Княжна

      Новиград проснулся раньше обычного.       Город, привыкший к суете, крикам торговцев, бродячим артистам в это утро был напряжён в преддверии королевской свадьбы. Знамена с гордым орлом Редании колыхались на ветру, как алые языки пламени. Процессия короля Радовида должна была пройти через половину города, от пристани до главного храма Вечного огня. И сегодня Новиград ждал зрелища.

***

      Цири проснулась от криков глашатаев на улице. В «Хамелеоне» царила утренняя, похмельная тишина, но в городе уже кипела привычная, шумная жизнь. Она торопливо набросила на себя красную курточку, подпоясалась пояском с малахитами и спустилась вниз, где славно повеселившийся вчера Лютик уже сидел за столом и завтракал вместе с Золтаном Хиваем.       — Утро доброе, наша ласточка, — поприветствовал он ее насмешливо. — Горазда же ты спать! В городе уже спозаранку все на ушах.       — Еще бы им не стоять на ушах. Уверена, все хотят своими глазами увидеть венценосную пару, — Цири лениво налила себе воды из кувшина.       На столе лежали подрумянившийся цыпленок, начиненный виноградом, вчерашний, немного черствый хлеб, подтаявшие ломтики золотистого масла и сваренные вкрутую яйца. Однако, несмотря на все это великолепие, аппетита у девушки не было. Отчего-то она ощущала неясную тоску по принцессе, и к тому же, ее навязчиво преследовало странное беспокойство, будто сегодня должно произойти что-то важное.       — Простой народ можно понять, — пожав плечами, ответил Золтан, обсасывая куриную ножку. — Они давно не видели зрелища радостнее. Одни казни да сожжения на кострах.       — Вы тоже туда пойдете? — поинтересовалась Цири, без интереса покрутив в руке размякшую виноградину и отправив ее в рот.       — Конечно, — с готовностью кивнул Лютик. — Все ради новой баллады об этом славном союзе Редании с Ковиром и Повиссом.       — Тебя еще не пригласили на королевскую свадьбу? — усмехнулся Золтан, вытерев пену от отменной Махакамской медовухи с усов.       — Еще нет. Но вскоре во дворце пройдут слушания менестрелей. Уж я-то вне сомнений покорю принцессу, — беззаботно рассмеялся Лютик. — Исполню ей балладу о ведьмачке по имени Ласточка. Уверен, она ее оценит.       Цири покраснела.       — Ты, конечно, тоже не захочешь пропустить такое зрелище, а? — подначил ее бард. — Быть может, даже поймаешь воздушный поцелуй принцессы.       — Ну довольно ее смущать, Лютик, — вступился за Цири Золтан. — Что до меня, чего я там не видел на всех этих свадебных церемониях. Уверен, эта будет такой же скучной и без драк, как и все остальные человеческие свадьбы. Другое дело — краснолюдская. Уж там-то можно душу на кулаках отвести.       — Пьяных драк и без того хватает, — скривился Лютик. — Пожалуй, Радовид не допустит такого на свадьбе своей дочери.       — А было бы забавно, — вдруг рассмеялась Цири, представив это нелепое зрелище.       — Ну наконец-то ты оживилась, — обрадовался бард. — Улыбка идет тебе гораздо больше грозного взгляда.       — Думаю, я не могу пропустить это венчание. Все только о нем и говорят, — вздохнула Цири, надкусив кусок мяса. — Увижу зарождение твоей новой поэмы, Лютик.       «Хочу увидеть Дею еще один, последний раз», — осталась неозвученной мысль.       — Вот и прекрасно, — довольно кивнул бард. — Тебе нужно немного развеяться. Только остерегайся карманников и гвардейцев. Сегодня их будет больше обычного.       После трапезы Цири нашла одного из мальчишек-посыльных, сунула ему монету и велела разузнать, где и когда будет проходить кортеж принцессы к храму. Информация стоила гроши, — весь город говорил об этом.       Когда они с Лютиком прибыли к храму, то увидели, что площадь перед ним уже была запружена людьми. Каменные ступени, ведущие к высоким, мрачным вратам, утопали в алых и золотых полотнищах. Священники Вечного огня, в бело-красных одеяниях, суетились, расставляя курильницы и проверяя порядок. Запах ладана смешивался с гарью факелов.       Лютик заставил Цири протиснуться ближе и занять место у края толпы. Наконец, трубы возвестили о приближении процессии. Толпа зашумела. Сначала показались королевские гвардейцы — в начищенных доспехах, с алыми плащами, шагавшие в безупречном строю. За ними ехала карета.       Когда двери распахнулись, шум стих. Первым вышел король Радовид в алой парадной мантии. За ним медленно и грациозно сошла на мостовую принцесса Дея. Изящное белое платье, расшитое жемчугом, спадало мягкими складками. Ее лицо скрывала узорчатая белая фата, закрепленная сверху серебряным обручем. Толпа горячо приветствовала принцессу.       Танкред Тиссен уже ждал их у входа в храм вместе со своей свитой. Путь княжны, которую под руку вел король, усыпали лепестками лилий идущие впереди маленькие цветочницы. Под одобрительные возгласы толпы королевская процессия вошла в Храм Вечного Огня и оказалась отрезана от любопытных взоров.

***

      Дея никогда не думала, что будет испытывать такой всепоглощающий ужас в месте, предназначенном для благословения богов. Высокие, стрельчатые своды храма Вечного Огня давили на нее, а с ниш в стенах словно с осуждением взирали безликие статуи святых. Огонь, отбрасывая колеблющиеся тени на пол, потрескивал в чашах, освещавших алтарь, тысячи свечей усеивали ниши в стенах храма.       Дея стояла перед алтарём вместе со своим будущим супругом. Ее руки едва заметно подрагивали, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук был слышен всем вокруг. «Этот миг настал. Я оттягивала неизбежное, как могла. Бежать уже поздно», — ее взгляд скользнул по фигуре отца, невозмутимо наблюдавшего за нею из первого ряда.       Танкред Тиссен взял руки Деи в свои по велению жреца, и ей пришлось поднять голову и кивнуть ему. Хорошо, что ее лицо было скрыто вуалью, — не было на нем ни радости, ни воодушевления, которых все ждали от молодой невесты. Она чувствовала на себе взгляды — сотни глаз, полных любопытства, зависти, расчетливого одобрения. Они видели не ее, Дею, а реданскую княжну, разменную монету в большой игре. Хоть Танкред и был безупречен в своем парадном облачении, но его щеки пылали неестественным румянцем, и от него, даже на расстоянии, тянуло терпким, сладковатым духом прокисшего вина.       «Я не могу ему достаться, не могу, — отчаянная, темная мысль зародилась в глубинах сознания принцессы. — Я слышала, некоторые дамы носят яд в кольцах. Один быстрый укол, — и все закончится. Никакого брака. Никаких обязанностей. Свобода в посмертии…». Но нет, это было слишком малодушно. Она бы не смогла лишить себя жизни.       Когда жрец начал читать слова обета, Дея почувствовала, как внутри неё поднимается знакомое тепло от волнения. Огоньки свеч на мгновение дрогнули.       — Пред лицом Неугасимого Пламени скрепляете вы союз свой, — начал зачитывать слова брачного обета жрец. — Огонь сей да осветит путь ваш, да согреет в стужу, да испепелит всякую ложь меж вами…       Дея попыталась сосредоточиться и подавить панику. Влажные от волнения пальцы Танкреда сжимали ее оледеневшие руки. Он наклонился для церемониального поцелуя, отведя вуаль с ее лица, и волна сладковатого винного духа ударила принцессе в лицо, заставив сглотнуть спазм отвращения.       Их губы почти соприкоснулись.       Вдруг его пальцы судорожно впились в ее ладонь. Молодой король отшатнулся, его глаза неестественно широко распахнулись, и в них проступил немой, животный ужас. Из горла Танкреда вырвался булькающий, хриплый звук. Вскоре сквозь побледневшую кожу мужчины проступили черные прожилки.       «Что происходит? — запаниковала принцесса, охваченная волнением. — Боги… Он… он умирает?». Мысль была преступно приятной.       Танкред рухнул на каменные плиты с глухим звуком. А потом тишину разорвал чей-то визгливый крик:       — Король мертв!       — Ведьма! — завопил кто-то.       — Она его отравила! — поддержали остальные.       Слова, как плети, хлестали Дею. Она метнула затравленный взгляд на отца, ища защиты, опоры. Но то, что принцесса увидела в глазах Радовида, потемневших от ярости, заставило ее кровь застыть в жилах.       — Нет, я не ведьма! — вырвалось у нее. Ее голос дрожал и срывался. — Отец, прошу, не верь злым языкам! Посмотри же на меня, это ведь я, твоя дочь, Дея!       Но Радовид V Свирепый уже поднял голову, и его холодный голос прорезал гул зашумевших гостей:       — Стража! Взять принцессу! Заприте ее в темнице, пока я не разберусь в произошедшем.       Это прозвучало как приговор. Когда руки стражников подхватили Дею с обеих сторон, вся подавляемая годами ярость от бессилия, страх и боль от предательства отца вырвались наружу злобным, оглушительным криком:       — Нет! Прекратите! Не трогайте меня!       Этот вопль, рожденный в самой глубине ее существа, волной пронесся по храму. Гигантские витражи с изображениями мучеников Вечного Огня взорвались изнутри, рассыпавшись на мириады ослепительных осколков. Дождь из разноцветного стекла, сверкающего в тусклом свете, посыпался на головы охваченной паникой толпы. Затем разом вспыхнули все свечи в храме — тысячи огоньков вытянулись в тонкие, почти белые языки пламени. Алтарные ткани занялись пламенем. Воздух загудел, наполнившись криками ужаса, топотом сотен ног, звоном падающих подсвечников. Благопристойное церемониальное шествие превратилось в давку обезумевших от страха людей.       Цири, стоявшая в толпе зевак снаружи, вся превратилась в слух. «Что происходит? — встревоженно подумала она, наблюдая за тем, как из храма начала выбегать знать. Недоброе предчувствие тут же сдавило ей горло. — Какая суматоха…».       — Цири, куда ты? — удивленно воскликнул Лютик, увидев, что девушка нырнула в гущу людей, но она, не ответив, принялась пробираться сквозь толпу к храму, прокладывая путь локтями.       Недовольные люди ворчали что-то о ее дурных манерах, когда ведьмачка заметила, что стражники под конвоем вывели принцессу из храма. Вслед за ней в дверях показался и сам король Радовид с перекошенным от гнева лицом, отдающий новые приказы.       — Отец! — умоляюще кричала Дея, захлебываясь слезами, но он ее будто не слышал.       Цири поняла, что произошло нечто ужасное. Ее сердце сжалось от боли, когда она увидела, как грубо стража стащила княжну со ступеней. Ведьмачка понимала, что у ее решения будут серьезные последствия. Геральт бы сказал ей: «Не вмешивайся», и был бы абсолютно прав. Но разве могла она оставить беззащитную девушку в беде? Честь оказалась сильнее доводов рассудка.       Цири рванулась вперед. Несколько точных, молниеносных движений, и двое стражников, державших Дею, повалились наземь. Из их горла хлынула кровь, забрызгав белое платье княжны. Дея испуганно вскрикнула.       — Держитесь, Ваше Высочество, я здесь, — решительно произнесла Цири, сжав ее ладонь в своей.       — Стража! Остановить их! — послышался звучный голос короля, разнесшийся над площадью.       Цири не стала ждать, пока их схватят, и резко потянула за собой почти бессознательную Дею, увлекая ее прочь от храма сквозь дым и крики.       — По коням! — послышались команды сзади.       Не медля, ведьмачка подхватила под уздцы одного из гвардейских меринов и помогла принцессе взобраться в седло. «Я об этом пожалею, я точно об этом пожалею. Черт возьми, это же политическое преступление», — лихорадочно думала она, представляя, что бы на это сказал Геральт, но вид несчастной княжны в окровавленном платье, заливающейся слезами, напомнил ей, ради чего Цири решилась на это.       Вскочив на коня вслед за принцессой, ведьмачка безжалостно пустила его галопом.       Грохот копыт по мостовой сливался с бешеным стуком сердца Деи в ушах. Ветер свистел в ее ушах и колыхал накидку на волосах.       — Держитесь крепче! — крикнула Цири.       Мерин не сбавлял хода, лавируя по узким улочкам Новиграда. Дея, вцепившись в гриву коня, вся дрожала, прижимаясь спиной к своей спасительнице. Но королевская стража, посланная за ними, не отставала.       — Блокируйте ворота! — донесся откуда-то сбоку чей-то хриплый крик.       Цири стиснула зубы. Теперь главные ворота были для них закрыты. Но она помнила этот город — каждый переулок, каждый лаз, оставшийся в памяти со времен ее скитаний с Геральтом. Резко дернув поводья, девушка свернула в узкий проулок, где мерину пришлось двигаться почти вплотную к стенам.       — Куда… куда мы? — с трудом выдохнула принцесса.       — Туда, где Вас не найдут, — коротко бросила Цири.       — Они повернули на восток! К старым стенам! — крикнул кто-то позади.       В сантиметре от уха Цири пролетела стрела. Еще одна. Дея вжалась в нее сильнее, слыша, как ее собственное дыхание стало частым и прерывистым от страха.       — Не смотри назад, — бросила через плечо Цири, ее голос был удивительно спокоен. — Смотри только вперед.       Они понеслись в лабиринт трущоб Новиграда — в район, где улицы сужались до щелей между домами, а под ногами чавкала грязь. Здесь след терялся мгновенно. Цири остановила коня, помогла принцессе слезть с него и набросила на нее свой плащ, чтобы скрыть ее роскошное платье.       — Молодец, — ласково сказала она, погладив мерина по морде. Затем ведьмачка с сожалением вынула хлыст из седельной сумки и хлестнула ею коня, вынудив его обиженно заржать и пуститься прочь.       Позади ещё слышались далёкие, яростные окрики гвардейцев, но они уже потеряли след, сбитые с толку вернувшейся обратно без наездниц гвардейской лошадью. Цири торопливо вела Дею к единственному убежищу, которое она знала. Когда перед ними предстал яркий фасад «Хамелеона», она сделала три условных стука.       Удивленный Золтан Хивай замер на пороге с кружкой эля в руке. Его быстрый, оценивающий взгляд скользнул от бледного лица Цири к трепетавшей под плащом принцессе.       — Черт возьми, Цири, — произнес он ошеломленно и распахнул дверь пошире.