Миндаль, цветущий в феврале

Растянувшись на кровати, Акира меланхолично рассматривала частички пыли, подсвеченные настольной лампой. Настроение было хуже некуда, и на то была весомая, на ее взгляд, причина. «Твою мать, почему именно я, почему именно это задание, почему эта команда?», - выругалась про себя девушка, нехотя поднимаясь с постели. Пейн был непреклонен, хотя Акира и просила его пересмотреть решение относительно похода за треххвостым. Сегодня в Деревню Песка выдвигалась команда из трех человек: Сасори, Дейдара и Акира. И если компанию Сасори еще можно назвать относительно приятной, в основном из-за того, что тот молчал большую часть времени, то импульсивный подрывник с его вечными разглагольствованиями об искусстве был совершенно невыносим. Может, Акира и не была бы столь категорична в своих суждениях, однако в памяти до сих пор было свежо воспоминание о том случае в коридоре. Вспомнив об этом, куноичи раздраженно фыркнула. В какой-то степени ей было стыдно за свою беспомощность, ведь, позволив схватить себя, она показала, что не соответствует уровню организации. Акира помотала головой, чтобы выбросить оттуда лишние мысли. Она давно пыталась избавиться от привычки рефлексировать и заниматься самокопанием, но выжженная старейшиной на подсознании фраза «Ты можешь лучше» никак не хотела отпускать. Тяжело вздохнув, Канэко застегнула плащ и посмотрела на часы. «Пора выходить, иначе Сасори снова будет ворчать, что его ждать заставили. Жуткий зануда он все-таки. И выглядит так, что мурашки по спине бегут», - девушка закрыла за собой дверь комнаты, в которую ей не посчастливится вернуться в лучшем случае ближайшую неделю. До Деревни Песка было три дня пути. Конечно, если бы Сасори соизволил передвигаться быстрее, то время можно было сократить вдвое. Однако, судя по отсутствию каких-либо попыток со стороны Дейдары ускориться, было понятно, что торопить мастера марионеток бесполезно. Поэтому вся команда передвигалась чуть ли не прогулочным шагом, что изрядно огорчало Акиру: находиться в этой странной компании хотелось как можно меньше. - На привал остановимся в ближайшей деревне, до нее меньше шести часов пути, - прервал молчание Сасори. - Господин Сасори, а ничего поближе нет? Мы идем уже полдня, и перспектива провести так еще столько же совершенно удручает, - растягивая слова, ответил Дейдара. - В этой деревне я должен встретиться с одним из своих шпионов, так что другие варианты не обсуждаются, - прорычал кукольник, бросив на товарища раздраженный взгляд. - Ладно, ладно, я понял. Разведаю пока обстановку впереди. У тебя будет прекрасная возможность познакомиться с моим искусством, Акира, - самодовольно улыбнулся Дейдара, запуская руку в набедренную сумку. - Демонстрируй это кому-то другому, - равнодушно отозвалась девушка и отвернулась. Тратить время на поднятие самооценки этого типа абсолютно не хотелось. Хотя, признаться, бахвальство Дейдары вызывало некое любопытство. В конце концов, не приняли бы его в Акацки, если бы ему было совсем нечего показать. Раздался небольшой хлопок, затем над головами двух отступников взвилась в небо большая белая птица, на спине которой стоял Дейдара. «Птица? И всего-то?», - фыркнула про себя Акира, придерживая край соломенного головного убора. От потока воздуха, поднятого крыльями птицы, маленькие колокольчики на полях шляпы издали тихий звон. Опустив голову, куноичи ускорила шаг, увидев, что Сасори уже ушел на несколько шагов вперед, пока она рассматривала творение подрывника. Спустя полчаса Дейдара вернулся, и, нарезая в воздухе круги, сообщил, что дорога совершенно пуста на несколько километров вперед. Не получив какой-то реакции на свои слова, он спрыгнул с птицы и подошел к товарищам по команде, поравнявшись с ними. - Эй, Акира, ты знаешь, что такое истинное искусство? – Поинтересовался он. - Подозреваю, что главным и непостижимым для тебя искусством является молчание, - мрачно отозвалась куноичи. - Как всегда холодная и грубая, хм, - притворно разочарованно вздохнул Дейдара, после чего улыбнулся. – Я покажу тебе, и ты все поймешь. Искусство – это ВЗРЫВ! – последнее слово подрывник выкрикнул, сложив печать тигра одной рукой. Над головой тут же раздался оглушительный звук, и, подняв голову, Акира увидела, как птицу, созданную Дейдарой, разорвало на тысячи частей, а в воздухе рассеивался густой черный дым. - Твои бомбы – лишь детские забавы. Истинное искусство должно быть вечным, как мои марионетки, - прорычал Сасори, когда шум совсем стих, и птицы, шумом поднятые с веток, скрылись вдалеке. - При всем уважении, господин Сасори, вы совсем не смыслите в искусстве. Оно рождается лишь на миг, чтобы тут же исчезнуть. Истинное искусство мимолетно, - с легкой улыбкой парировал Дейдара. Акира закатила глаза. Судя по всему, вот эти бредни об искусстве – единственное, чем развлекали себя напарники во время совместных миссий. От мысли о том, что теперь тоже придется стать невольным слушателем, или того хуже – участником этих дискуссий, куноичи хотелось исчезнуть, лишь бы больше этого не слышать. К счастью, оставшаяся часть пути до деревни прошла в тишине. Дейдара, поняв, что его творения совершенно не заинтересовали Акиру, и сам потерял к ней всяческий интерес. В поведении Сасори ничего не изменилось, он лишь изредка повторял детали миссии, будто сомневался, что его напарники в состоянии были с первого раза запомнить план. Акира пару раз беззвучно передразнила кукольника, но, поймав на себе его выжигающий взгляд, бросила это опасное для жизни занятие. Путники разместились в маленькой скромной гостинице, и Сасори сразу же ушел на встречу со своим шпионом. Акира специально выбрала номер в конце коридора, подальше от тех двоих, в надежде провести вечер в тишине и одиночестве. Но в деревне сегодня явно был какой-то праздник: с улицы раздавался веселый шум, музыка, и особенно заинтересовавший девушку запах разной еды. Постояв немного у окна, Канэко спросила сама у себя: - Может, я смогу посвятить себе один вечер? Кажется, я уже и забыла, каково это – веселиться. В крайнем случае, хоть поем вкусно впервые за долгое время. Решительно кивнув головой, Акира скинула привлекающий внимание плащ, распустила волосы, и, посмотрев на себя в зеркало, улыбнулась. Давно ей не приходилось видеть себя в обычной одежде. Если бы не сумка с кунаями и эмблема на спине, ее вполне можно было принять за обычную девушку. Удовлетворенная своим внешним видом, Акира беззвучно закрыла дверь номера и вышла на оживленную улицу. Фестиваль был посвящен цветению гортензии. Улицы сплошь пестрили яркими соцветиями разных оттенков: от белоснежных до ярко-розовых и темно-синих. Множественные ларьки ярмарки зазывали к себе броскими вывесками, а продавцы громко перечисляли содержимое своих магазинчиков. Дети в цветных юкатах бегали от ларька к ларьку, весело смеясь и скупая сладости; неспешно прогуливались молодые пары, и Акира засматривалась на красоту кимоно, в которые были облачены местные девушки. Остановившись у павильона с жареными кальмарами, она взяла себе пару шпажек и, наслаждаясь горячей едой, двинулась вдоль улицы. «Все в этой деревне такие безмятежные. Как будто их совсем не коснулись войны шиноби», - рассуждала Акира, глядя на счастливые лица людей. - Эй, побежали скорее, скоро начнется фейерверк! – крикнул кто-то из пробегающей стайки детей. Дойдя до конца улицы, Канэко свернула к реке, что текла вдоль деревни. Остановившись на небольшом мостике, она посмотрела в темную гладь воды, отражающую мириады звезд. Вечер выдался теплым и безоблачным, и для привыкшей к вечным дождям Акиры был как бальзам на душу. Прикрыв глаза, девушка слушала пение цикад и шум летнего ветра, впервые за многие месяцы наслаждаясь вечером. Громкие звуки фейерверка вывели из раздумий. Акира подняла глаза в небо, где цветной россыпью мелькали яркие огоньки. Разноцветные снопы искр появлялись в небе звонкими хлопками, и, плавно рассекая ночной воздух, исчезали. - Красиво… - прошептала Акира, вздохнув. - Так значит, тебе все-таки нравятся взрывы? – Раздался рядом знакомый голос. От неожиданности девушка вздрогнула. Обернувшись, она увидела рядом с собой Дейдару, который стоял, облокотившись на перила и тоже смотрел в небо. - Еще раз так ко мне подкрадешься – пожалеешь, - отрезала Акира; вся ее приятная задумчивость моментально испарилась. И что ему нужно? Как будто мест мало в деревне, чтобы смотреть на фейерверки. - Я как будто общаюсь с еще одним Сасори, хм, - протянул Дейдара, покачав головой. – Нельзя же быть все время такой мрачной, я лишь пытаюсь создать нормальную атмосферу в команде. Тяжело работать, когда ничего не знаешь о союзнике. Хотя, кое-что я все-таки знаю о тебе, Канэко. Акира вскинула бровь, выжидающе глядя на подрывника. - В бою ты, скорее всего, будешь бесполезна, раз к тебе так легко подкрасться, - с некой надменностью произнес Дейдара, и, развернувшись, бросил через плечо, - Учти, если ты будешь обузой – спасать не стану. Тут тебе не академия, где все за одного. Так что имей ввиду. Акира смотрела на удаляющуюся фигуру напарника, и внутри нее вскипала злость. Да что он вообще может знать?! «Академия, где все за одного», ха! Как будто у нее был кто-то, на кого можно положиться. Нет, всю жизнь приходилось самой рассчитывать лишь на свои силы. «Если он еще хоть раз посмеет высказаться в подобном тоне – придушу голыми руками», - заключила про себя Акира и двинулась в сторону гостиницы. Настроение гулять по праздничным улицам совершенно пропало. День завершился так же печально, как начался.