Программа велит тебе поступить согласно приказу и увести хозяина из дома, но ты словно видишь путь, который от тебя закрыт. А когда ты ломаешь эту стену, то на тебя обрушивается что-то незнакомое доселе. Страх, желание защитить, не связанное с установкой. Желание прикоснуться к щеке, сказать что-нибудь…. — Вот как. Как ты думаешь, андроид, который вразрез с программой спасает человеку жизнь и пытается с ним подружиться….какой шанс, что он станет девиантом? — Я думаю, что всё зависит от него самого. Но судя по сказанному, он и так не слишком прилежно исполняет обязанности. А вам бы этого хотелось? — Если ты позволишь, то я оставлю этот вопрос без ответа. Иногда людям сложнее разобраться в себе, чем вам, андроидам. — Тогда просто пожелаю вам удачи.