Время Страха

Судная ночь подходит к своему концу. Сирена, раздающаясь по всему городу, оповещает оставшихся о том, что время ада подошло к концу, и всё наконец вернётся к тому, как должно быть. Снова арены, испытание на крепкие нервы и вечно окружающий страх. Рюджин, шмыгая носом, медленно перебирает ногами, идя по лесной чаще. Шин смахивает слёзы с глаз указательным пальцем, из-за чего лишь сильнее пускается в рёв. Она вновь наступает на одни и те же грабли. В третий раз терпит неудачу, и осадок горя, гниющий на душе от первых двух, прорастает в самую середину. Лёгкие царапины и прочие раны, которыми усыпано тело Шин, начинают саднить, когда чувство адреналина покидает, кровь начинает постепенно остывать. Девушка достаёт спрятанный разряженный пистолет, и что есть остаток сил, кидает его в асфальт под ногами. Оружие ломается, но ей плевать. Уже плевать. От него всё равно не было смысла без пуль. Рюджин остаётся лишь скитаться по пустым улицам. Что делать дальше — не понятно. Экрана, как в прошлых аренах, который указал бы следующие испытание, Шин найти не смогла, сколько бы не пыталась. И что делать дальше? Просто ждать своей смерти от какой нибудь инфекции или жажды? А с её ранами, пусть и скрытыми под бинтами, первое более, чем возможно. Пепельноволосая глядит на руку, облачённую в бинт. Он уже далеко не белый, весь в пыли и грязи, показывает настоящий облик того, где сейчас находится Рюджин. Это не просто место, где кто-то свыше наказывает грешных людей, это место, где грешных людей признают виновными за самые обычные вещи, приговаривая к казни. Легче сказать, что как только вступаешь на территорию арены, либо идёшь на победу, либо принимаешь сторону суицидников. Второе, кстати, более частое решение попавших сюда. Шин идёт, опустив голову вниз, иногда всхлипывает, показывая всю свою слабость. Уже плевать. Никто сейчас не сможет назвать её слабой, здесь все такие, даже звонкий голос Чон не сможет прозвучать, назвав жалкой мелочью... От этого раненная не меньше, чем тело, душа, начинает жечь где-то внутри, в груди, разливается жаром по всей области, где только может отдавать жаркой болью. Чувство ужасное, словно слабость становится отдельной личностью, и как бы то не было, начинает убивать, аттакуя изнутри, как настоящий, чтоб его, паразит! Шин от нехватки сил и боли, парализующей тело, садится рядом с каким-то заброшенным зданием, опираясь спиной о поверхность стены, что находится позади. Девушка смотрит в одну точку, куда-то в пустоту, теряясь в мыслях, не очень позитивных. Рюджин приходит в себя, промаргиваясь глазами пару раз, когда кто-то настойчиво тычет фонарик в глаза. Шин и не заметила, как заснула, или это был обморок? Так и не поймёшь, когда ты находишься на грани жизни и смерти. Силуэт мелькает, совершая незначительные действия, то убирая, то доставая что-то из карманов длинного плаща. — В твоих же интересах пойти за мной, — голос не похож на те, что Рюджин слышала за всю свою жизнь. Скорее, как у робота. Вероятно, оно так. Но девушка более, чем уверена, что видит перед собой человека, даже когда картинка знатно плывёт, на груду металла это не похоже. — Я провожу до поля. Поле? Может, имеет ввиду арену? — А я тебе точно могу поверить? Ты хоть человек? — Рюджин смотрит недоверчиво, боясь обжечься, словно перед ней физическая версия огня. Этот голос звучит так нереально, как будто она в просто компьютерной игре, и с ней сейчас говорит какой-то нпс, просто так, для сюжета. Словно перед ней совсем не живой человек, который тоже может чувствовать, видеть, дышать говорить... После гибели Соён, встретить кого-то кажется чем-то таким нереальным, что слёзы катятся по щекам вновь. — У меня удалены голосовые связки, — неизвестный помогает Шин подняться. Она даже не знает, как к человеку в плаще обращаться. — Вместо них то, что ты слышишь. Удалены голосовые связки? Это вообще зачем? Рюджин быстро догадывается — чтобы не проговорился. Не будет своего голоса, будет какое-то запрограммированное устройство, и людишки, служащие создателю сего ада, не смогут и слова поперёк сказать, не смогут болтнуть лишнего. И неужели это такое наказание по завершению всего этого? Иначе, Шин не видит вариантов, как можно стать сближенным с кем-то свыше. Только пройдя это. Неплохое вознаграждение за концовку. Оно неплохое, нет, оно ужасное! Ну хоть не гибель, на этом спасибо. Наверно... — Как тебя звать? — Рюджин держится за голову, когда встаёт. Бошка раскалывается, кажись, буквально. Словно налитая лава, что-то внутри расплывается, ударяет изнутри, прожигает черепушку. Перед глазами всё плывёт. Шин готова потерять сознание лишь от простых движений. Ей плохо, слишком. Хочется провалится в сон, и открыв глаза, увидеть привычный мир, где все-все будут живы, всё будет хорошо, никто не будет страдать... Почему эта реальность, куда направлены грешники, даже малейшего шанса на хороший конец иметь не может? Отвратительно. Рюджин увидела много смертей, и до этого момента считала, что что бы не случилось, когда она закончит всё это, пройдёт последнюю арену, то все страдания прекратятся. Но теперь, после появления этого человека, что говорит об удалении, сука, голосовых связок! Ничего в голову не лезет, как самый наиужаснейший конец. Вечность в этих мучениях, ещё больше страданий, ещё больше смертей невинных, которые придётся увидеть своими глазами. Чёрт, да этот мир не просто ужасен... Он слишком гадок и омерзителен! Показать бы создателю этой несправедливой игры, какого быть от лица обычного человека, попавшего сюда. Вряд-ли бы он захотел продолжать всё это. Шин натерпелась много говна, выслушала много бреда за какие-то пару дней! В обычным мире бы даже курс валют подняться или упасть не успел, а здесь чуть ли не целый переворот произошёл! — Зови, как душа пожелает. Мы не будем вместе больше, чем час. Я только доведу тебя до поля, и, вероятно, дальше меня убьют, — Шин хочется верить меньше всего в то, что видит перед собой того, кто сильнее, имеет большую власть, чем твари с арен. Один из приближённых к создателю, или кто там заведует этой вселенной. Да и есть он вообще? Рюджин кивает, убирая пальцы с покалывающего виска. Ей не остаётся выбора, как идти за странным человеком. В любом случае, делать ей больше нечего, и дорогу на арену ей больше никто не подскажет, кроме этой загадочной личности. Судя по телу человека в плаще, Шин делает быстрые выводы, что это, в большей вероятности, девушка. Плечи не столь широкие, даже под длинной тканью, спадающей до земли, виды очертания бёдер, характерных для женской фигуры. Рюджин уверена, что не ошибается. Лицо неизвестной наполовину скрыто за маской, Шин нехотя подозревает, что под белой маской ничего и нет. Это возможно, вполне. В этом мире и половину лица потерять будет неудивительно, темболее неизвестно, насколько разными и опасными могут быть арены. Даже если бы Рюджин не хотела в это верить, то глаза видели другую сторону. Человек в плаще всякий раз оборачивалась, слыша подозрительный шорох сзади, чтобы проверить, идёт ли девушка за ней. И каждый оборот взгляд падал на часть лица с маской, в частности, на скрытую часть скул, куда, кажись, начала вростать эта маска. — Дальше мне не положено, — роботизированный голос останавливает шаг пепельноволосой. Человек в плаще тормозит, подпихивая Шин вперёд, — иди прямо, сама поймёшь, как доберёшься до арены. Рюджин косится на силуэт позади себя. Снова то чувство страха, оно терзает внутри. Шин кивает, как бы прощаясь, набирая в лёгкие побольше воздуха. На дрожащих ногах, которые вспоминают то расстояние, что пришлось пробегать на этих несчастных аренах. С раскалывающимся сердцем, что вот-вот лопнет от переизбытка чувства страха, Рюджин продолжает перебирать ногами, идя вперёд. Да и что ей делать помимо этого? На ждать же смерти, как хорошая собачка. Рюджин видит на горизонте что-то странное. Похожее на небольшие арки, как дверной проём, только без самой двери. Шин даже считать их количество не хочет, как подходит ближе — точно больше пятнадцати. Подходя ближе, но оставаясь на расстоянии шести метров, чтобы ничего плохого не сделать, Рю старается рассмотреть небольшие сооружения, твёрдо стоящие на земле. — Приве-е-ет, — Шин дёргается, слыша чей-то голос позади. Неизвестный, но столь знакомый. Рюджин хватается за область груди, где находится сердце, от резкого звука, судорожно оглядываясь по сторонам. Слышит тихий смешок. Глаза находят дерево, расположенное совсем недалеко. Ствол большой, толстый, ему явно много лет. Ветви длинные и запутанные, не тоньше ствола. На одной из таких веток, что спокойно выдерживают человека со средним весом, свисает чей-то силуэт. Девушка на дереве широко улыбается, глядя прямиком на Рюджин. Как в душу смотрит, ей богу. Одежда резко возникнувшей немножко странновата. Скорее, не походит на одежду жителей этого мира, или на одежду простых «грешников», оказавшихся тут. Рюджин со своим то зрением и не может сейчас разглядеть всё чётко, но очертания видит более, чем достаточно. Картинка сама дорисуется в голове. Жилетка, обшитая мехом, что прекрашен в яркофиолетовый, прям как цвет каких нибудь цветов с прилавка, нелепо свисает вниз, вслед за линиями тонкого девичьего тела, местами плотно прилегая к открытым участкам кожи, к прикрытым другой тканью. Под желеткой видна белоснежная рубашка, она создаёт контраст с меховатой частью лука. Ткань рубашки задралась от положения тела, оголяя живот с едва видным рельефом. Шин не собирается зацикливать там взгляд. Бёдра плотно накрыты тёмной тканью. Какие нибудь спортивные штаны, или что-то военного типа. Одежда, схожая с той, что на Рюджин. Только вот у возникшей всё, начиная от ляшек, заканчивая голенью, усыпано многочисленным количество карманов: глубоких и не очень. Что он там хранит? Весь пропавший Сеул? «Лучшее время для шуток» — Шин мысленно ударяет себя, когда это проносится в голове. Обувь, как ни странно, чем-то не удивляет. Это не новая коллекция каких-то там брендов. Конверсы, которые в основном скупает молодёжь. Рюджин и не думала, что кто-то в этом мире одевается столь... Специфично? Обычно, такие наборы одежды носят всякие хулиганы с района. В школе Шин их было навалом, впрочем, как и она сама. Только Рюджин не наряжалась, как клоун цирковой. Не по её части было надевать на себя половину гардероба, лишь бы показаться крутой. А вот та, что висит на ветке дерева, кажись, считает это абсолютно нормальным. Плюс к тому, что не все в этом мире нормальные... «А тут были нормальные? Действительно, что за бред... О чём я только думаю» — Шин говорит сама с собой, разумеется, что в мыслях. Не станет же она вслух обсуждать ту, что прям перед ней. Темболее, обсуждать сама с собой! Верх абсурда, определённо. — Игнорировать не хорошо, — вновь сладкий голосок развивает тишину. Девушка, что пытается завести диалог с Шин, зацепившись ногами за массивную ветвь, весит головой вниз, глядя на расстерявшуюся Рюджин. — Алё-ё-ё. Земля вызывает тебя. — Ты кто? — первое, что слетает с уст потерянной Шин. Висящая снова хихикает, прикрывая рот ладонью. Она выглядит, как само воплощение зла. Ещё и появилась так внезапно, словно из воздуха. — Я? — переспрашивает та, — Хван Йеджи. А тебя как зовут? — девушка, назвавшая себя Йеджи, подтягивается, хватаясь руками за ветку, чтобы спрыгнуть, а не рухнуть головой вниз. Её ладони словно проскальзывают сквозь дерево, а не цепляются за него, как будто растворяются в воздухе. Или это плохое зрение Шин играет злую шутку? — Рюджин, — трясущимся голосом отвечает Шин, наблюдая за движениями второй. Хван обходит дерево, приближаясь к новой знакомой. Рюджин быстро понимает, что перед ней тварь, и она так мило говорит с ней... Словно они давно знакомы, и вовсе не находятся на арене, где пепельноволосая легко может погибнуть, с её то травмами. — Очень прия-я-ятно, — Йеджи саркастично, как бы то странно не было, отвечает, кладя руки на затылок, — думаю, ты понимаешь, кто я. Сюда так редко кто доходит... Я соскучилась по общению с людьми! — Хван начинает жаловаться на свою жизнь. Как будто у Рюджин никаких проблем нет. — Что мне надо делать, чтобы пройти? — Ах, какая ты зануда, — цедит вторая, — смотри. Здесь у тебя есть тридцать разных проходов. В одном из них лазеры, и если попадёшься на него, думаю, понимаешь, что с тобой случится. С каждой пройденной дверью, количество тех, что с лазерами, увеличивается на один. Всё зависит только от твоей удачи. Посторонними предметами, вроде камней, можно пользоваться только пять раз. — Ну пиздец, — уже не стесняясь, произносит Шин. Ей точно конец. — А чья арена? — Чеширский кот, — Хван тычет себе в грудь, намекая, что она им и является, — мяу. Рюджин бы не поверила в то, что девушка перед ней тварь, если бы не слышала чёртово кошачье мяуканье. Йеджи рассмеивается. — Все вы, людишки, на эту штуку видётесь, — Хван пытается успокоить свой смех, — не обращай внимание, кошачьи приколы. — Я поняла... — Ну так что, — Йеджи тянет, хлопая в ладоши, — давай играть! — Стой, погоди, — Рюджин резко что-то вспоминает, подбегая Хван. Пепельноволосая хватает её за груди, крепко сжимая ткань, но как только перелом напоминает о себе, сразу отскакивает назад, хватаясь за повреждённую руку. Шин совсем позабыла от удивления о том, что травмирована, и использование второй руки приводит к боли. К слову, обезболивающее давно не действует, Рюджин сама не знает, как ещё держится. — Ты чего? — Йеджи удивлённо поднимает брови, призрительно оглядывая девушку с ног до головы, — муха тяпнула? — Ты, — Шин поднимает целую руку, указывая пальцем на ничего непонимающую Хван, — девушка с экрана. Твой голос звучал на каждой арене. Ты создатель этого ада? — Я? Создатель? — Йеджи наигранно смеётся, хватаясь за живот, чем вызывает сомнения у Рюджин, — брось! Что за глупые догадки? Если я озвучиваю это, не значит, что создатель! Хотя, спорить не буду. Из всех... Тварей? Так вы нас называете? Впрочем, будь оно так. Из всех тварей, моя арена самая сильная, никто дальше десятого уровня не проходит. Так что, считай, я просто самый близкий человек к создателю, которого ты можешь тут найти. — Теперь я не хочу верить тебе от слова совсем... — Играть давай! — повторяет Йеджи, выпрямляясь, — времени, как на других аренах, нет, но мне просто не терпится наблюдать за тем, как ты отчаянно пытаешься выжить! — с улыбкой на устах выкрикивает Хван, направляясь в сторону поля.

Продолжение следует...