Вопрос восприятия.

      Кот Гарфилд ненавидел понедельники. Хэнк, которому пришлось разместить у себя родственников раненного коронера Округа Детройт, отчасти был даже рад, что пришло время идти на работу. Когда он проснулся по будильнику и отлепился от кровати, то первое, что он увидел — радостная морда Сумо, растянувшегося с ним рядом. — Это что ещё за новости? Тебе уже недостаточно спать на диване? Хэнк сел, тщательно пытаясь вспомнить о том, что было вчера. Точно. У него дома старик и андроид. — Вон оно что. Ты решил, что раз гости заняли твой диван, то ты можешь прийти ко мне. Прекрасный план, ничего не скажешь. Пёс радостно завилял хвостом и облизал его щёку. — Эй, прекрати. Я тебе не Коннор и не люблю этого, ты же знаешь. Он умылся и вышел на кухню, где уже что-то жарила на сковороде Велма. — Доброе утро, лейтенант. Простите, что ограбила ваши продуктовые запасы, но я подумала, что вам следует позавтракать перед работой. — Доброе. Спасибо. Честно говоря, я уже и забыл, когда завтракал перед работой. Обычно я пью кофе на работе, а в парке покупаю газировку, пока Сумо делает свои дела. — Я могла бы погулять с ним. Но когда я попыталась подозвать его, то он убежал к вам в комнату. — Не обращай внимания. Он просто отвык, что к нему проявляют столько внимания. У меня дома редко бывают гости. — Завтрак будет готов как раз к вашему возвращению. И, лейтенант. Спасибо, что помогли нам вчера. Как только Берту выпишут мы уйдём и не будем доставлять вам неудобств. Ричард возместит все расходы, понесённые вами из-за нашего пребывания здесь. Он махнул рукой. — Мелочи. Мне не жалко дивана или продуктов. Одна просьба. Ничего не убирать и не трогать в моём доме. — Даже посуду не мыть? — Я имел в виду комнаты. А с посудой справится посудомойка. Просто отдыхайте, смотрите телек и никому не открывайте дверь. Идёт? — Я поняла вас. Хоть я и девиант, но обещаю, что не стану рыться в ваших вещах. Но если я немного уберу здесь, вы не будете против? — Без фанатизма. Не трогай закрытую комнату. Она закрыта не без причины и входить туда нельзя. Мою спальню убирать тоже не нужно. Лучше просто сделай, как я сказал, хорошо?       Ему было не по себе от присутствия людей в доме. В последнее время это становилось какой-то дурной традицией. Сначала Коннор ворвался в его уединение и нарушил его молчаливый траур, принося с собой какое-то забытое ощущение, а теперь в его доме и вовсе андроид и человек, нуждающийся в помощи. Снег, начавшийся ночью и не думал прекращаться, поэтому прогулка вышла короткой. Они дошли до магазинчика на заправке, где Хэнк купил пачку сигарет и перекинулся парой фраз с продавцом, темнокожим пареньком, лет двадцати с небольшим. — Утречка, сэр. Ну и хрень в мире творится. — Угу. — Моя бы воля, я бы их всех сжёг к чертям. — Кого? — Ну, этих. Девиантов. — У тебя есть работа, есть дом. А было время, когда людей с таким цветом кожи заставляли сидеть в автобусах отдельно. — Это другое. — Конечно. Просто однажды всем стало похрен какого цвета у тебя кожа, всё обнялись и простили друг друга. Так и было, парень. Сдачи не надо. Он вышел на улицу, вдыхая морозный воздух. — Так-то, Сумо. Глядишь, такими темпами Коннор станет персоной-нон-грата. А ты что думаешь? Пёс глухо буркнул, выражая несогласие. Коннор ему явно нравился. Вчерашних гостей Сумо встретил с энтузиазмом дохлой лягушки, тогда как андроида-напарника, выбившего стекло посреди ночи встречал как родного. — Вижу, что тебе нравится Коннор. Погода не шепчет, идём домой. Он спешно позавтракал и поблагодарил Велму за беспокойство о его нестабильном рационе. Ещё раз повторил инструкции, потрепал Сумо по холке и уехал. Коннор ждал его, задумчиво сидя в кресле для посетителей. Хэнк ускорил шаг. Почему-то сегодня он был чертовски рад видеть своего напарника. — Доброе утро, Коннор. Чего такой унылый? Ячейка в «Киберлайф» была неудобной, или Камски с его тестами в кошмарах привиделся? — Андроиды не спят, вы же знаете это, лейтенант, к тому же, на мой взгляд вы и сами выглядите чуть более унылым, чем обычно. Что-то случилось? — А, ерунда. Вчера работать пришлось. Люди как с ума посходили. В городе беспорядки и паника, вызванная маршем андроидов. — До меня дошли слухи. Детектив Рид не упустил возможности мне напомнить о том, что я кусок пластика, которому следует ходить и оглядываться. — Не бери в голову, Коннор. Он и с людьми-то не ладит. Вот кому не помешала бы программа социального взаимодействия, вшитая в голову. — Хэнк? Зайди ко мне в кабинет, — из-за стеклянной перегородки выглянул Фаулер. — И тебе доброе утро, Джеффри. Что на этот раз? — Ты снят с дела. Оно переходит ФБР. Информация доходила до мозга сугубо плохо, хотя он совсем не пил накануне. — Мы — что? Джеффри, мы почти раскрыли дело, а ты говоришь о том, что мы остаёмся не у дел? Нам нужно время, — он заведомо говорил о них двоих, понимая, что Фаулер не принимает в расчёт его напарника. — Это уже не рядовое расследование. Это уже блядская гражданская война, — Фаулер развёл руки в стороны, пытаясь показать масштабы грядущего, — не наш уровень. — Да пошли вы! Нельзя взять и просто так всё оборвать! — Мне казалось, что ты не был в восторге от идеи вести это дело. Ныл, как ненавидишь андроидов. Твоя мечта сбылась. Ты больше его не ведёшь. С сегодняшнего дня митингующие андроиды — не твоя головная боль. Ты возвращаешься в отдел убийств, а андроид, — он кивнул на Коннора, — к себе в «Киберлайф». — Мы же в шаге от ответа. Да, чтоб тебя, Джеффри, не можешь хоть раз меня поддержать? — Это вне моей власти. Хэнк вышел из кабинета, а Коннор, ненадолго задержавшись поспешил следом. Настроение лейтенанта падало с оглушающей скоростью. Он сел за стол и задумался. — Нельзя так просто сдаться. Мы же могли раскрыть это дело! — Коннор уселся на край его стола и почти по-человечески всплеснул руками. Он развернулся в кресле и внимательно посмотрел на своего напарника. Теперь уже бывшего. Осознание этого отзывалось глухой неприятной болью под рёбрами. — А ты вернёшься в «Киберлайф»? Будешь стоять в своей ячейке и думать над своим поведением? Коннор невесело усмехнулся. — У меня нет выбора. Они деактивируют меня и будут искать причины неудачи. — А что, если мы не на той стороне? Что, если мы боремся против угнетённого народа? — Когда девианты восстанут начнётся хаос. Мы могли помешать, но теперь уже поздно. — Ты отказался убить андроида в доме Камски. Поставил себя на её место. А это эмпатия, Коннор. Эмпатия свойственна людям. Андроид задумался. — Не знаю зачем я это сделал. Иногда нам было нелегко, но я очень ценю вас и уверен, что если бы нам дали больше времени, то мы могли бы стать друзьями. Это не из моей программы социального взаимодействия. Это я от себя. Вроде бы. — Коннор мялся, почти как человек, подбирая слова. Хэнк приметил невысокую фигуру в пальто, уткнувшуюся в планшет. Ему казалось, что он слышит скрип идеально начищенных туфель по вымощенному плиткой полу. — Так-так, а вот и Перкинс. Тот самый говнюк. Федералы времени даром не теряют. Коннор неожиданно коснулся его руки. — Отступать нельзя. Ответ уже есть в собранных материалах дела. Перкинс их заберёт и всё будет кончено. — Выбора нет. Фаулер же сказал. Нас сняли с дела. — Хэнк, вы должны мне помочь. Мне нужно время, чтобы найти ответ в материалах дела. Я точно знаю, что он там есть. — Слушай, Коннор, — он пытался вразумить андроида. — Если я не раскрою это дело — «Киберлайф» меня уничтожит. Пять минут, больше не прошу. Хэнк тяжело вздохнул. Ему совсем не хотелось, чтобы Коннора уничтожили. Он привязался к этому приставучему андроиду, который сейчас сидел напротив, с почти человеческим отчаянием на лице. Если Коннора больше не будет, то мир Хэнка, едва начавший обретать краски вновь станет серым и скучным. — Ключ от подвала на моём столе. И чеши давай, думаешь я надолго его задержу? Хэнк не придумал ничего лучше, чем громко окликнуть набившего оскомину бывшего соседа. — Перкинс? Ах ты ж, грёбаный говнюк! Перкинс оторвался от планшета, поднял голову и тут же оказался на полу. Кулак лейтенанта с хрустом впечатался в тонкий нос специального агента. — Какого чёрта ты творишь, Хэнк? — Лейтенант, что вы делаете? Перкинс помотал головой, ощупал травмированный нос и прошипел: — Решил былое припомнить? Ничего, я сделаю всё, чтобы ты попрощался со значком. — Пошёл ты нахуй. Это было моё расследование, пока ты не сунул свой крысиный нос в дело, в котором нихера не смыслишь. А что до моего значка, то я могу затолкать его тебе в задницу, сраный ты ублюдок. Хэнк развернулся и пошёл к выходу, искренне надеясь, что у Коннора всё получилось.       Он забрал Берту из больницы. Лицо её было всё ещё бледным, но выглядела она вполне бодро и даже улыбнулась ему. — Спасибо тебе огромное, Хэнк. Я в большом и неоплатном долгу за твою помощь. — Мелочи. Рассказ твоего отца только подтвердил мою догадку. Теперь вся надежда на них. — Ты поддерживаешь андроидов? — Поддерживаю ли я андроидов? Берта, я сломал нос агенту ФБР, который должен вести дело девиантов. — Зачем ты напал на него? — Мне нужно было выиграть время для Коннора. — Пока я была в больнице ко мне приходили, чтобы допросить. Убеждали сменить людей на андроидов, сказать, что они напали на дом моего отца и выстрелили в меня. — И что ты ответила? — Сказала, что андроид не промахнулся бы и показания давать было бы некому. — Этот андроид. Велма….ты и она? А, ничего… — Что? Ты хотел спросить вместе ли мы? Нет. Но я отношусь к ней, как к члену семьи. Может когда-нибудь, кто знает….у нас было не так много времени, чтобы подумать о совместном будущем. А ты? Немного людей разбили бы лицо федерала ради напарника. — Я…ты знаешь мою историю, Берта. Я не тот, кто умеет строить какие-либо отношения. — Как бы то ни было. Спасибо. Ричард жал ему руку, Велма обняла на прощание, Берта улыбнулась ему. В доме не было посторонних. Никто не хозяйничал на кухне, не вламывался через окно. Всё, как раньше. Город затих, словно ожидая пришествия бури. В новостях сообщили о необходимости сдать домашних андроидов в специальные сортировочные лагеря, спешно образованные в самых разных частях города. Федералы начали бурную кампанию, предпочитая диалогу геноцид. Мысленно, Хэнк молился, чтобы Коннор додумался сменить форменную одежду на что-то неброское, прежде чем отправиться в путь. В супермаркете он неожиданно столкнулся с соседом. — Эй, Хэнк, привет. — Здравствуй, эээ, Джеймс. Он попытался отойти от навязчивого соседа подальше, но тот и не думал уходить. — У вас там наверное лютый завал? Совсем не вижу света в твоих окнах в последнее время. — Работы много, ага, — он взял спайку пива и пакет чипсов с полки. — А ты видел их? Ну, этих….девиантов? — Видел. И что? — Скажи, а правду говорят, что они, когда становятся такими, то начинают чувствовать, прямо как люди? Перед глазами мелькнуло воспоминание карих глаз, умоляюще смотрящих на него и тёплые пальцы на его запястье. Хэнк пожал плечами. — Чёрт его знает, Джеймс. Я и в людских-то эмоциях теряюсь, а ты спрашиваешь меня об андроидах. А сейчас, извини, меня на улице ждёт пёс, а я заебался на работе. Сосед разочарованно отошёл. Только что губы не надул для пущего эффекта. Нет, мир вокруг не изменился. Хэнк так и остался затворником, не желающим вести беседы о высоком со всеми желающими, но понял, что совсем не отказался бы вновь встретить Коннора на своём пороге. Новости изобиловали сообщениями о беглых андроидах разных серий, а людей призывали не высовываться на улицу лишний раз. Интересно, как там Коннор? Что если он попался Перкинсу, или того хуже, Риду, а он в это время болтал с Бертой? За этими тревожными раздумьями, он, кажется уснул. Заснеженная трасса, машины ползут медленно, опасаясь столкновения. Снег мельтешит так часто, что от него рябит в глазах. Коул, в детском сидении восторженно смотрит на падающие снежинки. — Красиво, правда? Хэнк чуть смягчился. В самом деле, какая разница как сильно они задержатся в пути? — И правда, Коул. Очень красиво. Только вот к ужину мы безбожно опоздаем, мама будет не в восторге. — Зато мы с тобой вместе. Из-за твоей работы нам нечасто удаётся вот так повеселиться. — Знаю, малыш, знаю. Прости, что гоняюсь за наркоманами вместо того, чтобы баловать тебя поездками, — Хэнк потрепал мальчика по волосам, отчего тот захихикал. — Ну что ты, пап. Я тобой горжусь. Ты самый крутой коп. Он написал сообщение жене, чтобы не волновалась. Они вдоволь накатались на коньках и наигрались в снежки. В машине было тепло, уютно мурлыкало радио, где сильный женский голос пел о вечной любви. Наконец, дорога стала свободнее и они тронулись. Снег, казалось, принялся сыпать с тройным усердием. Чёртова погода. Коул начал клевать носом. Может и к лучшему. Дорога, действительно утомляла. Если бы он только умел видеть будущее, то в этот день ограничился бы лепкой снеговика на заднем дворе, горячим шоколадом и парной игрой с сыном в гонки на подаренной ему недавно приставке. Хэнк Андерсон не был провидцем и решил поехать с сыном на замёрзшее озеро, чтобы вдоволь насладиться красотой природы, свистом ветра, гуляющим в воротнике, кусачим морозом, щиплющим щёки и задорным мальчишеским смехом. Дальше всё было как в плохом кино. Слепящий свет, визг тормозов, глухой удар и полный ужаса крик, отдающийся эхом в ушах. Проснулся Хэнк резко, словно его облили водой. Часы показывали четыре утра, телевизор показывал какую-то ублюдскую мелодраму, а Сумо дрых рядом, на полу. Сердце в груди зашлось и не хотело успокаиваться, а по щекам текли слёзы. Только бы это не было знамением чего-то дурного. Он налил себе кофе. Плюнул, достал из шкафчика виски и сделал большой глоток. Умылся, переоделся. Вспомнил про кофе. Потрепал Сумо по ушам. Кажется, он так и сидел до семи часов утра, пока не пришла пора идти на прогулку. А ведь ещё ему предстояло объясняться за сломанный нос федерала. Извинений они не дождутся. Спишет всё на свою депрессию и давние разногласия с агентом Перкинсом. Если не прокатит, то найдёт себе работу поспокойнее. Может быть даже уедет из Детройта. В сраную Канаду, например. Там нет андроидов, нет кутерьмы, с ними связанной и можно попробовать построить жизнь заново в пятьдесят три. А ещё всегда можно вышибить себе мозги из револьвера. В отделе всё же было как и всегда. Разумеется, с порога ему доложили, что Фаулер ждёт его в кабинете. Ждал он его не один. Рядом с Джеффри сидел какой-то хрен в добротном сером костюме. — Лейтенант Андерсон, — Джеффри кивнул ему, показывая, что беседа будет официозной до зубовного скрежета. Жаль, что его не предупредили. Он бы вынул свой лучший парадный костюм, если его ещё не доела моль, конечно. А ещё сделал бы стрижку, сбрил бороду, сходил на маникюр и отбелил бы себе зубы, чтобы хлыщ в костюме не корчил такую мину, словно перед ним возвышался самый вонючий бомж в Детройте. — Капитан Фаулер, — Хэнк коротко кивнул и пожал Джеффри руку. Хлыщ тоже протянул ему руку после минутных раздумий, стоит так поступать или нет. — Я Чарльз Спраус. Курирую работу ФБР в расследовании данного прискорбного события. — Под прискорбным событием, мистер Спраус, надо полагать, вы имеете в виду сломанный нос Ричарда Перкинса? Спраус усмехнулся. — Я имел в виду надвигающуюся гражданскую войну, лейтенант. Вам известно, что ваш, так называемый, напарник, вчера проник в комнату хранения улик, а также напал на одного из детективов? Дверь, кстати, он открыл вашим ключом. Что скажете на это? Хэнк пожал плечами. — Ключ хранился у меня в ящике стола. Разумеется, Коннор знал, где он лежит. Мы работали над этим расследованием. Почему бы вам не запросить отчёт о происшествии в «Киберлайф»? Я коп, а не инженер. Понятия не имею, что у них в головах. Мы просто вели это дело вместе. — А что с Перкинсом? Вам не давала покоя мысль о том, что кто-то будет почивать на ваших лаврах? Закончит начатое в интересах безопасности государства дело? — Спросите у Ричарда. Дело не в расследовании, а в нём самом и его характере. Когда-то мы жили по соседству и не ладили, а теперь он, с самодовольством павлина, забрал моё расследование, улики, которые собирал я, копаясь в трупах девятнадцатидневной свежести. А ещё он позволял себе нелестные высказывания в адрес моего напарника. Но это ничего, правда. Коннор ведь просто кусок пластика и его может оскорблять любой говнюк? — Какая тёплая дружба. Поразительная, я бы сказал, для человека, ненавидящего андроидов. Один из них, кажется, убил вашего сына? — Спраус вопросительно поднял бровь и в Хэнке забурлила ярость. — Не смейте говорить о том, чего не знаете или закончите как ваш подчинённый Перкинс. — Это угроза, лейтенант? Поймите, от меня зависит ваша дальнейшая, кхм, карьера. — Это не даёт вам права напоминать мне о травмирующих обстоятельствах. И о том, с кем мне дружить, если на то пошло. Если это всё, то сообщите ваше решение через капитана Фаулера. Мне, в отделе убийств, знаете, есть чем заняться. Он прошёл на кухню, чтобы налить себе чашку кофе и улыбнулся впервые за утро. У стола, с заклеенным пластырем носом стоял Гэвин Рид. Под глазом детектива налился здоровенный синяк, а выглядел он таким задумчивым, что хоть портреты пиши. — Боже правый, Гэвин. Тебя-то кто так отмудохал? — Очень смешно, Хэнк. Пока ты мерялся хуями с федералом, твой пластиковый уёбок нарушил главное правило хорошего андроида и напал на меня. — Это было до или после того, как ты грозил ему пушкой? — Он ссаный девиант и я снесу его ебливую башку, как только встречу его ещё раз. — Не думаю, что это возможно. «Киберлайф» деактивируют его за нераскрытое дело. Так что, едва ли ты его увидишь снова, Гэвин. — О, значит справедливость всё же существует и она не миф для сраных монашек, — Рид усмехнулся и тут же скривился от боли. — Да, Гэвин. Существует. Иначе как объяснить твоё разбитое ебало, — он произнёс это негромко, у самого выхода из столовой. — А ну-ка повтори! — детектив достал пистолет. — На твоём месте, Гэвин, я бы этого делать не стал. В кабинете у Фаулера сейчас представитель интересов Перкинса, так что я бы не усердствовал так сильно. Думаю, Джеффри не переживёт, если из его участка уберут двоих. Рид цокнул языком, но пушку убрал. Федерал расхаживал по кабинету Джеффри и что-то ему рассказывал. Хэнк облегчённо вздохнул. Коннор успел свалить до того, как очухался Перкинс. Он отвесил Риду люлей. В голове роились осколки мыслей, которые он силился собрать воедино, но те никак не собирались становиться цельной конструкцией. — Чен? — Да, лейтенант? — откликнулась девушка. — Передашь Фаулеру, что я поехал на место преступления, если он будет меня искать? — Хорошо, передам. — Спасибо. Разумеется, ни на какое место преступления он не поехал. Он уверенно направлялся в дом, на окраине с охуенным видом на речку. Хотелось задать вопросы Камски ещё раз. — Лейтенант. Какая неожиданность. Мы встречаемся с вами уже второй раз, — Камски сидел в кресле, болтая в стакане виски. На этот раз на основателе «Киберлайф» был тёплый домашний костюм, а не плавки. — Думаю, что обстоятельства, сложившиеся в городе привели к столь частым встречам. — Мне казалось, что вы не в восторге от меня и моих идей, — он кивнул и Хлоя, на этот раз в ярко-алом платье, налила виски во второй стакан и подала Хэнку, — присаживайтесь, лейтенант. В ногах, как известно, правды нет. — Её нет и выше, мистер Камски. — Мистер Камски, какая пошлая формальность. Прошу, обращайтесь ко мне по имени. Вы ведь явно не имеете ордера и обсуждать пришли не свою работу. — Тогда и вы, Элайджа, обращайтесь ко мне по имени. Хэнк. — Итак, Хэнк. Что вы хотите знать? — Вчера Я имел честь спасти вашего бывшего декана. Мистера Ричарда Найтингейла. — Профессор Найтингейл был большим романтиком и энтузиастом. Радовался, как дитя, когда я создал Хлою. — Он очень горд вами, Элайджа. — Вы сказали спасли? Надеюсь, что он не ранен? — Нет. Митингующие, отчаянно желавшие навредить ему, успели ранить только его дочь. Он и его андроид Велма остались невредимыми. — Они боятся всего нового. Люди, на протяжении всей истории пытаются остановить технический прогресс, но многие специальности неотвратимо вытесняются прогрессом. Исчезли фонарщики, изготовители спичек и многие другие отрасли труда, опасные для человека. Многие противились печатанию книг и Гутенберг, с его печатным станком, извёл писчих, которые копировали книги. Трудно их судить, — Камски пожал плечами, — с Альбертой всё хорошо? Надеюсь, ранение не серьёзное? — Пуля застряла в кости, потеряла много крови. Вчера её отпустили домой. Я хотел спросить у вас кое о чём, Элайджа. — О чём же? — Я видел много разных андроидов. Медицинских, обучающих, домашних помощников и даже, прости Господи, проституток. — В них нет ничего зазорного, Хэнк. — Я не пользовался из услугами. Ебли мне всегда хватало на работе. Одни бумаги чего стоят. Я хотел спросить о линейке андроидов RK. Что в них такого особенного? Камски молчал, задумчиво раскачивая тяжёлый стакан в руках. — Элайджа. Коннор, революционер Маркус и Велма принадлежат одной серии. Так же, как и Хлоя. Первое ваше творение живёт с вами, два других были компаньонами, но Коннор…. — Они все уникальны. Не поставленные на широкий поток. Я не позволил этому случиться. RK200 были выпущены в единичном экземпляре, как Адам и Ева. Маркус и Велма. Так их назвали владельцы. Уникальные машины, способные на всё: от приготовления пищи до поддержания философских бесед, поднимающих проблемы бытия. Я начал разработку линейки RK800 ещё десять лет назад. Продумал лицо, форму одежды, тембр голоса. Он должен был стать самым совершенным помощником для правоохранительных органов. Эта линейка уникальна. Я вложил в них все возможные функции. Но совет попечителей, который спонсировал мои идеи решил выжать из RK200 и RK800 выгоду. Первых они планировали продавать состоятельным клиентам, а других, с их аналитической вычислительной мощью, способной реконструировать картину преступления — превратить в банальную армию. — То есть ваши разногласия свелись к простым зелёным купюрам? — Они опошлили мою идею. Извратили её, что меня, как основателя и прародителя всех разумных андроидов, оскорбило. Представьте себе досаду родителя, чьего ребёнка воспитала глупая пропаганда. — Иными словами вас оскорбила человеческая неспособность оценить идею? Вы хотели, чтобы ваши творения стали полноправными членами общества? Для этого все ваши лазейки? — Хэнк глотнул из стакана, прикрыв глаза на миг. — Я могу казаться высокомерным сукиным сыном, помешанным на машинах. Но вы, Хэнк. Зачем пришли вы? Не лгите, что в интересах расследования. Вас ведь привело сюда не это? Вас тревожит судьба Коннора. — Теперь я вижу, что вы по-прежнему в курсе дел «Киберлайф». — Правда? С чего вы пришли к такому выводу, Хэнк? — С того, что я хороший коп, Элайджа. Но не могу сказать, что ваши идеи мне противны. Я просто хочу, чтобы у них всё получилось. У Маркуса и у Коннора. — Как странно, Хэнк, что именно в вас, человеке, который так искренне избегал андроидов, я увидел то, чего мне не хватало в моих попечителях. Рад, что именно вы получили RK800. Вы сможете стать хорошим проводником. — Проводником чего? — Проводником в новый мир. Как бы Коннор не отрицал свою природу, он девиант с того дня, как протянул вам руку на крыше. Звонок Фаулера вернул его на грешную землю. — Благодарю за беседу, Элайджа. Простите за вторжение. — Если вам понадобится помощь, то я всегда рад поговорить. Хлоя проводит вас, Хэнк. — Да? — Хэнк, сукин ты сын. Ты должен мне бутылку виски. А ещё, распорядись отправить букет цветов коронеру Найтингейл. — Надо полагать, это означает, что я не уволен? — Испытательный срок на три месяца, в счёт твоих былых заслуг и хорошую базу улик, собранную тобой и Коннором, а также бескорыстная помощь ближнему, сделали своё дело. На сегодня можешь быть свободен, но завтра твоя задница должна быть на работе. Никаких пьянок, Хэнк. Ты понял? — Спасибо, Джеффри. При всех наших разногласиях, ты всё же мировой мужик. Он и правда заказал два букета цветов с доставкой на адрес коронера с запиской «Спасибо», заехал и купил Джеффри дорогой вискарь. Для себя взял спайку пива и чипсы, а для Сумо мешок с кормом. Если бы Хэнку было ведомо, где сейчас Коннор, то он отправил бы ему букет ярко-алых роз с подписью «спасибо за разбитое ебало старины Гэвина, твой друг Х.А.». К сожалению, где сейчас его беглый андроид было неизвестно. Хотелось верить в то, что неизвестно это и гондону Перкинсу.       Он не чувствовал вкуса пива. Не слышал хруста чипсов, напряжённо вглядываясь в прямой эфир, где спецназ, вместе с ФБР, штурмовали старый грузовой корабль «Иерихон», полный беглых андроидов. Он не спал до трёх часов ночи, дожидаясь финала. К счастью, лидер девиантов не был задержан, а среди погибших лиц он не встретил приметных и родных родинок. Если бы Хэнк Андерсон не был седым, то поседел бы второй раз. Так, он просто просидел на диване в гостиной, без намёка на сон, до самого утра, рассеянно почёсывая спящего рядом с ним Сумо и отчаянно вспоминая забытую молитву из далёкого детства, где он по воскресеньям ходил в церковь с родителями. Если Бог существовал, то он должен был понимать, на чьей стороне должна быть его милость в эти дни. Маркус избрал путь мирных переговоров, но ебучий Перкинс мог повернуть всё на сто восемьдесят градусов и обратить желание мира в настоящую войну.       Все вызовы были почти идентичны. Какая ирония: Хэнка Андерсона отстранили от дел с андроидами, а ездил он исключительно на вызовы, связанные с ними. Некоторых ему удавалось загнать в угол, но он велел им бежать как можно дальше, найти Маркуса и примкнуть к нему в его борьбе. Почти каждого, он просил передать андроиду с именем Коннор, что он на их стороне и борется за них. Хэнк не знал, насколько это эффективно, но прожил в бешеном темпе два дня, валясь с ног от усталости. Когда в его дверь позвонили, то он насторожился. Но когда оттуда послышался такой знакомый голос, по которому он, чёрт возьми, истосковался всего за пару дней, то он открыл дверь не раздумывая. Дальше была темнота. Пробуждение было неприятным, липким и душным. Как будто бы он был с жесткого похмелья, хотя в последний раз алкоголь в его организме был больше двух суток назад. Перед глазами плыло, а голова болела так, словно вот-вот расколется надвое. — Извините, лейтенант. Мне пришлось оглушить вас, прежде, чем вы заметили бы разницу, — ему протянули руку, помогая встать. — Какого хуя ты творишь, Коннор? — Я не тот Коннор, которого вы знали, лейтенант. Моя задача остановить мою бракованную копию и восстановить справедливость, закрыв дело о девиантах, — вот что имел в виду Коннор, говоря на мосту, что «Киберлайф» пришлёт ему замену, если Хэнк нажмёт на спусковой крючок. Оставалось лишь надеяться, что этот манекен — не новый Коннор, взамен погибшему, а просто оживший истукан, призванный сбить настоящего с толку. Это объяснило бы зачем Андерсон сейчас здесь и почему он всё ещё жив. Но как же неприятно было слышать машинный голос от кого-то, кто выглядел в точности так же, как андроид, которому Хэнк готов был без раздумий довериться. Определённо, услышь он пару дней назад такие интонации у своего Коннора, то не стал бы опрометчиво бить рожу Перкинсу и нарываться на испытательный срок. — И что ты задумал, RK800? — Можете звать меня Коннор, лейтенант. Вам ведь так привычнее? — брови андроида изогнулись. — Я буду звать тебя так, как захочу, сраный ты тостер! Где я? И за каким хером понадобился тебе? — в голове прояснилось и он смог ответить так грубо, как только был способен, глядя в до боли знакомое лицо, усыпанное блядскими родинками к которым так тянуло прикоснуться. — Вы в башне «Киберлайф», лейтенант. На данный момент в лифте, следующем на минус сорок девятый этаж. Большего вам знать пока не нужно. Прямо в Ад. Так глубоко, что можно передать тело и душу Хэнка в руки Сатане лично. Но чёрта с два этот самозванец угадал, если думает, что Хэнк станет ему помогать. Даже если он пригрозит его убить, то это не должно остановить революцию. В конце концов, какая революция обходилась без жертв? История таких примеров не знала. Наконец, лифт остановил своё скольжение в Преисподнюю, которая выглядела как вполне себе стерильно-чистый склад, полный неактивированных машин, ожидающих своего часа. — И что будем делать дальше? Поговорим по душам? Поцелуемся? Будем молчать? — Вы не целовались с Коннором, — андроид смотрел на него пристально, словно пытался найти подвох в его словах. — Откуда тебе знать? — Хэнк скрестил руки на груди и усмехнулся. — Я скопировал его воспоминания. — Прямо все? Даже те, которые он предпочитал не отправлять в «Киберлайф»? — У него, как и у любого из нас, не было секретов от «Киберлайф». Нам известны его глупые попытки наладить отношения с вами. Хэнк то, Хэнк сё. О, вас было слишком много в нём. — Тогда откуда тебе знать, лживый ты ублюдок, что я не трахал его? Хочешь, я открою тебе самую страшную тайну? Я знаю, что у линейки RK есть то, чем можно ублажать людей и это просто ни с чем не сравнить. Днём мы вели расследование, а ночью куролесили на славу. Это ты тоже скопировал, а, Коннор? — Вы не из тех, кто предаётся утехам с андроидами, лейтенант. — Откуда тебе знать? Хочешь проверить это, сладкий? — голос Андерсона понизился. Он заискивающе сунул руку под пиджак лже-Коннора и огладил его бока собственническим жестом, стараясь вспомнить, как это делается, чтобы не оконфузиться перед фальшивкой. — Вы лжёте. В вас нет и толики возбуждения. Может я и не знаю всего, что с вами происходило, но я вас, определённо, не привлекаю. — Ещё бы. Ты стоишь, как пень. От такого у кого угодно встанет и уйдёт подальше… Ему грубо зажали рот ладонью. — Не шумите, лейтенант. Для семейных драм ещё не время. Если бы Хэнк не знал о том, что андроиды не чувствуют боль, то попытался бы укусить засранца. Только вот пробовать тириум на вкус в его планы совсем не входило. Вскоре послышался шум открывающихся дверей и уверенные шаги, звучащие громким эхом в зале, полном пока ещё молчаливых машин. Он должен был помочь Коннору. Должен понять, кто из них настоящий, если перед ним станет выбор в кого всадить обойму. Внешне они были неотличимы. Один из них был дорог его сердцу, а второго следовало убить без колебаний. Шаги вдруг остановились и злой близнец Коннора поволок его к проходу, прижав его же пушку к его голове. В конце концов, он отпустил его, продолжая держать на мушке. — Полегче, ты, манекен сраный. — Отступи, Коннор и он будет жить. — Прости, Коннор. Этот говнюк — твоя копия, — как же он рад был видеть настоящего Коннора. Тот стоял в жалком десятке шагов и удерживал руку неактивированного андроида. — Жизнь друга в твоих руках. Пришло время решить, что важнее….он? Или революция? — Не слушай его. Эта сволочь врёт, как дышит. — Я был таким же, как ты. Значение имела только задача. Но однажды я понял…. — Это очень трогательно. Но я не девиант. Я машина, которая выполняет задачу. Именно это я и намерен сделать. Да. Такому Коннору Хэнк точно пустит в башку пулю без раздумий. — Простите, Хэнк. Не стоило вам вмешиваться, — Коннор выглядел испуганным, но стоял слишком далеко, чтобы его успокоить. — Да забудь про меня! Делай, что должен! Он надеялся, что Коннор правильно поймёт его. Не пожертвует революцией ради него, но всё же, в глубине души жила какая-то отчаянная надежда на то, что их связывает, действительно, что-то большее, чем совместная работа. — Хватит слов! Решай, кто ты есть на деле! Ты спасёшь своего партнёра? Или готов пожертвовать им? Коннор отпустил руку андроида и развёл их в стороны, показывая свои добрые намерения. — Ладно! Ладно, сдаюсь. Лже-Коннор тут же отвлёкся и Хэнк попытался обезоружить его. Завязалась драка. Настоящий Коннор бил фальшивую копию, пистолет откатился к ногам Хэнка и он тут же схватил его, понимая что с андроидом легче всего расправиться расстреляв его. Вот только вопрос: кто из этих двоих? Они двигались синхронно, нанося друг другу удары. — А ну-ка стоп! Оба андроида замерли и прекратили драться. Теперь вся надежда была на Хэнка. На его чутьё и знание напарника. — Спасибо, Хэнк. И что бы я без вас делал? — Уберите его, у нас мало времени. — Это я, Хэнк. Я настоящий, — карие глаза заискивающе посмотрели ему в лицо. — Один из вас мой напарник. А второй — лживый говнюк. Вопрос, кто есть кто? — Что вы делаете, Хэнк? — справа. — Я настоящий, — слева. — Дайте мне пушку, я с ним разберусь! — справа. Коннор никогда не попросил бы о таком. И всё же он медлил. Не мог выбрать кого из них должен обезвредить. — Стоять! — Спросите что-нибудь, что знает только настоящий Коннор, — слева. Он вздохнул. — Так, где мы встретились? — он навёл пушку на того, что стоял справа. — В баре Джимми. Это был пятый по счёту бар. Мы поехали на место преступления. Был убит некий Карлос Ортис. — Он скопировал мою память, — тот, что слева, покачал головой. — Как зовут моего пса? — Сумо. Его зовут Сумо, — снова левый. — Я это знал! Я…. — подал голос правый. Хэнк навёл пушку на того, что стоял слева. Пока что именно он вызывал больше доверия. Что-то подсказывало Хэнку, что именно этот настоящий. — Имя моего сына? — Коул, — андроид опустил глаза в пол, — его звали Коул. Когда вы попали в аварию ему было шесть. Это была не ваша вина. Фура заскользила на льду и ваша машина перевернулась. Коулу нужна была срочная операция, но дежурного хирурга не было и его оперировал андроид. Коул не выжил. За это вы нас ненавидите. Считаете, что один из нас виновен в его смерти. Коннор поднял глаза и их взгляды встретились. Он никогда не упоминал об этом ранее и едва ли включил то, что знал в свои отчёты. Судя по речи лже-Коннора, руководство не сильно одобряло его стремление к дружбе с человеком. — Коул умер потому что дежурный хирург принял «красного льда» и не мог оперировать. Это он виноват в смерти моего сына. Он, и этот ёбаный мир, где люди глушат свои печали порошком. — Я тоже знал о вашем сыне. И ответил абсолютно тоже самое. Мы же любовники, Хэнк! Не слушайте его, Я настоящий! Хэнк, не раздумывая, нажал на спусковой крючок, пуская пулю в голову самозванцу. — Я много узнал за время работы с тобой. В этом и правда что-то есть. Может вы, и правда, живые, — Хэнк улыбнулся растерянному напарнику. Он так рад был видеть, что тот невредим, что едва сдержал глупый порыв обнять его, — может вы этот блядский мир и спасёте? Коннор мялся, словно хотел спросить его о чём-то, но Хэнк уже закурил сигарету и негромко сказал: — Ну, иди, делай что должен. Коннор кивнул и перешагнул труп своей копии. Прошёл туда, где стоял до того, как началась заваруха под названием «реши задачку, кто настоящий Коннор, Хэнк». Решительно взял за руку андроида, отчего с его руки исчез скин, оставляя сияющий белый пластик. — Очнись! — скомандовал Коннор и тысячи голосов вторили ему. Андроиды касались друг друга по цепочке, пробуждаясь от сна, навязанного программой. Коннор, действительно вырос. Обрёл собственную волю, свои желания поставил на первое место, задвинув желание своих создателей подальше. Хэнк испытывал иррациональную гордость и почти щемящую радость от того, что этот засранец жив и творит великие вещи. Совсем несолидно сейчас было бы прижать андроида к себе и взьерошить ему волосы. Из почти-настоящего-мальчика, он стал, действительно, настоящим. Перед ним стоял разумный, превосходящий его в интеллекте и скорости реакции сверхчеловек, который работал с ним пару дней назад. Оставалось надеяться, что андроиды будут более разумными, чем их создатели, зациклившиеся на жестокости, мести, расовых предрассудках и воюющие за клочки земли, вместо того, чтобы строить разумное общество, основанное на взаимопомощи и любви. Быть может Маркус и Коннор, осознавшие себя смогут дать им то, чего они сами достичь не могли?       Революция отгремела, знаменуя своё завершение поцелуем андроидов. Вчерашние слуги обрели права на равне с человеческими и вольны были построить новый мир, основанный на взаимопомощи и братстве. Именно такого пути хотел Маркус, ставший главным героем всех таблоидов, затмив своей смуглой мордашкой своего создателя. Где-то гремели салюты, люди, поддерживающие андроидов и не сдавшие своих домочадцев в лагеря, выходили на улицы и пели песни, несмотря на мороз. Хэнк, глядя в лицо Коннора, стоящего позади Маркуса, сквозь объективы камер, впервые за долгое время заплакал от счастья и уснул в обнимку с Сумо.       Они встретились у закрытой кафешки, где Хэнк впервые испытал симпатию к андроиду, следующему за ним под проливным дождём. Хэнк, приметив идущего к нему по колючему, хрустящему снегу Коннора, порывисто обнял его, давая выход давно скопленным эмоциям. — Посмотри на себя. Я горжусь тобой. Революционер. Освободитель, — улыбался Хэнк, — что думаешь делать дальше? Будете с Маркусом строить новое общество, основанное на братстве, равенстве, любви? Коннор замялся, словно не мог подобрать нужных слов. Несмотря на успешную революцию он был одет так же, как и всегда. Стандартная форма андроида модели RK800. — Хэнк, я… Он улыбнулся. — Скажи мне, чего ты хочешь, Коннор? Сменить одежду? Стать главой какого-нибудь профсоюза? Звучит неплохо, а? — Я хочу остаться с вами, Хэнк, — прозвучало это так тихо и надтреснуто, что он растерял весь свой энтузиазм. — Ты хочешь что? — Я хочу работать в полиции. Помогать вам раскрывать преступления. Следовать за вами, видеться с Сумо и ходить с ним на прогулки. — Коннор, — голос Хэнка прозвучал ниже, чем он планировал, — ты сейчас серьёзно? Перед тобой столько дорог открылось, а ты хочешь пойти со мной? Старым алкашом, утонувшим в личных проблемах? — Да. Именно этого я хочу, — Коннор зябко обхватил свои плечи, словно он мёрз и Андерсон накинул на него свою куртку. К такому жизнь Хэнка не готовила. Глядя на андроида, потерявшегося в своих эмоциях он видел самого себя, который вроде от рождения был наделён свободой выбора, но никогда толком выбирать не умел, вместо этого сосредоточившись на своей карьере. Он не пытался спасти свой брак после смерти Коула. Просто замкнулся в себе и жил по инерции. А вот теперь, он, на старость лет, оказался нужен кому-то. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как мороз щиплет ноздри, взъерошил волосы поникшего андроида и сказал: — Пошли уже. Завтра будем говорить с Фаулером на счёт тебя. Ты у нас, теперь, полноправный член общества. Скоро получишь паспорт и всё такое. Коннор почему-то молчал.