Драбблятник

Скай приехал в Лопбури первым поездом, так было быстрее. Звонок отца растревожил его, поэтому он отложил все их совместные с Пи Паем планы на выходные, покидал в сумку пару шортов и футболок и поспешил на вокзал. Дома он был уже в одиннадцать. — Пап, ты как? Ты в порядке? — он зашёл в дом и чуть не споткнулся об оставленный на самом проходе большой серебристый чемодан. Из кухни вышел папа, всплеснул руками и поспешил навстречу. — Сыночек, ты приехал, как хорошо! Я сейчас приготовлю что-нибудь, ты же наверное есть хочешь. Так рано приехал, наверное и не спал почти. — Погоди, погоди, пап. Всё в порядке? Ты вчера позвонил и говорил так, что я думал, что ты заболел. — Нет, нет, что ты, я совершенно здоров. Какой заботливый сын, — что бы отец ни говорил, но вёл он себя подозрительно: суетился, постоянно хватал Ская за рубашку, словно тот собирался сбежать, глаза неспокойно бегали. И улыбка такая виноватая словно прилипла к губам. — Пап, если всё хорошо, то я тогда в душ сперва, ладно? Запылился в дороге. — Конечно, иди, сынок, я пока на стол накрою. — А чемодан чей? — Какой? А, этот… Мой, сынок, вот думаю, может съездить куда отдохнуть. Скай покивал и пошёл в ванную, решив сразу и переодеться. Никакой это не папин чемодан, он был уверен на все сто. Вышел он минут через пятнадцать, чемодана у двери уже не было. На столе стоял рис, тушёные овощи, традиционная подгоревшая яишенка «от папы». И отец сидел, всё такой же неспокойный, со стаканом холодного чая. — Будто и не уезжал, — Скай хихикнул, запихивая в рот полную ложку риса. — Хорошо, что ты приехал, сынок, я рад, ты ведь редко приезжаешь. — Так всё же, что случилось? — Ничего такого, — отец поперхнулся, когда хлопнула задняя дверь, кто-то вошёл со двора в дом. — Сяо Скааай, — высокий женский голос заставил Ская развернуться на стуле. За спиной стояла его мать. Высокая и всё ещё красивая женщина, которая забрала у отца половину его бизнеса и денег, но взамен оставила ему сына. И забыла о его существовании почти на 10 лет. Женщина, которую он очень долго не мог перестать любить. Мама. Она улыбнулась ему широко и искренне своим большим ярко накрашенным ртом и подошла, чтобы обнять. От её прикосновения у Ская мурашки посыпались по спине. Было жарко, но на лбу выступил холодный пот. — Здравствуйте, мама, — сказал он ей и отстранился, упираясь телом в стол. Она отпустила его и села напротив, но не рядом с отцом. — Ты так вырос и стал таким красивым, глазам поверить не могу. Твой отец присылал мне иногда твои фото. Сожалею, что никак не могла приехать раньше, но наконец-то у меня случилось время, и я сразу же поехала сюда. — Почему сюда, а не в Бангкок? Разве папа не говорил, что я давно учусь в Бангкоке? — Ну милый, здесь ведь наш общий дом. Я подумала, что тебе будет проще вспомнить о нашей прежней жизни здесь, в этом самом доме. — Зачем? — Скай, не нужно так говорить с мамой, — отец нервно провёл рукой по волосам. — Папа, я не грублю, я просто пытаюсь понять. Мы всё ещё что-то должны этой женщине? — Ты несправедлив ко мне, Сяо Скай, — услышав снова это обращение, Скай поморщился, ему не нравилось. Никакой он ей не малыш. — Допустим. Я непременно извинюсь, но всё же хотелось услышать причину нашего воссоединения. — он отложил приборы, есть больше не хотелось. Хотелось взять отца и уйти на весь день гулять по городу, а вечером увезти его в Бангкок. Пока она не отправится обратно, туда, откуда выползла. — Я ехала сюда, чтобы рассказать тебе правду. Чтобы ты знал, что мама очень любит тебя. И хочет, чтобы ты был самым счастливым ребёнком… — Вы опоздали, мама, я уже не ребёнок, — Скай вздохнул. Внезапно тренькнул телефон, он вспомнил, что в суете и неожиданных новостях так и не написал Прапаю, что добрался. А тот, вынужденный явиться в офис по какому-то форс-мажору, видимо, освободился уже и тут же начал беспокоиться. «Всё в порядке. Почти. Папа здоров» — написал он в ответ на плачущий стикер с собачкой. — Ты всегда будешь моим ребёнком, — женщина протянула к нему пальцы с красивыми перламутровыми ногтями, но он не позволил ей дотронуться. Скай не злился на мать. Теперь. Когда она только оставила их с отцом — он пытался сперва понять и оправдать её, не обвиняя при этом папу, который испытывал перед ним огромную вину. Скандалы, суды, даже просто атмосфера в доме, когда эти двое оказывались в одной комнате — всё было слишком больно. Позже, когда родители, наконец, расстались, Скай влип в историю с Ганом. И ему стало не до отсутствующей матери. Он и отца тогда боялся, что тот узнает, осудит, откажется. Ещё позже, выстроив себя и свой мир заново, Скай просто опустил эту сторону своей жизни. Нет матери, нет мыслей о ней, нет и эмоций. Вся его любовь и забота доставались теперь отцу. И лишь после знакомства с семьёй Пи Пая он пару раз ощутил боль в сердце и что-то похожее на зависть, ведь у него такого общения и такой близости с мамой никогда не было. И уже не будет. Но их теперь уже общая мама решила по-своему. И легко убедила своего нового сына, что у неё в семье недолюбленных детей не бывает, только временно прячущиеся в кладовке. — Я так не думаю, извините, — Скай довольно резко поднялся из-за стола. Он не хотел грубить этой женщине, но и потакать ей смысла не видел. К тому же нужно было ответить на звонок одного нетерпеливого Ветра. Скай вышел во двор. — Скаааааай, — было ощущение, что Прапай только что лизнул его в ухо. Скай хихикнул сдавленно и прижал плечом телефон к уху. — Да, мой верный Пи Пёс, — он не мог сдержать улыбку, хотя ещё секунду назад был раздражён. И даже так Прапай почуял это его раздражение. — У моего Неба что-то случилось, — его голос стал тëплым и обволакивающим, как подогретое молоко. — Случилось, — он никогда не скрывал от любимого свои неприятности после инцидента с Ганом. — Мама приехала. Внезапно. — Мама? Твоя?! — Ну не твоя же, — он улыбнулся и исправился — не наша мама. — И зачем? — Я тоже не понял, но папа весь на нервах. Ей что-то нужно от меня. И она заставила его позвать меня сюда, чтобы я никуда не делся. В десять лет я был очень послушным ребёнком, но с тех пор многое изменилось, а она не в курсе. — Может быть мне приехать за тобой? — Думаю, я справлюсь, Пи. Надеюсь, что справлюсь. — Если одолеют сомнения — звони мне, мы приедем с мамой и заставим её навсегда забыть, что она кого-то рожала, — Пай часто подышал в трубку, — а потом я заберу тебя домой и устрою тебе вечер других воспоминаний. Ну или наделаем новых. Удачки, малыш. — Люблю тебя, — сказал Скай в трубку и сбросил вызов. Удивительно, но «малыш» от Прапая звучал совсем иначе, чем от матери. Хотя Скай и не заметил фальши в её словах. Он вернулся в дом. Отец уже убрал со стола, домывал на кухне посуду, мать пересела на диван и задумчиво что-то рассматривала в телефоне. — Оу, Сяо Скай, с кем ты говорил? — она заулыбалась ему, и Скай снова поразился тому, насколько искренне она это делала. Словно не было ни капли её вины в том, что он остался без матери на долгих десять лет. Словно она сходила утром на рынок за зеленью и вернулась, а не покинула его давным-давно. — С другом, — сухо ответил он и направился на кухню, чтобы помочь отцу. — Не мог бы ты поговорить со мной, милый? — её голос был по-прежнему доброжелательным и нежным, но под этой нежностью внезапно натянулась стальная струна. И Скай понял, что у него всё же нет мамы. Но послушно подошёл и сел в кресло рядом с диваном. Быть ближе не хотелось. — Да, я слушаю. — Я хотела бы рассказать тебе кое-что, чтобы ты понял, что я не настолько плохая, как тебе об этом говорил папа. — Он не… — Дорогой, послушай меня, пожалуйста. Маленькими детьми так легко манипулировать, я знаю это по себе. Мои родители тоже когда-то развелись, и я выросла без отца и в нищете. И не хотела такой судьбы для тебя. Твой отец очень мягкий и добрый человек, но это негодные качества для бизнесмена. Поэтому его дела шли совсем плохо тогда, когда я встретила другого мужчину. Он был очень перспективный и уже тогда состоятельный. Я боялась, что твой отец нас совсем разорит и лишит тебя счастливой жизни, хорошего образования и даже здоровья, поэтому решила, что сама должна обеспечить твоё будущее. Я стала работать у этого человека, для этого мне пришлось развестись и уехать за ним в Китай. Деньги и часть бизнеса мне были нужны для того, чтобы я могла как-то выжить в чужой стране. Мне было очень тяжело, сынок, вдали от родного дома и от тебя. Но я терпела, зная, что делаю всё это ради твоего будущего. Прошло несколько лет, и я стала женой этого человека. Теперь у нас с ним общий бизнес. И мы очень богаты. Но у нас нет детей, точнее, общих детей. И у него своих — тоже. Он знает о тебе, я много рассказывала ему, показывала твои фото и награды, мы очень гордимся твоими успехами в учёбе. И он наконец согласился тебя усыновить… — ЧТО?! — кресло с грохотом опрокинулось, когда Скай вскочил на ноги. — Сынок, не пугай нас с папой, — женщина выставила перед собой руки в защитном жесте, словно Скай пытался её ударить, отец выбежал из кухни и застыл в дверном проёме. Скай ушам поверить не мог. Он переводил растерянный взгляд с папы на эту чужую ему женщину и пытался осознать то, что только что услышал. Усыновить? Китай? Согласился? — Папа? — Сынок, я не знаю, что происходит, — папа как-то неуверенно и криво улыбался, Скай решил, что он наверное знает, но не всё. И посмотрел на женщину, сидящую на диване. Она снова улыбалась. — Подумай сам, ведь это отличные перспективы для тебя, как для сына состоятельной семьи. Наша компания очень известна и имеет международных партнёров. А доучиться ты сможешь в любом университете на выбор, тебе ведь осталось чуть-чуть, я правильно понимаю? Мы не будем навязывать тебе другую профессию, просто дополнительно изучишь бизнес-управление, и сможешь разобраться потом с управлением компании, когда мы с мужем отойдём от дел. К тому же, помимо отличных условий жизни и более качественного обучения я познакомлю тебя с очень красивой девочкой, Сяо Скай. Сяо Джу совершенно под стать своему имени. И дочь очень хороших родителей. Скай пятился от дивана шаг за шагом в сторону отца, не позволяя себе полностью осмыслить всё, что продолжала говорить ему эта страшная женщина. Он бы сбежал из дома, но тогда она стала бы давить на отца, и кто знает — чем бы всё это кончилось. Мужчина уже стоял бледный и с дрожащими руками, слушая полную ахинею и околесицу, которую вроде бы произносили на тайском, но звучала она совершенно непереводимо. — Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы подумать, но постарайся сделать это до вечера, Сяо Скай. Покажи мне мою комнату, — обратилась она к бывшему мужу более жёстким голосом, — я хочу отдохнуть до ужина. Отец повёл гостью вглубь дома, а Скай достал телефон. Что там говорил Прапай? «Если одолеют сомнения?» — Скаюшка, — выжурчало из динамика. И сердце сразу же снизило ритм. Этот голос действовал как транквилизатор. — Пи Пай, ты говорил, что можешь приехать? — Конечно, любимый, а что случилось? Можно без подробностей, мне просто понять — нужно ли брать с собой Пи Чая или хватит только мамы? — Да… Как тебе сказать. Меня хотят увезти в Китай, усыновить и женить на какой-то Сяо Джи… Джа… Джу. Неважно, женить, короче. Из трубки раздалось что-то нечленораздельное, затем грохот, потом снова послышался голос Прапая: — Детка, держи оборону, я заеду за мамой, будем у вас часа через три. Лучше запрись в комнате. Или в туалете. В туалете лучше всего. И не позволяй ей говорить с тобой! Я уже лечу!!! Скай даже пожалел, что позвонил Пи, потому что теперь опасался, что ситуация выйдет из-под контроля. С другой стороны, приедет мама. Женщина, которая одним движением бровей могла поставить человека на место или погладить улыбкой. Скай обнял вернувшегося в комнату отца. — Пап, всё будет хорошо. Она ничего нам не сделает. И я никуда с нею не поеду. Сам подумай, оно мне надо? Ты же растил меня, знаешь меня. Пааап, не переживай так. — Сынок, — голос отца дрожал, — а может она права? Вдруг тебе там будет лучше? — Мне лучше с тобой, — Скай капризно топнул ногой. — К тому же я совершеннолетний, если ты не забыл. А вот она, кажется, забыла… — Но сынок… — Папа, не беспокойся. Ты, кажется, не учёл самое главное, — парень лукаво улыбнулся, — у меня есть всё здесь, в Таиланде: ты, отличное образование, а самое главное — Пи Пай. Кстати, у нас есть все продукты? К ужину мы ждём гостей. Скай накрывает на стол, пока папа достаёт из шкафа и перемывает бокалы. Сын так и не признался отцу, кого ждёт в гости, но загадочно улыбается и расставляет по столу посуду. Здесь сядет отец, здесь — мама. Напротив — они с Пи Паем. А её посадят сюда, в торец стола. Пусть стол и не самый большой, но сразу становится ясно — где семья, а где гости. Нежеланные. Впрочем, растерянности и злости больше нет, только ожидание. Прибывшие гости устраивают небольшую суету. Скай представляет друг другу старших, как только выбирается из крепких объятий Прапая, который, заботушка в человеческом обличии, успевает провести небольшой осмотр с пальпацией на предмет травм, видимо. Скай смущается, но видя счастливые лица папы и мамы, смиряется ненадолго, клюёт носом в щёку свой Ветер и исполняет обязанности хозяина дома. Мама и папа видят друг друга впервые, однако, похоже, имеют симпатию с первого же взгляда. Скай немного стесняется своего более чем скромного дома и своего более чем скромного папу, но… Кто будет обращать внимание на стоимость мебели и старую рубашку, когда есть такие замечательные общие дети, которые тихонечко шепчутся в углу, обмениваясь хомами и щипками, словно неделю не виделись. — Мне жаль, что сегодня мы видимся с вами не по самому приятному поводу, кхун, но я приглашаю вас к нам в гости в самое ближайшее время. Чтобы вы могли, наконец, познакомиться со всей семьёй. Думаю, мой муж ждёт этого с нетерпением. Мы очень полюбили вашего сына. Вы замечательно воспитали мальчика. — Кгхм! — раздаётся со стороны коридора, где в дверном проёме стоит гостья. Та, которую не сильно и ждали в этом доме. Скай чувствует, как леденеет воздух в гостиной, когда мать (слово-ледышка), вздёрнув вопросительно бровь, смотрит на руки Прапая, нежно удерживающие его талию. Он рефлекторно дёргается от этого взгляда и получает ласковое поглаживание любимого и тёплый поцелуй в щёку. И теперь дёргается уже она. Скай расплывается в улыбке. — Хочу представить тебе мою НАСТОЯЩУЮ семью, прежде чем мы приступим к еде. Папу ты уже знаешь, — мужчина выпрямляет спину и наполняется гордостью за сына, — а это мама. Она последние пару лет присматривает за мной и очень любит. И, — он делает шаг в сторону, открывая Пая её удивлённо-болезненному взгляду, — мой парень. — Жених, — Прапай улыбается шире моря и становится краше айдола. Мама хлопает в ладоши, папа тоже расцветает улыбкой. Лишь она, окаменев, стоит в полной тишине. — Давайте же сядем за стол, — зовёт всех Скай, пытаясь плечом неловко стереть румянец со щеки от последнего заявления Прапая. Не то, чтобы они никогда не поднимали эту тему, но — никогда в присутствии других. Он рассаживает родителей так, как планировал, оставляя незваной гостье единственный вариант — против всех. И садится сам. Прапай открывает бутылку вина и наливает всем, этой — самой первой, остальным во вторую очередь по старшинству. Поднимает бокал, обращаясь к родителям: — Пусть сегодняшний ужин оказался довольно спонтанным, но уверяю вас, я планировал это давно. И не раз задавал этот вопрос Скаю. Но сейчас я не стану спрашивать, я просто поставлю всех в известность, — Скай, держа бокал в одной руке, тревожно стискивает другой руку своего парня, слегка подёргивая, стараясь притормозить неизбежное. — Перед лицом наших родителей, любимый, я заявляю, что сегодня наша безоговорочная помолвка. Что никуда ты больше от меня не денешься, что я никогда тебя не оставлю, что нашу счастливую жизнь мы вместе выпьем до самого дна, как это вино! — Браво! — слышат они от мамы, взбудораженный собственной решительностью Прапай и красный как это самое вино Скай. — Не смей! — слышат они от женщины, слова которой больше ничего не значат. — Милочка, — пока Скай послушно допивает своё вино под присмотром жениха, мама вступает в бой, — а вы, собственно, кто? Вас нам не представили. Скай давится последним глотком, потому что, действительно, он представил всех в одностороннем порядке, так как не знал, каким словом обозначить статус этой женщины. Прапай, заботливо постукивая его по спине, утаскивает кашляющего Ская в кухню. — Я — мать Ская. И я требую прекратить весь этот цирк. Мой сын — не такой. Мой сын завтра улетит в Китай вместе со мной. — она едва сдерживается, чтобы топнуть ногой в гневе. Надо же, что придумали, чтобы не отпускать с нею мальчишку. — Верю, я вам верю, милочка. Это — не ваш сын. Этот мальчик, воспитанный и выращенный в любви вот этого мужчины, а также в любви моего старшего сына, теперь мой сын. Если вы здесь обнаружите вашего — можете забрать его с собой куда и когда захотите. Но этот Скай — наш. — Но вы… — Хватит! — вскакивает на ноги отец и хлопает по столу ладонью, — не смей в этом доме командовать! И изволь покинуть его как можно быстрее! Здесь не место таким, как ты! Женщина откидывается на спинку стула, хватая воздух ртом, не понимая, когда её тихий забитый бывший муж успел превратиться в тигра. — Выыыыы, — сипит она сдавленным голосом, — сделали из мальчишки подстилку, разрушили его жизнь и мою репутацию… — Вон! Из кухни выходит Скай, ледяной гневающийся Скай, рассыпающий вокруг себя осколки ярости. — Вон из моего дома, и не смей сюда возвращаться никогда. Ты отказалась от нас много лет назад и не в праве требовать теперь ни уважения, ни послушания, ни любви. Всё, что ты сделала в этой жизни хорошего — дала мне жизнь. За остальное я всегда буду благодарить тех, кто меня действительно любит. Вон! Женщина, побледнев, подхватывается со стула, роняя бокал с так и не выпитым вином на скатерть. Через десять минут с чемоданом она покидает дом, не оборачиваясь и сжав губы в тонкую полоску. Сейчас она очень похожа на своего сына. На того, кто отказал ей в праве быть его матерью. Она не видит уже, вызывая такси в аэропорт, как Скай тонет в объятиях своей семьи, уткнувшись лицом в вырез рубашки Прапая. Как они защищают его своей любовью от боли, которую, они надеются, он испытывает в последний раз.