Amongst the Flock

Когда он серьезно фокусировался на прошлом, в памяти всплывали некоторые детали о его отце: его руки, кольца на них- только золотые. Его галстуки- эпатажные. Он видел только некоторые, но каждый был до неприличия ярким. Его улыбка- широкая, квадратная, почти как у Джисона, только у него зубы были немного кривоваты. Все остальное размыто. У него не было ни одной фотографии. Были у матери, но она никогда не разрешала их посмотреть, отказываясь говорить, почему. Джисон и так знал- она не хотела, чтобы он узнал отца при встрече. Любит ли он меня? Дурацкий вопрос, но он думал о нем всю дорогу до дома, с рукой Минхо на бедре. Отец не видел его с четырех лет, так что правильнее было бы спросить- помнит ли он меня? Или, еще вернее, хочет ли он помнить меня? Об этом Джисон думать не хотел- был уверен, что ответ ему не понравится. —Ты рано,— позвала его мать из гостиной. Минхо напоследок сжал его ладонь и ушел на кухню. Джисон не видел его, но ощущал присутствие. —Стало слишком людно,—Джисон подошел к ней и сел напротив. Она смотрела какой-то старый фильм на малой громкости, он не мог вспомнить его название, но помнил, как звучала песня, которую король пел своей супруге. Кажется, когда –то и мать пела ему колыбельную из таких же нежных слов. —Ты пил? —Нет. —Повеселился? —Да,—он не стал озвучивать, с кем именно, зная, что это вызовет неприятности. —Я рада, что тебе понравилось,—она отвернулась к телевизору.—И рада, что ты вернулся раньше. Приятно видеть тебя ответственным. У меня засос на шее, который я получил, будучи возбужденным и сидящим на коленях своего телохранителя в машине Намгила. Он с силой сжал руки, соединив большие пальцы. —Нелегко воспринимать тебя взрослым, ты ведь мой единственный ребенок и навсегда останешься для меня маленьким мальчиком. Но я пытаюсь. —Я знаю, мама,—сейчас она действительно старалась, и именно это мешало ненавидеть ее. Но иногда, глядя на него, ее переполняла отчаянная злоба к человеку, которого Джисон почти не помнил. Джисон не выбирал его. Не выбирал ее. У него вообще не было возможности выбора, пока не появился Минхо и не начал предлагать такие возможности. —Завтра сходим куда-нибудь вдвоем, поедим и пройдемся по магазинам, как раньше. —Звучит неплохо. Она посмотрела на него с надеждой, почти умоляюще:—Ты ведь понимаешь, дорогой? Еще одна ловушка, подстроенная ему, чтобы он провалился:—Я понимаю, мам. Все в порядке. —Обними меня. Он крепко обнял ее, не обращая внимания на желание раствориться в ней под влиянием запаха ее духов. Он хотел, чтобы она любила его больше. Или меньше. Чтобы она любила его нормально. —Я пойду спать. Она крепко обняла его в ответ:—Сладких снов. На полпути наверх за спиной Джисона скрипнула ступенька и Минхо пожамкал его ягодицу. Осознание масштабов проблемы без единого варианта выхода- особый вид пытки. Джисон знал о недостатках своей матери, но знал также о ее уязвимостях. Он хотел сбежать от нее, но не хотел, чтобы она оставалась одна. Он хотел сбежать, но в те дни, когда она вела себя нормально, или когда отсутствовала дома и он мог держать Минхо за руку, целовать его, узнавать, мог не держать осанку, думал, что нет ничего в жизни лучше. Что могло сравниться с тихим островком покоя в читальном зале? Кто ему был нужен, кроме Минхо? Но хорошие дни бывали не часто, даже не каждую неделю и только они были спасением для него. Просто убежище, жить в котором постоянно нельзя. Джисон это понимал. И снова оказывался перед дилеммой- он знал о недостатках своей матери, хотел сбежать, но не хотел, чтобы она оставалась одна. На день рождения Минхо они отправились на прогулку- у Джисона не было денег на что-то другое, так что и вариантов особо не было. Прогулка была с определенной целью, но Минхо об этом не знал. —Еще на год ближе к пенсии,—сказал Джисон, пока они шли и слегка касались мизинцами друг друга. На людях они не держались за руки. А ему хотелось. Минхо кивнул- он щурился от солнца и верхняя часть его лица была испещрена морщинами. —У меня есть домик в глуши. Вероятно, поедем туда. Хижина? Лес? Мы? —У тебя свой дом?! —Долгая история. Та девушка, которую я охранял прежде, ее семья очень хорошо ко мне относилась. И после ее смерти…В тот день я был единственным, кто не дежурил…Они знали, как серьезно я отношусь к работе,—его прищур разгладился и Джисон снова увидел то темное лицо, как тогда в парке, когда Минхо достал нож и начал говорить о пытках, как о поэзии.—Я делал многое ради нее. Плохие вещи. Они оценили это, потом…И хотели, чтобы я был обеспечен. Джисон мог давать правильные ответы, но вот в правильных вопросах был не силен. Точнее, всегда спрашивал что-то не то, поэтому старался вообще не задавать вопросов, никаких, кроме самых поверхностных. Не хотелось переступать черту и злить или расстраивать Минхо. Это страшило его, и, помимо этого, ему не хотелось, чтобы Минхо думал о грустном в свой день рожденья. —Они купили его или дали денег? —Деньги. Столько, что я не мог понять, что с ними делать. Пока Чан не сказал, что логичнее вложить их во что-то перспективное- в недвижимость, например. Имя Чан было смутно знакомо по рассказам Минхо, но соотнести с лицом не было возможности- они никогда не созванивались в присутствии Джисона. Минхо сказал только, что у Чана очень напряженная работа и он не будет докучать ему звонками, как Чан не докучал ему в свое время. —Почему именно в лесу? —Мне нравится покой. И природа. Джисон остановился у витрины и Минхо остановился тоже, щурясь, чтобы прочитать вывеску. —С днем рождения,—вытянув руки в приглашающем жесте, сказал Джисон, выглядя, должно быть, как неудачник. Минхо тихо протянул: —О, Джисон… Он почувствовал тепло во всем теле и придержал дверь для него. Это было небольшое котокафе, сотрудничающее с местным приютом. Здесь о котах хорошо заботились, Джисон провел исследование и не одно. Он хотел, чтобы все было гуманно. Идеально. —У нас есть столик на два часа. Напитки наливают бесплатно, нужно только купить лакомства для кошек, хм, с этим я разберусь. —Я влюблен в тебя,—сказал Минхо и вошел внутрь. Джисон надолго застрял у двери, и, когда взял себя в руки и вошел, Минхо уж сидел за столиком, держа одного кота на коленях, другой сидел у его ног. На его лице было написано блаженство. Джисон сел рядом и тихо сказал:—Я тоже влюблен в тебя. Глаза Минхо загорелись, он буквально засветился весь:—Я знаю, милый. Спасибо за такой прекрасный подарок на день рождения. Иногда Минхо проникал в его комнату посреди ночи, руководствуясь одному ему известными знаками, говорящими, что их не поймают. Шорох матраса всегда будил Джисона, и он, даже будучи полуспящим, придерживал одеяло, чтобы Минхо мог под него забраться. Они лежали в темноте, молча и пылая. Иногда Минхо проваливался в легкую дрему и Джисон прислушивался к его легкому сопению. Иногда они спали. Иногда Джисон, воодушевленный взаимностью, проводил кончиками пальцев по его упругой груди и чуть более мягкому животу- в темноте подобное не казалось чем-то пугающим. Минхо позволял изучать себя таким образом, и разрыв в их опытности казался меньше в такие моменты, ведь Минхо также страдал от этих прикосновений. Затем они останавливались и лежали, возбужденные и не знающие, как далеко они могут зайти, зная, что этажом ниже спит его мать. Насколько они рискуют. —Ты со мной, потому что я в постоянном доступе и это легко? —спросил однажды Джисон, весь в муках после нехорошего дня. Его сознание было помутнено от напряжения, а запястье было почти синим от следов ногтей. Минхо все равно пришел к нему, будто знал его лучше, чем он сам. Хотя, так оно, вероятно, и было. —Мне платят, чтобы присматривать за тобой и это единственное, что легко. Я с тобой, потому что хочу быть с тобой. Потому что ты мне не безразличен. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я тоже хочу, чтобы я был счастлив. Но его больное сознание не было уверено, что он достоин такого. —Когда ты найдешь новую работу, ты забудешь меня? Я не буду тебя винить. Я все пойму. Минхо прижался носом к его щеке- кончик носа был холодным: —Когда я найду новую работу, ты пойдешь со мной. Я никуда без тебя не пойду, милый. Даже если ты не захочешь остаться со мной, я тебя гнить здесь не оставлю. —Что, если я никогда не буду готов уйти?—спросил Джисон у потолка. Его дыхание было поверхностным, но без паники. Быть похороненным заживо не так страшно, если в этом же гробу есть Минхо. Джисон пытался представить, как он уезжает. Он много путешествовал, но только с матерью. Всю поездку он был прикован к ней и ходил только туда, куда ходила она. Даже в Лондоне они были вынуждены пройти мимо Национальной галереи, потому что искусство ее не интересовало. Он даже не смог сделать несколько фото для своего пустого инстаграмма, хотя бы чтобы Хенджину было, что посмотреть. Он пытался представить, как выглядит домик Минхо. Красивый ли? Какой ремонт, как обставлен? Он думал о Минхо, как он строил дом своими руками; о его непоколебимости и странном юморе. Он думал, как сможет убежать на много километров вдаль, чтобы побыть одному, и вернется к Минхо, только к Минхо. Никаких ограничений. Никакого страха. —Она не разрешает мне идти в колледж. —М?—Минхо задремал и теперь был похож на сонного кота, вытягивающего лапки в потягушках. Джисон чувствовал, что улыбается: —Она не отпускает меня в колледж. —А ты хочешь? —Да, я хотел бы изучать музыку. —Твой инструментал. Твоя лирика. Джисон давал ему почитать несколько страниц собственного сочинения, так что он имел представление, о чем речь, и не стал настаивать посмотреть остальное. Большая часть лирики касалась Минхо в том или ином значении, так что Джисон предпочел ее спрятать. Не хотел бы, чтобы Минхо относился к нему с опаской. Только не он. —Она сказала, что я недостаточно хорош, чтобы поступить. —Она лжет. Это было тяжело признать, но…:—Да. Она часто лжет мне. Минхо перекатился на бок и прижался к его губам мягким поцелуем:—Если ты хочешь поступить, мы это устроим. Хотя бы онлайн. —Из твоей хижины? —Из нашей хижины,—он снова поцеловал его.—Я буду рубить дрова, а ты будешь умницей. Джисон хихикнул. Туман в его сознании не рассеялся, но теперь где-то вдали можно было видеть свет. Нашей хижины. Это была лишь мечта, но такая прекрасная. —Только не говори Енбоку,—бормотал Хенджин, склонившись над раковиной и подставляя голову под струи холодной воды. Он облокотился на туалетный столик в чудовищно неудобной позе, но похоже, его это не заботило.—Не хочу, чтобы он волновался. —Чувак,—с перепугу у Джисона вся кожа стала гусиной.—Я ВОЛНУЮСЬ! Он осторожно похлопал Хенджина по спине. Они, конечно, не лучшие друзья, но тем не менее. Когда он увидел Хенджина- тут же запер дверь туалета, и крикнул через дверь стучащим, что тут плохо человеку. Оставалось только надеяться, что Хенджин не принял ничего. Потому что Джисон понятия не имел, что делать с передозировкой. —Тебе…плохо? Хочешь, я засуну тебе пальцы в рот? Хенджин от удивления даже голову из-под поды вытащил:—На кой черт мне твои пальцы во рту?! —Чтобы вырвало? —Что? —Ты принимал что-нибудь? —Что?! —Я пытаюсь понять, что происходит!—шепотом воскликнул Джисон, изрядно волнуясь.—Мне вызвать скорую? Позвать кого-нибудь? —Мне грустно, Джисон. Вот и все. Тебе не нужно ничего делать,—и он снова опустил голову в раковину. —Может, тебе стоит прекратить это,—Джисон снова осторожно похлопал его по спине.—Это вредно для спины и для …состояния. —Мои волосы выглядят отвратительно? —Что?... —Моя прическа- отвратительна? Он немного постриг их и покрасил- теперь до подбородка, медовый блонд. —Нет,—искренне ответил Джисон.—Они выглядят замечательно, когда ты не загибаешься в странных позах в общественном туалете. —Моя мама сказала, что я похож на дешевую шлюху. О, Джисон его прекрасно понимал. Не комментарий, а ситуацию: —Ты не похож, совсем нет. Ты очень красивый и прическа тебе идет. Хенджин недоверчиво хмыкнул:—Думаешь? —Абсолютно уверен. Хорошо выглядишь. Хенджин выключил воду и выпрямился- стало понятно, что он плачет. —Она сказала какую-то гадость. Обычно это делает отец, и на его слова мне плевать, но она…очень зла на меня. Ей не нравится длина, не нравится оттенок. Думаю, она просто ненавидит меня, но ей хватает смелости только придираться к моей внешности. —Я сожалею,—растерянно пробормотал Джисон. Он совершенно не знал, что можно сказать в такой ситуации, что сделать. —Да ничего,—Хенджин вытер глаза рукавом шелковой рубашки.—Когда-нибудь они станут слишком старыми, чтобы противостоять мне, и тогда я спрячу их вставные челюсти. Это была настолько специфическая и непугающая месть, что Джисон не выдержал и рассмеялся. Хенджин, похоже, остался доволен этим смехом. Совместными усилиями они высушили его волосы маленькими полотенцами для рук, так что к возвращению в общий зал они были лишь слегка влажными. Рюджин приподняла брови, окинув обоих испытывающим взглядом:—Чем занимались? —Ходил курить на балкон и промок,—не моргнув глазом соврал Хенджин, выхватив у нее бокал шампанского. Рюджин закатила глаза, но ничего не сказала. За окном садилось солнце и небо было розовым, без единого облачка. Енбок помахал ему с другого конца зала, но не подошел. Даже с такого расстояния был виден след от укуса на его шее, размером с ладонь. Джисон вернулся домой подвыпившим и расстроенным. Перед уходом Хенджин крепко обнял его, как будто цеплялся за спасательный круг. Это Джисон то. Пугающая мысль. —Ты думаешь о смерти так же часто, как я?—спросил его Хенджин, и, прежде чем оторопелый Джисон успел что-то ответить, он толкнул его обратно в толпу и исчез. Енбока нигде не было видно. Дома читальный зал был пуст. Минхо обнаружился в его комнате на кровати, в телефоне. —Рад, что ты вернулся, Джисонджи,—с улыбкой приветствовал он. Джисон напряженно спросил: —Если бы это был не я?—он прикрыл дверь за собой и вытряхнулся из пиджака, повесив его на диван. Безмятежное выражение на лицо Минхо осталось непоколебимым: —У тебя характерная походка. Как и у твоей мамы, дяди и всех остальных. Если бы это был не ты- я бы вернулся в свою комнату. —Очень самоуверенно. Выражение лица Минхо стало безучастным, он сел. —Мне уйти? Спина Джисона была похоже на тончайшее стекло. —Нет. —Ты хочешь, чтобы я ждал, пока ты сам придешь ко мне, вместо того, чтобы ждать тебя? —Нет. —Я думал, ты захочешь, чтобы я был здесь к твоему возвращению —Так и есть. Минхо сузил глаза:—Тогда может объяснишься? Ты меня запутал. —Ты злишься на меня,—Джисон чувствовал, как внутренности свело судорогой, казалось, его сейчас стошнит. —Нет, я огорчен и растерян. Я не злюсь, и даже если б злился- ничего тебе не сделал бы. Просто хочу понять, почему ты вернулся таким расстроенным и как я могу помочь. —Ты не обязан мне помогать,—желудок подкатил к горлу и не давал внятно говорить.—Ты должен просто защищать мою жизнь. —Опять ты говоришь глупости,—голос Минхо стал жестким, указывающим.—Переоденься и в постель. Джисон сделал, как было сказано. В ванной было холодно, но постель была теплой, согретой Минхо. Джисон, когда немного упокоился, прохрипел: —Все кажется таким зыбким. Минхо повернулся на бок, прижал его к своей груди и просунул руку под пижамную рубашку, погладив живот. —Ты все еще не понимаешь, Джисонджи. Я убивал и по менее уважительным причинам, чем ты, милый. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Это подтвердило подозрения, летающие на периферии его сознания неявными призраками. Была уверенность в ноже, а была- в Минхо. Как между «у меня есть нож» и «я знаю, как им пользоваться». —Расскажешь? —Я не думаю, что это хорошая идея, ты и так уже на взводе—Минхо слегка прикусил мочку его уха. Джисон нервно рассмеялся: —Думаешь, это меня возбудит? —Нет. Думаю, это тебя напугает. —Нет,—Джисон уставился на стену перед собой, радуясь, что выражения его лица не видно. Минхо его не пугал. А вот мысль остаться без него- очень даже.—Минхо, ты никогда меня не пугал. —А как же тот дурачок в парке?—Минхо продолжал рисовать узоры на его животе кончиками пальцев и поцеловал за ухом.—Ты просил не трогать его. —Я не хотел, чтобы у тебя были неприятности,—это было ужасно с точки зрения морали, но правда. И Минхо заслуживал это знать. —У меня бы не было никаких проблем. Так устроен мир, у твоей семьи достаточно денег, чтобы замять подобные вещи. Плохие дела становятся достояние общественности, только если имеют достаточно средств на это. —Ты бы не стал его убивать,—заявил Джисон, убежденный. Минхо занимался спортом, смотрел видео с кошками и обнимал его с неописуемой нежностью. Он не мог быть плохим. —Он нанес тебе вред и заслужил страдания. —Немного,—с сомнением протянул Джисон. —Только потому, что не успел прикоснуться. Иначе я не был бы так великодушен. Великодушие- довольно забавное слово, чтобы описать «я знаю много способов заставить тебя умолять о смерти». И все же, ладонь на его животе не чувствовалась чем-то опасным. —А если бы дотронулся? Что бы ты сделал? —Я не хочу тебя пугать. —Я не боюсь,—Джисон прижался спиной к нему, ощущая твердые мышцы. Весь Минхо излучал надежность. —Я не так планировал тебя утешить. —Я хочу знать. Минхо просунул вторую руку под его талию и крепко сцепил их на животе. —Помнишь, что я говорил сделать с пристающими к тебе мужиками? Надавить на глазное яблоко до щелчка. —Да. —Если ты неопытен, то лучше использовать глаз, горло или пах. Я не новичок. Я знаю, куда ударить, чтобы он мочился несколько месяцев запекшейся кровью, как отрезать язык без кровотечения, знаю, какие ребра дольше и болезненнее срастаются при раздроблении. Если бы он коснулся тебя, я бы уволок его подальше и выбрал один из этих способов. И оставил бы на нем побольше следов, чтобы каждый раз смотря на себя, он помнил, что недостоин прикасаться к тебе. Джисон перевернулся и поцеловал его. Минхо тут же перехватил инициативу, подмял его под себя и вылизывал рот, мокро, пошло и грязно. Прекрасно. Красивый, умный, опасный, но безопасный для него Минхо хотел его- это явственно ощущалось. Джисон отстранился, чтобы вдохнуть:—А что, если кто-то еще прикоснется ко мне? —Например? Джисон напряг мозг и попытался составить предложение. Минхо был тяжелым, но это был приятный вес. Заземляющий. Джисон выгнулся дугой, желая быть еще ближе. —Что, если…Я позволил бы кому-то в клубе прикоснуться к себе? Минхо покусывал его шею, оставляя еле заметные следы и улыбался. —Ты позволил бы кому-то трогать себя в клубе? Блудница. —Ну Минхо… —Сделай так еще, милый, ты звучишь невероятно. Это не было насмешкой, наоборот, звучало ласково и мягко. Джисон снова повернулся к нему и получил еще поцелуй, медленный и глубокий. Они так быстро переходили от одного к другому- с Минхо всегда было так. Легко и непринужденно. —А что, если кто-нибудь меня поцелует? Минхо под его руками ощутимо напрягся. Он поцеловал его, приподнялся на локте, заслонив собой слабый свет из окна- растрепанный и с припухшими губами:—Как тот мальчик, о котором ты говорил? Тебе ведь не понравилось. В его голосе звучала ревность, Джисон пытался скрыть свой интерес к этому, но потерпел неудачу. —Я мог бы сделать это снова. —Зачем ты пытаешься раззадорить меня? —Я хочу узнать тебя, ту часть, которую ты скрываешь,—Джисон провел по его обнаженной руке- мышцы под его прикосновением твердели.—Я тебя не боюсь.—Минхо тяжко вздохнул.—Тогда я не знал, что делать. Теперь я умею целоваться и , возможно, мне понравится с ним? —Я так не думаю,—Минхо обхватил его подбородок и снова поцеловал- крепко, тяжело, идеально. Он был повсюду вокруг него, но когда Джисон попытался прикоснуться к его члену- его руку перехватили и вместе со второй сжали над головой.—С чего ты взял, что вел себя достаточно хорошо, чтобы трогать? —Ну Минхо… —Я думал, ты послушный, думал, что мне предстоит присматривать за хорошим мальчиком. —Так и есть… —А вот и нет. Хорошие мальчики не заставляют людей ревновать. И не целуются с незнакомцами. Ореол света над Минхо придавал ему слегка демоническое выражение. Джисон не стал бы в нем ничего менять. —Я просто хотел знать, на что это похоже…Я постоянно думал о том, как целуюсь с тобой, как ты прикасаешься ко мне. —И потому целовался на вечеринке с незнакомцем? С каким-то хмырем, который не достоин и земли касаться, по которой ты ходил? Минхо свободной рукой задрал его рубашку и снова начал гладить обнаженную кожу, только теперь он мог видеть и выражение его лица. —Я думал, это поможет…Если это будет плохо- я перестану думать о твоих губах, но стало только хуже. Он использовал слишком много языка, но кажется, так не должно быть. Или это потому, что я знал, что с тобой будет иначе. —Конечно ты знал,—невнятно пробормотал Минхо.—Знал это с первой минуты, как и я. Мой прекрасный малыш. Такой непослушный, но все еще сладкий,—он лизнул его щеку.—Совершенный для меня. —Я не плохой,—сказал Джисон, просто чтобы проверить, лизнут ли его снова. Минхо был таким странным, так увлечен этим. Джисон хотел бы, чтобы на запястьях были синяки от него, но знал, что этого не будет. —Разумеется,—умилялся Минхо.—Но тебе нравится, да? Нарушать правила, делать, что не следует, тебе нравится быть плохим? Спорить становилось труднее, когда Минхо был между ним и остальным миром. —Скажи это, малыш. —Мне нравится,—прошептал Джисон, зажмурившись. —Я знаю,—Минхо поцеловал его в лоб, скользнул рукой под шорты и обхватил его член, накрыв губы своими как раз вовремя, чтобы не дать вырваться стону. Его хватка были слишком крепкой, ладонь-сухой, но Джисон был таким влажным, что это было бы даже неловко, если б он мог воспринимать что-то, кроме Минхо. —Я хочу тебя, внутри, пожалуйста. Минхо застонал и уставился в пространство, вздрагивая нервно при каждом вдохе. —Не здесь, нет. —Пожалуйста… —Нет, милый,—он вскинул голову, лицо разгладилось и взгляд потеплел.—Мы обсуждали это, помнишь. Не при ней. Ты заслуживаешь лучшего. —Но я хочу тебя… —И я у тебя есть,—он снова поцеловал его, скрывая реакцию на большой палец, поглаживающий головку.—А у меня есть ты. Это было больно. И прекрасно. И так сильно, что Джисон не мог делать ничего, кроме как дышать изредка. Минхо смотрел на него так, словно ничего не хотел больше видеть, а Джисон думал, что хочет, чтобы Минхо было хорошо. Каждый день. Всегда. Он кончил и Минхо закрыл его рот ладонью, дабы не разбудить весь дом, параллельно шепча на ухо нежности. Джисону потребовалось время, чтобы обрести голос:—А если я попробую и это с кем-нибудь еще? —Если кто-то прикоснется тебе таким образом, я отрежу ему пальцы. Джисон самодовольно улыбнулся:—Так ты тоже плохой. —Вряд ли,—Минхо задумчиво облизал пальцы в сперме.—Ты создан для меня. Я просто беру то, что принадлежит мне, что плохого? Джисон прикрыл глаза, ошеломленный. Когда заговорил снова- его голос был тоненьким и жалобным:—Кончишь мне на лицо, пожалуйста? Минхо ласково хмыкнул:—Раз уж ты вежливо попросил. После Минхо подождал, пока Джисон снова примет душ и отстирает пижаму в раковине, и обнял его на постели. Джисон чувствовал себя окрыленным. Ты создан для меня. Как верно это звучало. Джисон проснулся один, в дверях стояла мать. —Я приготовила завтрак!—сообщила она радостно.—О, ты опять заснул с мокрыми волосами? —Ага,—пробормотал он, слишком сонный, чтобы выдавать какую-то эмоцию. Пришлось вымывать сперму ночью из волос, уж извини. —Сделай что-нибудь, чтобы привести их в порядок и спускайся, позавтракаем. Он кивнул и откинулся на спинку, когда она ушла. Телефон тренькнул оповещением, но в этот раз это было не видео с котом, а селфи. Минхо. Джисон свернулся на скомканной постели калачиком и пытался усилием воли заставить сердце биться нормально. Селфи он на всякий случай удалил, но все утро провел, витая в своих мыслях. На самом деле, они хорошо старались. И продержались дольше, чем он мог раньше предположить. В итоге виноват был он. Разумеется. Минхо заболел, и серьезно. Красный нос, хриплый кашель, холодный пот. Потом Джисон заболеет тоже, когда останется один. Так оно в жизни и бывает- человек, которого ты любишь, оставляет тебя в горячке. —Прими лекарство, пожалуйста,—уговаривал Джисон, поглаживая его влажные волосы.—Ты меня пугаешь. —Я болею, а не умираю,—вяло отпирался Минхо. Он лежал на его кровати, согнутый, бледный и невероятно беззащитный. Но отворачивающийся от сиропа.—Не буду, от него в сон клонит. —А мне все равно,—дома никого не было, так что Минхо страдал без всякой явной на то причины.—Пожалуйста, Минхо. Пожалуйста… Минхо сдался и выпил микстуру. Возможно, если б он был здоров, он бы не послушал, а Джисон все еще не привык, что кто-то беспокоится о нем настолько, что позволяет зайти дальше положенного. Вскоре он провалился в тяжелый температурный сон. Джисон обернулся вокруг него и следил, как вздымается его грудь в хриплом дыхании и хорошо ли подоткнуто одеяло. А позже и сам заснул. Рано утром, проснувшись, он с радостью отметил, что Минхо уже не мокрый и дышит глубоко и ровно. Джисон оделся и спустился вниз за водой для него и едва не завопил, когда на него накинули пиджак:—Черт! Дядя…только не говори маме, я поклялся… —Не скажу,—Намгил с улыбкой покачал головой.—Мне нужно кое-что привезти из офиса, съезди со мной, пара рук не помешает. —Это долго? —Нет, не очень. На самом деле, очень. Намгил еле шевелился, а Джисон беспрестанно поглядывал на телефон. Когда вернулся Намгил? А мама? Спит ли еще Минхо? На обратном пути Намгил выключил радио и они ехали в полной тишине, пока Джисон больше не смог выдерживать: —Когда ты вернулся? —Чуть позже полуночи. Паника нарастала. —Я думал, вы всю ночь веселились? —Вечеринка прервалась, из-за мерзких тараканов. Она была дома. —А мама?.. —Мы вместе вернулись. Джисон ущипнул свое запястье так, что пошла кровь. Телефон молчал. Едва машина свернула на подъездную дорожку, он выскочил, не дожидаясь полной остановки, и помчался в дом. Его комната была пуста. Читальный зал пуст. Его запястье было разодрано до ошметков, кровь капала на ковер, и отстраненно он подумал, что за это ему попадет позже. Комната Минхо была пуста. Кровать заправлена, шкаф открытый и голый. Как будто Минхо в жизни Джисона не существовало.