Время Страха

Возвращаются они в дом примерно через пол часа, когда на улице уже окончательно стемнело, шум реки начал заглушать шум их дыхания. Соён спит, повернувшись к стене, как это делала Рюджин, когда в первый раз легла здесь. Ёнджун же что-то рисовал фломастерами на небольшом листке, так старательно, словно потом в галерею понесёт. Парень поднимает голову на звук, приветливо улыбаясь. Улыбка не исчезает, не спадает с его лица, когда взгляд возвращается на белый листок с видными разноцветными линиями. Йеджи его полностью игнорирует, даже не собираясь смотреть на него, а вот Рюджин старается хотя бы улыбнуться в ответ. Шин избавляется от рубашки, неаккуратно свернув, кидает куда-то рядом с матрасом, плюхаясь на мягкую холодную поверхность. Хван с неким отвращением глядит на вторую девушку, и немного поразмыслив, садится на противоположный край, застревая взглядом в окне. Рюджин ложиться на левый бок, вновь оказываясь лицом к деревянной стене. Ей должно быть холодно, или хотя-бы прохладно, но Шин не способна ничего почувствовать из-за леденящего холода внутри сердца. Но Рюджин чувствует лишь одно — быстрый ритм сердца, бьющего в груди, когда в мысли случайно забирается Йеджи. Её силуэт, голос, черты лица... Шин хочется вырвать орган прямо из грудной клетки, но та сдерживается, зная, что Чон вряд-ли бы такое одобрила. Девушка старается уснуть изо всех сил, постоянно крутясь. Но сон никак не наступает. Шин просто лежит, надеясь, что сможет уснуть. Через время — сна так и нет, Рюджин решает открыть глаза, встретившись с потолком. Йеджи лежит рядом, правда не так близко, как хотелось бы Рю. И Ёнджун, кажись, тоже улёгся. Небо за окном черней смолы, только звёзды крохотные проглядывают. Рюджин вертится, места себе найти не может. Матрас, что ранее был холоден, как воздух за стенами, кажется, уже нагрелся до уровня магмы от жара тела Шин. Девушка по несколько раз в минуту трогает лоб, где-то глубоко в душе надеясь, что это тупая лихорадка, решившая появится не совсем вовремя. Но тело горит не так, как при простуде — да и возьмёт ли её вообще простуда, после прошлых условий проживания? Дело кроется в совсем другом. Рюджин чувствует противный зуд между ног. Кожа стала гусиной, мурашки видны даже в полной темноте. Шин касается пальцами запястья второй руки, ощущая что-то странное, словно ток, пробежавшийся по телу от лёгкого прикосновения. Пальцы ледяные, как замороженная вода, но в то же время настолько горячи, что посылают волну тока по всему телу. Рюджин хочется выть от странного чувства внутри себя. Что-то сковывает её, не даёт нормально дышать, сделать лёгкое движение или поворот. Неизвестный зуд внизу усиливается. Рю всё больше хочется избавиться от него. Нужно лишь прикоснуться... Нет, она ведь не дура доставлять себя удовольствие, когда рядом трое других. А один прямо за спиной. Рюджин старается лечь поразному, чтобы гудящее чувство исчезло. Но ничего не помогает. Девушка устало выдыхает, стараясь успокоиться, ложиться на живот, кладя руки под голову. Щека тычется в горячую кожу. Шин этого вытерпеть не может. Слишком обжигающе, как огонь какой-то. Рюджин кладёт голову на матрас, стараясь расслабиться и уснуть. Рю, пролежав от силы минуту, продолжает вертеться. Зуд не даёт покоя. Она как будто терпит пытку. — Чего ты там вертишься? Спи уже, — зло шепчет Хван, проснувшаяся от возни позади. — Тебе какая нибудь сороконожка в рот залезла, поэтому ты лечь не можешь? Залезла, но явно не в рот. — Да мне не удобно, — шёпотом отвечает Шин, переворачиваясь на спину. Йеджи фыркает, чуть ли не падая с матраса, когда Рюджин продолжает крутиться. Хван не выдерживает, переступая через себя, поднимается в сидячее положение, недовольно пялясь на Рюджин. Младшая приподнимается на локтях, с неким страхом глядя на Йеджи, что готова взглядом разорвать. Между ними тишина, но по этим взглядам многое понятно. Они не говорят, но общаются. И Шин чувствует, как путём немых разговоров, Хван давит на неё. Рюджин вздрагивает, когда ладонь старшей накрывает шею. Йеджи перекрывает дыхание Шин своими изящными пальцами, Которые Рю хочет чувствовать немного ниже. Рюджин дрожит от ледяных прикосновений Хван. Она всего лишь хочет вырубить Шин, чтобы та наконец уснула и перестала вертеться. Но Рюджин воспринимает это иначе. Внезапный всплеск гармонов бьёт в мозг, не даёт трезво мыслить. Рю цепляется за руку Хван, что душит её, слабо обхватывает запястье, даже не пытаясь выбраться. Ей нужны эти прикосновения. — Почему ты не отключаешься? Разве тебе хватает кислорода? — всё тем же злым шёпотом говорит старшая, в удивлении вскидывая брови. Йеджи выдыхает, расцепляя хватку на шее. Хван тянет руку на себя, но Рюджин, крепко схватив, всё никак не отпускает, сплетает пальцы, глядя на их руки. — Забыла, что я на побегушках у мафии была? Меня таким трюком не взять, — Шин слегка приподнимает корпус, оказываясь лицом рядом с рукой Йеджи, которая сплетается с собственной, слабо касаясь кожи Хван губами. Вторая резко опомнилась, вырывает свою руку, собираясь закричать или обматерить Рюджин, но вмиг вспоминает, что они тут не одни, при том, что другая пара спит. — Ты чё творишь? — стараясь не повышать тона, давит слова Йеджи. Шин улыбается, глядя на то, как Хван выходит из себя, стоит сделать что-то «не правильное». Рюджин пожимаете плечами, падая на матрас обратно. Джи что-то шепчет, слишком тихо и неразборчиво, ложась на своё место. В Шин угас огонь на пару секунд. Девушка уж подумала, что вот, наконец-то она сможет заснуть, без всяких проблем. Но тепло Йеджи со временем уходит, жар поднимается. Рюджин переворачивается на живот, стараясь лечь так, чтобы ничего теперь не мешало. Но всё идёт противоположно планам. Вместо предыдущих проблем, что терзали её, появляется сильная чесотка на руках. Шин хочется сдирать кожу, расчёсывать до крови. Девушка упорно борется со своим желанием. Йеджи вздыхает. Похоже, она тоже теперь не может уснуть, поскольку Рюджин сзади вертится, создавая шум. — Йеджи, — Шин подаёт голос, замечая, как Хван напрягается. Вены на руках выступают, когда та сжимает ладони в кулаки, вымещая порыв злости, чуть ли кожу ногтями не протыкая. Йеджи мычит, давая понять, что хочет услышать продолжение начато речи Рюджин. — Могу я тебя обнять? Мне тяжело уснуть, меня мучают ужасные мысли... Мне просто нужно чьё-то тепло и ласка. — Почему ты решила, что тепло от меня тебе подойдёт? Я успокоительное что-ли, — Хван недовольна, возмущается. Шин скулит позади, принимая это, как самый грубый отказ. Рюджин опускает голову, отворачиваясь в сторону окна, встречаясь с деревянной стеной, рельеф которой она уже выучить успела, пока старалась уснуть — глазела на неё, не переставая, — можешь. Этого «можешь», прозвучавшего изо рта Йеджи достаточно, чтобы радость ударила в голову. Шин за долю секунды оказывается вблизь Хван. Рюджин, как брошенная кошка, прижимается к телу старшей, тычется в район лопаток, обхватив её талию рукой, чтобы прижаться сильнее. Теперь ей ничего не мешает. Ей приятно, ей спокойной рядом с Йеджи. Они совсем недавно были, словно кошка с собакой, а сейчас лежат, как влюблённые, обнимаясь. Или без «как»? Рюджин наконец может заснуть. Глаза сами закрываются, веки становятся тяжелее. Шин погружается в сон.

***

Девушка вновь просыпается оттого, что чья-то рука трясёт её. Утреннее солнце щипет глаза, стоит их открыть. Рюджин чувствует по тому, как аккуратно, с какой силой и нежностью её будят — это с большей вероятностью Соён. Она всегда переживает за состояние Шин. Тёплая рука нежно лежит на открытом плече, аккуратно поглаживает, иногда тряся, не давая Рю вернуться в сон. Чон стоит около матраса на одном колене, ласково убирая упавшую прядь, которая выбилась из основного хвоста, за ухо Шин, проводя ладонью в последний раз по волосам. — С добрым утром, соня, — Чон садится на край матраса рядом, нежно гладя по волосам, — нам нужно в город, а ты тут валяешься. Рюджин непонимающе моргает глазами, стараясь понять, о чём говорит Соён. — Зачем в город? Там ведь разруха, разве не так? Да и вы ездили недавно. Мне кажется, смысла вовсе нет выбираться туда, онни, — Рюджин спросонья толком ничего не понимает, язык шевелиться сам, что-то бормоча. — Я сама до конца не поняла. Давай, поднимайся, Ёнджун тебе всё объяснит. Чон мило улыбается, снова проводя по обнажённой коже Шин, заставляя ту вздрогнуть от неожиданного холода чужой рукой, прошедшего по всему телу. Шин нехотя поднимается, потягиваясь. Рука, как на автомате тянется к рубашке, небрежно скомканной и валяющейся на полу. Ткань бытстро накрывает тело, стоит рукам скользнуть в белые рукава. Рюджин выходит на улицу, чувствуя тёплый воздух, солнечные лучи, попадающие на кожу лёгкими касаниями. Силуэт Йеджи виден где-то в далеке, она пинает траву или камни в ней, ходя вдоль берега шумной реки. Руки девушки распиханы по карманам, края белоснежной рубашки развиваются на порыве речного берега. Судя по её громким чертыханиям, что слышны аж здесь, пускай и не разборчиво, Хван слегка не в духе. Шин немного смотрит на Йеджи, на то, как она расхаживает на горизонте, умиляясь каждый раз, стоит старшей споткнуться об очередную криво лежающую-чтоб-её-переебало- ветку. Ёнджун сидит на земле, совсем недалеко от дома, рисуя цветными карандашами на листе бумаги, прижимая листок обеими руками и верхней частью тела, чтобы не улетел на чарах ветра. Рюджин направляется в сторону парня, чтобы разузнать о том, зачем им ехать в город. Чхве поднимает глаза, слыша треск травы рядом. Улыбка начинает сверкать на его лице в знак приветствия. Он выглядит, как луч солнца, когда точно такой же жёлтый бьёт в его лицо, подсвечивая едва видные ямочки на щеках, словно огни на сцене. Рюджин слабо кланяется, скорее, просто опуская голову вниз. — Доброе утро, — Ёнджун кладёт карандаши на лист бумаги, где что-то начирикано, — тебе Соён уже рассказала? Не думал, что ты так быстро проснёшься. — Она сказала, что ты сможешь объяснить лучше, Джун, — Рюджин садится рядом с парнем, поджав колени к груди. На листке, которым раньше был занят Чхве, виден чей-то портрет. Шин решает не спрашивать насчёт этого, и того, кто нарисован. Это может оказаться больной темой для парня. Но рисует он и вправду красиво. — Раз в месяц, или раз в два месяца, — начинает юноша, снова переключаясь на рисунок. Он держит карандаш в руке, словно профессионал. Линии, появляющиеся от предмета, зажатого меж пальцев, получаются красивыми и ровными, — сюда, рано или поздно, кто-то да попадёт, но не точно, что попадёт именно из Кореи. Во всём этом мире, если кто-то попадает, он словно перезапускается, возвращаясь в тот момент, откуда попал человек. Если кратко и понятно, то сейчас Сеул такой, каким мы привыкли его видеть. Нормальный, не заброшенный. Только без людей. Это единственный раз в месяц, когда можно съездить и забрать что нибудь из магазинов. Уже через семнадцать часов всё пропадёт, — поясняет Ёнджун, — и я решил, что лучше всего будет съездить вчетвером. — А там точно безопасно? — звучит от девушки с недоверчивостью. — Иногда, наверно, могут встретиться создания этого мира, но редко. Одному ехать опасно, вдвоём тоже. Четыре человека неплохая компания, чтобы шастать по городу. — Тогда понятно, — Шин задумчиво отводит голову в сторону, — когда планируешь ехать? — Вообще, мы ждали только тебя, — с усмешкой произносит юноша. — Если ты готова, то поедем хоть сейчас. — Отлично, — Рюджин вмиг поднимается на ноги, сверху глядя на Ёнджуна, — поехали сейчас. Шин знает, где Чхве оставил машину — видела пару раз вчера, пока сидела у реки, именно поэтому пошла вперёд Юноши. Рюджин, придя туда первой, решает занять место сзади, развалившись на сидении. Здесь душно, немного, из-за чего девушка не захлопывает дверь. Вскоре подходит остальная троица, и, скорее всего, по их договору, Йеджи садится на переднее, а Чон — к ней. Рюджин наивно улыбается, когда замечает Соён рядом с собой.

***

Вид за тонированными окнами однотипный, деревья сменяются друг другом. Рюджин и Соён пару раз успели сыграть в камень-ножницы-бумага, пока Чон не устала проигрывать. Шин смеётся, наблюдая за тем, как наигранно дуется старшая, заставляя Йеджи, сидящую спереди, оборачиваться чуть ли не каждые десять минут. Хван ноет о том, что они слишком шумные. Чхве подтверждает, говоря, что они отвлекают от вождения. Окна открыты полностью — спереди и сзади, но всё равно жарко, слишком. — Ты бы хоть застегнулась, — в очередной раз начинает диалог Соён. Рюджин опускает голову вниз, глядя на свой полуобнажённый торс и рубашку, небрежно спадающую по бокам. Шин рассматривает так, как будто видит тело в первый раз, а не живёт в нём всю жизнь. Рюджин, словно задумавшись, поднимает голову, вздыхая. — А что, боишься, что твоего ненаглядного соблазню? — Иди ты, — фырчит Соён, отворачивая голову, — лично я на твоё тело смотреть не хочу. — Неженка, — смеётся Рюджин, также заглядывая в окно. Из леса уже виднеются высотки Сеула. Шин заинтересованно разглядывает их, как будто никогда не видала въезд в город. Деревья вскоре исчезают из доступа видимости, появляются одиноко стоящие одноэтажные дома дачников. Дорога в город пуста, даже брошенных машин, как должно быть, нет. Ёнджун заметно давит в педаль, ускоряясь. Он быстро проезжает въезд в город. Улицы пустынны, как будто Рюджин снова попала в то Время Страха. Снова неизвестность, и неужели, снова дурацкие игры на выживание? Да в целом — плевать. Шин давно не та хрупкая и беззащитная девочка, что попала сюда впервые. Как минимум, теперь у неё есть стойкая психика и большая физическая сила. Этого достаточно, чтобы протянуть в прошлом мире. Чхве тормозит около большого торгового центра, где часто гуляли подростки. Парень достаёт ключи из коробки зажигания. — Ближе к центру скапливаются создания этого мира, так что дальше будет ходить опасно. В этом районе вполне безопасно, — парень отстёгивает ремень безопасности, — предлагаю походить по здешним магазинам вдвоём. — Просто так и скажите, что вы понежиться хотите, а мы мешать будем, — язвит Хван, вылезая из машины. — Пошли, Рюджин-и, мы тут лишние. — Я тебе с локтя сейчас пропишу, — вылезая следом, шипит Соён. Рюджин машет рукой на себя, зовя Хван. Йеджи поднимает руки, мол, теперь я не виновата, направляясь к Шин. Ёнджун и Чон направляются в сторону огромного здания с магазинами внутри. Они идут в тишине. Ни одна ни слова не роняет, пока идут по пустынным улицам. Рюджин поворачивает в сторону другого торгового центра, пока Хван — совсем в другую. Шин в недоумении поворачивается, говоря громкое «а», окликивая Йеджи, отошедшую на несколько метров. — Ты куда? — Рюджин смотрит вслед. Младшая не выдерживает, бегом направляясь, преследуя. Шин повторяет вопрос, когда подходит ближе. — Если это тот мир, где всё цело, — начинает Хван, даже шаг не замедлив, — то мне кое-куда надо зайти. Шин не отвечает, направляясь следом. Наслушавшись рассказов от Ёнджуна о том, как страшны местные существа, Рюджин, пусть и обладает силой, но ходить в одиночку желанием не горит. Хван больше ничего не говорит, направляясь прямо. Шин понимает, что к чему, когда видит на горизонте здание больницы. Легко было догадаться с самого начала, куда идёт Йеджи. Старшая подходит к главному входу, дёргает за ручку стеклянной двери — закрыта. Хван усмехается, подходя к кодовому замку. Удивительно, что двери большинства зданий распахнуты, а одна из самых элитных больниц, где дверь в будни закрываться то не умеет от притока больных — заперта. Йеджи открывает здание при помощи кода. Рюджин проходит следом. Было бы неловко просто так перед дверью в больницу стоять. Хван смело идёт по коридорам, пока Шин, менее уверенно, плетёться позади, боясь, что кто-то может выскочить из палаты. Это хирургическое отделение, а у Рюджин об операциях полно представлений. Будет не очень весело, если неожиданно выскочит ходячий труп со вскрытым брюхом. Шин пугается каждого шороха, не смотря на то, что ей дунуть хватит, чтобы любой противник сложился пополам. Йеджи останавливается около одного из кабинетов. На табличке красуется номер одной из операционных. Хван дёргает ручку вновь, и на удивление — открыто. Девушка без раздумий заходит внутрь. Рюджин шугается от вида стола, где проводят операции. Всегда боялась чего-то подобного. Было страшно всё детство, что если попадёт сюда, то проснётся во время процесса и почувствует всю боль. Шин чувствует, как в помещении сильно воняет медицинским спиртом. Хван подходит к окну, открывая его, сама задыхаясь от запаха. — Зачем ты сюда пришла? — Я тебя за собой не тащила, — сразу выдаёт Хван. — Это... Это была моя операционная. Как думаешь, почему я согласилась на ваш план, чтобы попасть сюда? — Может, из-за чисто душевной доброты? — Йеджи тихо смеётся, — у меня больше нет вариантов. — В тот день, как вы зашли ко мне с просьбой помочь остановить сердце, — Хван облакачивается о подоконник, — была моя последняя операция. Мальчик шести лет попал сюда после столкновения с пит-байком. Его велосипед врезался в него, когда мальчишка катался на спортивной площадке. Травмы были не совместимы с жизнью, проломило череп, но скорая всё равно привезла бедного мальчика сюда. Самое ужасное, что он был в сознании... Йеджи резко замолкает, что-то разглядывая в окне. — Хей? — окликивает Шин сзади. — Его было уже не спасти. Я пыталась... Пыталась пять грёбаных часов что-то сделать, потому что его отец важная шишка в медицине. Папаша отвалил кучу денег, чтобы его сынишке тут же оказали помощь. Но всё, что мне оставалось сделать — это перерезать нерв, который решал жизнь мальчика. Я помогла уйти ему безболезненно, но он всё равно провёл последние часы жизни в агонии. Этот ублюдок, когда узнал, что его сына не спасли, пообещал поставить крест на моей карьере и жизни. Он и вправду лишил меня работы, сделал так, что меня теперь никуда не возьмут. Мне ничего не оставалось, как пойти на суицид, ну и зато вас двоих прихватить. — Ты меня убить пыталась? — тут же возмущается Рюджин, делая шаг вперёд. Хван тихонько усмехается. — Мой расчёт был на то, что мозг перестанет работать раньше остановки сердца. Оказалось наоборот. Сегодня во сне, этот мальчик пришёл ко мне. Я чётко видела его силуэт, слышала его голос, хотя прежде не слышала... В настоящем мире, я слышала только его плачь и крики. Он благодарил за то, что я помогла ему уйти из жизни без причинения вреда. Просил не обижать его папу, что он хороший, просто на эмоциях такой. Я жалею, что попала сюда, а не к нему. Наверно, у парнишки никого там нет. — Йеджи, — Рюджин подходит сзади, кладя руку на плечо, — ты ведь понимаешь, что его смерть — не твоя вина? — Понимаю, но меня мучает совесть, — Хван сбрасывает руку с плеча, направляясь к операционному столу. Йеджи берёт длинный бумажный пакет, разрывая его, достаёт оттуда скальпель. — А что если я выберусь из этого мира первой? Хван прикладывает лезвие к сонной артерии. Шин быстро срывается с места, словно действуя на инстинктах, ударяет ногой по руке Йеджи, что держала предмет. Хван улыбается, даже чувствуя боль в запястье, куда пришёлся удар. — А у тебя шустрые ноги, — девушка глядит на руку, — и сильные.

***

Соён пинает замок, от чего цепь, опоясывающая вход, буквально разваливается. — Хорошая защита у этих зданий, — смеётся Ёнджун, заходя вслед за Чон в помещение, — ну, что первым грабить отправимся? — Если следовать плану типичных воришек в фильмах, то ювелирку, — Соён пихает руки в карманы, улыбаясь. — А если так, то меня эта рубашка бесит. Да и одежда точно лишней не будет. — Кажись, тот магазинчик хвалили, — указывая куда-то, Ёнджун выходит вперёд, — дорогой правда, но сейчас это не имеет значения. Парень подходит к двери, что открыта, заходя внутрь. Но стоит сделать шаг внутрь, как неожиданно раздаётся рёв. Чхве пригибается — Соён следом. Это человек, созданный этим миром... Если это правда, то вряд-ли им удастся убежать незамеченными.

***

Обе оборачиваются на звук. Кто-то тяжёлыми шагами идёт по коридору, стучит по плитке обувью, направляясь прямо к открытой операционной. Рюджин тяжело сглатывает, сама не понимает, почему ноги ведут её к этой чёртовой двери. Что-то за ней тянет к себе. Шин двигается, словно под гипнозом. Рю выглядывает из-за двери — никого, но шаги всё ближе. Рюджин уже чётко слышит стук, но силуэта нет. — Рюджин? Ты чего? — словно через толщу воды, Шин слышит голос Йеджи. — Ты что-то видишь или слышишь? Ничего же нет, Рюджин! Хван подходит к младшей, тряся за плечи. — Перестань так пялиться на меня, Рюджин! У тебя все дома? Что не так? — но Шин же смотрит за дверь, в коридор... Она живёт той реальностью? «Убей её», — голос в голове шипит. Рюджин знает этот голос из сотни. Юна. Это голос Юны. — «Вцепись ей в шею, можешь зубами. Запрети ей дышать, Джинни».

Продолжение следует...