Время Страха

— Играть давай! — повторяет Йеджи, выпрямляясь, — времени, как на других аренах, нет, но мне просто не терпится наблюдать за тем, как ты отчаянно пытаешься выжить! — с улыбкой на устах выкрикивает Хван, направляясь в сторону поля. Рюджин идёт следом, как самая преданная собачка. Кто знает, на что способен этот чеширский кот? Шин плохо помнит ту сказку, где появлялся персонаж, как минимум из-за плохого перевода на корейский. Но основные приколы кота с широкой улыбкой известны всем: исчезает и появляется из воздуха. Больше всего Рюджин боится испытать страх от этого. Ей явно так недалеко от остановки сердца останется. Хван останавливается около одного из проходов, облокотившись о край. Девушка внимательно наблюдает за каждым движением Рюджин. Ей и смотреть то больше некуда, кроме того, как на Шин, что отчаянно будет пытаться пройти все уровни. Даже если и получится дальше пятнадцатого пройти, то где-то на двадцатом придёт конец. Вероятность попадания в безопасный проход очень мала. Шин даже не задумываясь подходит сквозь одну из арок. Сейчас ей переживать не о чём, проигрышных вариантов количества не велико. Йеджи следует следом проходя через другую дверь. Рюджин оборачивается, чтобы глянуть на самодовольную улыбку Хван. Но вместо этого замечает проход, подсвечивающийся лазерами. Совсем близко к тому, где прошла Шин. Она была близка к гибели. Теперь Рюджин так не уверена в себе, что сможет пройти так быстро. Страх снова окутывает внутри. Она готова бежать от всего этого. Вновь. Вновь убегать от своих проблем. Чтобы что? Чтобы вернуться к этому всему. Рюджин словно в цикле, из которого так просто не выйти. И единственный способ хоть чутка его приостановить — потерпеть ещё одну смерть. Шин насмотрелась много ужасов, находясь здесь всего несколько дней, но этого вполне достаточно, чтобы начать сходить с ума. Психика уже не выдерживает той нагрузки, и будь воля, Рюджин хоть сейчас впадёт а то отчаяние, что стоит комом в горле. Именно сейчас хочется упасть на колени и кричать, что есть мощи, надрывая голосовые связки. Уже плевать на всех остальных, плевать на эту тварь позади. Шин снова в ловушке, из которой ей не выйти. Она сама зашла сюда, даже не подозревая, что выйти уже не сможет. Со всех сторон поля — лазеры, а все двери позади окрасились ярко красным. Путь только назад, ну или в мир иной. А разве она уже не там? Не в другом мире? Что-то не сильно на рай похоже. Шин боязливо подходит к следующему проходу, и закрыв глаза, идёт вперёд. Боли нет, противных звуков тоже, да и тело всё ещё ощутимо. Оглядывается назад: Хван самодовольно проходит дальше. Двери с лазерами подсвечиваются вновь, и на этот раз, Рюджин была не так близка. С другой стороны лазеры видны, а с этой — нет. Если удастся заглянуть с другой стороны, то можно увидеть, куда идти не стоит. Но когда тебе прямо в спину смотрит эта тварь, вряд-ли получится глянуть. Придётся играть по правилам и не мухлевать. Но с другой стороны, у Рюджин есть ещё все пять попыток кинуть что нибудь постороннее в проход. Было бы хорошо сохранить их для последних этапов, где одной интуицией и удачей не обойдёшься. — Да чего ты там на месте мнёшься? Долго ждать? — Хван зевает, прикрывая рот ладонью. Йеджи возвращается к своему увлекательному занятию — рассматривать ногти, иногда поглядывая на потерянную Шин. — А может первая пойдёшь? — Рюджин язвит в ответ. — Мне то что? — Йеджи сердито поднимает глаза, — я знаю, где лазеры, а где нет. Вот это уже становится более интересным. Хван знает, куда нужно идти, так что её не интересует, в какую сторону шагнёт Рюджин. Она всегда знает, куда ей нужно будет идти. Шин старается проследить за её взглядом: человек всегда будет смотреть туда, куда нужно идти. Но в случае с Йеджи, это немного не работает. Хван смотрит только на Рюджин, иногда продолжая разглядывать ногти. Но стоит Шин хоть чутка сдвинуться, как кошачьи глаза взмахивают вверх. Да пепельноволосая под постоянным наблюдением. Даже не напасть. Девушка проходит через очередной проём, отлично. На этот раз тоже везёт, и что-то горячее не распиливает плоть. Здесь всего три неправильных хода, а ноги дрожат всё равно. В первый раз она была близка, как скажем, к бракованному проходу. И сейчас не исключено, что из тридцати возможных, она выберет именно ту, в которую встроены убийственные лазеры. Рюджин дальше даже думать не хочет. Будь, что будет. Шин рванула с места, всякий раз меняя своё направление. Удача помогает, словно лазеры исчезают с тех дверей, где пробегает Рюджин. Ей ничего не мешает. Всё, что касается её смерти, даже рядом не оказывается. Шин много страдала всё время, находясь здесь. Это такая награда? Девушка тормозит, когда чувствует усталость. Оборачивается лишь для того, чтобы увидеть Хван, идущую недалеко, но не спешащую, и посчитать количество неправильных дверей на прошлом уровне. Четырнадцать. Значит на этом — пятнадцать. Шин поворачивает голову обратно, вперёд, глядя на каждый из проходов. Теперь шанс пятьдесят на пятьдесят, что она дальше сможет пройти. Той уверенности нет, Рю уже не готова бежать напролом, не задумываясь о жизни. Теперь ей становится страшно. Девушка садится на землю, прижимая колени к себе. Дальше идти нет желания, хочется жить, а так как времени нет, можно хоть вечность просидеть на месте. Тварь подходит, присаживаясь рядышком. Шин недовольно фыркает, кося взгляд на вечную улыбку Хван. Но стоит их глазам встретиться, как Рюджин в страхе отворачивается. — Боишься меня? — Йеджи непонимающе вскидывает бровью, обводя дрожащую Шин взглядом. — Я не хочу... Не хочу больше играть, — Рюджин хватается за свои волосы, сжимая серые пряди. — Я хочу в тот мир... Хочу домой. Хван лишь усмехается на эти слова. Она ожидала такое услышать, безусловно. Наверно, и слышит то не в первой. Каждый грешник, почувствовавший этот животный страх, окутывающий в условиях настоящей дикой жизни, начнёт умолять о возвращении домой. А возможно ли это вообще? Йеджи постепенно начинает смеяться громче, пока её смех не начинает походить на истерический. Рюджин косится на неё, отодвигаясь в сторону. Хван точно не пытается себя сдерживать, буквально готова по земле кататься, с истерическим смехом. Шин зашуганно смотрит на то, как Йеджи смеётся, словно в приступе. — Выйти отсюда хочешь? — между порывами смеха спрашивает Хван. Но Шин слишком недоумевает ситуацией, чтобы ответить. Йеджи это не устраивает. Тварь встаёт с места, уже не издавая прежних звуков. Та за миг оказывается перед перепуганной девушкой, хватая за грудки, она даже не раздумывая сжимает ткань. Хван зло нависает над Рюджин, вот-вот в шею вгрызётся. У Шин проскакивают глупые мысли, но как бы это не выглядело, проверить стоит. С момента попадания сюда, с момента первой арены, Рюджин старается не упускать никаких деталей. Они всегда могут помочь, как бы аморально и абсурдно не выглядели. Пока Йеджи чуть ли не рычит на неё, пуская слюни от злости и не договорённости, Шин с трудом поднимает повреждённую руку, пока второй оставляет опору сзади. Сломанная рукс болит, тяжело контролировать конечность, но признаться, Рюджин неплохо держится. Большой палец руки касается подбородка Хван, легонько проводя по направлению к шее. Йеджи резко затихает, хлопая удивлёнными глазами, таращится на Шин. Рюджин понимает, что кажется, её план может оказаться рабочим, и не смотря на железный хват Йеджи, что до сих пор не отпускает, Шин проводит по подбородку: от слегка заострённого кончика до изгиба шеи. Хван нервно сглатывает, или это Рюджин случайно задевает часть шеи, где у котов начинает срабатывать глоток. — Ты чего делаешь? — Йеджи обеспокоенно метает взгляд, когда палец проводит вновь. Шин ухмыляется со своей задумки, и с того, как легко это работает. — Ну, ты же кот, так? — Хван, всё ещё не понимая, кивает, — коты обычно любят, когда им гладят подбородок. С тобой, кажется, вполне работает. — Ах ты ж, — Йеджи разжимает кулаки, отпуская ткань. Теперь Рюджин гладит подбородок Хван несколькими пальцами, в конце решив зарыться в густые каштановые волосы. Йеджи не просто подобие страшилки про чеширского кота или воплощение хитрости. Йеджи вполне сойдёт за домашнюю зверушку, имея все повадки кошки. Только ушей и хвоста не хватает для полного комплекта. Шин самодовольно улыбается, хихикая, когда Хван начинает таять в её руках. Видеть ранее столь агрессивную личность, что теперь и слова поперёк не скажет, немного удивительно. Йеджи ластится, как настоящий кот, навстречу утыкаясь носом в ладонь. Рюджин, под недовольное бурчание, убирает руку, поднимаясь. Хван встаёт следом, почёсывая затылок. Шин не трудно догадаться по реакции твари, что с ней такое делают впервые. Девушка движется к первому попавшемуся проходу, даже не раздумывая — шагает. Удача поражает, лазеры вновь не наносят боли. Йеджи проходит следом поправляя чёлку. Шин решает, что ей лучше не медлить, даже если придётся умереть. Это хотя-бы быстро и безболезненно. Рюджин оборачивается лишь для того, чтобы посмотреть, где находились бракованные двери. Рюджин ещё на начальных заметила, что их расположение всегда меняется, и если бежать в одну и ту же — лазеры будут не всегда. Чередуются. Остаётся лишь понять, какие из дверей меняются. Шин проходит ещё одну дверь не получая ранений. Дальше идёт в ту, куда проходила этапом ранее, и.. Бинго! Теория Рюджин работает. Двери, где уровнем назад были лазером, не являются бракованными. Но число лазеров всегда увеличиваются, этому вряд-ли можно довериться. Шин приходит ещё раз, и теперь, когда выбора слишком мало, Рюджин становится не по себе. Сзади Йеджи, наблюдающая за каждым движением, даже поднятием груди при дыхание, вокруг сплошные линии лазеров. Хоть падай от отчаяния и валяйся. Шин просто хочется в какое нибудь тёплое место, желательно, домой и в кровать, спрятаться от всего этого. Почему так нельзя? — Уже десять минут вдупляешь, — Хван складывает руки на груди, говоря что-то своё, — интересная земля? — Да отвали ты! — Рюджин срывается на повышенный тон, сжимая ладони в кулаки. Ей точно не до разговоров с жужжащим над ухом котейкой. Шин идёт дальше на свой страх и риск, вновь удачно. Теперь эта дверь точно не является правильным вариантом. Отлично, нужных дверей всё меньше и меньше. Напряжение, витающие в воздухе, начинает напрягать Рюджин. Её ноги дрожат, когда снова предстоит сделать выбор. Снова. Выбор. Рюджин не придумывает ничего умнее, как отсчитать от начала любимое число, а позже шагнув в попавшую дверцу. Бессмысленно, зато везёт. — Мы же можем поговорить? — неожиданно спрашивает Шин, оборачиваясь. Йеджи недоумевающе глядит, приподняв брови. — Чего? У нас нет ограничения во времени, а мне просто нужно с кем-то поговорить. И тебе, я уверена, что тоже. — Ты температуришь? Может, в зноб пробило? — Хван оглядывает с ног до головы, оценивающе так, — ну, если тебе оно надо, то конечно, давай... Рюджин, слабо улыбнувшись, то ли от обессилия, то ли от нежеления стоять садится на пыльную землю. Ей уже плевать, запачкается ли одежда. Уже плевать. Йеджи садится рядом, поднимая одно колено к груди. — Сколько ты здесь? — Шин глядит не на собеседника, а в вечную пустоту перед собой. — Я уже и не считаю. Ммм, явно давненько, — Хван ухмыляется, издав краткий смешок себе под нос, — А ты тут совсем недавно... — Как поняла? — Рюджин изображает наигранное удивление. — Да ты зашуганная, такими обычно становятся недавно попавшие. Да и мы говорили с тобой об этом. Или это было не с тобой? Я не помню уже, —Йеджи хмыкает, покачивая головой, — наверно всё таки не с тобой. Знаешь, я тоже была игроком. — Да ладно, — Шин выдыхает, — а почему встала на другую сторону? — Когда я прошла, по всей видимости, свою последнюю арену, мне предложили стать тварью. Ну, отказываться смысла не было, убили бы просто. Я думала, что встану на сторону зла и наконец обрету спокойствие, освобожусь от чувства страха. Но как бы то не было, это остаётся Временем Страха, — Хван толкает пальцем какой-то небольшой камушек, пока ведёт монолог, — даже освободившись от ноши игрока, всё равно испытываешь страх от того, что тебя может кто-то победить. Моя арена самая сильная среди всех существующих сейчас, больше сотни игроков пытались, и пройти не смогли. Другие твари боятся меня, отказываются как либо контактировать, да и грешники доходят сюда очень, очень редко. Я думала, что скоро одичаю или умру от одиночества... А может я бы от скуки померла, кто ж знает. — Не думала, что твари могут что-то испытывать, — Рюджин бухтит, поправляя пепельные пряди волос, — вы выглядите, как бездушные куклы. — Брось, все мы такие же люди, — Йеджи отмахивается, кидая камень из под ног куда подальше. — Можно тебя, — Шин приподнимает голову, встречаясь с заинтересованностью в кошачьих глазах Хван. Рюджин едва двигает губами, шепча, — поцеловать? — Чего?! — Йеджи чересчур удивляется такой просьбе, немного отклоняясь назад, — у тебя явно не всё в порядке с головой. — Нет, просто, понимаешь... С большей вероятностью, я умру именно сейчас, именно здесь. Всё, что я хотела почувствовать, прибывая здесь, это любовь, или хотя-бы романтику, — Рюджин поднимается с пыльной поверхности, протягивая руку Хван, — пожалуйста, Йеджи-а. Джи пожимает плечами, с неким испугом принимая помощь встать. — Ну, если ты так хочешь. Шин немного отклоняется назад, только почувствов тот напор, с которым Хван льнёт к ней. Рюджин неосознанно цепляется за чужие плечи, удерживая равновесие. Губы Йеджи излучают тепло, накрывая губы Рюджин. Они мягкие, словно плюшевая игрушка в руках, которую боишься сломать. Пепельноволосая сжимает ткань на ключицах Хван, явно не с целью зацепиться за что-то, чтобы не упасть. Шин держит так, как будто готова опрокинуть Йеджи. Но почувствовав тепло, что дарует ей Хван с этим поцелуем, Рюджин начинает сомневаться в своём плане. И судя по тому, как они стоят, план, придуманный Шин, вряд-ли сможет сработать. Была не была. Рюджин сжимает ткань что есть сил, отрываясь от мягких губ Йеджи. Пока Хван находится в состоянии, что толком ничего осознать не сможет, Шин пинает коленом в живот. Девушка давится собственной слюной, получая неожиданный удар. Но Йеджи даже назад не может отойти или упасть на землю от хвата Рюджин. Шин явно слабее, даже будь у неё две цельные руки, но пока что ей удаётся удерживать лидирующую позицию. Не будет твари — не будет арены. Таков план Рюджин. Не ждя, пока Джи отойдёт от полученного удара, Шин бьёт вновь, стараясь попасть в ту же точку, руки не выдерживают, а боль в сломе разносится по телу. Рюджин приходится отпустить Йеджи, немного покачнувшись назад. — Скотина, — сплёвывая безцветную жидкость на землю, ругается Хван. — О чём ты вообще думала? Йеджи не нужно много времени, чтобы придумать, как ответить Шин. Её ногти, напоминающие длинные когти, не заставляют долго думать над тем, как же ударить Рюджин. Пепельноволосая девушка падает на землю от болевого шока, когда глубокие царапины красуются на шее. Ей больно. Слишком больно, чтобы стоять. Теперь уже той удачи не бывать, одна боль заменяется другой — Шин падает на перелом, крихтя от боли. Но ей нужно встать, чтобы выбраться отсюда. Рюджин переосиливает себя, или это разгулявщийся адреналин помогает ей встать. Шин, даже не задумываясь о всех возможных последствиях, снова цепляет за грудки Йеджи. Но теперь Рюджин не старается ударить, или как-то навредить твари. Нужно просто толкнуть, просто толкнуть... — Встретимся в аду, — Шин шипит в словах, то ли от злости, то ли от боли — сама уже не понимает. Рюджин толкает Хван от себя, так, чтобы та попала ровно в один из проходов. Шин знает точно, что это бракованная дверь.

И...

Пустота.

Вновь.

Тишина, и неужели, спокойствие?

Продолжение следует...