Key Role

      — С середины марта 2008 года в провинции Кенгидо систематически происходят пожары. Статистика показывает, что за последнюю минувшую неделю в Сеуле сгорело девять домов и пострадало более восьми граждан. Сотрудники пожарной безопасности указывают на неаккуратное обращение с огнем и газовыми плитами. — вещает молодая девушка по ту сторону экрана телевизора.       — Когда же люди научаться следить за готовкой, Боже. — лениво тянет Сонук, косо смотря на диктора, которая отвлекла от заполнения отчета по делу бытового пожара.       — И не говори. — вздыхает коллега за соседним столом. — Я так устал за последний месяц — одни вызовы на пожары. Никакого разнообразия!       — Чон Джисон, я тебе покажу такое разнообразие, что ночевать здесь среди отчетов будешь. — устало диктует капитан группы, гуляя по офису с кружкой горячего, ароматного кофе. Обойдя пустые места с задвинутыми стульями, подходит к окну, на него опирается свободной рукой и глядит в даль улицы. — Я тоже не прыгаю от счастья, знаете. Но пусть лучше так, чем криминал.       — Капитан, вы правы. — кивает Сонук, откидывая подальше от себя бумаги на стол, и разворачивается к Го Минсу. Тот же смакует терпко-сладкий, слегка кислый, вкус на усах и хмыкает.       — Прошло три года с момента твоего трудоустройства к нам, а уже имеешь звезду на погоне, инспектор Пак. — улыбается мужчина, обернувшись к коллеге, и продолжает: — Я слышал, состав криминалистов изменился. Новички с опытом, говорят, пришли. Думаю, нам стоит собраться у тетушки Мун и отметить пополнение, что думаете?       — Ох, я «за» руками и ногами! — задирает ладонь инспектор Чон и довольно лыбится.       — Тогда нам остается утащить соседей с работы, пока это не сделал другой отдел. Пойду наведаюсь к ним. — договаривает Го и допивает свой эликсир бодрости. Возвращает кружку на столик у раковины и, посмотрев на себя в зеркале выходит из большого офиса. Остаются Пак Сонук, Чон Джисон и несколько коллег. Перекидываясь фразами, команда тяжких насильственных преступлений продолжали заполнять отчеты и прочую бумажную волокиту.       Сонук закончил с оформлением стопки дел и встал со стула, поднимая папки. Выдыхает с облегчением — эти отчеты последние на сегодня и теперь, до прихода Минсу, есть минутка отдыха. Пак относит стопку на стол Го. Оставляет ее с краю и возвращается на свое рабочее место. Опустившись на мягкую поверхность стула на колесиках, Сонук толкается ногами в пол и прокручивается пару оборотов. Руки складывает на животе и откидывается на спинку, расслабляясь.       — Как, Хун-а? — интересуется Джисон, не сводя глаз с вводной строки.       — Хорошо, он отлично учится, проводит много времени дома с друзьями. — Сонук поворачивается к сидящему рядом и смотрит, как ловкие пальцы того стукают по белым клавишам.       — Он еще не просился сюда? — клацанье останавливается и кудрявый поднимает глаза на Пака, который в ответ отрицательно покачал головой. Спустя пару мгновений он вспоминает первый поход Сонхуна в офис. Когда офицер Джисон украл младшего, то случился хаос. В архиве дел с уликами началась беготня и топот. Хун настолько был рад, что полез на полки, изображая следователя-шпиона, который взобрался на стену и ожидает своего злодея. Несколько коробок повалилось на пол, благо, они были со всех сторон запечатаны и из них ничто не выпало. После этого на этаже стояла ругань капитана Го Минсу и озорной хохот проказников.       — Я скучаю по нему. — мужчина по-детски дует губки и жмурится. А Сонук припоминает еще один поход младшего брата на рабочее место и давит смешок.       Дело было в том, что пока Минсу дремал у теплого радиатора, Джисону пришла в голову идея подшутить над старшим и приковать его наручниками. Да, идея просто бомба, как только Чон не оказался уволен? Активный Сонхун обрадовался и совершил своими руками коварную задумку офицера. Спустя время, когда все благополучно забыли про шалость и занялись своими делами, офицер Го проснулся и не сразу обратил внимание на затекшую руку с непонятным кольцом. Только первая попытка встать с удобного, нагретого кресла и пойти за кофе завершилась откатом стула из-под полицейского и его падением. Проказники оба получили наказание в виде часового времяпровождения в коридоре.       — На удивление, нет. — прикрывает глаза Сонук и дремлет.       Проваливаясь в сон, в офис влетает ошеломленный капитан и кричит:       — Команда, едем на пожар! — Сонук вздрагивает и по кличу накидывает на плечи куртку, которая успела стать заменой покрывала. За соседним столом Джисон с расстроенной гримасой бубнит, что снова на скучное происшествие, но Го добавляет: — Велик шанс, что жертвы будут! — усталость у всех полицейских, как пыль, стерлась. На лицах появились улыбки и внутреннее предвкушение нового дела.       — Наконец-то мы нужны! — бросает Чон, выбегая вприпрыжку из офиса, и несется к лестнице. — После смены давайте поедим!       — Прекращай болтать, на кону людские жизни! — в след кричит капитан, только узнавший от начальства подробности вызова.       На первом этаже группа сталкивается с криминалистами. Сонук осматривает каждого и замечает новые лица. Го Минсу быстро обсудил ход совместной работы со следователем, который отвечает за соседний отдел, и идет к выходу. Инспектор Пак переглядывается со своим напарником и другими знакомыми, кивает головой, выражая готовность работать вместе, и вынимает ключи от служебной машины.       — Вперед, юнит копов! — кричит мужчина впереди и толкает, чуть не с ноги, дверь, выходя из здания. За ним торопятся остальные, смешавшись в одну кучу.       Согласованно распределившись по группам так, чтобы в одну машину сели пара криминалистов и пара полицейских. Сине-красные мигалки зажглись со звуком сирены. Всего машин было три и в каждой из них прозвучали указания маршрута через рацию. Бугахендон говорит сам за себя — бедный и маленький микрорайон Содэмуна. Сонук неоднократно ездил на адреса трущоб с вызовами о домашнем насилии, шумных пьяницах, драках. Инструктор Пак вздыхает и пристегивается ремнем безопасности. На соседнем сидении, что за рулем, сидит напарник, Джисон, а сзади девушка и молодой человек, точно не корейской наружности.       — Джеюн, не переживай так сильно. Вызов не страшный, я буду рядом, справимся. — тихо говорит красивая девушка, на чьих плечах переливаются две звезды, едва скрытые темными волосами.       Джисон дергает ручник и, схватившись за руль, жмет на педаль газа. Сонук смотрит в зеркало заднего вида и улыбается новичку-криминалисту.       — Рады знакомству. — кивает Пак, говоря за себя и напарника. Девушка качает головой, выражая взаимность, и улыбается нежно, после чего отворачивается к окну. Пак несколько секунд рассматривает ту в зеркале и замечает на ее щеках появившиеся маленькие ямочки, похожие на те, что бывают у свежего персика. Однако долго удержать глаза на прекрасной даме не получится, потому что Сонук не хочет создавать дискомфорт и неловкость в машине.       — Я Шим Джеюн, помощник криминалиста Ан. — скромный подает голос юноша с резкими чертами лица и нежными по, виду, пухлыми губами в виде банта. В его глазах сияет щенячий восторг, почти в прямом смысле — разрез очень напоминает собачий.       — О, новичок! — чеканит Джисон, выруливая на главную дорогу. — С нами тебя ждут такие приключения! Ни дня скуки!       — Кто-то перед выездом говорил, что устал от одних и тех же дел. — усмехается Пак, на это Джисон задевает его колено своим и газует вперед, за машиной капитана.       Минуют шесть минут езды, как из рации поступает новая информация:       — Команда, прибавляем газу, на месте пожара есть жертва! Повторяю: на месте пожара есть жертва! — Сонук жмет кнопку рации и хором с Джисоном восклицает:       — Есть!       Подъезжая по адресу — 528-Бугахендон — по краям улицы собрались люди. Снизив из-за них скорость, полицейские машины движутся по образовавшемуся коридору из толпы. Во дворе стоят две машины пожарных и бригада в огнеустойчивой форме. Высокие мужчины держат толстые шланги, из которых хлещет поток воды. Проехав склон и остановившись у обочины, машины с сине-красными мигалками одна за другой паркуются возле соседнего дома. Сирена и шум двигателей глушатся. Джисон отстегивает ремень безопасности, бросая мимолетный взгляд на зеркало заднего вида, и пересекается с глазами Джеюна, полных заинтересованностью происшествия. Это не может не заставить Чона улыбнуться во все тридцать два. Он открывает дверь и выныривает головой в шумную и жаркую улицу. Со всех сторон люди обсуждают происшествие и новости, успевшие выйти буквально за двадцать минут, после начала возгорания дома. Некоторые женщины, как услышал Джисон с коллегами, говорили о неблагополучной семье, которая оказалась жертвой несчастья. Из криминалистов и копов сформировалась куча и плавно подтянулась к капитану отдела тяжких. Тот в легком беге движется в сторону зевак, между тех присутствуют люди в форме.       Знакомая женщина поворачивает голову к приехавшим уже коллегам, потому что общие вызовы стали случаться чаще, и улыбается. Однако лицо ее ни на каплю не выражает радость. Уголки ее губ едва опущены, а глаза встревожены и выглядят уставшими.       — Говоря прямо, встречи с вами здесь — делает акцент на указании места, — Я не рад. — здоровается Минсу, кивнув головой капитану пожарной части Сеула. Та с пониманием соглашается с, на первый взгляд, грубостью полицейского и поправляет каску.       — Взаимно, капитан Го Минсу. — она с интересом глядит за спину мужчины и встречает новые лица. — Новички? — говорит она про Джеюна и еще нескольких человек, что тушуются рядом с ее подругой вне работы — Ан Суми. Го оборачивается на объект внимания женщины и кивает, хмыкнув:       — Да, юные криминалисты. — отвечает капитан, возвращаясь в прежнее положение, лицом к сотруднику пожарной безопасности. — Как обстоят дела? — резко тема разговора, таковой ее не назвать даже, меняется ближе к делу, а улыбка стирается с лица капитана Го. Его челка на лбу сбивается и неудобно щекочет надбровье. Грубоватые с виду пальцы сбивают прядки в сторону и чешут раздраженную кожу переносицы. Одновременно с опущением руки Минсу наклоняет голову вбок, выглядывая через женские, но широкие плечи.       Пробегая глазами по языкам яркого огня, протискивающихся в щели крыши и окон. Одна половина дома потушена и извергает желто-серый столб дыма с пеплом. Другая же часть контролируется упорством пожарных и тухнет, как догорающий в расплавленном воске фитиль. Ленты пламени темнеют и растворяются в угольных стенах из обгоревшего кирпича и дерева. Хмурые брови изламываются сильнее, когда капитан группы пожарной безопасности выдает на одном дыхании:       — Внутри дома до сих пор находятся люди, ребята доложили, что там ребенок.       — Где он? Почему еще не вытащили?! — нервно Минсу прочищает горло кашлем. Напрягается всеми мышцами тела, понимая всю серьезность ситуации. Ответа ему женщина не дает, только отводит взгляд в сторону своих подчиненных. Встревоженные глаза с длинными ресницами, дрожавшими от нервов, возвращаются к лицу полицейского и смотрят виновато. Го Минсу понимает, что хочет сказать женщина, не произнося вслух — пожарных не хватает, чтобы справиться с огнем и спасти людей. Все спасатели-медики в отпусках — Бог знает, кто позволил массово уйти с работы.       — Капитан, что будем делать? — задает очень логичный вопрос Джисон, подобравшись ближе к капитанам. Тяжелое смятение одолевает группу. Рыжеволосый мужчина выдыхает все запасы воздуха из груди и хлопает раз ладонями и цокает языком. Общее внимание привлекает с ухмылкой.       — Чон Джисон, что ты придумал в своей голове? — нервно произносит Го Минсу и сжимает челюсти, что жвала на сантиметры выпирают. Сканируя глазами лоб коллеги, пытаясь считать того мысли, капитан Го принимает попытки додуматься, о чем умалчивает мужчина. Проработав с ним порядка восьми лет, Минсу различает ту самую хитро-озорную физиономию, предвещающую рискованные идеи решения проблем. — Джисон, нет. — приказной тон пробирает до мурашек, но не того, кому адресовался запрет. Чон Джисон обнимает себя обеими руками и натирает плечи, видимо вздрагивая. Хотя на улице не так уже и холодно, в мае-то месяце...       — Сонук, ты не замерз? — игриво скалится напарнику мужчина. К Сонуку он подходит и по-дружески шлепает по плечу ладонью. Пак в свою очередь понимает намек в нелепом, для конца весны, вопросе и улыбается глазами, проговаривая почти по слогам:       — Я жда-ал, что ты ме-ня спро-осишь. Помоги со-гре-еться. — после этого Сонук активно подхватывает под локоть друга и тот, взяв инициативу на себя, тянет Пака в сторону большого уголька под возмущенные крики командира и ахи других людей.       — Придурки, а ну, стойте! Помереть захотели? — парочка компаньонов оборачивается с улыбками, направленными на Минсу, чьи глаза выпучены, как у игрушки-пищалки, у которой, если сжать тело, глазки вылезут из орбит с квакающим звуком. К его лицу уже подступил жар, когда спина, бока и подмышки будто облило горячей водой — так он волнуется за коллег. — Хоть куртки пожарных натяните! Сваритесь в пекле же!       — Не волнуйтесь, капитан! Мы скоро вернемся к вам! — бросает уверено Джисон и заимствует у пожарных куртки, оставляя тех в комбинезонах и яркого цвета водолазках.       — Совсем с ума сошли эти оболтусы. — ворчит себе под нос хмурый Минсу, провожая обеспокоенным взглядом две высокие фигуры в уже отличимой от полицейской формы с касками на головах.       Обогнув ограждаемую желтую ленту, Сонук первым поднимается по ступенькам из камня. Сзади топает Джисон, жужжащий о смешном выражении лица капитана и о схожести его с рыбой-фугу. Пак весело кивает и уже подходит к приоткрытой железной двери. Наверняка она накалилась теплом огня, что в случае прикосновения к ней голой кожей — ожог второй степени обеспечен. Учитывая это, смекалистый Сонук, стягивает рукав куртки до фаланг. Ими же придерживает плотную ткань, и только так обхватывает ручку, дарящую легкое, почти неощутимое тепло защищенной ладони. Дергает дверь на себя и открывает себе с напарником вход. Жар встречает, обнимая лица и шеи, вьется подобно змеям и волнам. Заставляет мужчин прищуриться от резко подсушившего слизистые глаз потоком тепла.       Аккуратными шагами Сонук и Джисон продвигаются внутрь дома. Стены первого этажа целиком обгорели. Местами обои подлезли под потолком. Мебель обезобразилась до буквальных углей со следами плавленого обивочного материала. Оконные проемы пусты — жар выбил стекла и объел рамы с карнизами, не оставив даже клочка занавесок. Один из них уже грохнулся с одной стороны и висел на слабом гвозде под наклоном. Джисон подмечает это шутя, что только один взмах крыльев бабочки снесет не то что карниз, но и стену целиком. В таком доме долго находиться небезопасно, а задача храбрых полицейских — вытащить людей и оказать им необходимую помощь.       — Значит так, Джисон, ищем живых и не живых и сматываемся отсюда. Слышишь, как трещат балки. — диктует быстро Пак, осматривая комнаты из коридора. В шуме напора воды, доносящегося со второго этажа, Сонук вслушивается в посторонние звуки. Со стороны кажутся хрип или сопение, которые шаркающие шаги Джисона перебивают и глушат совсем. — Замри. — второй, как льдинка, застывает у стены, закрыв рот рукой, чтобы затаить даже дыхание.       Снова доносится ослабленный хрип, но уже более громкий. Одновременно головы полицейских поворачиваются к лестнице. Затем мужчины обмениваются друг с другом взглядами и с кивком Чона быстро семенят к ступенькам, каждая из которых под ступнями сильно скрипит, но при этом, на удивление, сама лестница не так сильно повредилась огнем — только ее низ и перилла потемнели. Почти поднявшись на второй этаж, на последних выступах показывается запекшаяся кровь, струящаяся к женскому телу, лежащему бездыханно на полу в позе, напоминающей издалека эмбрион с раскинутыми руками. В одной из них потемневший нож от температуры со кровяными застывшими следами. Рядом, буквально в сантиметре от кончика лезвия детские ножки, совсем босые, покрытые чернотой чернотой пепла. Сонук опускается на колени перед ребенком. Теплые подушечки пальцев трогают шею мальчика и ощущают слабый пульс, как будто тот спит. Он жив. Пак замечает, что ручки ребенка заведены за спину и привязаны веревкой к перилам.       — Какого черта? — возникает полицейский за спиной Сонука, прищуриваясь, чтобы лучше рассмотреть картину перед собой.       — Я тоже не понимаю, Джисон. Сделай фото и упакуй предметы, как улики. — говорит Пак, осматривая состояние мальчика, пока напарник достает из штанов маленький фотоаппарат и щелкает со вспышкой снимки общей обстановки, завязанных ручек, нож и бездыханное тело. Затем, подвесив за веревочку гаджет на запястье, Джисон вытаскивает большой зип-пакет, который вывернув наизнанку, натягивает на ладонь, как перчатку, и поднимает с ним нож. Полицейский заворачивает улику в тонкий пластик и убирает в карман огнеупорной куртки.       Пак Сонук быстро развязывает веревку и выпутывает ручки мальчика. Поднимает его, подхватив за спину и подколенные сгибы, и выпрямляется на ногах.       — Побежали. — в заключение бросает Джисон, пропуская напарника вперед. Каждая ступень уже более напряженно трещала, будто вот-вот проломится под ногами. Чтобы не рисковать, мужчины решили переступать через одну, а последние три — перепрыгнуть, чтобы сразу рвануть на выход. Громкие аплодисменты и восклицания граждан обращают внимание сотрудников полиции, что подошли к желтой ограде с тревожными ожиданиями.       — Засранцы! — кричит Минсу, встречая коллег, видит на руках одного из тех пострадавшего и сразу реагирует: — Фельдшера, бегом сюда! — сквозь толпу несутся на зов девушка с юношей в форме скорой помощи и с чемоданчиком, болтающимся из стороны в сторону. — Сонук, придурошный! Ты какого черта послушал Джисона и пошел? — ругается капитан, светлея в лице. Внутренне он до безумия рад, что в его группе есть такие храбрые товарищи. — Спасибо вам. — улыбается Го и хлопает по плечу обоих мужчин, приблизившихся к кругу коллег.       — Капитан, там тело на втором этаже у лестницы. — нарушает радостный настрой Джисон, протягивая руку с фотоаппаратом, на экране которого открыта лента свежих изображений и пакет с уликой.       — Это уже наша работа. — шагнувшая вперед Ан Суми забирает у Чон Джисона предметы и внимательно рассматривает их. Затем она передает все Джеюну, что хвостиком носится за ней, как прирученный щеночек. — Джеюн, убери пока к себе.       — Да, хорошо. — слушается юноша и прячет улики с фотоаппаратом в сумку.       — Это мой фотик! — возмущается рыжий полицейский, надув губки прямо на Суми. Та усмехается и пальцами легонько чешет подбородок возмущенного мужчины.       — Котенок, не переживай, наш отдел по соседству с вашим. Как сделаем копии фото, заберешь. — а Джисону уже стало все равно на свой гаджет, он млеет под прохладными пальцами женщины и прикрывает довольно глаза. Остается ему только замурлыкать и ногой задергать.       — Здравствуйте. — в унисон говорят медики, гремя чемоданчиком и ставя его на землю. Юноша аккуратно забирает ребенка с рук Сонука и прижимает к груди, попутно осматривая состояние и внешний вид. Девушка рядом открывает сундучок с белым крестом и, перебрав инвентарь, вытаскивает специальную маску, уже соединенную с баллоном, на котором крупным размером написано «О2». Откручивает вентиль и прислоняет маску к лицу ребенка, натягивая резинку на затылок.       Сонук внимательно смотрит на ребенка без сознания и видит знакомые черты. Кажется, этот мальчик из одной школы с Сонхуном. Если память не изменяет, то этот мальчик попадался на глаза каждый раз, когда Сонук приходил забирать после занятий Хуна.       — Думаю, наша работа на этом заканчивается. Не вижу смысла лезть внутрь залитого дома, который может обрушиться. — заключает Минсу, устало моргая и зевая после испытанного стресса из-за рисковавших коллег.       — А как же тело? — непонимающе интересуется Ан Суми, отстранившаяся от прибалдевшего Джисона.       — Не волнуйтесь, я скажу своим ребятам вынести его. — властно диктует женщина-пожарный и зажимает кнопку рации, подводя ее к своему лицу. — Ребята, двое, кто свободен, вытащите тело с лестницы на втором этаже дома. — ответная реакция поступила мгновенно громким «Есть!» И женщина улыбнулась криминалистам. — Обращайтесь.       — Спасибо. — кивает Суми, поправляя пряди каре за уши.       Пострадавшего ребенка отнесли к машине скорой помощи. Уложив его аккуратно на кушетку-матрац, похожий на мат для физических упражнений, медики залезают внутрь и натягивают манжету тонометра на маленькую руку, чтобы измерить давление и пульс. Пока девушка слушала фонендоскопом удары систолы и диастолы, юноша ставил капельницу с непонятным раствором прозрачного цвета на штатив рядом с ребенком. Натянув стерильные перчатки, медик берет свободную конечность и разворачивает локтевым сгибом наружу, оставляя ту лежать на кушетке. Берет ватный шарик, смоченный в спирте, и проводит пару раз по бледноватой коже. Использованный тампон выкидывает в сторону и берет конец капельной системы, сдергивает колпачок с иглы и открывает вентиль на трубке, пропуская на пол небольшую струю лекарственного содержимого. Остановив ток жидкости, другой рукой медик растягивает место будущего прокола на руке ребенка, прощупывая тонкую, еле заметную вену, фиксирует ее и вводит под углом иглу. Сверху фиксирует систему пластырями и регулирует скорость движения инвазии на одной капле в секунду.       — Состояние ребенка нормализуется в течении восьми минут, не переживайте. — говорит молодой человек, наблюдающий за скоростью в капельницы. Девушка тем временем подключила пульсометр к мальчику и цифры на небольшом экране замерцали голубым и привлекли внимание фельдшеров. Показатели кислорода в крови были ниже нормы, но медленно начали повышаться. — Уровень кислорода в крови приходит в норму. Когда показатель достигнет девяноста пяти, он придет в сознание.       — Частота дыхания двадцать два, сердечных сокращений — восемьдесят девять. — проговаривает девушка, сняв фонендоскоп и повесив его на шею. Тоненькая рука мальчика освобождается от манжеты, под которой образовались видимые следы от сдавливания. — Сейчас его жизни ничто не угрожает, исключая гипоксию и истощение. — заключает свое обследование она и вздыхает, прикрыв на секунды глаза. Плечи ее тяжестью опускаются, а руки сжимаются в замке. Сонук внимательно осматривает фельдшера, наблюдает за еле дрожащими ресницами и губами. — Ему нужно в больницу на дополнительное обследование и прием к психотерапевту. Для его возраста это настоящее потрясение.       — Я смогу с вами связаться, чтобы узнать, где он будет лечиться? — беспокоиться Сонук, нервно тиская пальцами рукава куртки. По телу проходит холодный пот. Капли испарины покрывают лоб и шею, из-за чего волосы вьются влажными прядками, прилипая к коже, как дождевые червячки на асфальте.       — Да, конечно. — говорит девушка, шарясь по одежде, и, не найдя визиток с места работы, на которых также указаны личные рабочие номера, наклоняется к коллеге и лезет руками в оба кармана чужой формы. Выражение лица юноши немо выражает: «Наглость!» — и мягкая улыбка тянется незаметно к щечным яблочкам. Миниатюрные пальцы вытягивают картонку белого цвета с логотипом городской больницы, на обратной стороне напечатаны все контакты и адреса. Сонук пробегается по ним глазами, приняв визитку.       — Спасибо. Оповестите наш участок о состоянии ребенка. — на это девушка кивает мужчине и улыбается по-доброму, с заботой.       Внимание второго фельдшера было занято пострадавшим, его жизненными показателями на экране. Медленно они поднимались до средней нормы. Раствор в капельнице на треть ушел в вену и уменьшился в объеме за несколько минут. Ребенок, находившийся без сознания, постепенно приходит в себя — веки тревожно дрожат, маленькие ноздри расширились. А астенического типа грудь поднимается глубоким вдохом и опускается медленно с выдохом.       — Он приходит в себя. — проговаривает юноша, одновременно с открывающимися глазами мальчика. — Чеен, звони в больницу, пусть подготавливают палату в реанимации к приезду.       — Хорошо.

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

      — Малыш, ты как? — произносит Сонук, переживая за здоровье ребенка, сидящего на кушетке скорой, укрытого зеленоватым покрывалом. Тот крепче стискивает края теплой вещи, укутываясь в нее сильнее, будто на улице заморозки, пробирающие до костей. Молчит. Пустые глаза через упавшую челку направлены в сторону бывшего дома, на месте которого дымящиеся угли, источающие тошнотворный запах кислой гари. Вид ребенка в целом был спокойным для происшествия. Однако Сонук разглядел в лице его шок. Губы дрожали в полоске и кривились уголками вниз.       Босые ножки настолько тонкие и бледные, что синие и фиолетовые венки просвечиваются сквозь кожу и разных цветов гематом. Ярко выделилась припухлость левой стопы с выраженным покраснением. Ее невозможно было не заметить. Медики обговорили между собой план обследования мальчишки. Сонук внятно расслышал в их речи упоминание вывиха, растяжения, перелома — что-то одно.       Девушка спросила не болит ли у того нога, но в ответ ничего не услышала. Вздохнула через нос и пригнулась к своему коллеге, что-то говоря.       — Малыш, — продолжает добиваться ответа Сонук, присаживаясь рядом к пострадавшему. — Меня зовут Пак Сонук, я полицейский. Ты сейчас находишься в безопасности. Врачи оказали тебе первую помощь, как себя чувствуешь? — оглушенный ребенок повернул голову и уставился на полицейского. Стеклянные глаза, напоминающие маленькие зеркальца, веяли внутри Сонука тревогу, которая стремилась переполнить мысли и чувства, словно сосуд, до краев и за его пределы. Холод по телу сползает к ногам и примораживает к асфальту вместе с подошвой Пака.       Кажется, что если бы до плеча Сонука не коснулась теплая рука напарника, то инспектор Пак застыл статуей, словно его ослепила Медуза Горгона.       — Сонук, репортеры хотят у нас взять интервью, идешь? — выдергивает из гипноза Сонука рыжеволосый мужчина, что уже был без куртки пожарного. — Тебя особенно хотят услышать, как инспектора полиции.       Пак обращает внимание на группу людей с микрофонами и камерами, столпившихся вокруг полицейских и пожарных. У молодого человека сразу возникло чувство разочарования из-за скорого появления репортеров на месте пожара. Хоть это их работа, но они мешают криминалистам и следователям, последние из которых должны быть уже на подъезде.       — Как же бесят. — цедит недовольно Пак и отмахивается рукой. — Нет, я не пойду. — и, о Боже, будь все проклято, думает Сонук, когда слышит топот бегущих к ним «тараканов» с огромной аппаратурой.       — Инспектор Пак! Инспектор Пак! Дайте нам интервью об этом происшествии!       — Что вами двигало, когда вы вошли в горящий дом, который мог легко обрушиться прямо на вас? — кричали из толпы, как стаи гиен. Черные фотоаппараты, камеры со всех сторон направлены на копа. Между устройств репортеров вперед вытянуты руки с микрофонами и звукозаписывающими гаджетами.       — Мной ничто не двигало. — отрицает мужчина и тут же полетели яркие вспышки, слепящие глаза. — За долгую работу с пожарными я осознал для себя — вид пострадавших от огня причиняет самую сильную боль. Огонь безжалостно отнимает у людей крышу над головой, близких и жизни их самих. Большинство жертв долгое время живут, не находя себе покоя, теряют сон из-за посттравматического состояния, повторно проходят через воспоминания, видят кошмары. В отличии от убийц-людей, огонь не имеет чувств, он уничтожает все на своем пути — будь это дерево или животное, даже ребенок!       — Вы не испугались жара и не побоялись за свою жизнь?       — Мой долг — спасать и защищать граждан, особенно, — Сонук поворачивается к пострадавшему мальчишке и смотрит на те же глаза, полные страхом. — Детей. — договаривает Пак и разглядывает невинную красоту и влагу ресничках.       Кто-то из переда толпы наводит камеру на ребенка и крупным планом снимает нестабильное состояние на детском лице. Поймав лучший ракурс, задает вопрос:       — Мальчик, как ты себя чувствуешь?       Ребенок не отвечает, молчит. Не сводя с Сонука слезных глаз, высвобождает ручку из-под одеяла и вытягивает ее полицейскому. Хватается за рукав его одежды и сжимает пальчиками. Пак непонимающе, хотя, больше обеспокоенно рассматривает лицо мальчика. Губы дрожат, сжимаясь, а сквозь них слышно постукивание зубов. На щеках протекают соленые дорожки, смывающие за собой пепельную грязь.       — Моя мама... — надломленным осипшим голосом шепчет ребенок, обращаясь к Сонуку. — Она умерла...       У Сонука кольнуло сердце. От холодного голоса мальчишки кровь мгновенно стынет в жилах. Паку кажется, что он услышал разочарование, нежели отчаяние в маленьком ребенке.