Pardon, mon cher

— Эта конференция необходима университету. Участие в ней входит в наш договор. Вы не можете отказаться, мистер Холмс.       «А вы не можете меня заставить, — упрямо подумал Шерлок. — Это эксплуатация. Детского труда. Нет, труда инвалидов. Моральных».      Он закатил глаза и несдержанно вздохнул, не скрывая обречённых ноток. Не хотелось признавать, но где-то между мыслями а-ля «учить недоразвитых студентов тому, с чем можно только родиться, будет весело» и подписанием договора без предварительного прочтения, он облажался. Кто ж знал, что в условия этого договора входит какой-то научный проект, который потом ещё и презентовать на конференции придётся?       Делать Шерлоку больше нечего. Он свои научные работы ещё на статье о ядах — современных и старомодных, а так же способах и маскировки — закончил. Ну что случится, если он просто забьёт на эту конференцию? Мир же не схлопнется!       «Ты юрист, Холмс. Ты подписал договор и прекрасно понимаешь, что будет, если проигнорировать условия», — услужливо подсказал мозг.      Шерлок перестал строить из себя великомученика и поднял взгляд. Ректор университета — Альфред… Альберт… как там его? — смотрел выжидающе и внимательно. Своими зелёными глазами он, по ощущениям, пытался прожечь в Шерлоке дыру.  — Окей, будет вам наука, будет вам работа, будет вам конференция. Знание — сила, все дела… — пробормотал Холмс. — Спасибо, что уделили время, — вежливо кивнул ректор. — До пары как раз осталось несколько минут.  — Удачного вам утреннего чаепития, — хмыкнул Шерлок.     «И не подавитесь».       Настроение было боевое.

***

— Окей, мне стрёмно, — поделилась Камила — смешливая брюнетка с проколом в губе — со своей хмурой светловолосой соседкой Мэри, что-то усердно строчащей в телефоне. — Чего тебе стрёмно? — Я слышала вчера разговор каких-то ребят со второго курса. Они назвали Холмса психом. Типа методы у него странные. Соседка оторвалась от своего занятия, окинула внимательным взглядом подругу и пожала плечами. — Тебе не плевать, какие там методы? Главное, чтобы действенные. В аудитории стоял громкий гомон. Студенты воодушевлённо обсуждали предстоящую пару и вели себя не лучше пятиклассников. За последние дни о Шерлоке Холмсе говорили столько, сколько никогда и ни о ком в университете. Даже сплетни о личной жизни и прошлом профессора Мориарти — они были, да какие — не стояли рядом. Неожиданно шум голосов стих. Студенты, казалось, забыли, как дышать. Дверь в аудиторию с грохотом захлопнулась, и к кафедре уверенными шагами прошёл молодой мужчина. Он сел прямо на учительский стол, сложил ноги по-турецки и наконец взглянул на присутствующих. Несколько долгих секунд царила тишина. Студенты, даже если и хотели рассмеяться, всё равно не осмеливались, не в силах предположить реакцию Холмса. — Ну, чего молчим? — ухмыльнулся тот, ничуть, похоже, не озабоченный пристальным вниманием. — Давайте не тормозите. Отвечайте: что со мной не так? — Всё, походу! — выкрикнул какой-то смельчак с задних рядов. Шерлок расплылся в очаровательной улыбке. — Это понятно и доказательств не требует. Нам нужно что-то более весомое. Материальное. То, что мы можем использовать в расследовании, — чужое замешательство не проходило, и он раздражённо цокнул. — Представьте, что я преступник. Чего не хватает? Ну же, вы же не вылетели на первом курсе, а значит, не совсем тупые. Блондинка Мэри, сдержавшая обещание и не растерявшаяся, подняла руку. — Вы где-то забыли обувь, профессор Холмс. По аудитории пронеслось протяжное «а-а-а» и «так он специально». — Частично, — оборвал вновь возникший гул Шерлок. — Не «забыл», уважаемая, а спрятал. Как-никак я преступник, хоть и не очень умелый, раз явился без обуви. Но, что более важно, пока что вы, как криминалисты не намного умелее меня, раз удосужились уделить этому внимание спустя целых пять минут моего присутствия, — он драматично вздохнул и укоризненно покачал головой. — Как бы то ни было. Любой преступник оставляет следы. Я в его роли тоже их оставил. Ваша задача: выясните размер и модель моей обуви. А потом скажите, где именно я ходил этим прекрасным не особо солнечным утром. Холмс коротко улыбнулся второкурсникам и вытащил свой телефон. Аудиторию наполнил звук скрипящих по паркету стульев и топот ног. Вдруг кто-то гаркнул: — Стоять! Всем разуться! Откуда мы знаем, не засрём ли все улики! — А откуда мы знаем, что уже их не засрали? — огрызнулся кто-то с другого конца помещения. — Кто помнит, сколько по времени следы остаются на полу? — Тупица, ультрафиолета же нет! Если профессор Холмс не топтался по навозу, то нихера не видно будет! Довольно хмыкнув себе под нос, Шерлок спрыгнул со стола и, как был, в одних носках, направился к двери. Напоследок он помахал второкурсникам рукой и крикнул: — Вернусь через час! Удачи! «Я гений. Определённо», — подумал Холмс, стоя за закрытой дверью в прохладном полумраке коридора и улыбаясь своим мыслям.      Всё-таки действительно гений. А как иначе, если ты забыл начисто о том, что для пар нужно готовить материал? Человек, не обладающей долей гениальности, не сможет находу придумать такую лекцию, ещё и по соответствующей теме.      Как удачно всё же Шерлоку подвернулись те дорогие туфли, стоящие в одиночестве на кафедре.      Ну не использовать же для таких целей свои старые дряблые конверсы 13 века кроссовки, в самом деле!

***

Уильям, наконец-то выспавшийся и поевший, спокойно вёл лекцию у любимого последнего курса. Любимым он был потому, что к этому времени остались только те, кто точно знал, что ему нужно, и был знаком с его методами преподавания.       Студенты не шумели, не обсуждали какую-то чепуху (вроде личной жизни Шерлока Холмса), спокойно конспектировали лекцию, тихо переговаривались и задавали корректные вопросы. В аудитории стояла приятная тишина, за окном щебетали птички, у Мориарти была всего одна пара после этой — словом, песня.      Как вдруг из-за стены начал доносится гул. Сначала профессор его игнорировал, но гул всё нарастал и нарастал. Даже сосредоточенные студенты начали поднимать головы, хмурится и прислушиваться.      В коридоре что-то громыхнуло. Видимо, кто-то хлопнул дверью. Оттуда донеслось: — Не, хуйня! Следы только в кабинете! Да что ж вы долб…      Остаток фразы потонул за бетонной стеной.      Уильям прервался на середине фразы. Студенты тихонько посмеивались себе под нос. — Прошу прощения, я схожу проверю, — обронил он группе и направился к выходу. — Туда их, профессор! — крикнул кто-то в спину.     В считанные секунды преодолев расстояние до соседней аудитории, Мориарти распахнул злосчастную старую дверь и замер.      Перед ним предстала живописная картина, сравнимая по масштабности трагедии чуть ли не с «Последним днём Помпеи». Вся группа, босиком и взъерошенная, почти лежала на полу. Стулья были разбросаны или подняты на парты, вещи валялись в разных местах. Всё это походило на крупный рейд с обыском штаба наркокартеля, но уж никак не на лекцию.      Словно по сигналу все лежащие на полу студенты подскочили и заголосили: — Не входите! Не входите! Уилл от неожиданности аж отскочил. Но вовремя опомнился, вздохнул спокойнее, принял строгий вид, но за порог не зашёл. — Значит так. Не знаю, что у вас тут происходит — расследование, игра или просто уборка — но! Это не должно мешать учебному процессу. Будьте тише, не в начальной школе учитесь.  — Да, профессор, — прогудел нестройный хор голосов.       Коротко кивнув второму курсу, Мориарти покинул аудиторию, довольный собой.      Лекция и святой учебный процесс пошли своими чередом, в умиротворяющем заинтересованном внимании последнего курса. Только вот продлилось это от силы минут десять. После чего из коридора снова начали доносится взволнованные голоса. — Сбегайте в лаборантскую! Нам нужна экспертиза! — А ты типа такой дохуя умный и знаешь, как её сделать! Говорю тебе, следы белые! Тут всё ясно! — Да это не может быть ебучий кокаин, Ларс! — Почему нет? Этот мужик похож на законченного наркомана!     Весь диалог курс во главе с Уильямом прослушал в гробовом молчании. Все вокруг, казалось, чувствовали, как медленно разливается по венам Мориарти концентрированное раздражение.      Он закипал, планомерно и целенаправленно. Каждый громкий звук, каждый мат отдавались в ушах противным звоном, резонируя с внутренней злобой.       На этот раз Уилл ничего не сказал, только резко развернулся, цокнув каблуками ботинок, и стремительно вылетел из аудитории.       На подсознательном уровне уже сформировалась догадка о том, чья именно пара так сильно мешала работать.  — Стоять, — холодно и резко прервал он препирающихся на коридоре студентов, уже собравшихся грабить лаборантскую. — Что я говорил по поводу тишины?  — Простите, профессор Мориарти, — выглянула из-за приоткрытой двери кудрявая девушка. — Это больше не повторится.       «Софи. Трудолюбивая и целеустремлённая, но скромная. Второй ряд, место у окна», — вспомнил Уилл.  — У кого у вас пара, Софи? — задал он самый актуальный для себя вопрос.      Ответ на него получать не хотелось. — У Холмса, — ответил за девушку один из спорящих парней.     Райан. Глуповатый, но инициативный. Вечно со своим более серьёзным другом Ричардом. — Шерлока Холмса, — пояснил этот самый Ричард.    Одного этого имени хватило, чтобы раздражение Уильяма подскочило в три раза.  — Вот как. Холмс, значит.       Видимо, что-то в его тоне (ледяном, как жидкий азот) заставило второкурсников напрячься.  — Но вы не подумайте! Это он нам задание дал! — робко заметила Софи. — И свалил, — добавил Ричард.       Мориарти обвёл взглядом всех троих. — Повторяю второй и последний раз. Не шумите. А с эти чёртовым прид… преподавателем я поговорю.     Он думал, что хотя бы это уж точно сработает. Поначалу так и было. Из соседней аудитории звучали только шепотки с редкими перерывами на ругань. И всё бы ничего, но раздражение в крови Уилла, подобно высокой дозе наркотиков, выжигало изнутри.      Шерлок. Холмс. Что этот наглец о себе возомнил? Думает, что ему можно заявляться вот так в один из лучших вузов Европы и безбожно плевать на программу обучения, правила и установки? А если бы у второго курса что-то случилось? Кто бы отвечал за это перед ректоратом? Правильно, Уильям.       Он сам не заметил, как замер посреди аудитории и уставился в стену перед собой, наверняка пытаясь прожечь в ней дыру взглядом, представляя одного небезызвестного…  — Профессор? — позвал кто-то с первой парты.       Мориарти вздрогнул. — Да-да, я…      Дверь в аудиторию вдруг распахнулась.     С коридора потянуло холодом, предвещающим крышесносный ураган для всех присутствующих и острую головную боль для одного конкретного.  — Ребята, я, прошу прощения… — начал запыхавшийся Шерлок Холмс. Он ещё не заметил, где именно оказался. — Как замечательно, что вы просите прощения, профессор.       Холмс мгновенно выпрямился и, окинув растерянным взглядом явно чужую аудиторию, взглянул на Уильяма.  — Ммммм… Мориарти. Pardon… — Профессор Мориарти, — мгновенно поправил Уилл ледяным тоном. Он медленно приближался к застывшему в проёме Шерлоку. Всё в нём: лёгкий румянец на скулах, растрепавшиеся тёмные волосы, не сошедшая до конца улыбка — стремительно поднимали градус раздражения. — Именно профессор, равно как и вы, хотя ума не приложу, почему вы занимаете эту должность. Но раз уж занимаете, то, наверное, стоит спросить: почему, — он кинул взгляд на аккуратные наручные часы, — в 10:21 второй курс, у которого в расписании стоит пара по криминалистике, которую, вот так совпадение, ведёте вы, позволяет себе носиться по коридору и срывать лекцию как минимум мне?       Краем глаза Мориарти заметил, что студенты в аудитории оторвались от конспектов и заинтересованно следили за диалогом.       Шерлок выглядел озадаченным. Взглядом он сканировал Уилла с головы до ног, и явно чего-то не понимал.  — Нечего ответить, профессор? Что ж, в таком случае, не смею задерживать. Возвращайтесь к своим непосредственным обязанностям.      Мориарти развернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Сзади послышался топот ног. — Профессор Холмс! Мы знаем, что это за обувь! — И ещё это мел! — Вот именно! Не кокаин, дубина!  — Он, кстати в обуви, ребят!  — У него конверсы, а тут что-то другое, отвечаю!      «Практика по криминалистике с первого занятия? — мелькнуло в голове у Мориарти. — Да он сумасшедший».      Студенты не прекращали шуметь и восторженно делиться с Холмсом результатами своих часовых трудов, но вдруг затихли.  — Мне как раз-таки есть, что сказать, — прозвучал из-за спины насмешливый голос. Развернувшись, Уилл увидел, что Шерлок одним взмахом руки заткнул толпу и теперь стоял, подперев плечом дверной косяк. На его губах играла издевательская ухмылка. — Раз уж я, к вашему сожалению, занимаю должность профессора, то имею полное право проводить свои пары так, как посчитаю нужным. И я не виноват, что практика в них кажется вам таким необычным делом, — около сотни глаз жадно пожирали глазами Холмса и Мориарти, но Уильям видел перед собой только это отвратительное ухмыляющееся лицо и блестящие синие глаза. Внимание Шерлока было сосредоточено только на нём. Они оба сделали шаг вперёд. — Если твоей чёрствой душе и засохшему мозгу претит такая мысль, то могу посоветовать только одно. Открой окошко, ммм… как там тебя?.. Лиам, кажется. Ребятам душно. И обломись.      Дверь за вторым курсом с их хвостатой сволочью во главе захлопнулась. 

***

Неизвестно, как Мориарти дожил рабочий день до конца и не взорвался. Он слабо помнил, как именно вёл лекции, но был рад хотя бы тому, что студенты благоразумно помалкивали.       Информация об их с Холмсом ссоре разлетелась по универу со скоростью, явно близкой к скорости света. В открытую ребята не говорили ни слова, но Уильям слышал в их шепотках свои с Шерлоком имена.      В голове часто билось это странное «Лиам», сказанное таким ехидным, таким отвратительным голосом, что мгновенно хотелось шипеть от досады.       На кафедру Мориарти пришёл взбешённый, с трясущимися руками и спутавшимися мыслями. В глаза бросилась родная пара дорогой парадной обуви.     Вся.      В.     Меле.       Пылающая ярость в груди вмиг заледенела. Уилл успокоился и хмыкнул себе под нос.      Вместо бессмысленного пламени по телу прокатилась приятная покалывающая дрожь — предвкушение мести.