Время Страха

— Подъём! — тепло от сна резко исчезает, когда Чон обнимает холодными руками со спины. Рюджин морщит нос от неожиданности, издавая недовольный сонный стон, — пора вставать, спящее чудо. — Отвали, — Шин вжимается в тепло кровати под собой, стараясь скинуть руки Соён с себя. Руки совсем не слушаются, тело ещё спит, мозг тоже, Рюджин едва осознаёт, что находится в реальности. Старшая настойчивая, ей удаётся пробудить Рюджин, пускай та ещё в полудрёме. Чон довольно улыбается, когда Шин больше не пытается провалиться в сон обратно. Рюджин не привыкла спать так мало, как ей кажется, девять часов — совсем ничего, по сравнению с тем, что живя в Гонконге, Шин могла проспать целые сутки разом. Соён вновь заставляет Рюджин есть, пристально наблюдая за каждым движением руки, держащей палочки. Чон иногда отвлекается на гудящий телефон, но взгляд надолго убрать не смеет. — А что сейчас с Йеджи? — решает поинтересоваться Шин, всё равно в тишине сидеть неудобно, а Рюджин, находясь под такими прицелом, чересчур неловко. Девушка толкает в рот очередной кусок пищи, лежащий в тарелке, заинтересованно глядя на брюнетку. — Не смотря почти на полную потерю зрения, она работает по профессии — врачом, — Соён заправляет прядь тёмных волос за ухо, утыкаясь глазами в экран телефона. — Детский хирург, если быть точнее. — А как она, почти не видя, делает операции? — Рюджин немного удивляется, ведь вряд-ли можно стать специалистом, толком ничего не видя. — Её не хотели брать, но отец у неё влиятельный, больнице пришлось, — Соён отвечает на немой удивлённый вопрос отведёнными глазами, Шин быстро понимает, что информация от Джуёна, — но судя по отзывам на сайте больницы, из пятнадцати детских хирургов, что работают там, хвалят лишь Хван. Но как бы то не было, её никогда не признают, как полноценного работника больницы. — Вот оно как... Ты собираешься поехать сегодня в больницу к ней? — младшая сама додумывает скорые слова Чон. Шин продолжает жевать то, что подхватывает палочками из тарелки. — Мы вдвоём, — Чон усмехается, поднимая улыбающиеся глаза, — не смотри на меня так, ты уж получше меня её знаешь, я в этом уверена. Рюджин бухтит всю дорогу, что не нужно было брать её с собой, ещё и одежду свою всучивать. Шин недовольна не тем, что одежда ей не нравится, а тем, что это одежда Соён! Младшей приходится принять это, утыкаясь в ворот футболки, скрывая нижнюю половину лица, нарочно вдыхая запах ткани, смешанный с запахом тела Чон? — Чего ты там вынюхиваешь? Что, вкусно пахну? — Соён слегка сильней сжигает руль, когда какой-то недалёкий старается то-ли подрезать, то-ли столкнуть с трассы. — Соён-а... — Шин понимает, что уже слышала это от Чон. Может, слегка по другому, а может, слово в слово, но слышала! Они говорили точно также во Времени Страха. — А? Чего? — Соён не понимает, ведь совсем не помнит Рюджин из того мира, не помнит их диалогов. Шин расстраивается, что снова чувствует это в одиночку. Они останавливаются в очередной большой пробке. Рюджин глядит в окно, рассматривая многоэтажки. Из раздумий Шин выводит чужое шипение в стороне. Девушка резко оборачивается, чуть шею не ломая, глядя на Соён. Старшую одолевает резкая головная боль, Рюджин догадывается по тому, что брюнетка держится за неё. — Что случилось? — Шин звучит обеспокоенно, украдкой дотрагиваясь до плеча второй. — Нихуя себе меня тригеррнуло, — Соён ругается под нос, наконец выпрямляясь, — теперь я тоже вспомнила. — О чём ты? — Рюджин сдвигает брови к переносице, следом, удивляясь, взмахивает ими вверх, — неужели...? — У меня бывает возвращаются воспоминания оттуда, словно постепенно, — Чон заметно напрягается, рука, сжимающая руль, покрывается слегка видными венами, — и чтоб его, с резкой болью где-то в голове. Все доки говорят, что я брежу и это нереально. — Тут скорее настоящий мир кажется чем-то нереальным, — Соён согласно хмыкает, нажимая на газ, когда машина впереди медленно начинает продвигаться, — вот бы всё можно было изменить... — А я чем заняться хочу, — Чон ухмыляется, слыша удивлённый вдох, — мы попали туда, когда наше сердце остановилось. Достаточно добиться того же, чтобы попасть вновь. Поэтому я и решила искать Хван, так как узнала, что она врач. В любом случае, она поможет добиться этого, или хотя-бы расскажет. А ещё, в том мире будет хреново без дока под рукой. Рюджин понимающе качает головой, глядя в лобовое стекло. — А если мы умрём сразу? — Нужно хотя-бы попробовать, — Соён цокает языком, — если ты так хочешь сдохнуть, я могу провести тебе эвтаназию. — Она запрещена для людей в Корее. — Где ты и где закон, милая моя, — Чон напоминает о том, как Рюджин построила свою жизнь на причастности с китайской банде отбитых головорезов. *** Шин отстёгивает ремень, буквально вылетая из автомобиля на свободу, потягиваясь. Грёбанных пол часа стоять в пробках, и вот, наконец, они смогли остановиться рядом с огромным зданием больницы. Она не выглядит новой, но Шин почему-то уверена, что внутри намного лучше, и хотя-бы чище, это ведь медицинское учреждение, как никак. Только Рюджин не понимала одного — как им попасть внутрь? Вряд-ли те, кто сидят на посте охраны пропускают каждого встречного. Но Рюджин верит Чон, уверена также, как насчёт чистоты здания, что Соён заранее разобралась с этим, что они не буду выпихнуты за дверь через пару чёртовых секунд. Старшая идёт впереди, быстро замечая, что Шин жмётся перед входной дверью, боясь коснуться даже ручки. Подходя к посту охраны, Соён показывает что-то на телефоне, следом зовёт за собой махом руки. Кажись прокатило, и они смогут встретиться с Йеджи. Рюджин послушно идёт за Чон, в отличии от которой даже понятия не имеет, куда они направляются. Шин помнит их первую встречу в этом мире, Йеджи показалась ей травмированым человеком, та даже отвечала ей на отвали. Вряд-ли Хван, оставшись той же натурой, захочет с двумя сумасшедшими, которые начнут рассказывать о другой реальности. А если Йеджи и впрямь ничего не вспомнила, и Джуён, рассказавший об этом, просто ошибся? Всему ведь может быть место! Соён подходит к одному из кабинетов, стуча не сильно, слыша не громкое «заходите», открывает дверь, затаскивая напуганную Шин за собой. Рюджин сама не понимает, от чего и почему она дрожит, как лист осиновый. — Думала, не придёте, десять минут разницы с назначеным временем, — Хван поднимается со стула, задвигая его под стол. — О, тебя я помню, — Йеджи не задумываясь подходит к Рюджин, беря ту за подбородок, вынуждая встретиться взглядами, — ты ведь угадала моё имя в больнице? Шин кивает, уже сама поверив в тот бред. — Врёшь, — Хван грубо отпускает чужое лицо, разворачиваясь обратно, — ты знала меня. Рюджин понимает, что Йеджи точно вспомнила. — О чём ты хотела поговорить, Чон? — врач облокачивается о стену, скрещивая руки на груди. Та внимательно ждёт ответа от Соён. Шин не замечает, как пялиться на девушку, внимательно разглядывая ту — она совсем не похожа на ту себя, когда была в образе чеширского кота. Её лицо, как и говорила Чон, сильно травмированно: правая сторона, вернее, часть чуть ваше середины щеки и лобная часть скрыты под чем-то напоминающим бинт. Правый глаз совсем не виден, а вот левому явно не хорошо, судя по его неспособности даже зрачок контролировать. Щека обожённой половины, что не скрыта под белой мантии, отличается от параллельной минимум цветом кожи. Хван замечает взгляд на себе быстро, подобно злой кошке, глядит в ответ, заставляя сердце в груди замереть на пару секунд от холода, что излучает глядящий глаз. — Как ты рассматриваешь вариант вернуться туда? — Чтобы что? — Йеджи наиграно удивляется предложению, после тихо смеётся, вводя Чон в недоумение. — Мне хватило всего того, что произошло в прошлый раз. Поверь, окончательно стать инвалидом я не желаю. — Тогда помоги нам туда попасть, раз сама не хочешь, — Соён быстро находит другой вариант решения проблемы и упорства Хван. Теперь Йеджи хмурится всерьёз. — А я вам как помогу? В гроб загнать только если, — Чон не выдерживает этой халатности Йеджи, её чёртового эгоизма, ощущаемого при обычном приветствии. Кулак Соён сжимает на вороте белой футболки под халатом, притягивая к себе, ткань сжимается до треска. — Помоги нам добиться остановки сердца, — Чон шепчет сквозь зубы, едва слюни от злости не пуская, — и всё. Соён отпускает девушку. Рюджин вспоминает ту Соён, которую узнала во времени страха. — В прошлый раз было из-за взрыва, — Йеджи подходит к окну, словно без посторонних в кабинете, глядит на птиц, — подорвите что нибудь, делов то, да, Шин? — Хван резко поворачивается половиной тела, глядя прямо на потерянную Рюджин, — тебе разплюнуть, чтобы сделать что-то подобное, так? — Ну, — Рюджин тянет, потирая потный затылок. — Все вы, шавки Кинга такие, — Хван не следит за языком, продолжая разглядывать птичек. — Ты нам поможешь или нет? — Чон спрашивает в конечный раз, слыша тихое «угу».

***

Рюджин закрывает дверь в квартиру Соён, когда они возвращаются после дня прогулок. После атмосферы рядом с Йеджи требовалась хорошая прочистка мозгов от всего того напряжения, что с лихой предоставляет Хван. Шин быстро принимает образ своей прошлой жизни, переодевшись в домашнюю одежду, что пихает ей Чон в руки, девушка падает на кровать, укутываясь в одеяло. Ей хочется насладиться прибыванием в этой комнате, спать на нормальной кровати, а не обосанном матрасе, в буквальном смысле. Да и сама усталость, что уже как хроническая у Рюджин тянет в сон. Соён где-то в другой комнате, звонко разговаривает по телефону, видимо, со своей подругой. Шин это всё равно не мешает, чтобы успешно закрыть глаза, погрузившись в сон. Рюджин надеяться, что на этот раз поспит нормально, и не проснётся от такого доброго утра. По крайней мере, Соён, если засидится до поздна, тоже должна будет отрубиться на долгое количество времени, и кажется, будить вторую уже придётся Шин.

***

Рюджин вновь ноет о том, что Соён могла сама съездить на встречу с Хван, не брать её с собой, просто оставить дома, а потом рассказать, что там, да и как. Но Чон настойчива, Шин уже давно поняла, что с ней спорить бесполезно, бесполезно пытаться откосить от чего либо. Если Соён что-то захочет — так ему и быть. Чон, кажись, даже не слушает все капризы Рюджин, звучащие в стороне. Шин всё равно не прыгнет из окна на ходу, не самоубийца же, а план по тому, как вытащить младшую из машины на месте, куда их позвала Йеджи для встречи, Соён уже придумала. Рюджин всякий раз недовольный фыркает, выпуская кислород из лёгких через нос, осуждающе смотря на девушку, сидящую на водительском сидении. Чон только улыбается с этих гляделок, находя в этом что-то своё смешное. Шин начинает подбешивать это. Младшая отрицательно вертит головой, когда машина тормозит где-то на окраине города, показывая тем самым, что из транспорта не выйдет, пока её не вернут в квартиру. Соён сводит брови, понимающе качая головой, и, выходя из автомобиля, закрывает его. Чон остаётся лишь наблюдать за тем, что она задумала. — Эй! — Шин отстёгивает ремень, чуть ли не дым из ноздрей пускай, ударяет по боковому стеклу, — открой! Соён смеётся по ту сторону. Она прекрасно понимала, что Рюджин не сможет сидеть взаперти. — Открывай давай! — Шин кричит чуть громче прежнего, надеясь, что Соён хотя-бы слышит её. — Открой или я его выбью! Ты ведь знаешь, что я могу это сделать! Чон сжаливается, не оставляя девушку в клетке, нажимает на ключи, открывая двери. Рюджин косит взгляд, нехотя вылезая. Вокруг пустошь, как в пустыне какой нибудь. Дальше по дороге — какая-то заброшенная многоэтажка. Шин сперва смотрит вдаль, а следом на Соён. Брюнетка кивает, понимая, к чему этот взгляд. Рюджин собирается развернуться, но рука Чон быстрей, хватает за шкирку, таща несчастные сорок килограмм на себя. Шин что-то неразборчиво говорит, возмущается, но Соён стоит только улыбнуться, дабы показать, что они идут туда в любом случае, при любых протестах Рюджин. Шин идёт рядом. Чон терпит все всплески эмоций Рюджин, держа её ладонь в своей. И впрямь как мама или старшая сестра... Рюджин не раз думает о том, что Соён слишком мила и заботлива с ней, терпит едкий характер Шин, даже слова поперёк не говорит и голоса не повышает, улыбаясь на любую пассивно-агрессивную выходку младшей. Рюджин бывает задумывается о том, а точно ли Соён в ней подругу то видит. Они всё ближе и ближе к уродливому зданию, напоминающее собой что-то из фильма хорроров. У Шин сердце в пятки катится, стоит вдохнуть воздух, пропитаный плесневеющими стенами и гниющим картоном. Рюджин держится за спиной Соён, боясь, что кто-то выпрыгнет. Шин словно забывает все свои физические способности, даже если и выпрыгнет, то кто бы это не был — человек или мертвец ходячий, Рюджин его с поворота по стене размажет, как мышку маленькую. Чон прекрасно понимает, что Шин боится не неожиданности, а самого вида здания, что ранее было большой больницей. — Да, это прям в духе хирурга звать нас в заброшенную больницу, которая последную неделю держится, — бубнит Рюджин из-за чужой спины, когда их ноги вступают в разваливающиеся помещения. Шин сжимается чужие плечи, иногда выглядывая вперёд. Вокруг битое стекло да какие-то остатки медицинских принадлежностей того времени. Соён уверенно идёт в одном направлении, Рюджин же менее уверенно следом, как хвост старшей, неторопливо бредёт, вертя голову всякий раз, как слышит посторонний звук. Чон на это не реагирует, даже не тормозя, продолжая движение, как робот какой-то. — Думала, что струсите даже зайти сюда, — Йеджи не выжидает момент появления, замечая, как Рюджин и без того трясётся. Хван трёт переносицу, облокачиваясь о стену. Чон тормозит, когда Йеджи выставляет ладонь в трёх метрах от себя. Хван подходит сама, метая взгляд по головам обеих. — Обязательно было звать в заброшенное здание? — Чон выгибает бровь, ожидая услышать оригинальное оправдание тому, что они находятся именно здесь, именно в этом заброшенном здании. Хван неоднозначно качает головой. Её волосы спадают волной на плечи, и, поправив их кончики, Йеджи наконец отвечает: – Я посчитала это место наиболее, так скажем, прекрасным, — Хван старается говорить, используя загадки, вводя двух остальных в ступор. План вполне удачный. Йеджи даже улыбается при виде их удивлённых лиц. — Вы же обе хотите попасть обратно, чтобы что-то там изменить? Соён и Рюджин согласно кивают. Последняя наконец перестаёт прятаться за спиной старшей, отходя в сторону, по одну из рук Чон. — Так пожалуйста! — Йеджи вскрикивает, вынимая небольшую вещицу из карманы бейсболки. В раскрытой ладони Хван зажимает пульт, и как думает Шин, несомненно от детонатора, чьи бомбы заложены в здании. Им же нужно добиться остановки сердца, ну а какой способ не лучший, если не повторить первый раз? Пульт с грохотом оказывается на полу, а кнопка, отвечающая за быстрый взрыв нажимается автоматически при разрушение пускового устройства. Непонятный шум слышен со стороны, и... Вновь тишина, спокойствие и пустота.

Продолжение следует...