Время Страха

Ветер легко попадает под развивающуюся ткань мужской майки, разумеется, спортивного типа. Одежда фактически весит на Рюджин, даже толком тела не касаясь. Шин бухтит, поправляя чёртову ткань, ударяющуюся о бедро, когда очередной поток ветра сдвигает её. — Ну ты там долго будешь в телефоне копаться? — Юна начинает ныть, когда жара проявляет испарины на теле. Рюджин лишь отводит глаза обратно в экран, перекрытый солнечный светом. — Да погоди, я пытаюсь найти номер такси в контактах... Да что же за чёрт! Грёбаное солнце! — Шин ругается на явление природы, когда вновь не можете разглядеть экран из-за отсвечивающих лучей. Юна фыркает, облокачиваясь о холодную стену в тени. Редко Сеул настигала такая жара. Тепло здесь каждое лето, но чтобы до невозможности, наверно, впервые за последний десяток лет. Пока старшая судорожно копается в устройстве, Юна с интересом разглядывает ноготки. — О, глянь! — младшая неожиданно шепчет, указывая пальцем куда-то в толпу. Среди кучи народа ярко выделяется группа из семи парней, одетых в похожую одежду, ещё и идут так, словно на войне. Рюджин глядит на них, вернее в ту точку, куда указывает Юна, пока уставшие от жизни глаза одного из парней, что прикрыты синей чёлкой, злостно не устремляются на неё. Шин в панике отводит взгляд. — Да, сто процентов боксёры какие нибудь, — старшая делает вывод из того, что большинство с широкой спиной, большими плечами. Накаченные, проще говоря. — Неужели я удалила все номера такси... — Какая ты, а! Рюджин-а! — Юна, шуточно рассердившись, толкает её в плечо, разворачиваясь в другую сторону. Шин и не замечает, как при повороте задевает кого-то. — Ой... Извините, — Юна, будучи воспитанной, как хорошая девочка, помогает девушке, с которой столкнулась, поднять упавшие из её рук книги. — Юци, опять ты куда-то вляпалась, — другая девушка, с ярким блондом, подбегает через пару секунд, — попросила же у лавки стоять и ждать. Юна извиняется ещё раз, объясняя подошедшей, что вина вовсе не подруги, в которую врезалась Шин, а её. Кажется, девушке, что назвали Юци, достанется всё равно. — Надо за тобой тоже следить, — усмехается Рюджин, что-то находя, — ну наконец! — Шин ликует, наконец-то находя номер такси. — Ну чё, звони. — А может ты? — Позвонить боишься? — Рюджин мотает головой, но объясниться явно не может. — Ладно, давай сюда, — старшая улыбается, протягивая телефон сестре. Юна отходит в сторону, чтобы глянуть номер какого-то здания. Надо же сказать, куда подъехать таксисту, чтобы забрать их. Такси в Корее не лучшее, но они предпочли его, нежели идти до ближайшего другого транспорта. Остановки тут не близко. Рюджин стоит у стены, молча глядя на камни под ногами. Что-то внутри не даёт ей покоя. Сердце резко начинает колотиться, как ужаленное. Шин думает, как бы не остановилось. Девушка вздыхает, набирая в лёгкие очередную порцию кислорода. Поднимает голову в небо, чтобы взглянуть на плывущие перистые облака. Мимо неё проходят толпы людей, и у каждого из них свои заботы. Какие-то дети шумно смеются в стороне, пока Рюджин не может понять эмоции «радость», ведь жизнь далеко не сахар. Много семейных пар проходят недалеко, совсем близко, что-то мило обсуждая, пока Рюджин не может понять, как это, любить... Она даже не представляет, что сможет кого-то когда-то полюбить. Её сердце вряд-ли способно на такое. Да и тот парень... С синими, ближе к голубому, волосами, что поглядел на неё, внушил лишь страх, а не чувство симпатии. А если все парни такие, то что? Трудно это всё. Шин слышит какой-то звук. Далёкий, но такой мощный. И слышит она не одна, судя по реакции людей, окружающих её. Хватает лишь секунды, чтобы всё, находящиеся поблизости, исчезло и погрузилось в вечный мрак.

***

Рюджин отходит от некого сна резко и неожиданно. Сердце вновь заводится в груди, слишком внезапно. Стучит, словно пытается выбраться из плена рёбер, зажавших его в теле. Шин чувствует только боль, атакующую каждую частичку тела. Перед глазами всё сплылось в пятно, пока в стороне чей то голос, звучащий эхом в голове, кричит, что Рюджин очнулась. Странное чувство, когда кто-то переживает за тебя. Шин даже не сразу осознаёт, что находится в больничной палате. Пикающий звук прибора под ухом и белые стены, как только взгляд фокусируется, оповещает Рюджин о месте нахождения. Больно. Снова больно. У Шин что-то странное внутри... Она только что была там, на поле! Сцепилась с Йеджи, бросив её на лазеры, а сейчас здесь... Это был, мать его, тупой сон?! Рюджин лежит долго, несколько часов, пока окончательно не приходит в себя. Тут уже и понимает, почему не чувствует половину тела: её обезболили там, где обнаружили перелом, чтобы перемотать бинтом. Шин совсем ничего не понимает. Вокруг куча людей в халатах, каждый из них хоть раз склоняется над лежащей девушкой. Каждый считает своим долгом спросить о том, как дела, как самочувствие. Но теперь, Рюджин чувствует лишь пустоту... Кристофер, Феликс, Соён, Йеджи... Они все оказались сном? А что если этих людей и вправду нет? Всё это было выдумкой и бредом, было фантазией Рюджин? Слишком уж реалистичный сон. — Ты пережила остановку сердца, — одному из врачей, милой девушке, удаётся разговорить Шин, — твоё сердце не билось минуту, но как видишь, ты сильная и смогла выбраться из этого. — Минута? — Рюджин переспрашивает. Док кивает, настраивая капельницу, — мне казалось, что я провела там гораздо больше... — Ты к чему? — девушка в халате удивлённо вскидывает брови. Шин приходится лишь отмахиваться. — Да так... Не берите груз в голову, — Рюджин уверяет, пока смотрит в потолок, — сейчас... Сейчас со мной всё хорошо? — Ты в полном порядке, не учитывая того, что кость руки не цела, — врач спешит с рассказом, — но судя по рентгену, руку собирать не надо, и в принципе, на восстановление уйдёт не так много времени. «И на этом спасибо» — пролетает в голове перед тем, как Рюджин предпочитает отдать немного времени для сна. Шин страшно засыпать. Страх не проснуться окутывает, сердце вновь щемит. Всё воспоминания, полученные в том мире не хотят покидать её. Это и есть судьба, такого человека, как Рюджин — помнить всё, не в силах даже поменять то, что уже случилось? Лучше бы она осталась там, даже с полученным травмами, но с чувством того, что всё ещё можно изменить. А здесь, в реальном мире, уже ничего не изменяемо.

***

Через несколько дней, отойдя от шока, постепенно начав отпускать чувство вины, Рюджин могла спокойно ходить по зданию больницы. Как она узнала от отца, который навещал её, в том месте, где находилась Шин, произошёл взрыв, считают, что дело рук террористов. Погибло много народу, и много попали в больницу с остановкой сердца. Ровно минута — больше, чем у двадцати людей, прям как у Рюджин. Единственная новость, которая расстроила Шин больше, чем взрыв центральной части Сеула, так это гибель Юны. Вернее, на этот день даже не известно, умерла ли она именно тогда. Завалы, оставшиеся от задний, разгребают до сих пор, и много личностей, пропавших в день взрыва, так и не были найдены под обломками. Включая Юну. Но что страшнее, её отпускает то, что это было глупым сном. Чтоб его, сном... Этих людей не существует, пора отпустить всех, кого повстречала Шин в другой реальности. «А может, это был мой шанс на жизнь?» — девушка старается найти логическое объяснения тому, что с ней произошло, пока покупает газировку в автомате у входа в больницу. Банка падает, Рюджин тянется за ней. После того, как Юны не стало, эта сладкая вода уже не приносит ей наслаждение. Но тем не менее, это осталось единственным, что Шин продолжает любить. Одной рукой открывать не очень удобно, но Рюджин нашла другой способ, помогая себе зубами. Газировка обжигает горло, выводя из мыслей. Шин читала списки погибших в катастрофе, тех, кого опознали и чьи тела были найдены.

FLASHBACK

Рюджин листает очередную статью о том, что произошло в центре Сеула. Опять много слов о том, какой мощный взрыв, насколько это ужасно. И наконец, Шин находит пост, сделанный главным полицейским участком Сеула о том, кто погиб, кто был найден под завалами. К сожалению для Рюджин, были прикреплены и фотографии умерших. Девушке страшно глядеть на тех, кого уже нет в живых. Это как-то... Странно? Шин листает, уже собирается закрывать страницу, как натыкается на довольно знакомое лицо. — Сон Юци? — Рюджин открывает фотографию девушки во весь экран. Здесь она улыбается, слегка накрашена, на паспорт, наверняка. — Сон Юци... Шин быстро вспоминает девушку из сна. Может, просто совпадение? Хотя... Имя одно, черты во внешности слишком схожи, не считая то, что в этом «сне» Юци была в многочисленных пластырях и ранах. Это слишком странно, если является совпадением. Нам снится то, что мы когда либо видели. Но Рюджин не может вспомнить, чтобы они пересекались с ней. Даже если видела, то имя должно было быть другим, а здесь — идентично...

END FLASHBACK

Шин вновь отпивает немного жидкости из алюминивой банки, чувствуя сахар на языке. Слишком приторно для Рюджин, но пока что это всё, что может принести ей радость. — Йеджи? — Шин говорит неосознанно, словно под гипнозом, даже не замечая, что произносить вслух! Рюджин быстро приходит в себя, уже с желанием зарядить по лбу. Рядом с ней, на соседнюю скамью села девушка, до безумия, чтоб его, похожая на Хван. Прям как из того «сна». Копия, вероятно. Половина её лица скрыта под бинтом, на котором виднеются красноватые пятна, где-то вглуби. Даже после медицинской помощи, кровотечение, должно быть, не остановилось. Её губы, на открытой половине лица, сильно потресканы, словно зимой, либо искусаны до крови. А глаз, что не скрыт слоями бинта, немного красноват от прилива крови к глазным яблокам, или от повышенного давления. Но эти глаза Шин узнает из тысячи других. — Извините, мы знакомы? — девушка рядом сильно хрипит, похоже, из-за травм. — Да-а, простите, обозналась, — Рюджин постукивает ногтем по поверхности банки. Чёрт, ей становится крайне неловко. — Но вы назвали моё имя. Не считаю, что это может быть простым совпадением, — Йеджи пожимает плечами, глядя куда-то в пустоту, — так, где мы пересекались? «Ну не могу же я сказать, что в другом мире» — Шин укратко глядит на Хван, стараясь придумать подходящий ответ, — «Неужели она ничего не помнит? А почему помню я?» — Наверно, всем очаровательным девушкам дают имя «Йеджи», — Рюджин не может придумать что-то лучшее, лишь криво улыбается, — я правда обозналась. — Будь по вашему, — Йеджи поднимается, кидая что-то в другую урну. Она даже не прощается. Шин остаётся сидеть одна, молча допивая газировку. Банка летит в мусорку, ударяясь о такую же, что уже лежала на дне. Рюджин шагает по длинному коридору больницы, как в типичном ужастике. Только стен, измазанных в чьей нибудь крови не хватает. Шин пытается избавиться от мыслей о том, что мир для грешников, куда попала она, был лишь сном, а Юци и Йеджи наверняка были знакомы ей, она просто не помнит. Просто не помнит...

***

Очередной новый день. Рюджин идёт по территории больницы. Летние утра начинают становится холодным, из-за чего в футболке не походишь. Шин накидывает бейсболку, что привёз ей отец, беспокоившийся о здоровье дочери. Рюджин было приятно, что кто-то ещё остался, кто может о ней позаботиться. Вчера под ночь, Шин не переставала листать имена людей, обнаруженных под завалами. Что ещё хуже — Юну нашли, к сожалению, не живой. Хотя, это было ожидаемо. Имена восьмерых парней красовались внизу, под заголовком «убийцы/преступники». В статье погибшие были разделены на группы, вроде офисных рабочих, известных шеф-поваров и прочее. Но последнее её привлекло сильнее. Рюджин пытается вспомнить тот день, когда произошёл взрыв. Они стояли с Юной, пытались вызвать такси... Точно! Тот парень с синими волосами, что взглянул на неё в ответ — Кристофер! Он также числился в погибших. И все остальные, кто был в его компании, обвиты чёрной лентой. Но восьмой парень, тот, что не появлялся «во сне» — Хван Хёнджин. Он значился, как безымянный лидер группировки, или самый близкий к лидеру. Будет славно, если лидер погиб. Больше никакого страха у жителей Сеула. Вернёмся к нашему дню. Шин медленно идёт по тропе, разглядывая здание больницы снаружи. Красивое, белое, прям как внутри. Куча окон, указывающих на количество палат. Детское отделение чуть дальше того, где лежала Рюджин, но здания построены стена в стену. За забором, что отделял взрослое и детское отделение, находилась крупная площадка для ребятишек, где с утра пораньше уже бегали малыши, пока их мамы что-то обсуждают на скамье. Шин заходит на площадку под недовольные вздохи мамочек. Девушка садится на качели, на которые никто особо не притендовал. Именно сейчас хочется вернуться в детство, где ничего не заботило. Кто-то садится на соседнюю качель, и невзначай начинает разговор: — На вас косо, предвзято глядят мамаши, — указывает на факт человек, качающийся рядом, — не думаю, что их устраивает наше прибывание тут. — Вы тоже пережили остановку сердца? — Рюджин поворачивает голову. Она только по голосу узнала Соён. Теперь Шин сомневается, что это был только сон. Чон качается рядом, смотря на здание детской больницы. — А вы что, врач? — спрашивает девушка, улыбаясь. — Нет... Просто видала много людей, кто очухался после тормоза. Вы похожа на ту, кто мог с таким справится. — Да, верно, я пережила остановку, — Соён раскачивается слегка сильнее, — но, даже не учитывая то, что сердце не билось, я могла умереть от того, что арматура проткнула меня, — Чон фыркает, переводя взгляд на землю, — ещё бы немного, и я бы погибла от потери крови. Слава богу, откопали в этих руинах вовремя, и я здесь. — А на меня обломок упал, — усмехается Шин. Они так легко об этом говорят. — Удача лишь в том, что руку собирать не надо. Мм, а от того, что пронзает на сквозь, разве не повреждаются органы? — Удивительно, но эта балка задела только почку. Врачи, избегая внутреннего кровотечения, удалили её. Теперь сказали расхаживаться, чтобы в коляску не сесть, — Соён отталкивается посильнее, спрыгивая с качель, — прогуляемся вместе? — С радостью. — Шин спрыгивает следом, скринне улыбаясь, поднимая уголки губ.

The end

.

?