Дыхание Диско

      Металлическая конструкция снова стоит на рельсах. Створки дверей заклинило - кривым железкам сложно встать на место. Сиденья искажены гримасой боли: обивка кое-где надорвалась, швы разошлись, арматурный каркас сжался, обнимая себя в исступлении. Стёкла с одной стороны вылетели напрочь, с другой - пошли паутинкой трещинок, так, что и не разберёшь ничего, что спрятано во внешнем мире.       Лобовое осталось целым.       Только маленькая дырочка в самом углу, возле водительского сидения.       Через неё в салон просачивается Серость. Через неё всё полетит к хуям.       В проигрывателе на повторе играет песня о маленькой церквушке.       – Ким, в Ревашоле есть метро?       Уставшие плечи нервно вздрагивают, голова отрывается от колен - Ким Кицураги просидел у кровати твоего номера не одну ночь. Именно в этой ломаной, полной сожаления и страха позе. Она ему не к лицу, но именно сейчас Ким *слишком* крут, чтобы обращать на это внимание. Его глаза красные, не то от недосыпа, не то от слез, не то от табачного дыма - запах ты чувствуешь хорошо, значит, курил он прямо тут.       Тело простреливает ноюще-резкой болью – не впервые в жизни, конечно, ты ведь коп-хуёп, попадал в перестрелки сто тыщ раз, но привыкнуть к такому невозможно – и ты сквозь зубы выдыхаешь её в потолок.       Ким подскакивает, считая, что это очередной твой бредовый припадок. Очередной? Да, да, за это время ты изрядно потрепал его нервишки. Быть может, на его голове появились новые седые волосы. Сколько дней прошло? Недель?       Здесь на удивление чисто.       Но сейчас нужно его успокоить.       – Ким, все в порядке. Твоя рука нащупывает сухую ладонь напарника и крепко сжимает её.       – В Ревашоле есть метро? – повторяешь ты и сразу меняешь тему, замечая чужой мутный взгляд и дрожащие руки, которые не хотят успокаиваться в твоих. – Сильно они тебя?       Ким молчит, пытаясь подобрать слова. Ему не помешало бы поспать хоть три часа в нормальной постели, а не сидеть здесь с разваливающимся пердуном и не трястись над ним, как над *сокровищницей Скифов*. – В Мартинезе - нет.       Ты хлопаешь рукой по кровати, приглашая присесть на неё лейтенанта. Он не спорит. Ты всё ещё крепко сжимаешь его руку и гладишь костяшки пальцев - это успокаивает по большей части тебя, но и он, кажется, теперь выглядит не таким нервным.       Ким Кицураги тяжело качает головой.       – В Ревашоле есть метро.       Тишина давит на уши. Ты морщишься, а Ким достает из кармана брюк почти опустевшую пачку и продолжает: – Я боялся, что не смогу Вам заново его показать.       Ким Кицураги закуривает очередную *единственную сигарету* и усталым взглядом смотрит на тебя. Ты молча приглашаешь его лечь рядом, надеясь, что он поймёт.       – Я подойду к вам через два часа пятнадцать минут, чтобы дать таблетку. Зовите, если понадоблюсь. Я буду рядом.       Ты проглатываешь все его и свои слова, нехотя отпуская руку. Он нужен тебе, но сейчас тебе бы лучше промолчать и дать ему, наконец, отдохнуть.       На первом этаже "Танцев в Тряпье" раздается лёгкая музыка. Улица пуста. Через открытое - а не разбитое - окно в комнату вместе со свежим воздухом заглядывают стайки Кол До Ма Ма Дакв. Они смотрят на тебя, поют тебе волшебные серенады, похожие на ту музыку детишек из церкви, только выше и переливестее, садятся возле самого уха. И ты просишь их спеть колыбельную Киму, твоему соседу, другу и напарнику, пока снова погружается в беспокойное забытье.       Трамвай на рельсы метрополитена поставил самый крутой коп в Ревашоле.       И он обязательно покатает тебя в метро, когда вы закончите это дело.