Время Страха

После выписки из больницы, Шин не может терпеть той боли и ноши, свалившейся на плечи. Всё, что находилось в Сеуле, непоминало о том кошмаре, что случился. С того дня, Рюджин больше всего опасается центральной части города, где произошёл взрыв. Именно он во сне был самым обросшим, идеальным жилищем для жителей-отбросов. Рюджин не может мириться с этим. Она ходила к куче психологов и психотерапевтов, но все лишь пожимали плечами, списывая всё происходящее во «сне» на неожиданный всплеск эмоций во время боли от взрыва. Но Шин то знает, что это не так. Она буквально чуть не погибла там, это был её шанс на жизнь, место между раем и адом. Это точно не было просто сном! Таким реалистичным, с физической болью... Странный какой-то сон. Никто не может помочь ей разобраться с этим, а врачи, к которым она ходит постоянно, чуть ли не пинками выгоняют из кабинета. Рюджин, как неудивительно, впадает в состояние депрессии от всего, что окружает её. Мозги уже не варят, хочется сойти с ума и всё забыть. Просто забыть. Ей легче было жить с осознанием того, что её друзей и сестры уже не будет в живых, чем с осознанием того, что все, кто был там, погибли в чёртовом испытании на жизнь! Почему помнит именно она? Почему Йеджи или Соён ничего не помнят? Это явно несправедливо! Они были там вместе, в одном промежутке времени, все трое почувствовали одинаковую боль, но помнит только Рюджин? Это слишком дерьмово. Она разговаривала с Чон очень много, пока лежала в больнице. Соён даже имени такого не помнит, как Шин Рюджин. Слишком отстойно. Чон то не помнит её, а вот Рюджин, в отличии от девушки по старше, помнит каждый их разговор, слово в слово. Шин тяжело находиться в Корее. Всё ей напоминает о том, что случилось. Каждая трещина в асфальте пугает. Рюджин начинает пугать всё, что имеет разрушенный и заброшенный вид, всё, что связано с пустыми городами. Она даже не поленилась, поискала, есть ли такие города-призраки, куда разрешён въезд. Чтобы точно знать, в какую страну ей не ногой. Мечтой девушки всегда было объездить мир кругосветкой, но после такого, вряд-ли она сунется в страны с заброшенными городами. Зона отчуждения на Украине — то, что выдаёт первым. Теперь Рюджин отмечает для себя, что в районе Чернобыля ни ногой. Если не зона, то что ещё может быть похоже на сон Шин? Городов-призраков оказалось больше, чем думала Шин. Но Припять — более таинственное место. Рюджин отталкивала зона, но сам район Чернобыля тянул к себе... Бред. Это даже не Азия. Так и читай ваши статьи. Рюджин, никому не сказав, уезжает с полуострова. Она не хочет терпеть всё это дальше, хочет жить дальше. Не зная языка, не имея знакомых в стране, Шин переезжает в Гонконг, надеясь, что там у неё всё наладиться. Да и язык в среде с носителями выучиться быстрее... Так ведь? А может лучше было бы Токио? Она хотя-бы японский знает, в отличии от китайского.

***

Её жизнь лишь ухудшалась. Шин всегда уверяла себя, что избавившись от груза на плечах, она сможет зажить нормально. Мир против неё, однозначно. Без знания языка ей приходилось тяжело. Рюджин жила путём бездомного, лишь иногда находя подработку и снимая какое нибудь жильё на отшибе. Знакомых было найти тяжело, но оно Шин и не нужно. После потери стольких людей, Рюджин больше не хочет не к кому привязываться. Рюджин быстро ввязалась в какую-то местную преступную группировку, ошивающуюся на окраине столицы Китая. Шин легко научилась драться, да так, что ни один из тех громил не рыпался на неё. Парень, что обучал махаться ногами и руками, списал всё на невероятно хорошие гены и талант к боевому искусству. Настолько сладко лжёт об этом, что Рюджин захотелось поверить в своё совершенство. Шин живёт всего на пару сотен юаней в месяц, это невероятно мало. Она совсем не питается, расходует всё на жильё. Кстати, ей удалось найти какую-то мизерную комнату в обоссанном общежитии на конце города, за то всего за четыре сотни! За то у неё наконец-то появились друзья — тараканы, бегущие от остальных соседей, которые травят их. Бедные насекомые даже не знают, куда себя девать, когда с каждой стороны на них пшикают чем-то, что наполнено ядом против них. Им остаётся разбегаться в поисках прекрасного места для жизни, что они и находят, добегая до комнаты Рюджин. У Шин, например, как у её вечно надоедливых соседей, нет сил выгонять паразитов из своей комнаты. Им и вместе хорошо живётся. Рюджин всё равно приходит сюда только поспать. Так что, маленькие насекомые не мешают ей, она не мешает им. Гармония, понимание, дружба. Шин вновь заваливается в комнату, в надежде проспать часов четырнадцать. Многие жители в этой общаге стабильно жалуются на неё, мол, даже дверь закрывать не умеет. Да и китайский у неё с сильным акцентом. Соседи не любят её — Рюджин не любит их. Полная идиллия. Рюджин никогда не могла найти общий язык с теми, кто живёт рядышком. В большинстве случаев, это были ворчащие, вечно жалующиеся на жизнь старики. Они и дня не пропускали, чтобы покритиковать Шин за внешний вид, как её растрёпанные сальные волосы неровно собраны в хвост на затылке, что корни давным-давно отрасли, за шесть лет то, пора бы избавиться от серебристых кончиков. Но Рюджин плевать на все их «замечания». Жизнь уже давно не приносит того наслаждения, что было раньше. Да, конечно, попробовал бы любой из них прожить шесть лет подряд на чёртовы восемь сотен в месяц, даже когда дом себе найти не можешь — посмотрела бы Шин на этих старикашек в своей шкуре. Рюджин остаётся только закрываться в комнате, чтобы не доставали. Даже так покоя от них нет — двери старые, замки давно выбиты, двери даже в плотную не закрываются. Да и вечная вонь от травилки паразитов не позволяет закрыть, ведь задохнёшься! Шин вроде не шумит, приходит лишь поспать да тараканчиков покормить. Но соседей всё равно не устраивает то, как она живёт, словно её жизнь — их жизнь. Так пекутся об этом, что уже на себя внимание обратить не могут. Рюджин никогда не понять, что в голове у этих жалких людишек. Сплошная клоунада, как кучка малолетних детишек, играющих во что-то своё. Как будто не общежитие на отшибе, а цирк в большом здании. — Да она опять спит! — парень, являющийся лишь какой-то жалкой шестёркой того человека, на которого работала Шин, находясь в числе банды, приоткрывает дверь, что и так не особо закрыта, — Вей, давай ты её будить будешь? Что-то мне не хорошо, я лучше тут постою, посторожу, мало ли кто вылезти может! — Ссыкло, — второй юноша, стоящий чуть дальше от двери усмехается, когда первый отшатывается назад, стоит безобидному насекомому прибежать в ноги, — таракашку испугался. — Ничего я не испугался! — Да, расскажи тоже, — Вей проходит в комнату, отпинывая очередного паразита, ползущего к нему, — походу, мы зря нашу недо-казарму на тридцать человек гнилым местом называем. У нас тараканы не ползают. — А ты хотел в пятизвёздочный номер попасть, когда видел это здание? — первый улыбается, глядя на брезгующего блондина. — Заткнись, а, — Вей подходит к матрасу, лежащему на полу, где спала Шин. Парень никогда прежде её не видел без футболки, но сейчас, видя в топе, ему становится как-то не по себе, когда замечает, насколько сильно видны её рёбра. — Подъём! — тот слегка касается плеча спящей. Вей не успевает среагировать, как кровь обильно течёт из его ноздрей. Парень делает шаг назад, прикладывая пальцы к носу. Шин даже своё положение не поменяла, словно во сне бедному парню нос разбила. — Успокойся, мы не отношения с тобой выяснять пришли, — первый, что стоит у двери, сложив руки, вмешивается в их начинающуюся драку. Знает ведь, чертяга, что Вей был готов разорвать девчушку на части, — Кинг тебя видеть хочет. — Нахера ему я? У него полно девочек по вызову, — сонно бурчит Рюджин, словно пытается уснуть вновь, — или проституция временно не работает? — Тупица, — ругается тот, что пускает кровь, — поговорить хочет. — Знаю я его разговоры, — Шин бухтит, даже глаз не открывая. Вея начинает бесить такое халатное отношение к таким вещам, — если что, руки ему ещё не оторвали. — Тебе нормально объясняют, что дело у него есть, и нужна ты! — Вей не сдерживается, плюёт на кровь из носа, буквально набрасываясь с кулаками на Шин. Он сильно её недооценил, и понял лишь тогда, когда скрутился калачиком от боли в области живота. — Следующий в почки, — Рюджин поднимается, хватая футболку. Ткань быстро скрывает открытые участки тела. — Поехали, Тао. Шин обращается к юноше у двери, выходя в коридор. Они считали, что уговорить Рюджин будет куда сложнее.

***

Рюджин идёт впереди двух ребят, что приезжали разбудить её. Логово Кинга, так сказать, главаря в этой группировке для избранных, зайти туда также тяжело, как и выйти. — Я думал вы умрёте, а не приведёте её, — Кинг ухмыляются, раскидываясь на кресле, — присаживайся, Рюджин. — Я постою, — Шин складывает руки на груди, недовольно глядя на босса, — чего ты от меня хотел? — Тут приехал твой дружок, — тот заходит издалека, растягивая свой монолог, — буквально твой дружок. Сказал, что ищет тебя. Для встречи с тобой смог меня отыскать, понимаешь? — И где же он? — парень качает головой назад, указывая на человека за собой. Рюджин нехотя поднимает взгляд, разглядывает лицо «друга», теперь уже более зло глядя на Кинга, — я его не знаю. — Но я знаю тебя, — тот встревает. Шин слишком давно не слышала речи на корейском, на чистом корейском. Рюджин пялится на него, пытаясь вспомнить свой родной язык. — Не переживай, они нас не понимают. — Чего ты хочешь? — Шин напрягается, окидывая юношу взглядом. Кого-то он ей напоминает. — Пошли за мной, — парень проходит мимо Рюджин, направляясь к выходу. Девушка метает взгляд на Кинга, что лишь пожимает плечи, кивая головой в сторону уходящего, давая понять, что она может идти. — Удачи нос вылечить, — Рюджин толкает Вея в плечо, идя за приехавшим. Вполне в душе Шин. Парень полностью игнорирует все вопросы Рюджин, в целом её присутствие, словно девушки и нет. Но она продолжает идти за ним, любопытство ведёт следом. Не будет же человек просто так, ради обычных слов ехать в другую страну, разыскивать её. Странно это всё. Да и откуда ему знать её? Они даже не общались. Если были бы знакомы, то наверняка Рюджин бы запомнила. Она и так что-то помнит... Черты лица парня напоминают ей кого-то, но кого — не ясно. Парень доходит до ближайшего торговцев уличной едой, садясь за лавку одного из них. Те мило здороваются, друзья по всей видимости. Мужчина, стоящий по ту сторону, торгует выпивкой, довольно качественной, не дешёвой. — Чего ты от меня хотел? Кто ты вообще? — Шин не сдерживаться, тыча вопросы, но судя по глазам парня, он вовсе не заинтересован в этом. У него свои темы для разговоров. — Знаешь Ли Минхо? — Рюджин отрицательно качает головой, — лжёшь, — парень кидает на поверхность распечатанную фотографию. Флатоволосый улыбается, что есть сил, закинув руку на чью-то шею (не понятно, кто там — головка криво вырезана, ножом похоже). Радостный, счастливый, как будто нет у него никаких забот, как маленький ребёнок, которому родители подарили новенький конструктор из любимой коллекции. Парень поднимает брови, в надежде услышать другой ответ, но Шин вертит головой. — Я его не знаю, — Рюджин лжёт, лишь бы не вспоминать об этом. — Хватит врать! — тот срывается, повышая голос. — Я прекрасно знаю, что ты помнишь, что было в том мире. Ты была там. И Минхо тоже там был! Ты его знаешь. Я уверен, вы пересекались. — Откуда ты знаешь про тот мир? — теперь Рюджин уже больше интересует диалог, — да и кто ты такой? — Я Ли Джуён, — парень вздыхает, решаясь поведать правду Шин, — младший брат Ли Минхо. В тот день, он угодил под плиту. Его расплющило, понимаешь? Я думал, раз Мин умер так трагично, то никто не пережил. А вас оказалось больше, чем я думал. Недавно, примерно месяц назад, я ходил на кладбище к месту, где было поставлено одно больше надгробие для всех умерших в тот день. — А мне ты это зачем рассказываешь? — Не перебивай, — Джуён слегка огрызается, — я встретил там девушку. У неё погибла подруга, да и она сама чудом выжила. Я поговорил с ней, оказывается, она кое что вспомнила... Имя Чон Соён тебе о чём нибудь говорит? — Соён ничего не помнила, — Шин понимает, понимает что он несёт бред, — Соён ничего не помнила, как и другие. — Но она вспомнила. Она вспомнила о том мире, куда попала. И я решил поверить ей, ведь Соён заговорила про Минхо, — Ли поднимает глаза, цокая языком, — а также, заглянув в медицинские справки остальных выживших, я увидел кучу посещений психологов и подобных у тебя, Рюджин. И везде одна и та же тема. Меня даже это позабавило. «Видение потустороннего», как ребёнок. Рюджин, что ты знаешь о том мире? — Если я расскажу, что ты мне даш взамен? — Шин собирается торговаться. Парень в замешательстве, он не рассчитывал на такое. — Всё, что пожелаешь... Джуён, не успевает договорить. Его обрывают. — Отлично. Тогда, ты мне встречу с Соён, а я тебе всё от и до. Идёт? — Шин резка. Это поражает Ли, он не встречал таких борзых здесь. Джуён хмыкает, почёсывая бровь. — Идёт, — Рюджин победоносно улыбается, — собираешься вернуться в Корею? — Если ты обеспечишь мне туда поездку, то с радостью вернусь, — Шин сглатывает, нервно и шумно, — но только при одном условии... Джуён удивлённо выгибает бровь. — Что ещё? — парня уже начинает раздражать эта недоговорённость с первого раза. Все, кто пережил тот кошмар такие? Джуён, разговаривая с Шин, не раз вспомнил свой первый диалог с Соён. Обе говорят дела, но так, чтоб его, медленно! — Потом ты возвращаешь меня в Гонконг и не появляешься в моей жизни. — Рюджин говорит уверенно, потирая бровь. — Я, просто, не хочу больше жить в Корее. Да и тем более, у меня теперь совершенно другая жизнь, здесь мой дом. — Как пожелаешь, — Джуён спрыгивает со стула, — идём в аэропорт? Ли улыбается, когда Шин спрыгивает на землю вслед за ним. Парень улыбается, начиная ход.

Продолжение следует...