Время Страха

ON THE PLANE

Рюджин словно находится в трансе, приходя в себя, лишь сидя на кресле в летающей штуке. Шин оглядывается, видя Джуёна рядом с собой. Тело ломит, руки и ноги стали такими тяжёлыми, словно к ним прицеплено кучу спортивных утяжелителей. Рюджин видит всё слишком мутно, перед глазами плывёт, картинки, что должна видеть Шин, пока вертит головой, идут волной. — О, ты проснулась, — Джуён даже взглядом не одаривает, продолжая листать какой-то журнал, — не беспокойся об ощущениях, это отходняк, скоро пройдёт. — Ты чё наделал, — шипит Шин, когда виски раскалываются, как будто расколённое стекло в голове, — ублюдок. — Помнишь, я дал тебе воды? — Рюджин мигом вспоминает, что ещё сидя в аэропорту, она попросила у Ли бутылку воды, так как он купил две, для них. С жидкостью в самолёт всё равно нельзя, нужно было выпить, а парень, кажись, не сильно хотел. — Всё было рассчитано на то, чтобы ты попросила у меня эту бутылку воды. Я дал тебе кофту, завёл в душное помещение, конечно, ты вспотела и захотела пить, — Джуён закрывает журнал, — в той воде, что ты выпила, находилась передозировка антидепрессантов. Я думал, раз ты в ошмётках у Кинга, то наверно, стойкая, и что обычная доза тебя не возьмёт. — Долго думал? — Рюджин говорит сквозь зубы, стараясь найти среди множественных пятен парня. — Не особо. Я просто позабыл, что доза рассчитывается на вес, — Ли вздыхает, отворачиваясь к окну, — удивлён, что ты выжила. Ну, иначе тебя было бы не затащить сюда. — Чё ты несёшь? — Шин собирается дёрнуться, чтобы вмазать Джуёна, но тяжесть в конечностях тянет вниз, — у нас был уговор, я полетела бы в Корею и так. Ли ничего не отвечает, цокая языком. Шин чувствует себя как после хорошей ночки с большим количеством алкоголя. В горле тот ещё сушняк, голова, как из огня, а тело неподчиняемо. Девушка закрывает глаза, опуская голову вниз, с явным желанием уснуть. Чтобы хотя-бы, в случае чего, не услышать тупых вопросов Ли, сидящего на соседнем сидении. Рюджин надеется, что никому, находящиемуся тут, нет дела до состояния Шин, иначе, вопросов не избежать. А отвечать на них, ясен хрен, не хочется.

***

Рюджин отходит только через полтора часа, когда колёсики самолёта касаются взлётной полосы. Шин косо пялится на Ли весь путь по аэропорту. Рюджин оглядывается по сторонам, как дикарь. Вокруг всё такое живое. Для Шин это что-то невозможное, ведь она запомнила Корею такой, какой она была во «сне». Всё, что произошло в том мире, оставило не малое повреждение на психике Рюджин, и этого достаточно, чтобы начать воспринимать то, что было столь привычно совсем иначе. Шин идёт следом за парнем, поскольку, в отличие от него, она вообще не понимает, зачем им стоило лететь в Корею. Разве что, встреча с Соён. Рюджин волновало лишь это. Поговорить с человеком, который такой же отбитый, как говорили Шин все те же психологи. Теперь уж Рю понимает, что это было далеко не простым видением или сном. Это что-то большее. Рюджин всякий раз толкает Джуёна в плечо, стараясь привлечь его внимание и наконец задать вопрос, но тот отвернулся, словно Шин призрак какой-то. Та едва удерживается, лишь бы не зарядить Ли по носу, и не сломать его, как Вею. Парень останавливается на выходе из аэропорта, подпихнув Рюджин в спину, чтобы та шла дальше сама. Шин быстро понимает, что Соён, вероятно, приехала встретить их, вернее, её. Джуён не всрался обеим. Рюджин идёт по тратуару, опустив голову. Не хочется смотреть, чтобы вспоминать ужасные картинки из Времени Страха. — Эй, мелочь, — знакомый голос сзади. Шин инстинктивно оборачивается с огромной надеждой в глаза, — далеко собралась? Ноги двигают тело сами. В глазах Рюджин загорается огонь, пропавший на все шесть лет, что она жила в этих страданиях. Ей просто нужен был человек, что разделит с ней всю ту боль, что переживает надломленное сердце. Шин крепко-крепко обнимает Соён. Ей плевать на людей вокруг, они никто сейчас. Джин мечтала ещё хотя бы раз коснутся Чон, но боялась вторгаться в чужую жизнь. Пожалуй, Рюджин бы накинулась с объятиями на кого угодно, с кем хотя бы говорила в том мире. — Ты знатно выросла, — Шин бубнит что-то в шею Соён, не раскрепляя рук. Теперь Рюджин ниже. А ведь когда-то было на чёртовы пол головы выше... — Ты там ревёшь? — Чон заводит руки за спину, стараясь расцепить Шин, — ну ты..! — Не ругайся, — Рюджин улыбается куда-то в плечо, рук не расцепляет, — шесть лет, Соён, шесть лет... Дай мне жизнью насладиться. Темболее, ты сама хотела меня видеть! У Чон нет вариантов для хорошего оправдания. — Я не думала, что как только увидишь, так в рабство меня затянешь, — Рюджин пыхтит, — ты отпусти меня, а потом злись. — Зачем ты хотела меня видеть? — Шин отлипает, наконец, позволив Соён поправит сбившуюся рубашку. — Давай, чтобы поговорить, пойдём в менее людное место, а лучше ко мне в машину, — Чон указывает большим пальцем куда-то себе за спину, Рюджин соглашается кивком, идя за старшей девушкой. Шин вновь оглядывается по сторонам. Всё кажется таким нереальным, таким невозможным! Это точно Сеул, а не какой нибудь, например, Лос-Анджелес? «Чёрт, я не помню город совсем», — ругается в мыслях Рюджин, распихивая руки по карманам спортивных штанов, — «а может, это опять тот сон? Ну вот, сейчас всё исчезнет...» Соён достаёт ключи, и щёлкая, открывает какую-то машину. Шин быстро замечает, где же отозвались фары, направляясь туда, вперёд самой Чон. Она не сильно разбирается в марках машин, но вот цвет — яркий, мятный привлекает её куда больше, чем миллионы вон, отданные за транспорт. Рюджин садится на переднее пассажирское, хотя руки чесались сесть за руль. Соён открывает параллельную дверь, залезая в автомобиль. Шин нервно мнёт кулаки. — Так, зачем ты хотела меня видеть? — та не выдерживает, заставляя Чон обратить на себя внимание. Только сейчас Рюджин замечает, что волосы старшей стали тёмными, прям как смола. Пока волосы Шин особо не хотят расти. — Вообще, я изначально даже не помнила о тебе, — Рю хмурится, — у меня были воспоминания оттуда, но не все, это точно, — Шин припоминает что-то такое у себя, слишком много дыр в той линии, что помнит Рюджин. То же появление Лии она не помнит, но помнит, как много говорила с ней. — Да и девушку из больницы я особо не запоминала, чтобы резко вспомнить через пять лет. — Ну уж спасибо! — Шин недоволен фыркает, складывая руки на груди, — стоп, пять лет? Что ты делала ещё год с этими воспоминаниями? — теперь Рюджин проявляет большую заинтересованность. — У тебя три попытки угадать, — Соён усмехается. — Пыталась объяснить всё психологам, чтобы они помогли тебе избавиться от этого, а те, в свою очередь, все крутили пальцем у виска? — Чон кивает, — да ладно! — Я знала, что ты занималась тем же, — Соён поворачивает голову, теперь глядя прямиком на Шин, — Джуён рассказал. Рюджин огорчённо стонет, отворачиваясь. — А что он не знает? — саркастично интересуется Шин, — зачем я тебе нужна была в Корее? — Есть ещё девушка, которая, вероятно, всё могла вспомнить, — Чон вставляет ключи в зажигание, проворачивая, — и ты её знаешь. — Дай угадаю, — Рюджин даже думать не приходится, это имя она уж запомнила, — Хван Йеджи? — А ты умная, мелочь, — Соён улыбается, жестами показывая пристегнуться, прежде чем тронуться с места. Шин становится так тепло внутри от этого «мелочь»... Что-то в этом есть. Рюджин не знает, как объяснит это чувство. Странное, но такое приятное.

***

Соён останавливается у очередной многоэтажки, что шли толпами друг за другом. Рюджин непонимающе вылезает из машины, когда Чон делает то же самое. — Для начала, ты у меня поешь нормально, наконец помоешься и отоспишься, — Соён блокирует автомобиль, убирая ключи в карман, — я знаю в каких условиях ты жила. — Не начинай, — Рюджин отмахивается, шаркая обувью по асфальту, идёт следом. Уже за четыре часа дня, не поздно и не рано, но Шин уже чувствует невозможную усталость. Чон заходит в дом, подходя к лифту. Рюджин бы не сказала, что он выглядит как-то богато, но и не похоже на то место, где жила Шин. Давно она не бывала там, где и вправду человеческие условия для жизни. Из лифта выходит как-то здоровый мужчина, здоровается с ними, направляясь по своим делам. Шин заходит в лифт следом за старшей, прижимаясь к одной из стен кабинки. — Смотри, чтобы щеку не зажевало, — Соён смеётся, когда Рюджин, не поняв шутку, резко отстраняется. — Тупица, — кличет младшая. Двери открываются на этаже девятом, Шин их не считала, лишь предполагает. Чон вытаскивает задумавшуюся девушку вслед за собой, идя в сторону какой-то квартиры. Соён легко открывает дверь прикладыванием электронного ключа-карты. Рюджин ёжится, когда переступает порог. Ей как-то, что-ли, неудобно в чужую квартиру заходить. Она привыкла к своему несчастному жилищу. Как только Шин избавляется от обуви, Чон пропихивает её вглубь квартиры несильным толчком в спину. Рюджин глядит себе под ноги — пушистый комок счастья обнюхивает её. — Что ему от меня надо? — Джин толком не умеет общаться с домашними зверушками. — Надо узнать, что ты и кто ты такое, — Чон улыбается во все зубы, когда Рюджин пытается ускользнуть от носика котёнка, — это Далли, — Соён подходит к этим двум, поднимая пушистого на руки, — вы на одно лицо. — Эй, не сравнивай меня с каким-то котом! — Шин не сильно злится, — я лучше вообще-то. — Да, конечно, — девушка опускает домашнего питомца, — так, дуй прямо, вон в ту дверь, — Соён тычет в одну из дверей, — и мойся. А я тебе одежду пока найду. — Да не над... — Иди мойся, — Чон складывает руки на груди, пока Рюджин упирается, — мне тебя допинывать туда? Шин нехотя соглашается, проходя в ванную комнату. Рюджин было крайне неловко мыться в чужом доме. Но и получать подзатыльников от Соён не хотелось. Джин давно не мылась нормально, как это делают обычные люди каждый вечер. — Ты как пушистик теперь, — Чон усмехается, когда видит вышедшую Шин. Соён настояла на том, чтобы Рюджин помыла голову раз семь. Теперь её волосы превратились во что-то сбитое на голове. — Помурчи. — Иди нафиг, — Шин проводит полотенцем по волосам вновь, в надежде, что всё впитается за раз. Девушка ненароком смотрит вниз, оглядывая своё тело, скрытое под одеждой. Ей немного не комфортно в одежде, что дала Соён. Она пахнет не так — Рюджин привыкла к тому, что вся её одежда насквозь провоняла чем-то спиртным (нет, не алкоголем, а чистым медицинским спиртом), порохом для патронов, которые Шин не раз в день перебирала, ведь все каждый раз находили тупую отмазку, на самом деле боясь, что одна из этих маленьких пулек взорвётся от негодности и руку отсечёт. Рюджин, даже если бы это случилось, терять было правда нечего. Соён встаёт с дивана, подходя к Шин, занимает место чужих рук на полотенце, начиная сильно ерошить волосы. Рюджин недовольно хмыкает. — Ну и что ты наделала? Мне это не расчесать! — она злится как маленький ребёнок. — Кто тебе сказал, что волосы ты будешь расчёсывать сама? — Чон в удивлении поднимает правую бровь, — да, ты всё правильно поняла. — Ты мамочка чтоль какая-то? — Шин активно жестикулирует, находясь в недоумении. — Пошли давай твои пакли расчёсывать. Спустя минут пятнадцать, Рюджин наконец высвобождается из этой пытки, облегчённо вздыхая. Чон убирая расчёску на место. Теперь Соён незамедлительно тащит Шин на кухню. Рюджин давно не ела что либо из корейской кухни, и увы еда, которая была или будет съедена под наблюдательским взглядом Чон является для Рю слишком тяжёлой. Отсутствие нормального питания напротяжении годиков трёх также сказывается на неожиданной боли в животе. — Я тут посчитала, — пока Шин практически давится едой, Соён решает завести свой длинный монолог, — что день в том мире равняется почти году в реальности. Ну, конечно столько в нашем мире не проходило, а лишь минута, но по времени проходит именно столько. Но во Времени Страха человеческий организм не способен стареть, так что, эти года никак не сказываются. — Почему ты уверена, что никак не сказывается? — проглотывая еду, наконец встревает Шин. — Ты думаешь об обратном? — когда Рюджин согласно кивает, старшая ехидно натягивает уголки губ, — тогда, почему же я не умерла до встречи с тобой? Если мои конечные воспоминания не стёрлись, я была там около года, может, слегка больше. То есть, я прожила больше триста шестьдесяти пяти лет? Конечно, по тому времени столько, но я бы уже давно разложилась и стала каким нибудь кустиком. — Значит, мне и впрямь не показалось, что время там течёт слишком долго, — Шин и вправду задумывается, откладывая палочки в сторону. Ей не показалось, что день идёт слишком медленно. — Кстати, что там о Йеджи? — Я нашла кучу девушек с таким именем, но кажется, лишь одна, проживающая на территории юга полуострова нам подходит, — Соён хмурит взгляд, указывая глазам на пищу в тарелку Рюджин. Та нехотя продолжает есть. — Судя по её медицинской карте, — Шин на секунду удивляется, смотрит потерянными глазами, — Джуён, — это всё объясняет, — Ну так вот... Она тоже не раз посещала психолога, как и мы, вероятно, пытаясь проработать что-то серьёзное, там больше двухста сеансов. Причём некоторые с разницей в месяц-два. Не думаю, что ей удалось разобраться с тараканами в голове. — Ты что нибудь помнишь о ней из того мира? — Рюджин решается спросить. — Ну, не то, чтобы прям помню, но когда я только попала туда, кажись, она пришла ко мне собственной персоной, — Соён немного погружается в раздумия, а после продолжает, — я не смогла найти фотографий Йеджи до взрыва. Кажется, она не сильно любила это всё дело. А сейчас её лицо сильно искажено, если мягко говорить. — Ты это о чём? — Взрыв шёл из подземли. В том месте, где была Йеджи, взорвались подземные трубы с горячей водой. Правая часть её лица сожжена кипятком, не полностью правда. А, ещё из-за ожога, она практически ослепла. — Интересно, какого это потерять зрение. – Я могу тебе показать, выколов глаза палочками, если ты есть не продолжишь, — Чон уже не стесняется, напрямую угрожая. — Злюка, — Шин опускает палочки в тарелку.

***

Рюджин приходится мириться с тем, чтобы спать на одной кровати с Соён. Вариант спать на коврике рядом не устраивал, хотя, фактически, Шин спала так раньше. Её сильно удивляет тот факт, что старшая так заботиться о ней, как о младшей сестре. Ну, по словам Соён, в том мире они провели больше года вместе. Теперь Шин понимает кое что — она не быстро привязывалась к людям, она привязывалась за год. Рюджин впервые за последние шесть лет, что она жила непонятно где, ложится на кровать, и не просто подождать, пока кто-то залатает ей раны, а поспать! Шин уже казалось это чем-то из элиты. Но так живут все, кроме Рюджин — ей постоянно так кажется. Соён тихо сопит на другом крае кровати, пока Шин ворочается, не в силах уснуть. Рюджин постоянно кажется, что находясь в Корее — она находится в потенциальной опасности. Как будто в Китае у неё совсем врагов нет, как будто там угрозы не было и её не могли просто взять и задушить во сне. Рюджин продолжала чувствовать себя не комфортно в родной, мать его, стране! Она выросла здесь, но сейчас всё совсем иначе. Она убежала, никому не сказала. Шин даже не знает, живы ли её родители сейчас. За шесть лет могло произойти что угодно. С трудом, но Джин удаётся закрыть глаза, и наконец, погрузиться в сон...

Продолжение следует...