Часть 6
27 апреля 2024 г., 01:00
Эта грязь продолжалась и не прекращалась. К этой женщине приходили разные пьяные люди, чаще всех были знакомые, например, дядя Борам. Относился он, не сказать, что плохо, но и «нормальным» его не назовешь. Со дня, когда над Сону надругались, прошло почти две недели. Свидетельница этого не поднимала голос на эту тему — игнорировала и делала вид, что все хорошо. Хорошо ей, потому что Борам начал давать деньги, приходить с продуктами, конфетами. Смотря на то, как мать с улыбкой принимала подачки и внимание от собутыльника, ребенок с привычной пустотой в желудке от недоедания отворачивался, вспоминая слова дяди.
— Ну же, Сону, попробуй, очень вкусное карри. — проговаривает с набитым ртом женщина за столом, обращаясь к сыну, недавно вернувшемуся со школы. Около десяти минут она его уговаривала спуститься пообедать в кругу «семьи». О какой семье может идти речь, когда за столом сидит мать, а рядом с ней дядя Борам? Мальчишка ковыряет тарелку ложкой и изредка посматривает на взрослых.
— Сону-я, не стесняйся, кушай, тебя никто бить не будет. — добавляет грубый голос мужчины, из чьего рта разит алкоголем, будто он уже въелся в слизистые. Сухая мозолистая рука тянется к маленькой заросшей макушке и треплет волосы. Сону поглядывает исподлобья и инстинктивно дергается от руки, смеша этим мужчину. — Да ладно тебе, Сону-я, кушай, вон как исхудал, даже браться не за что.
— Борам, что ты такое говоришь? — усмехается женщина и запивает рис водой. Мужчина смеется и опускает руку с головы мальчика, на его шейный изгиб, ведя вдоль позвоночника вниз. — Не трогай его, пускай спокойно поест, а то правда — кожа да кости.
С неприятным чувством в груди и животе, Сону зачерпывает ложку карри и погружает в рот. Пряный вкус подливы возбуждает рецепторы и запускает процесс повышенного слюноотделения. С голоду любая простецкая еда вкусная, даже не нужны какие-то изыски и мясо. Поедая свою порцию, ребенок видит, как лица взрослых светлеют, и на них растягиваются улыбки. В тишине только ложки стучали о тарелки, пока все уплетали обед. Когда первой встала из-за стола женщина и понесла посуду на мытье, на помощь ей присоединился Борам, а Сону медленно доедал остывающий рис. Зашумела вода из крана, ребенок кинул взгляд, жуя остатки, и смотрел, как мать размазывает пену по тарелкам и столовым приборам. Борам стоял рядом с ней и с расстояния наблюдал за тем, как Сону заканчивает с обедом.
— Вкусно было? — тихо интересуется мужчина, плетясь к столу. Мальчик сразу понимает, чего хочет взрослый и вручает обеими ручками посуду. На вопрос он молча кивает, избегая взгляда. — Сегодня ты съел все, молодец.
— Спасибо, мам, дядя Борам, было вкусно. — также без зрительного контакта Сону вылезает из-за стола и отходит к двери.
— На здоровье, сынок. — вслед бросает мать, расслышав благодарность через шум струи.
Поднявшись в свою комнату, Сону забирается на кровать и, заворачиваясь в одеяло, ложится на бок, лицом к стене. Спать он не хочет, поэтому планирует немного полежать, а после сесть за домашнее задание. Там осталось доделать пару упражнений по нелюбимой математике. Темы, пройденные на последних уроках, мальчику не очень понятны, и причина этому — неделя больничного. Больше всего Сону нравится литературное чтение и рисование, на них он может показать свои успехи и способности. С появлением интереса к книгам зародилась мечта стать актером, которая понравилась как учительнице, так и матери. Только не оценили идею одноклассники — засмеяли и побили.
Тихая дверь открывается, и Сону чувствует своим нутром кто вошел в пространство. Он притворился спящим, надеясь, что мужчина поверит и уйдет. Прикрыв для убедительности глаза, мальчик затаивает дыхание и вслушивается. Ощущение присутствия никуда не делось, механизм дверной ручки щелкнул с таким громким звуком, что внутри все передернулось. Чужое, немного хриплое, дыхание приближается к кровати, а затем характерный запах раздражает ноздри.
— Сону-я, ты уже сделал уроки? — он все знает — знает, какой Сону притворщик, когда он реально спит, а когда нет. — Я знаю, что ты не спишь. — в ответ Борам слышит выдох, а затем наблюдает, как мальчишка поворачивается на другой бок.
— Мне математика осталась, я ее не понимаю. — признается ребенок и с грустью в глазах, скрываемых челкой, смотрит в колени мужчины. До ушей доходит ухмылка, и Ким поднимает взгляд на взрослого. Тот присаживается на край постели, где расположились тонкие бедра ребенка. Мужчина с увлечением рассматривает каждый их сантиметр. Осмотрев все до пят, Борам растягивает губы в улыбке и наклоняется корпусом к мальчишке, чтобы дотянуться до его головы. Поправляет волосы, убирая пряди за ушко, и выдает:
— В свое время я хорошо понимал математику, наверное, знания многие выветрились, но программа младших классов не пропита. — и смеется под нос. — Я могу объяснить темы, которые у тебя западают. — Сону задумался над предложением дяди Борама — азы счета и решение логических задач надо освоить, чтобы перейти в среднее звено и не отставать от сверстников, — и согласился, выражая ответ кивком. — Хорошо, тогда давай сейчас приступим. — Сону снова кивает и выныривает из полураскрытого одеяла. Он перемещается за стол, на котором расположились тетради и учебники, усаживается, подгибая ногу под себя для привычного удобства. Мужчина же встает сбоку, руками упирается о край и глазами пробегается по детскому порядку. Тонкие пальчики цепляют тетрадь и притягивают к груди, затем раскрывают и перелистывают страницы до последней исписанной примерами из арифметики и тройкой задач, заданных на дом. — Так, попробуй решить, что сам сможешь, а остальное я тебе объясню. — Сону слушается, достает из пенала карандаш и начинает усердно концентрироваться на задании. Тем временем мужчина наблюдает, изредка смотря в окно на проезжающие машины и проходящих людей.
— Дядя Борам, мне не понятно, как умножить четырнадцать на двадцать три, — подает голос мальчик после двухминутного взгляда на один пример. Борам сгибается корпусом над тетрадью Сону и обращает внимание на пример, у которого лежит конец карандаша.
— Смотри, такие примеры проще считаются в столбик. — он берет из маленькой руки карандаш и пишет двухзначные числа друг под другом, под ними проводит линию и тыкает грифелем на четыре. — Смотри, когда ты умножаешь двухзначное на двухзначное, первое, что ты делаешь — например тут, это каждую цифру из четырнадцати в обратном порядке умножаешь на три. Так, сначала у тебя получается при умножении четырех на три двенадцать, записываешь под чертой два, один запоминаешь. Затем умножаешь один на три у тебя получается три, единицу, которую запомнил, прибавляешь к этим трем, в итоге получается число сорок два. Пока понятно? — переводит взгляд на задумчивое лицо ребенка и выжидает ответа, тот неуверенно кивает и продолжает, будто с недоверием, лупить в пример. — Дальше ты четыре и один умножаешь на два. Записываешь произведение этих цифр, отступая на одну клетку. Затем складываешь получившиеся числа и результат записываешь, начиная с конца, под двойкой. Понял? — мальчик мотает головой и теребит заусенцы пальцев. — Смотри, чтобы не путаться, соедини четыре и один с тройкой, затем умножь их, как прошлый пример, — кончик карандаша указывает на предыдущее умножение из темы, которую Сону смог сам освоить по учебнику. Теперь ему стало немного понятно. Он указательным пальцем ведет по числам невидимые линии поверх серых стрелочек. Мальчик кивает с одобрением самому себе, а Борам рисует плюс сбоку от получившегося ответа.
— Почему плюс? — удивляется Ким и поднимает голову на мужчину, тот с улыбкой кивает, указывая смотреть на пример.
— Потому что этот пример ты смог решить правильно. — немое «а» показывает ребенок и с пониманием кивает. — А теперь попробуй решить остальные.
— Хорошо. — вернув свой карандаш, Сону принялся за пример и по аналогии стал решать оставшиеся. Мужчина все это время стоял рядом и следил, периодически исправляя ошибки и отвечая на вопросы. В итоге доделать математику удалось за двадцать минут. Борам проверил ответы и похвалил, погладив по голове. — Спасибо, дядя Борам.
— Рад был помочь, Сону-я. — с улыбкой говорит мужчина и пальцами цепляет подбородок ребенка, поворачивает его голову и задирает к себе. Слегка облизнувшись, Борам нагибается к Сону и чмокает в губы. — Молодец. — он отстраняется и снова ворошит каштановые волосы, губы обнажают ряд зубов, а глаза суживаются в полоски. — Я к тебе еще поднимусь позже, поиграем. — замерший из-за поцелуя мальчик коротко кивает. Наедине с собой, Сону едва улыбается.
Он знает, что за игры имеет в виду дядя Борам. Они неприятные, после них все тело болит и перед «выигрышем» внутри липко и мокро. Когда настроение хорошее, дядя Борам называет Кима хорошим мальчиком, а в процессе он гладит по спине и быстро заканчивает. Но если мужчина зол или пьян, то он и укусить больно мог, и ударить по щеке. Сону плакал всегда, и это нравилось мужчине, он зацеловывал маленькое личико и говорил о красоте. Совпадало все так, что мать часто уходила из дома в магазин или куда-то еще, оставляя своего ребенка под присмотром Борама.
— Борам, у тебя не будет на бутылку? — раздается снизу голос женщины, параллельно с ним шумят створки обувницы в прихожей.
— Может ты тогда закупишь продуктов на неделю, я тебе дам денег. — басистый ответ напрягает живот мальчика. Тревожность накатывает, начиная с ног и заканчивая головой. Значит снова они останутся одни.
— Спасибо, скоро буду. — хлопок двери заставляет содрогнуться сердце, бьющееся в такт тяжелым шагам на лестнице.
— Сону-я, я пришел с тобой поиграть. — и ребенок впадает в дрожь. Успокаивают его мысли только о том, что Борам — это не посторонний, странный знакомый матери, который приходит всегда исключительно за выпивкой, а ее давний близкий друг.
━━━━━━━ • • • ━━━━━━━
Жуткий запах пробивает нос, и звуки веселья и лязга стекла громом раздаются снизу. Сону, очнувшийся ото сна, вылезает из-под одеяла и босыми ногами перемешается к двери. В приоткрытую щель проскальзывает голова, чтобы убедиться в том, что в коридоре никого нет. На лестнице свет не горит, и глаза постепенно привыкают к темноте. Вынырнув наружу и прикрыв дверь, мальчик без шума пошел спускаться на первый этаж. Шум становился все громче и раздражительнее, через стекло на двери в коридор проникает рассеянный свет, и только тонкая струйка прямого луча пробивается через щель и падает прямо на глаза. Придвинувшись бесшумно к дверному проему, Сону разглядел пьяную мать, сидящую на полу перед раздвинутыми ногами мужчины, чье лицо до сих пор не запомнилось мальчишке. Понятно, чем они занимаются, Сону подумал, что не вовремя решил спуститься и лучше стоило бы уйти наверх. Прикрыв глаза, чтобы не видеть мать, Сону разворачивается к лестнице и, шагнув вперед, врезается во что-то. Разлепив веки, он видит перед собой живот с висящей на нем толстовкой. Боязливо глаза поднимаются и встречаются с чужими, красными от наркотиков. По холке проскальзывает холодок, и все тело замирает. — Подглядывать нехорошо, Сону. — шепчет сверху мужчина, который пугает своим лицом. Алые глаза этого человека напоминают те, что были у монстра в кошмарах. Мужчина прислоняет к детским губам указательный палец, а затем кивком на лестницу, указывает на второй этаж. Сону дергается с места и несется наверх, тот глазом заглянет в кухню не больше. Незнакомца привлекает убегающий зверек и шепот, доносящийся отовсюду: «Испробуй его», «Он ангел небесный», «Он над тобой смеется», «Ты должен вознестись», «Накажи его». Вокруг все плывет, а в боковом поле зрения мерцают яркие искры, и мужчина с дурной улыбкой следует за мальчишкой. Дверь распахнулась через полминуты и почти ударила в нос Сону, который только успел нырнуть в угол, забитый вещами и мягкими игрушками, и присесть на корточки, хватаясь за плечи. Сердцебиение отдается стуком в ушах и висках, приглушая внешние звуки. Через щель видны тени ног человека. Он немного шатаясь проходится по комнате, заглядывая в каждый шкаф, под кровать, за шторами посмотрит, повторяя фразу: «Раз, два, семь, четыре, три. Ты на месте-ка замри. Я иду тебя искать. Беды тебе не миновать». Монотонный голос мешался в голове, заедая, как пластинка, Сону уже закрыл уши руками и зажмурил глаза, из которых вот-вот прольются слезы. В пустоте формируется монстр из кошмаров и тянет свои руки к нему. Мальчик пугается образа и шмыгает носом, и, только услышав резкую тишину в комнате, он осознает, что выдал себя. В это же мгновение дверь, скрывшая угол, отдергивается и голова мужчины выглядывает сверху. Красные глаза горят, а улыбка обнажает клыки. По всему лицу россыпь розово-синеватых постакне, множество ранок, под глазами виден нечеткий венозный рисунок, а губы его бледные и потресканные. Слезы выбиваются наружу от страха и неровно стекают по сторонам скул оттого, что мальчишка мотает головой, а трясущимися руками прячет уши. «Я тебя нашел» — слышится, как сквозь вату, и высокая тень настигает: худощавая рука хватает за волосы и больно дергает на себя. Писк вырывается с плачем сквозь плотно сжатые губы, на которые накладывается вторая холодная рука и не дает издать ни звука. Волочась за мужчиной по полу, Сону брыкает ногами и старается зацепиться за прикрытую дверь, но не хватает буквально пары сантиметров на пальцах, и он оказывается на постели. Плача и пуская влагу из носа на грубые пальцы, мальчик отрицательно мотает головой и через узкие веки смотрит в его лицо и слышит: — Грешное дитя, как ты мог смеяться над рабом Божьим? — алые глаза темнеют, а расширенные зрачки смотрят насквозь, — Искушаешь мою душу. — гневно рычит он и освобождает рот ребенка, кладет ладонь на живот, заползая пальцами под резинку шорт. — Не надо, умоляю. — плачет Сону, но его будто не слышат. Неприятное касание чужой руки обжигает бедра и все тело дрожит. — Сегодня Бог отвернется от тебя, а меня простит, закрыв глаза на грех. — цедит змей, сдергивая одежду с худощавого тельца до щиколоток. — По-жа-луй-ста, отпустите ме-еня. — поднявшийся ком в горле помешал говорить, что рассмешило страшного человека сверху, отчего тот залился хохотом, после которого пригнулся к маленькому лицу и в самое ухо произнес: — Deus Vult. — после неизвестного языка мальчик услышал вжиг ширинки на штанах мужчины и ощутил на шее горячее дыхание и холодящую нутро влагу.━━━━━━━ • • • ━━━━━━━
Внутри как-то неспокойно — это не желудок — полчаса назад Сону съел бобовую рыбку и запил ее клубничным молоком. Наверное, давно он не ездил на машинах или это страх перед новым... домом? Почти всю дорогу от больницы мальчик смотрел в окно и тискал маленькую игрушку. На его плече уместилась черная макушка, пахнущая каким-то цитрусовым шампунем, и не двигалась, только на кочках и поворотах почти спадала, а ее хозяин с прищуренными глазами возвращал на место, что-то бубня под нос. За рулем сидит полицейский и сосредоточенно следит за дорогой, иногда поглядывая в зеркало заднего вида. Страшно смотреть ему в глаза и чувствовать на себе внимание. Что он думает? Не плохой ли он человек? Судя по тому, что он спас и взял ответственность за себя, думал Сону, — он добрый. Всплывает в голове его ответ на вопрос людей с камерами: «Спасать и защищать граждан, особенно, детей» — и ни одного сомнения не остается. Может быть ли это все спасением от кошмара наяву — даже если прожитое оставило глубокие отпечатки, которые никогда не исчезнут? — Приехали, — выдает на выдохе молодой человек, глуша двигатель машины. — Сонхун-а, просыпайся. — он поворачивается к занятым задним сиденьям и вытягивает руку к детям. Сону дергается и роняет голову Хуна с плеча, и тот резко разлепляет веки. Удивленный Ким смотрит на бодрого водителя и сталкивается с его озадаченным взглядом. Повисшая в воздухе рука, у худого плеча ребенка, отдергивается и падает на голову Сонхуна. — Чем ты занимался ночью опять, почему клюешь носом все утро? — Хен, я не мог уснуть, потому что ждал сегодняшнего дня. — признается мальчик, потирая зудящий ото сна глаз. Затем он поворачивается к напряженному младшему и задумывается на долю секунды, после которой расставляет плечи по сторонам и нападает объятиями. — Я так рад, что ты будешь жить с нами, Ддону-я! — Так, Хун-а, идемте домой, нас родители уже ждут. Не напрягай Сону сильно, ему все еще нужен покой, забыл слова доктора Яна? — ворчит Пак старший, похлопывая брата по выгнутой спине, и замечает тот же пустой и задумчивый взгляд второго ребенка. Мурашки снова бегут под одеждой, а когда эти кукольные глаза обращаются к его — становится не по себе. Может быть, в скором времени, к такому Сонук привыкнет, когда узнает, о чем думает этот несчастный ребенок, и что он пережил. Неторопливо покидая салон машины, Сону выпрямляет колени и с прихрамыванием отходит, чтобы Сонхун вылез за ним. Район совсем незнакомый, отличимый от его родного: разноцветные дома из кирпича, стоящие в два, а где-то и в три этажа, ограждены заборами и высокими кустами с различной листвой, достигающей окон. Обернувшись, мальчик увидел похожий дом со ступеньками из камня, сливающегося в деревянный порог под самой дверью. Выше висит не горящий фонарь с ребристым плафоном. Параллельно от двери показываются большие окна с волнистой тканью, скрывающей внутренности дома. — Ддону-я, пойдем! — зовет Хун и хватает младшего за руку, увлекая за собой к двери. К ним приближается Сонук и выуживает из кармана штанов ключи, которые подходят к замку и с двойным оборотом отворяют его. Следом за щелчком Сонхун дергает ручку, и дверь поддается вперед. Он забегает в дом и тянет за собой Сону, спотыкающегося на пороге. — Сонхун-а, аккуратнее будь, не дергай сильно Сону! — разносится немного строгий из-за беспокойства голос. Худощавый мальчик поворачивает голову в его сторону и тихо отвечает: — Не волнуйтесь, со мной все в порядке. — взгляд сразу отводит в сторону и продолжает плестись за Хуном. Со стороны звучат шаги, откуда-то, где располагается, кажется, кухня, судя по выглядывающему углу холодильника. В поле зрения приходит женщина низкого роста. Ее волнистые темные волосы собраны на бок и заканчиваются у середины плеча. Заинтересованный взгляд ее розоватого и аккуратного лица не ускользает от внимания, как и суженные улыбкой глаза, через щели которых пробивается блеск белков. — Вы приехали, — говорит она это и подходит семенящим шагом, что подол ее желтого платья сбивается в разные стороны. — А ты Ддону-я, верно? — осторожный мальчик кивает неизвестной женщине и на шаг отдаляется — так, чтобы плечо Сонхуна прикрыло его. — Я мама Сонхуна и Сонука, — увидев тревожность ребенка в его отстранении, представляется она и протягивает узкую ладонь к тому. Сону же только зыркнул на руку и отшатнулся за Хуна. Женщина принимает для себя первое впечатление о мальчишке: дикий зверек, сбежавший из среды выживания — и вздыхает, опуская губные уголки. — Ладно, разувайтесь и идите пока в комнату, скоро обед будет готов. — Хорошо. — кивает Сонхун, переплетая пальцы с чужими холодными, затем он поворачивается к Сону и улыбается так, вызывая восхищение. — Пойдем, я тебе покажу нашу комнату. — Дети, сначала руки помойте, все-таки из больницы приехали. — мягко сказала женщина, отходя немного в сторону, чтобы новый знакомый ребенок не чувствовал себя, как под надзором. — Да, мам. — хихикает Хун и тянет Сону в неизвестную ему сторону, скорее всего в ванную комнату.━━━━━━━ • • • ━━━━━━━
— Смотри, вот это наша комната с хеном, — Сонхун впускает мальчишку с лисенком в руках внутрь теплого помещения. Шторы, сливающиеся со обоями, Сону узнал — их он видел с улицы, когда только приехали. Вдоль стены стоят шкаф с комодом, а на противоположной стороне двухэтажная кровать. На нижнем ее ярусе однотонное постельное белье, заправленное аккуратно без заломов и вмятин. Над ним же — совсем другая история — забитый верх игрушками и скомканное одеяло с принтом синих звездочек торчит с краю у деревянной лестницы. — Это наш учебный стол, шкаф с вещами, кровать. Моя сверху, а это хена. — Ким понял это раньше, только по виду. Он кивает и проходит глубже, осматривая детали. Пока Сонхун лепетал вокруг, мальчик, не отпуская брелок лисенка из сжимающих пальцев, осматривал вокруг детали. На стене около дверного проема висят хаотично фотографии: ребенок с младенцем на руках, молодая пара на фоне моря, держащаяся за руку, женщина с букетом сухих цветов обнимает юношу с дипломом об окончании школы. Похожая фотография расположена выше и на ней оба взрослых, а между ними Сонук в полицейской форме с родителями на фоне большого здания. Над письменным столом висит полка с книгами и разными учебниками, Сону даже заметил те же, что и у него сейчас есть. В местах, где разноцветная стопка обрывается, местятся игрушки и комиксы про супергероев.
