Key Role

      

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

      При судебно-химическом исследовании крови и мочи от трупа женщины, около 38 лет, обнаружен этиловый алкоголь в концентрации: в крови 2,72 промилле, в моче 3,9 промилле; наркотическое соединение с примесью опиума в концентрации: в крови 3,8 процентов, в моче 4,6 процентов. — глаза бегают по черным строкам вниз, пропускают неважные оформительские моменты и внимательно ищут заключение — в нем описаны причина смерти с подробностями осмотра, обстоятельства и приблизительное время смерти, а так же дополнительные детали СМЭ и СХИ. Голова начинает, если не пухнуть, то раскалываться от прочитанной информации, а может, от третьего стаканчика двойного американо. Теперь предстоит задача расписать отчет в прокуратуру и переключиться на свидетелей и жертв дела: расспросить соседей погибшей, знакомых, устроить допрос пострадавшему сыну женщины и продумать план дальнейших действий ведения открывшегося дела.              Все, кто не глухой, наслушались новостей об этом происшествии, некоторые уже знают, что ребенок сейчас живет у, спасшего его из горящего дома, полицейского. Со дня пожара прошел почти месяц — три недели с половиной, если точнее. К отчету, что получил отдел насильственных преступлений от экспертов бюро, прилагаются фото: снимки с места происшествия, с морга. Также есть вещественные улики, промаркированные, в пакетах.              — Сонук, — окликает усатый командир отдела, выглянувший через приоткрытую дверь. Молодой инспектор тоскливо вздыхает, откладывая бумаги в сторону, и на подвижном кресле разворачивается к старшему. С уставшим взглядом кивает, молча спрашивая, зачем его Минсу зовет. — Зайдем в кабинет, обсудим пару вопросов по делу.              — Хорошо. — поморгав тяжелыми веками, инспектор поднимается с кресла и плетется в кабинет Минсу. Пройдя через маленький порог, он прикрывает дверь за собой и оборачивается к мужчине. — О чем хотите поговорить, капитан? — тот указывает на диванчики, обтянутые черной кожей, у стола с приготовленным ароматным кофе, привлекающим Сонука больше чапчхе на обед. В последнее время все так резко поменялось, и, кажется, что все как было всегда, но появление новой ответственности и возникновение симпатии разбавляют муть полицейской работы.              — Я говорил со следственным комитетом, они запрашивают повторный медицинский осмотр, а также требуют провести психиатрическую экспертизу, допросить мальчика и закрыть дело. — Сонук внимательно слушает капитана и, присев на мягкую обивку диванчика, берет стаканчик с черным напитком. Минсу усаживается рядом и начинает разглаживать образовавшиеся складки на синей рубашке. — С этим делом я ознакомил Джеюна, ему нужен опыт в криминалистике, так что работайте вместе. А чуть позже в наш отдел переведется детектив из Штатов, как мне доложили.              — Вот как. Еще один практикант? — говорит язык, смакуя бодрящую горечь.              — Нет, он раскрыл многие дела и уже имеет малый, но хоть какой опыт.              — Понял.              — Так, тебе я сказал, передай Джеюну и иди, продолжай работать.              

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

       Тишина в квартире заполняет темноту задернутыми шторами и холодным запахом металла. По сторонам просторной комнаты валяются скомканные тряпки, мелкие вещи, неразличимые друг от друга в недостатке света. Где-то упавший стул возвышается горным пиком над валяющимся тельцем. Лежит оно не так давно уже остывшим, как напольное покрытие. Повсюду шмотки разбрызганных внутренностей, вываленных прямо из бездыханного брюшка. В миг тьма кончается с открытой дверью. В узком проеме выглядывает черная макушка мальчишки. Ныряя в комнату, он разглядывает бардак с месивом, и мелкий холодок бежит по холке. За медленным шагом вперед звучит шорох и щелчек дверного механизма. Мальчишка инстинктивно оборачивается, погруженный во тьму, и бросается в след убегающим шагам по коридору. Не смотря на внутренний страх он преследует до крайней комнаты, увидев проскользнувший носок в проеме.       Влетев в спальню родителей, мальчишка всматривается в темноту. Уши накрывает тяжелая тишина, и только легкий шелест тюли привлекает внимание глаз с видимой тенью. Сердце в груди замирает, но ступни не тормозят и приближаются к окну. Рука тянется отдернуть ткань, но внезапно со стороны шкафа раздается скрип — кто-то точно в нем прячется, — думает мальчишка и бросает дело до тюли, пристально смотря на новую цель. Снова доносится оттуда шорох и уши будто закладывает стуком сердца — то ли своего, то ли чужого.       Тот, кто прячется в шкафу, затаив дыхание от неожиданного скрипа, смотрит суженными глазами в незаметную с обратной стороны щель. Он чувствует, как сердце колотится в груди. Каждое движение за дверью кажется угрожающим. Тень от пробивающего коридорного света падает на пол, и осознание охватывает страх, что сейчас его поймают. «Неужели это он?» — мелькает мысль, а рука сжимается вокруг холодного предмета, который от держит наготове. В голове крутятся варианты, как сбежать. С каждой секундой напряжение нарастает. Осталась лишь надежда, что его не увидят. Маленькая дверная ручка дергается и вглубь шкафа проникает полоса тусклого света. Свет пробивается сквозь вещи, заставляя глаза щуриться. Тот, кто прячется, затаивается еще сильнее, будто сливается с тенью. Дверца медленно открывается, и затемненная фигура оказывается прямо перед носом. Только все еще не может различить силует меж висящей одежды. Бледная рука тянется к краю шкафа, касается наполнения и медленно перебирает каждую вешалку и приближается все ближе. Время словно замедляется, и внезапно, не выдержав напряжения, с громким хлопком вторая дверца раскрывается, и неизвестный темный силует выпрыгивает из шкафа, словно бугай из ночных кошмаров.       — Бууу! — выкрикивает он, размахивая руками перед остолбеневшим мальчишкой, что, как обжегшийся, рукой отдергивает от тканевых предметов и с вскриком, полным ужаса и паники распахивает глаза. С теми же эмоциями, что вылетели из скрутившегося беспокойством живота, мальчишка всматривается в того, кто стоит перед ним. Смешанные чувства — шок и смех — переходят на его лице, что даже он не замечает стук упавших на пол ножниц, испачканных в темной липкости.       — Вы арестованы за убийство плюшевого мишки! — как можно грознее кричит и вытягивает руки, чтобы поскорее схватить подозреваемого.       — Что?! Я не виновен! — восклицает мальчик с длинной челкой, накрывшей прищур карих глаз и часть лица, изображаемую страх. Уголки губ незаметно поднимаются, сдерживая смех, который вот-вот вырвется.       — Кроме тебя здесь никого не было! Ты и есть преступник! — восклицает мальчик, доставая из-за спины — из заднего кармана шорт — пластмассовые полицейские наручники. — Тебе придется ответить на вопросы! — говорит он, хватая чужие, испачканные красным, руки. Однако резкость движений подозреваемого позволяет отстраниться от полицейского и убежать из комнаты. — Стоять! — восклицает мальчишка, бросающийся в преследование второго.       Дети выбегают в коридор и несутся в другие комнаты, не обращая внимания на звук отворяющейся двери и даже на появление на пороге взрослых. Их замечают только когда один из мальчишек застывает на месте и оборачивается в сторону прихожей. Второй отвлекается и выглядывает через дверной проем и через секунды хихикает, бросая младшему: «Ддону-я, хен пришел!» Сам же он бежит в объятия брата, которых Сону не видит, пока не выглядывает робко.       — Заждались наверное меня, да, малышня? — смеется Сонук, вороша волосы на макушке Хуна, — Вы играли в полицейских? — подмечает в ручках ребенка игрушечные наручники. Младший кивает и держит зрительный контакт с молодым человеком. Тем временем Сону, съежившись в проеме, не подходит, лупя лисьими глазами на незнакомую фигуру рядом со знакомым, уже несколько недель, человеком.       — Хен, это кто? — с интересом спрашивает Хун, осматривая с ног до головы человека, выше Сонука, в туфлях с закругленными носками, отражающими свет размытыми бликами. Выглядит он богато в коричневом пальто, что выделяет смуглую кожу с воротом белоснежной рубашки. Одна его рука убрана в карман верхней одежды, другая опущена и с ее запястья видны навороченные по виду часы.       — Это Пак Чонсон, он детектив в нашей команде, прилетевший к нам из Америки. Вместе мы ведем расследование пожара и ищем улики, которых не хватает для того, чтобы закрыть дело. — бросив короткий взгляд на нового коллегу, Сонук представил человека и утолил любопытство Сонхуна. Тот с пониманием кивнул и улыбчиво вытянул ручку к молодому человеку, произнеся:       — Приятно познакомиться, меня зовут Сонхун, я младший брат хена.       — Взаимно, про тебя мне уже успел рассказать Пак Сонук. — с улыбкой и ямочками на скуластых щеках, человек в пальто вытаскивает свою руку из теплого кармана и пожимает детскую.       Этот Пак Чонсон впечатляет своими выразительными глазами, рассматривающими окружение, и выглядит немного пугающим. Мальчишка, младше Сонхуна, не рискует выйти из-за дверного проема и прячется от лишнего заинтересованного внимания. Сердце от этого начинает выбивать объемы воздуха из легких, и руки подрагивают в пальцах, холодея от мизинцев. Мальчик старается успокоиться, но не может не чувствовать себя нервным перед детективом. В глазах темнеет, а живот скручивает, как канат. Под пристальным изучающим взглядом ребенок переплетает пальцы рук и съеживается на месте. Тем временем детектив Пак подмечает во внешности и его замкнутом поведении несколько деталей, описывающих этого ребенка. Он предполагает, что мальчик выглядит на семь-восемь лет. Беспокойство и испуг легко прочитаны в побледневшем лице и раскрытых глазах — явно, в данный момент, мальчик находится в дискомфорте, при этом пытается привести свои чувства в норму. Чонсон понимает все и не делает резких движений, чтобы не напугать мальчика сильнее, пока Сонук уже снимает с себя верхнюю одежду и обувь. Внимательно следя за напряженной мимикой дитя, детектив растягивает губы в легкой улыбке, выражая добродушие, чтобы мальчик чувствовал себя спокойнее.              — Сону-я, не бойся. Он хороший человек. — наблюдая напряжение между Чонсоном и Сону, Сонук с пониманием обращается к второму. Нервный мальчишка словно не слышит старшего и отходит назад, не упуская из поля зрения детектива, который с подобным волнением в груди снимает с себя пальто и вешает рядом с одеждой Сонука, а обувь стягивает, расшнуровав, и ставит в указанную обувницу.              — Я понимаю, что ты боишься, малыш. Но я не сделаю тебе ничего плохого. Я тоже полицейский, как и лейтенант Пак Сонук, меня зовут Пак Чонсон. — произносит детектив спокойным тихим голосом, шагув к мальчику и опустившись перед ним на корточки. Тем временем Сонук и Сонхун молча следят, пытаясь расслабить Сону своим присутствием. Медленно обеспокоенный взгляд встревоженного мальчишки смягчается от доброго тона Пак Чонсона. Он понемногу расслабляется, смотря на одобрительные кивки Сонхуна , но все так же не дает сократить с собой дистанцию. К Паку младшему подключается брат — подходит к Сону и кладет на темную макушку утешительную ладонь, дабы погладить и потрепать мягкие волосы. — Я больно не сделаю. — продолжает Чонсон, — Рядом с тобой друзья. Ты в безопасности. Мы с тобой просто поговорим немного, и я уйду.              После теплого прикосновения и услышанного, мальчик продолжает сторониться незнакомца, но без того напряжения, что настигло его минутами ранее. Пак Чонсон нежно улыбается и ждет реакции, не совершая резких движений, словно перед собой видит не ребенка, а дикого зверька.              — Ну, видишь, Ддону-я? Никто тебя не обидит. — подает голос уже Сонхун, привлекая к себе внимание Сону и после замечает неловкий кивок младшего. — Так, хорошо, вы не проголодались? — интересуется Сонук, отстраняясь от самого младшего ребенка. За его вопросом тут же раздается резвый восклик Хуна о том, что они планировали перекусить после игры. — Наигрались? Поймали преступника? — Сонхун поворачивается к другу и смотрит на его руки в засохшей красной краске. Ее подмечают взрослые и переглядываются между собой. — Значит, мы помешали полицейскому словить подозреваемого. — улыбается старший. Сону вспоминает разорванного медведя, переплетая пальчики между собой, и поднимает глаза, забыв, что на него все так же смотрит Пак Чонсон. От неловкого зрительного контакта мальчишка вспыхивает алым, как спичка, и срывается с места, уносясь в спальную комнату, где и находится жертва его рук. — Эй, Ддону-я, ты куда? — в след, Сонхун отстраняется от двух людей и со шлепками голых стоп по полу направляется за другом. Такое поведение не может не заинтересовать полицейских, и они медленно движутся вглубь дома. — Ддону! Когда взрослые подошли к открытой комнате, перед ними предстал хаос. Дети с отличной силой воображения превратили спальную в один большой бардак: повсюду валяются какие-то вещи, бумажки, одеяла с подушками и даже стул. Посреди всего, на полу, раскиданы шарики и нитки синтепона, измазанные в красном мессиве, вокруг изрезанной, обезображенной игрушки. Пары взрослых глаз удивленно осматривают комнату и старший их них, Сонук, стискивает зубы и переводит взор на детей. Один из которых озадаченно глядит на бардак и понимает, что это уже перебор. Второй же зажимается в углу и продолжает следить за гостем.       — Так, Пак Сонхун, что вы устроили? — выдыхает с легким раздражением Сонук. Тем временем Чонсон проходит вперед, при этом осматривает обстановку. Подойдя к жертве посередине комнаты, Пак садится на корточки и пробегается визуально по наружности разорванного мишки с вытянутыми внутренностям из него.              — Хен, мы играли. Мы не думали, что ты вернешься рано так. — неловким голосом оправдывается Хун, почесывая макушку.              — Ладно, — вздыхает шумно старший и тянется рукой ко лбу, ведет ладонью по щеке и до подбородка. Про себя говорит, что ничего страшного, бардак убрать легче, чем настоящий труп, разложившийся уже больше, чем на половину. — Сонхун, начинай уборку, Сону, иди мыть руки и присоединяйся к нему. Чтобы до ужина закончили.              — Сэр, есть, Сэр! — с резвостью восклицает Хун и в припрыжку принимается за уборку, а Сону тихонько выходит из угла и проскальзывает между взрослых и бежит в ванную, закрывая за собой дверь, через которую слышен шум включенного крана.              — Детектив Пак, пойдем на кухню, — зовет Сонук коллегу и вместе с ним выходит, ведя за собой по коридору. — Располагайся за столом. Чай или кофе будешь? — гостеприимно мужчина предлагает горячие напитки, при этом открывая шкафчики с посудой, достает сковороду и ставит ее на включенную плиту. Пока железная поверхность нагревалась синими язычками пламени, Пак старший доставал из холодильника замороженные, уже заготовленные, овощи и баночку пасты карри. Родители часто наготавливали подобным образом продукты перед отъездом к родственникам в другой город на продолжительное время. Наблюдая за всем, что делает Сонук, молодой детектив из Америки присаживается на отодвинутый стул и отвечает:              — Кофе давайте, пожалуйста.              — Эй, детектив Пак, можешь без формальности со мной общаться, не десять же лет между нами. — бубнит с улыбкой старший, занимаясь уже жаркой овощей в ароматном карри. Чонсон кивает, говоря, что уяснил. — Если ты уже работал в Штатах профайлером, то явно имел дела с бородатыми дядьками и усатыми начальниками, как наш командир Го.              — Верно, но там нет запары со стилями речи, как здесь. — поясняет Чонсон, складывая замок из рук на столе.              — Второй раз это уже слышу, — следует легкий смешок, — Помнишь, Шим Джеюна из отдела криминалистики? Тот еще щеночек! Студент с переводом из Австралии. — Сонук поворачивается к коллеге, не переставая мешать яркую подливу с овощами, и наблюдает кивот с улыбкой.              — Это точно, как он заговорил на своем акценте, так я ничего почти не понял. — смеется Чонсон, рассматривая уютную кухню и вспоминая неразборчивую речь практиканта, о котором молодой детектив подумал про себя, что ему говорить по-корейски очень даже идет. — Давно он работает?              — Третий месяц идет. Он, кстати, твой ровесник. — говорит Сонук, суетясь у плиты и следя за работой кофемашины. Чонсон кивает головой, припоминая знакомство с криминалистом. — Вместе с ним и другими ребятами мы расследуем дело, которое тебе представил капитан. Ты, как я понял, занимаешься психологией преступников и их портретами, мотивами и прочим.              — Да, я занимаюсь психоанализом. — уточняет Чонсон. Он достает из заднего кармана штанов блокнот, типа записной книжки с местом для хранения ручки, пробегается глазами по его содержимому до последних исписанных чернилами страниц. На уже пустой, тонко разлинеенной, стороне детектив начинает что-то записывать. Сонук обращает внимание, когда подходит к столу с чудным ароматом свежего кофе. Кажется, для полицейских это не просто напиток, а настоящий помощник. Пак старший заглядывает в блокнот напарника и читает заголовок «Опрос пострадавшего по делу 528-Бугахендон» и ниже, через одну строчку, цифры от 1 до 5. Затем детектив переворачивает страницу дальше и записывает еще что-то, но Сонук уже отошел следить за карри.              — Пойду посмотрю, что малышня делает и позову ужинать. — говорит это Пак старший, когда убавляет огонь насовсем и последний раз помешивает содержимое сковороды, и выходит из кухни. Из комнаты, в которой был бардак, доносится смех Сонхуна и голос старшего. И, через некоторое время толпа из трех заходит в кухню. — Садитесь за стол.              — Что это? — принюхивается Сонхун, усаживаясь на свое привычное место, что по правую торону от нового знакомого, и вытягивая нос в сторону старшего брата.              — Карри. — тихим голосом, почти шепотом, отвечает другой мальчик, все еще стоя у обеденного стола. Метнув взгляд с суетящегося Сонука на детектива, что отвлекается на голос, Сону с каким-то недоверием и пренебрежением посмотрел в темные глаза. После этого он, такой же настороженный, занимает место Сонука, что напротив Сонхуна, потому что незнакомец нарушил порядок посадки их семьи.              — Ого! Так вкусно пахнет! Ддону-я, у тебя такой острый нюх! — под восхищение мальчик немного поднимает уголки губ, показывая маленькую улыбочку. — Ва-ау! Хен, это так аппетитно выглядит! — восклицает Хун, когда четыре блюда оказываются на столе и Сонук садится на место отца.              — Приятного аппетита. — первым подает голос Сону, смотря на Сонхуна напротив и вертя головой к старшему Паку. Почти перебивая голос друга, Хун повторяет пожелание и берется за приборы.              — Кушайте побольше, если захотите еще, я доложу порцию. — с заботой и теплом в голосе проговаривает Сонук, начиная сразу черпать из тарелки рис, политый пряной подливой.              — Приятного аппетита. — выдает Пак Чонсон и отмечает для себя размер порций детей: у Сонхуна намного больше риса, чем у Сону, у которого, кажется, на целую половину меньше. Позже, думает детектив, он спросит коллегу об этом, предполагая сейчас — либо у мальчика плохое пищеварение и ему тяжело кушать плотно, либо из-за пережитого стресса в неблагоприятной семье, препятствующего нормальному аппетиту. По виду о нем сразу и не сказать, только присмотревшись, можно заметить черты недоедания. Бледноватая кожа, просвечивающая сосуды на ручках, и уже почти незаметные синячки под глазами. О них Сонук рассказывал в дополнение к протоколу дела. Чонсон уже в общем и целом знает судьбу мальчика, как он сейчас живет в доме коллеги. Остается его расспросить, дабы получить собранную картинку и подумать, что дальше делать. Казалось бы, зачем на такое дело вызывать помощь из-за границы. Если нужен профайлер — после 90х их достаточно в столице — даже опытнее, чем Чонсон. Детектив задумался. Если полиция Кореи так заморочилась и попросила помощи на международном уровне, — значит в этом деле не так все и просто. Возможно разговор с ребенком станет только верхушкой айсберга. Хотя параллельно заведено дело о серии исчезновения молодых женщин.              

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

             Поужинав, дети, как и все, убегают играть, а взрослые — убираются, моют посуду и потом уже занимаются отдыхом. Чонсон вызвался помочь Сонуку намыть посуду, на что услышал отказ, и взялся протирать стол. Пока старший суетился, Пак сидел за столом и писал заметки в блокноте. Парой слов они перекидывались, думая, как будут опрашивать ребенка. Детектив планирует задавать мальчику вопросы, стараясь быть максимально осторожным, чтобы не спугнуть и не вызвать очередную травму. Хотя, учитывая характер вопросов и цель освежить воспоминания, нанесшие большой вред, Сону, как кажется, в итоге придется успокаивать долго. Чонсон будет внимательно следить за языком тела мальчика и его эмоциональным состоянием, чтобы понять наилучший подход к доверию. Кроме того, рядом будет Сонук, человек, способный создать чувство безопасности и комфорта.              — Хорошо, я накидал вопросы. Которые помогут нам узнать о прошлом Сону. — заключает детектив, откладывая ручку с блокнотом на стол. Его коллега заканчивает возиться с посудой, вытирая полотенцем руки, кивает. «Хорошо, — говорит он, — я позову Сону, а ты пока присядь на диван, чтобы удобнее было.              В комнату заходит старший брат и Сонхун обращает на него внимание, водя плюшевым зайкой в воздухе перед Сону, имитируя полет. Тот стискивает маленькими пальцами мягкого лисенка, не ожидая визита старшего. «Хен, что случилось?» — спрашивает Хун, его любопытство активно ищет ответ в молчании старшего, что смотрит на Сону. После вопроса он отвечает с нежной улыбкой, что детектив Пак хочет поговорить с младшим, подзывает его и, когда ребенок оказывается рядом, обнимает за плечи и уводит из комнаты. Сону неуверенно перебирает ногами до кухни и старается не поднимать голову, чтобы не встречаться взглядом с человеком, не вызывающим доверие.              — Садись, Сону-я, — говорит Сонук, подведя мальчика к дивану, тот послушно забирается на сиденье и хватается неловко за свою одежду, стискивая. Тут же рядом он чувствует, как диван прогибается и на плечо ложится большая теплая рука. — Мы хотим с тобой немного поговорить, чтобы прояснить детали и послушать тебя. — Сону не поднимает глаз, лупящих в пол, и молчит. С левой стороны детектив немного ерзает на месте, рукой поправляет сбившиеся волосы назад и щелкает авторучкой, проговаривая:              — Я задам тебе несколько вопросов. Знаю, что это может быть трудным для тебя, но нам с Сонук-хеном хочется тебе помочь и раскрыть дело. — тут Сону косится на Чонсона, скрывая подходящий к горлу удушающий испуг. — Ты можешь попробовать ответить? — детектив наклоняется к мальчишке, чтобы оказаться на одном уровне с его глазами. Ребенок видит приближением, сглатывает слюну с комом, не желая отвечать. — Я обещаю, что ничего не произойдет. Ты в безопасности. Рядом Сонук-хен. — напряжение растет, маленькие ручки неуверенно перебирают ткань одежды. Ребенок бросает быстрый взгляд на Сонука, что справа прижимает объятиями к себе, подтверждая слова детектива. Он тихо произносит на ухо: «Я рядом с тобой». Сону колеблется несколько секунд, его настороженность и страх чувствуют взрослые. Но все-таки он кивает. Пак Чонсон нежно улыбается, радуясь появившейся возможности коснуться чужих воспоминаний. — Хорошо, Спасибо, Сону. Я хочу спросить тебя о том, что случилось с тобой. Обещаю, что очень внимательно тебя выслушаем. Ты готов? — Сону медленно поворачивается к детективу, смотрит на него с тревогой в глазах и кивает в знак согласия. Он пытается делать вид, что спокоен, однако готовится бежать в любую секунду. — Давай начнем с легкого вопроса. Можешь сказать, сколько тебе лет?              Сону колеблется секунду. Его маленькие руки неуверенно теребят ткань одежды. Он бросает быстрый взгляд на Сонука, прижимающего его к себе, и наконец отвечает тихим голосом:              — Восемь. — Пак Чонсон нежно улыбается, радуясь появившейся возможности прикоснуться к воспоминаниям ребенка. Однако он понимает, насколько это сложно для него и насколько уязвим он сейчас.              — Хорошо, спасибо, что поделился этим со мной. Я могу к тебе обращаться, как Сонук-хен и Сонхун? — мальчик всем своим видом показывает отстраненность и нежелание отвечать на этот вопрос. — Хорошо, я понимаю. Если тебе не нравится, буду тебя называть Сону. Мы с Сонук-хеном действительно хотим помочь тебе. Давай попробуем задать тебе несколько более подробных вопросов. — Сону слегка кивает в знак согласия. На секунду в кухне повисает тишина. Затем детектив Пак продолжает: — Ты можешь рассказать, как познакомился с Сонхуном? Мне Сонук-хен говорил, что вы из одной школы. — мальчик молчит некоторое время и спустя несколько секунд кивает. Сону все еще колеблется, глаза его мечутся в разные стороны, пока он находит слова, чтобы рассказать. Он бросает быстрый косой взгляд на Сонука, потом на детектива и наконец отвечает:              — Мы... Сонхун-и-хен меня спас и потом мы... Сонук-хен привез его ко мне в больницу.              — Вы хорошо ладите? Не ссоритесь вообще? — Сону кивает, продолжая теребить смятую ткань, уже влажную от холодных пальцев. — Это хорошо. А теперь давай немного перейдем к тому, как давно ты живешь с Сонхуном?              — Мы живем вместе давно. — детектив Пак слушает внимательно, кивает и говорит:              — Спасибо, что ответил, Сону. Расскажи, пожалуйста, что изменилось в твоей жизни, как вы стали жить вместе? — мальчик задумался. Сразу ему вспоминается образ мамы, монстра из кошмаров. По спине пробегают волны леденящих мурашек, из-за которых пересыхает в горле. Рядом сидящий детектив кивает, наблюдая внезапную скрытость и замкнутость в лице ребенка. Будь Чонсон зверем, он бы почувствовал, страх, испытываемый его добычей. Впрочем, сейчас он его и видит. — Хочу тебя спросить еще кое-что, — продолжает детектив Пак, смирившись с игнорированием вопроса, — Этот вопрос будет довольно напряженным, и если ты чувствуешь, что не готов дать ответ, я пойму. Можешь рассказать немного о своей маме? — Сону, не сменяя позы и не отлипая от свободного угла своей одежды, засматривается на свои колени. Глаза его сужаются и заплывают от воспоминаний и влаги. Тихонько шмыгнув острым носом, он размыкает губы и выдает:              — Моя мама... Она говорила, что она плохо жила из-за меня, била и всегда кричала... — Пак Чонсон выглядит все более обеспокоенным по мере слушания Сону. Голос его встревоженный, но при этом взгляд, обращенный в сторону, совсем отстраненный и безразличный. Сонук выглядит все более взволнованным с каждой секундой, отчего его большие крепкие руки сильнее прижимают маленькие плечи.              — Она когда-нибудь говорила, что любит тебя? — добавляет Сонук, обнимая мальчишку за плечи и гладя его темные пушистые волосы. Сону же сидит и почти не дышит, уходя в воспоминания. Подумав еще немного, он кивает, добавляя:              — Когда к ней приходил дядя Борам и давал деньги. — оба взрослых переглядываются с удивлением. Новое лицо и потенциальный свидетель знакомый как ребенку, так и покойной его матери. Сонук задумался, почему этот дядя не объявился, когда по всем новостям вещали про несчастную судьбу мальчишки, где так же указывался телефонный номер участка, который взял ответственность за пострадавшего. С контактами было оставлено обращение всем родственникам ребенка, чтобы того забрали к себе.              — Кто этот дядя Борам и как он к тебе относился? — записывая в блокнот имя и обводя его в кружок, спрашивает Пак Чонсон и переводит глаза на мальчика. Тот колеблется, будто подбирает нужные слова, а после робко отвечает:              — Дядя Борам помогал мне делать уроки и играл. Со мной, — детектив обратил внимание на паузу после «играл» и рассмотрел в лице ребенка тревогу. Тело его тоже среагировало на пронесшиеся воспоминания в голове, задрожало в спине. Маленькие глаза сузились в прищур, через которые стала проглядывать влага. Мальчик переживает страх, возникший снова, будто из-за триггера. Детектив предположил на уме, что ребенок ранее столкнулся с насилием.              — Ладно, — выдыхает Пак Чонсон, — Сону, я понимаю, что это трудно для тебя, но на этот раз я хочу спросить о том, делал ли Борам тебе больно или то, чего ты сам не хотел? — ребенок коротко кивает и зажмуривает глаза. Затем закрывает лицо ладонями и всхлипывает. Сонук встревожен ответом Сону. Его взгляд темнеет на какое-то время и встречается с холодным, полным задумчивости Чонсона. Детектив Пак непроизвольно сжимает ручку, а затем расслабляет хват. — Можешь, пожалуйста рассказать, что он конкретно делал с тобой?              — Он.. Придумывал разные игры, которые я не любил. Иногда было интересно, но иногда я не хотел играть. После них он всегда мне давал конфеты. — детектив Чонсон покачал головой и спросил:              — А что тебе не нравилось в этих играх? — с этого вопроса Сону немного замялся, подбирая в очередной раз слова.              — Ну, иногда я чувствовал себя некомфортно... Мне не всегда хотелось играть, но он говорил, что это весело. И я не хотел расстраивать маму. — выдал мальчишка, бесшумно хныкая. Оба взрослых понимают, к чему они пришли этим опросом.              — А часто этот дядя приходил? — продолжает Чонсон.              — Да, почти каждый вечер он был у нас дома. Он всегда обещал, что будет весело, но иногда становилось слишком шумно, когда приходил другой друг мамы и они ссорились.              — Борам маму твою обижал? — мальчик сразу мотает головой, а губами шевелит «нет». — Как он с тобой играл, можешь рассказать?              — Он мне говорил лечь на кровать, а потом трогал.              — Ты можешь показать где? — Чонсон подходит к новым фактам все ближе, держа эмоции при себе, чтобы никак негативно не повлиять на беспомощного ребенка. Детектив внимательно смотрит на Сону, подмечая каждое изменение его настроения и переживания. Как Сонук предполагал ранее, это дело не так уж и просто. Даже с заключением судебных экспертов и пожарной безопасности, вскрылась новая важная информация, с которой можно продолжать расследование и искать уже насильника пострадавшего ребенка. Двое взрослых смотрят за робко поднимающейся ручкой, постепенно касающейся до разных мест. Сону указал на свою макушку, затем на живот и поясницу, а дальше еще ниже. Напряжение внутри росло с каждой секундой вместе с дрожью в детской руке. Тревожность заполняла грудную клетку до горла плотным комком. Из глаз Сону потекли слезы и падали они на мятую одежду, оставляя после себя темные пятна. Детектив чиркал ручкой в блокноте, перечисляя через запятые части тела, которые показал мальчик, и уже на области между ногами все стало ясно. Черная точка ставится за последним словом и теперь все написанное заключается в прямоугольник с пометкой «Трогал». — Сону, ты молодец, что рассказал нам об этом. Ты нам помог выбрать направление для расследования. — бесшумный плач мальчишки останавливается, когда Сонук прижимает к своей груди и гладит темные пушистые волосы в направлении к затылку.              — Сону-я, мы тебя не дадим в обиду, все будет хорошо, — тихо произносит Пак Сонук, утешая мягким тоном под маленькое ухо. В этот момент детектив, сидящий рядом, что-то пишет в блокноте и встает с дивана, отозвавшись глубоким вздохом.              — Сонук-хен, нам нужно это обсудить, — мужчина вертит блокнот в руке, издалека демонстрируя все записи напарнику, а после садится за стол. Старший же кивает и отстраняет от себя Сону, держа его за плечи. Он наклоняется так, чтобы их лица оказались на одном уровне и говорит:              — Сону-я, иди в комнату к Сонхуну, поиграйте, пока мы с детективом поговорим, хорошо? — ребенок кивает, сжимая ручки в кулачки. — А завтра я куплю вкусненькое за то, что ответил на сегодняшние вопросы. Молодец. — Пак ворошит волосы Сону и отстраняется, поднявшись с дивана. Мальчик тоже слезает на пол и от неловкости кидает взгляд на двух взрослых, а затем спеша уходит. Когда доносится до кухни тихий щелчок из дальней комнаты, почти в унисон полицейские выдыхают. Теперь все стало одновременно понятным и запутанным. План дальнейших действий начнется с отчета в участке однозначно. После проведение медицинского осмотра мальчика - точно. Как факты, сказанные ребенком, подтвердятся, так заведется новое уголовное дело и начнутся поиски того самого дяди Борама.