Время Страха

Вход на арену украшен большой аркой, рядом с которой красуется табличка. Из дерева, не гнилого, — здесь таких досок, поставленных людьми, уже не увидеть, — с выцарапанными буквами. Рюджин тормозит у неё первая, а Чон пробегает, как будто и не заметив. Но вот Шин надпись привлекает. Язык не понятен, точно не корейский, и уж точно не английский. Рюджин смотрит долго, жестом подзывая к себе убежавшую Соён. Старшая неохотно разворачивается, опустив руки, возвращается в самое начало. — И что это за надпись? А главное, на каком она? — Шин чешет затылок короткими ногтями в раздумиях, не отрывая глаз от светлого дерева, даже когда вторая девушка подошла к ней со стороны. — Хм, — Чон задумывается, рассматривая буквы, — может быть, это язык жителей? Я его понимаю, плохо правда, и алфавита их не знаю, только разговорную версию, — Шин косит на неё взгляд, мол, ты дура, — чего? Так часто делают иностранцы, которые ездят на юг полуострова, к нам, на заработки. Они тоже не все хангыль знают, только устную версию. Ну и я со слов бывших друзей немного выучила. — Соён оправдывается, разводя руки в стороны. — Я не могу это прочитать. — Это похоже на фильм, — Чон удивлённо поднимает брови, — вторую часть поезда в Пусан смотрела? — И где ты сходства нашла? Мы вроде не ходим с пушками в руках от мертвечины отстреливаясь. Или я что-то пропустила? Хей, трупы ходячие, выходим? — Соён начинает махать руками, повышая тон голоса, переходит на крик. — Что-то не бежит мертвечина к нам. — Дурёха. — Нет, ну если сейчас на нас выбежит живой Донвон, то я наверно упаду в обморок от счастья. — Это кто? — Соён хмурит брови. — Я правда не знаю. — Ты список актёров смотрела? — младшая верит головой. — Тогда ясно... Он Джонсока играл, или как этого главного героя звали. — Я поняла, не продолжай, — Рюджин смотрит в ночное небо, застелённое облаками, — я к тому ляпнула... Там была сцена, где их заставляли от толпы мертвецов бегать. Блин, это прям походит на новую арену. — Я не собираюсь от трупов бегать, не каркай, — Соён шуточно злиться. Чон слабо отпихивает Рюджин в сторону, раненная всё же. Соён разглядывает доску вновь, словно пытаясь что-то найти. Копается так тщательно, как будто знает, что есть какая-то подсказка к тому, как понять написанное. — Ты чё там делаешь? — Нашла! — Чон опускается на колено, рассматривая затёртую надпись на уголке доски. Рюджин не понимающе смотрит, положив руку на затылок. — Перевод на корейский... Это не на языке жителей, это итальянский. Тут написано, с какого языка. — И зачем делать на корейском полуострове табличку на итальянском? — Думаешь, тут написано? — Соён поднимается, стуча по куску дерева. — Это действительно странно, дерево то наше. — Ты ультрафиолетом смотришь? — Нет, — Чон пожимает плечами, — на самом деле, древесину вишни не так уж и тяжело от других отличить. Тем более, именно такая вишня есть только в восточной Азии, а сакура в Японии и сакура здесь сильно отличаются, как минимум по условиям цветения. — Так ты ботанка, — Шин усмехнулась, — а по тебе и не скажешь. — Завались, у меня отец работал с деревом, а я с ним всё детство, — Соён резко обрывает предложение, стоит ей упомянуть близкого человека. Ком катит к горлу, голосовые связки словно обрывает. — Я много чего знаю про растения, — договаривает Чон, разворачиваясь, — пойдём. — А на доске то что написано? — Рюджин идёт, хотя, теперь уже бежит следом, получая в ответ только игнорирование. Впрочем, от злой Соён ничего не стоит больше ожидать.

***

Они идут молча на протяжении добрых пятнадцати минут. Соён редко фыркает, игнорируя любые попытки заговорить со стороны Рюджин. Она в плохом настроении, это видно, и лучше её не дёргать. — На табличке написано, что с каждым пройденным метром радиация повышается. И с каждой минутой, территория арены уменьшается, так что стоять на месте не выйдет, — Соён останавливается, оглядываясь назад, чтобы встретиться к глазами младшей. — Чего? — Если правильно считать, то в центре радиация примерно десять зивертов, — Чон вздыхает, — а смертельная доза для человека четыре зиверта. — Вообще-то восемь. — Для тебя — четыре, — Соён уводит взгляд, продолжая идти, — все будут сидеть на территории, где радиации не более двух зивертов. Лучше оглядывайся по сторонам и держи руку на спусковом крючке. Шин слушается, крепче сжимая оружие в своей руке. Тело кидает в дрожь, когда после слов Чон слышен шорох со стороны. Соён торопливо вертит головой во все стороны, сжимая ладони в кулаки. Вокруг — вновь тишина и пустота. Лишь мелькают тени листьев деревьев, что стремительно опадают от повышенной радиации. Игра теней пугает, свет луны падает сквозь деревья прямиком в ноги. Температура в воздухе накаляется. Неизвестные звуки, или может, стук сердца слышен от тишины, произносятся с каждой половиной минуты, и всегда в различных местах. — Да к чёрту вас, — Чон достаёт кинжал, который в отличии от Рюджин не потеряла, — я знаю, что здесь есть кто-то. Выходите, или зассали? Будет очень смешно, если вы испугались двух девочек. — Соён играет с огнём, но как бы странно не звучало, поступает правильно. Лучше выманить их сейчас, чем получить нож в спину позже. Звуки усиливаются. Шин дёргается от резкого громкого звука, разрезающий воздух рядом с ухом. Что-то быстро пролетает рядом, оставляя царапину на щеке. Рюджин лишь повезло, что пуля пролетела мимо. Палец соскальзывает сам, курок спускается, и один из патронов оказывается в грудине высокого широкоплечего парня. Тот падает на землю замертво. Сзади раздаётся звук хлопков позади. — Признаться, я думала, ты не осмелишься, — Чон перестаёт хлопать, распихивая руки по карманам бейсболки, — молодец. — А я думала, что ты веришь в меня, — Рюджин смотрит на свои дрожащие руки, — я снова убила человека. «Ну хоть сама жива» — звучит голос в голове. Чон махом руки зовёт за собой, Шин повинуется, идёт следом, как хорошая собачка. Соён нервно сжимает рукоять кинжала, готова в любой момент пырнуть каждого, кто попадётся ей на глаза. Рюджин менее готова, боится. Её мучает совесть, ведь эта рука, которая сейчас сжимает часть огнестрелки, только что нажала на курок и убила человека. Между ними опять царит тишина. Наверно, здесь так лучше. Чон неожиданно тормозит, присаживаясь на колено. Подзывает жестом ладонью вниз, Рюджин садится рядом. Земля холодная, словно в корке льда. Шин отряхивает колено, как только его поднимает. Соён возвращается из своих мыслей, когда слышит выстрел. Чон поворачивает голову, глядя в чужие глаза. Она уже не видит в них того страха, что были пару минут назад. Поворачивает голову обратно, а там мужчина, лет пятидесяти, угряз лицом в лужу. Из отверстия в груди вытирает обильное количество крови. — Да ладно, — Чон сдвигает брови вместе, хмурясь, — даже я его не увидела. — А целился он в тебя! Соён хмыкает. — Сказать нельзя было? — Шин отвечает молчанием, поднимаясь. Девушка подходит к трупу, который сделала своими же руками, поднимая часть разбитого зеркала, которое выпало из кармана мужчины. — Внешность хороша, голос сладок, а руки — полностью в крови и грязи. Шин описывает девушку, чьё лицо видит в зеркальном осколке. — Ты меняешься на глазах, мелочь. Погляди, ещё пара мерзавцев и кажись, мне подобной станешь. Соён складывает руки на груди, глядя на Рюджин, что любуется собой. Душу Чон радует эта картина. Перед ней впервые человек, что был пушистым зайцем, так быстро становится облезлой кошкой. — Ай, блять! — Чон хватается за бок, где-то в районе печени, опускаясь на колени. Рюджин кидает осколок на землю, подбегая к упавшей. Она не начинает расспрашивать. Ей хватает увидеть ладонь Соён, принимающую алый оттенок. Шин едва успевает нагнуться, чтобы пуля не вонзилась и в неё тоже. Рюджин стреляет в пустоту бесчисленное количество раз. Она даже не старается считать. Но не слыша звука упавшего тела где-то в кустах, сразу замирает. Девушка напором тела валит Чон на землю, слыша тихие хриплые чертыхания. Шин сама падает неудачно, на сломанную руку, даже с обезболивающим чувствует рассвет боли. Рюджин не собирается падать и стонать от боли. Сейчас важна не только её жизнь, но и жизнь раненой Соён. Рюджин надавливает на клапан, с болью поднимает повреждённую руку, чтобы поймать ей выпавший магазин. Шин считает глазами. — Сука, всего три, — девушка запихивает магазин обратно, перезаряжая пистолет. Рука болит, тело ломит. Но ей нужно как минимум не терять сознание. Рюджин слышит шаги позади, и даже не раздумывая, выпускает пулю в пустоту, в чистый воздух, надеясь, что она хотя-бы отпугнёт нежеланного гостя. Но ведь гости тут они. Да впрочем, какая разница? Пуля выпущена, и будь что будет. Осталось два. — Кусты подстрелить хочешь? — Соён улыбается через боль. Ситуация страшная, девушка пытается сделать атмосферу менее напряжённой, разбавляя это шуткой. Но Шин не смешно. — Удачи убить растение. Ну, оно же тоже живое! — Чон не успокаивается, продолжая поднимать уголки губ. Рюджин слышит шорох вновь, и даже не раздумав, спускает курок. Пуля летит сквозь слой воздуха, пролетая как можно дальше, в неизвестном направлении. Шин ругается под нос, вовремя она начала промахиваться. Но уже ничего изменить нельзя, хотя, так хочется. Последний. Рюджин перезаряжает оружие вновь, уверяя себя в том, что промахнуться теперь нельзя. Промахнётся, и можно считать, что они вдвоём трупы. — Мелочь, — Шин поворачивается на зов, — семь минут... До конца судной ночи семь минут. Прикончи эту тварь, и давай просто уйдём отсюда. Рюджин согласно кивает. Сейчас нет вариантов лучше этого. Не просто нет, этот вариант — единственная возможность их будущего. Если не выйдет, то, вряд-ли их имена ещё кто-то будет знать. Шорох. Шин задерживает дыхание, судорожно бегая глазами по травянистой местности за деревом, где она прячется. Неизвестный двигается недалеко, тоже готовый нажать на спусковой крючок. Звук скрежета металла слышен чётко, шаги легко распознать. Рюджин напрягается всем телом, когда видит чужую тень, выходящую из-за дерева. Девушка вскидывает головки, и, видя чью-то голову, скрытую в противогазе, запускает пулю в чужой подбородок. Это конец. Патроны кончились. Тело падает рядом, как и пистолет, от страха выпавший из рук Шин. — Молодец, — хвалит Соён, по-прежнему улыбаясь. Ей больно, бок колет и горит, а она не показывает этого. Рюджин метает взгляд между трупом и девушкой за своей спиной. — Ты сделала достаточно. — Чон тяжело дышит, судорожно глотая воздух. — Э-э-э... Эй! Не смей погибать, Чон Соён! — Шин быстро оказывается перед ней, заменяя чужую руку, прижимая раскрытую ладонь к ране, — не умирай, пожалуйста. — Мелочь, — Чон заставляет поднять голову, — хей, ты чего, ревёшь? Да ладно! Мы от силы день знакомы! Так быстро к людям привязываешься? — Я не хочу... Не хочу больше никого терять. — Мелочь, послушай, — Соён всё также улыбается, даже тогда, когда может умереть от потери крови, — я тебе соврала... Я попала сюда не одна, а с родителями. Мы ходили вместе по торговому центру, и нас закинуло сюда... Условиями арены были: либо выживает один, убив остальных, либо здание разрушается. И начались подземные толчки...

FLASHBACK

Соён заканчивает. Руки и орудие руках все в крови. В родной, мать его, крови! Чон винит себя сотню раз. Понимает, что выбора не было, но убивать родителей — явный перебор. Девушка встаёт посреди здания, даже когда голос в динамиках говорит, что она свободна и спасена. Нож у горла, Чон готова перерезать себе сонную артерию. Она не хочет жить с этой ношей. — Привет, — голос, что доносился из динамиков, теперь совсем близко. Чон открывает глаза, смотря на девушку перед собой. Красивая, длинноволосая, приятно улыбается. Кошачьи глаза, что выглядят так тепло, смотрят прямо в душу человека напротив. Но Соён это не мешает думать лишь о добром. Обладательница привлекательных глаз сложила руки за спиной, тепло улыбаясь, смотрит на потерявшуюся Чон. — Ты похожа на кошку... — Я и есть кошка, малышка. Мяу. — Соён ошарашенно глядит на человека перед ней. Звук, что издала девушка, в точности похож на кошачье мяуканье.

END FLASHBACK

— Я думала, что унесу тайну об убийстве родителей в гроб, но как видишь, решила рассказать тебе, чтобы меня это хотя-бы перед смертью не терзало. Пожалуйста, закончи этот бред ради меня. Выйди из этого мира, — улыбка спадает с лица Чон, и стоит ей выдохнуть, как глаза закрываются. Рюджин трясёт её за плечо. Шин кидается в плачь, всхлипывая. Она потеряла человека вновь. Снова. Снова подводит кого-то к смерти.

Продолжение следует...