Key Role

2007.       Теплый аромат тонкой струйки дыма льется между множественных лепестков. Аккуратно огибая каждый собранный букет в вазы, он стремится в приоткрытую фортку с тюлем, развевающимся из-за легкого ветра. Сквозь чистое окно проливается солнечный свет и падает широкими косыми столбами на мебель и пол, укрытый немного запылившимся разукрашенным ковром. Мелкие частички пыли подсвечиваются в воздухе и, будто живые, порхают, меняя свою траекторию раз за разом — стоит сквозняку сильнее подуть внутрь дома. Запах жаркого лета, полевых цветов и благовония сливаются в единый, который возможен только в любимом доме ребенка. Пение скворцов и вьюрков пробуждают ото сна.       Солнце щиплет закрытые веки, которые тут же жмурятся, а затем раскрываются. Лучи становятся еще ярче, а комната будто накрывается пленкой бирюзы. Когда прежние цвета комнаты возвращаются, становится ясно где находится мальчик. Это дачный дом бабушки, в котором проходит его детство каждое лето. Многолетние дубовые шкафы с письменным столом у дальнего окна и большой турецкий красный ковер. Мальчик медленно привстает с лежачего положения и оборачивается, осматриваясь. Цепляет его взгляд вид за окном. Летний дворик застлан молодой травой и усеян солнечными цветками с небольшим садом вокруг. Подойдя ближе к стеклу, ребенок опирается на крошащийся многолетней краской белый подоконник. Скользящие пальчики цепляют корочки и сметают за собой в сторону. Через фортку по-прежнему дует теплый ветерок, освежающий лицо.       Всматриваясь сквозь густую траву за лужайкой, в памяти всплывает небольшой пруд, прямо за садом. В его глубине водятся золотые рыбки, выныривающие на поверхность только когда их кормят. Рыбок было около пяти, а может и больше. Мальчик загорается желанием поскорее побежать в сад и отталкивается от подоконника, перебирая босыми ногами к деревянной двери. Пробуя провернуть стальной замок с вентилем, как на кухонных плитах, пальцы чувствуют упор — оказывается дверь не заперта. Прижимаясь к ее поверхности половиной тела, ребенок толкает вперед. С тихим скрипом петель открывается вид солнечного крыльца и пейзажа из окна. Теплый ветер качает деревья и траву, подбираясь к мальчишке, ворошит волосы и затем ныряет сквозь футболку и шорты, обволакивает и запускает поток мурашек. Мальчик отходит от двери, спускается на лужайку с крыльца, смотря под ноги, и чувствует, как приятно щекочет его ступни сочная молодая трава. Ощущение вызывает восторг и манит поводить пятками по самым кончикам зелени. Солнце греет сильнее и лучами целует щеки, усыпанные маленькими родинками, рябит по дрожащим ресничкам. Зайчики света прыгают по стене дома и лужайке сквозь листву сада.       Мальчик шагает, осматриваясь вокруг. Бабушки рядом нет, наверное, она ушла в гости к подруге. Впереди сад с тропинкой, по обе стороны которой растут высокие желтые и оранжевые цветы, похожие на ирис. Вокруг них летают разноцветные бабочки и мохнатые шмели. Пальцами ребенок задевает каждую травинку, ощипывает по дороге молодое соцветие. Поднеся яркий бутон к лицу, чувствуется приятный сладкий аромат. Его бархатные лепестки щекочут крылья носа и уголки верхней губы. Этому ощущению мальчик с радостью и трепетом в сердце улыбается, приближаясь каждым шагом к пруду. Миновав пару метров от начала тропинки, ребенок собирает небольшой букет, чтобы из него сделать красивый солнечный венок, и принюхивается к нему. Медленно высокие клумбы и яблони заканчиваются, и впереди них виднеется водоем, по краям заросший камышом и кувшинками. И даже не смотря на растительность, вода остается чистой, как безоблачное небо. С краю находится забитое в землю бревнышко, которое заменяет скамью. Солнце нагрело его кору и подсушило от влаги.       Мальчик на цыпочках переступает древесину и расслабленно плюхается попой, вытягивает босые ножки в пруд и плещется. Капли разлетаются в разные стороны, меняя в воздухе форму в причудливые узоры. Лучи света преломляются, отчего каждый пузырек влаги сверкает всеми цветами радуги, после чего они рассеиваются в дымке. Детские глаза с восхищением любуются такой же яркой рябью на поверхности пруда и щурятся от его блеска. Собранный букет мальчишка раскладывает на бревне и берет три цветка, скручивает их в косичку, вплетая стебель другого ириса. Наловчившись с бабушкой, маленькие ручки делают венок аккуратным и без вылезающих хвостиков. Создание такой красоты, а затем и дарение любимой бабушке очень радует, даже несмотря на то, что плетение венков и их ношение для взрослых может быть странностью.       Увлеченный мальчик даже не заметил, когда вокруг его стоп закружились золотые карпы. Он вскоре обратил на них внимание, почувствовав, что что-то клюнуло в пятку. Дернувшись из-за неожиданного прикосновения, ребенок вытягивает ноги на теплую мягкую траву. По кругу плыли рыбки, волнуя поверхность пруда. Одна из них даже всплыла и показала плавник, похожий на пушистые перья. Мальчишка закрепляет маленькой травинкой венок и надевает на макушку. Яркие цветы под солнцем будто светятся, становясь визуально больше. Между ними вплетены цветки аквилегии, собранные вместе с ирисом, и зелень, что растет у пруда. Спустившись с бревна на траву и подогнув под себя колени, мальчик тянется рукой к подплывающему карпу, а после чувствует прикосновение плавника и радуется. Придвинувшись ближе к краю пруда, ребенок выпрямляет спину и заглядывает в зеркальную муть. Мягкие черты лица кривятся в блестящих волнах, золотой карп махнул хвостом и метнулся в глубь, где плавает еще несколько рыбок. Ребенок проводит ладонью и поднимается маленькая волна, похожая на медузу, за ней рябь и сияние, что светит в глаза. Еще немного поигравшись с прудом и резвыми мальками, жаркое солнце дало о себе знать. По шее побежали капли испарины, как и под челкой, из-за этого мальчик наклонился к воде, зажмурил глаза и нырнул головой до ушей. Вынырнув с волос полилась струйка и появилось ощущение прохлады с ветерком. Протерев кистью веки, снова можно увидеть пруд с его обитателями. Те видимо засуетились внезапным погружением постороннего и закружились косяком, волнуя гладь. Интересное зрелище, думает мальчик и наблюдает, как с водоворотом дно мутнеет от взболтанного песка и начинает чернеть.       Прозрачный пруд темнеет, а дно будто начинает превращаться в бездну. Ветер поднимается и набирает силу, нагоняет тучи и закрывает солнце. Косяк рыб вдруг обращается в тину, и чернота поднимается на поверхность. Мальчика пробирает удивление со страхом, и он медленно пятится назад на коленях и перелезает через бревно. Только он отдалился от края, как помутневшая гладь поднимается черным холмом и пленкой рвется, растекаясь с того, что вынырнуло со дна. Это нечто отнимает дар речи и движения у ребенка, чьи веки раскрываются в потрясении от увиденного. Это что-то выросло прямо из пруда — большое, покрытое тиной и какой-то смолоподобной субстанцией. С хлюпающим звуком оно раскрывает свою пасть, ее очертания проглядываются между грязных водорослей и выглядит похоже на медвежью. Черная слизь стекает по челюсти чудовища, пачкает зелень и капает на землю, где ранее сидел мальчишка. Красные огни горят под светом пасмурного неба, сгущающегося в сумерки, и настигают взгляд ребенка. Боковым зрением замечаются другие алые круги с зрачками: в кустах, в воде, в макушках деревьев, в бревне. Повсюду. Это какой-то ужас. Испуг не дает пошевелиться, этим пользуется чудовище — из его густой копны вытягиваются белые когтистые руки, измазанные той же слизью. Преодолевая расстояние, они удлиняются и почти настигают мальчика. Благо он пришел в себя и быстрее попятился, царапая землю ногтями.       — Не трогай меня! Нет! — вопит в страхе мальчик, отползая дальше и не видя ничего кроме огромных лап чудища. Из глаз льются слезы, пачкают футболку, руки стирают влагу с щек и оставляют грязные разводы. Всем телом он дрожит, пытается встать, но ноги будто приклеены и связаны. Оно настигает быстро, водоросли быстрее устремляются в воздухе к когтям и хватают за щиколотку, обматывая вьюнком и таща к себе. Мальчик кричит и взахлеб повторяет: — Пусти! Уйди! Пусти!.. — волочась по иссыхающей траве — уже сену — он цепляется за все, что попадается под руки и в момент, когда нечто начало затягивать ногу в воду, пальцы захватывают из-под травы камень с тонким краем. С воплем и рывком ребенок подтягивает колено к себе и режет водоросли, а затем вырывается из хвата и отползает за бревно. Поднимается на дрожащие ноги, разворачивается на пятках и бежит, не оглядываясь. Сад иссох, плоды сгнили прямо на ветках, клумбы опали, цветы завяли, а высокая трава превратилась в сено, которое неприятно цеплялось за ноги и царапало.       Преодолев расстояние до дома, ребенок столбенеет. Все тело разом покрывается жаром и ознобом, а лицо бледнеет с застывшими слезами. Будто мир замер, только в карих детских глазах танцует дом, охваченный пламенем. За спиной разносится щелканье и хруст сухой травы. Мальчик поворачивается к вылезающему чудовищу, замечает в его руках до сих пор яркий ирисовый венок и хватается руками за голову, проверяя на макушке. К сожалению, венок слетел, зацепившись за низкую ветку яблони. Разрастается пугающий с хлюпаньем смех. Оно насмехается и в вытянутой руке показывает потерянную вещь, которая в ту же секунду воспламеняется алым, тем же, что и глаза, зверски смотрящие в детские. Пепел с тлеющими стеблями падают на землю, а чудовище двигается, почти плывет по воздуху, к мальчишке. Теперь бежать некуда.       — Жа-алкое отр-отродье, — кряхтит чудовище, подбираясь ближе, хватает за плечи и обнажает острые зубы в три ряда, похожие на мясорубку. — Бы-ыть тха-тхаким не-нхельзя. — после этого пасть широко раскрывается, так, что голова мальчишки легко влезет, даже с кулаком, и приближается. — Тх-тхы дхо-дхолжен сдх-сдохнуть.       — Нет! — что есть сил вопит мальчик и зажмуривает глаза. Последним он слышит треск горящего дома.       — Сволочь! — громкий вопль передергивает мальчика на подушке, за ним следует хлопок ручки двери о стену и грозный топот. — Я убью тебя! Из-за тебя! Из-за тебя все это! — над кроватью возвышается женщина в поношенном платье с васильками. Она коленом забирается на край кровати и руками обхватывает маленькую шею ребенка сдавливая. — Убью, сука! — в голове шум, как от телевизора, в голове разливается горячее давление, из-за которого в глазах вспышками темнеет. Из коридора едва слышатся еще шаги, тяжелее первых. В комнату влетает высокий мужчина, от увиденного он хватает за небрежный пучок волос женщину и дергает. Отчего та, не успев среагировать, выпускает ребенка из рук и валится на пол.       — Ты что творишь, дура! — кричит мужчина и ударяет ту ладонью по лицу. — Я тебя сам сейчас убью! — еще один удар приходится на то же место, краснеющее и уже ноющее. Хватка на макушке не смягчается, и женщина бьется в истерике, пытаясь встать.       — Руки убрал, скотина! Из-за него в нашей семье проблемы! Несчастное отродье! — в ее глазах пылает алкоголь, а разум где-то далеко, вне черепной коробки. Женщина пинается, изворачивается как может, но мужские руки держат крепко и оттаскивают за пределы комнаты. Дверь с щелчком захлопывается, и из коридора глухо слышны крики между ударами о лестницу. — Лучше бы я сделала аборт, чем дала шанс этой суке! Зачем я тебя послушала тогда! Это ты виноват!       — Да заткнись ты уже! — за этим слышится более громкий удар с лязгом осколков. После этого наступает тишина и наконец можно отпустить ладони от ушей. По лестнице поднимаются тихие шаги, остановившиеся на несколько секунд за дверью. Исцарапанная ручка опускается и дверь открывается под давлением. Появление мужчины успокаивает. Мальчик с дрожью после сна и внезапного нападения прижимает согнутые колени к себе, глотая слезы. — Мальчик мой, извини, что не успел ее остановить. — мужчина шустро подходит к кровати сына и садится на край, обнимая того целиком. Прижимает к себе, подбородок ставит на макушку и продолжает: — Сону-я, сынок, я тебя защищу, теперь бояться нечего.       — Ма..мама... — шмыгает носом мальчик, тревожась о том — говорит ли отец правду.       — Мама уснула, не переживай. Она проспится и будет прежней. — уверяет ребенка мужчина и гладит по спине.       — Я не хочу с ней быть, — плачет Сону, вытирая нос и щеки предплечьем. — Почему она такая злая?       — Понимаешь, сынок, маму обидели и очень сильно. — он вздыхает, подбирая правильные слова, — Поэтому она никому не доверяет и ругается. Когда подрастешь, ты поймешь.       — Тогда почему ты ее не защитил? — этот вопрос заставляет задуматься. Мальчик отнюдь не глупый, потому что наблюдает и осмысляет все вокруг. Он не интересовался вопросами по типу «почему небо голубое, а солнце белое», вместо детского ответа родителей сам читал энциклопедии и узнавал об этом мире.       — Тогда мы не были еще знакомы. — отвечает отец и, ослабив объятия, отстраняется, чтобы заглянуть в глаза, похожие на его. Слезный блеск держится на ресничках и сразу падает на скулы. Мужчина ребром указательного пальца стирает влагу и грустно растягивает улыбку. — Сону-я, все будет хорошо. Это закончится скоро.       То самое скоро наступило, как гром средь ясного неба, вместе с разводом родителей. Сону узнал об этом случайно, подслушав поздней ночью телефонный разговор отца с бабушкой. Голос мужчины дрожал, и с каким-то неестественным выдавливанием он шептал:       — Мам, суд одобрил рассмотрение заявление на развод. Нет, все нормально, Сону не знает. Спит в комнате. Она тоже, снова напилась и руки распустила. Я заберу сына с собой. Мам, чем дальше от нее, тем лучше, вдвоем мы справимся. — мужчина стоит у окна, облокотившись на подоконник, вздыхает и слушает бабушку.       Затаившийся мальчик решает войти и узнать все. Маленькая ладонь толкает вперед дверь, на ее скрип оборачивается мужчина и вскидывает брови вверх, затем сразу их опускает, расслабляется и говорит в трубку, что к нему пришел сын, желает доброй ночи и откладывает телефон на стол. Ребенок семенящими шажками плетется к отцу и ныряет лицом в его живот и бурчит:       — Мне снова приснился кошмар. — сверху слышится вздох и на плечи опускаются большие теплые руки, которые согревают и дают то спокойствие, о котором думал Сону.       — Тебе бояться нечего, пока я рядом. Скоро мы уедем отсюда и будем вспоминать о прошлом, как о кошмаре. — нежный голос почти убаюкивает ребенка. — Будем жить вдвоем, только ты и я. — мальчик кивает головой и поднимает голову, смотря в улыбающиеся глаза. Только они смотрят так добро, только отцовские и ничьи больше.

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

      Последний на сегодня звонок для начальной школы перестает играть, и все первоклассники почти хором пищат, собирая вещи в рюкзаки и несясь к выходу из класса. Сону не торопится — его никто не встретит. Матери плевать, а отец на важной конференции, с которой не уйти. Грустно из-за того, что одноклассников и других детей встречают родители ежедневно, увозят домой на машинах, радуются их достижениям и оценкам. Убирая маленький потертый пенал в свою сумку, мальчик вытаскивает телефон, подаренный отцом на начало учебного года, открывает его крышку и темный экран загорается, показывая время, число и заряд. Ни одного звонка не поступало. Значит отец задержится. Вздохнув, мальчик убирает телефон в сумку и закидывает ее через плечо. Медленно выходит из полупустого класса, оставляя молодую учительницу одну.       — До свидания, учитель. — кланяется он девушке в строгом пиджаке на плечах. Та с улыбкой провожает словами хорошо добраться домой, кивая.       Сону выходит в коридор и поворачивается в сторону, куда мчатся все дети. Пальчики стискивают ремешок сумки от услышанного голоса. Глаза начинают искать в толпе фигуру и цепляются за темную макушку. Тот мальчик совсем не такой, как все. Его улыбка и глаза заставляют волноваться. А когда он смотрит прямо на Сону, становится как-то неловко и сердце быстрее бьется. Странно, что он мало с кем общается среди других детей. Он кажется одиноким. Вот бы составить компанию — думает Сону. Однако шанса подойти почти не бывает, хоть и занятия кончаются одновременно. То он находится в кругу одноклассников, то его забирает полицейский, который иногда встречался в районе, где Сону живет. Сейчас этот мальчик стоит у подоконника, оперевшись на него, пальцами он перебирает и вертит на запястье браслет. Внезапно он поворачивает голову и смотрит прямо на Сону. По шее бегут мурашки и медленные шаги переходят в бег.       Сону снова сбежал, испугавшись того второклассника. Сердце колотится, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Ноги уносят за ворота школы и, перебежав дорогу, мальчик с одышкой останавливается, сгибается пополам и хватается за колени. В ушах начинает гудеть, а голоса прохожих становятся в разы громче, из-за этого приходится терпеть потемнение в глазах и слабость в ногах, чтобы уйти отсюда в более тихое место. Хочется за город к бабушке, но это только на каникулах, сейчас мама точно не отпустит. Вспоминается красивый сад, спелые яблоки, хурма и мандарины, за которыми можно потянуться и сорвать, а потом набивать желудок вместо полдника. Тоска вьется в груди — настолько огромно детское желание. А как завораживают звездные ночи там, где почти нет освещения. Старый ковер и мебель, лето и зима, вкусные булочки и теплое молоко перед сном. С приятными мыслями Сону незаметно пришел домой. В прихожей он кладет маленькую связку ключей на полку, возле пепельницы и снимает с себя сумку, опуская ее на пол.       — Я дома. — тихо, чуть ли не шепотом, оповещает Сону о своем прибытии и в ответ ничего. Он поворачивает голову и видит стоящую обувь мамы, а отцовских ботинок рядом нет. Выходит, что, если в доме тихо, то мать спит. — И хорошо. — шепчет под нос мальчик, разуваясь. В идее он незаметно проберется в кухню, возьмет пачку печенья и поднимется к себе. На цыпочках он крадется к застекленной двери и, отворив ее на ширину своих плеч, проходит. Однако план скрытности проваливается, потому что за столом сидит женщина. Одна ее рука держит какой-то листок, а вторая поднимает ко рту зеленую бутылку. В следующее мгновение по кухне разносится звонкий удар стекла о поверхность и Сону дергается на месте.       — Вот скотина. — совсем спокойным тоном начинает говорить женщина, она поняла, что сын вернулся, и развернулась на стуле к нему, протягивая бумагу, в верху которой шрифтом выведено «Заявление на развод» с какими-то красными печатями. — Твой папаша на развод подал. — ножки стула неприятно скрипят по полу, отъезжая от стола. Мать медленно поднимается, усмехаясь во все тридцать два. — Сону-я, представляешь, он нас с тобой бросает. — шатаясь она подходит к мальчику, глаза ее перекрываются влагой и краснотой, а рука вытягивает документ, почти тыча им в маленькое лицо. — А все это почему? Из-за тебя. Из-за тебя Сыну разлюбил меня. Ты украл мою красоту. Ты отнял самое дорогое мое. — голос с дрожью начал грубеть и принимать нотки накатывающей истерики. — Ты развалил семью. Я тебя ненавижу. — с глаз ее текут слез, которые прячутся в растянутых уголках губ. Она снова смотрит в листок, пробегается по нему взглядом и резко сминает в шар, который бросает прямо в Сону. — Вот папаша твой вернется, мы поговорим об этом. — с тяжестью вздоха она возвращается обратно за стол и берет бутылку. Выпивает все остатки спиртного и хмыкает себе под нос: — Вот же угораздило. Муж скотина, а сын — тварь несчастная.       — Мама.. — тихо зовет мальчик женщину, на что та резко вскакивает со стула, что тот падает в сторону, подходит к сыну и замахивается, ударяет по лицу, от чего голова, как на шарнире, поворачивается в сторону. Щека мигом розовеет со следом ладони, начинает гореть.       — Марш в комнату и не вылезай, иначе убью! — кричит женщина и, все еще продолжая видеть застывшего мальчишку, открывает нараспашку дверь и, схватив сына за волосы, рывком швыряет того в коридор. Мальчик начинает плакать от боли на макушке, накрывает ее рукой и медленно встает. Под гневным взглядом матери плетется к лестнице и уходит к себе наверх. Спрятавшись за дверью, Сону слышит хлопок на первом этаже, а за ним сразу следуют звуки погрома, которые сопровождаются целым словарем матов и криками. Всхлипывая, мальчик прыгает на кровать и зарывается под одеяло, думая о том, что он такого сделал, за что получает наказание от матери. Мысли приходят к тому, о чем всегда ругается мама — он украл ее красоту и любовь отца. Тогда правильным решением было бы не рождаться? Одеяло резко вздымается и стягивается ногами к краю, Сону встает с постели и садится на пол, заглядывая под кровать. Оттуда он достает маленькую жестяную коробочку с крышкой, похожую на контейнер для завтраков, открывает ее и смотрит, размышляя правильно ли он поступает. Содержимым ее были разные бумажки, конфеты, брелочки, маленькие фотографии. И под всеми безделушками спрятан тонкий сверток тетрадного листа. Сону достает плотный конвертик, разворачивает и двумя пальцами вытаскивает холодное лезвие, всматривается в иностранные надписи на нем и вертит, играясь с бликами. Отбросив бумажку в сторону, мальчик задирает рукав школьного пиджака, оголяя бледную кожу с нечетким рисунком вен. Бросая взгляд на лезвие, Сону шмыгает носом и прикладывает его к запястью, надавливает и ведет тонкую линию, моментально чувствуя боль, тянущуюся за острием, в след за которым выступают капельки крови. Пробный первый порез оказался поверхностным, отчего алые бусинки застыли, не достигнув размера горошин. Ощущение боли, которое начинает перекрывать обиду, сеет в груди чувство расслабленности, а в голове пустоту, однако Сону этого мало, и он снова делает надрезы. Еще три и становится спокойно.

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

      К ужину отец возвращается с пакетом продуктов. Его с улыбкой встречает жена, чмокает в щеку и забирает пакет, уходя на кухню. Мужчина разувается и следует за ней, осматривая обстановку дома. Все стоит как всегда на местах, пара бутылок на столе, но это ничего. В целом, все в порядке, и тишина стоит, разбавляется она только тиканьем часов и работой холодильника.       — Где Сону? — спрашивает мужчина, остановившись в дверном проеме. Женщина фыркает усмешкой и, не отвлекаясь от выкладки продуктов из пакета, бросает:       — В комнате своей. — тон жены настораживает мужчину, слишком она спокойная. В голову закрадываются мысли, что что-то случилось с сыном, пока его не было дома, вдруг его мать опять избила. Под хихиканье Сыну разворачивается на пятках и бежит на второй этаж. Дергает ручку и открывает дверь, суетливо заходит внутрь и наблюдает своего мальчика за рисованием. Будто камень с плеч падает оттого, что с Сону все хорошо. Мужчина накрывает свой лоб ладонью и выдыхает, идя к мальчику.       — Я рад, что с тобой все в порядке. — мальчик продолжает чиркать карандашом по листу резкие линии и только немного поворачивает голову к отцу, чтобы лучше слышать его. — Мама ничего не делала? — Сону мотает головой и выдает:       — Она снова пила, а еще она прочитала заявление о разводе. — острый кончик карандаша с треском обламывается, и ребенок замирает, хмуро смотря на непредвиденное пятно, испортившее всю картину. Повернутое ухо к отцу улавливает нервный глоток, а затылок чувствует чужое волнение. Сону откладывает карандаш в остальную кучу и на стуле поворачивается всем телом, ловя обеспокоенный взгляд мужчины. Со стороны двери появляется фигура матери со сложенными накрест руками.       — Ну, раз наш любимый сыночек заговорил о той бумажке и вся наша семья в сборе, то можно поговорить. — с той же улыбкой проговаривает женщина, проходя в комнату, и садится на постель сына. Сейчас ее веселит выражение лица отца. Он будто в замешательстве и пойман на чем-то с поличным. — Перейду сразу к делу, — говорит она и облокачивается на спинку кровати. — Я не позволю тебе забрать сына, только через мой труп.       — Я хочу Сону дать хорошее будущее за границей. — Сыну выпрямляет плечи и двигается к супруге, присаживается рядом. На ее лице считывается задумчивость, которая сменяется сразу хмуростью и отвращением. — Пойми, здесь ему мало чего светит с тобой. Там, в Англии, в Штатах он сможет стать кем захочет, будь то космонавтом или ученым. Я не собираюсь ограничивать тебя в правах, не думай даже об этом.       — Почему тогда мы не улетим отсюда всей семьей? — женщина выпрямляет спину и подсаживается ближе к мужу.       — Потому что ты останешься прежней и затянешь Сону на дно. — от сказанного у мужчины выступает испарина на затылке. Напротив него глаза супруги широко раскрываются и наливаются злостью, улыбка стирается, словно ее и не было.       — Да как ты смеешь! — вспыхивает она и взмахивает руками, грубо толкает мужчину в плечо и вскакивает с кровати. — Он мой сын, я его вынашивала и растила! Сволочь! Вали сам в свою Америку! — кричит и ударяет супруга кулаками, которые тот перехватывает и отталкивает.       — Ты опасна для него, поэтому я хочу Сону забрать с собой.       — Эту тварь породила я — со мной ей и умирать! — затем она с разворотом приближается к напряженному мальчишке, что сидит без движения на стуле, за спинку которого дергает, опрокидывая сына на пол. Обеими руками женщина поднимает сиденье и бросает за спину ребенка — в зеркальную поверхность шкафа. С дребезжанием дверцы, множество осколков маленьких и больших осыпаются на махровый ковер.       — Да ты сумасшедшая! — мужчина вскакивает и тянется к сыну, чтобы укрыть его и обезопасить от бредовых идей матери.       — Да, ты прав, и твой сыночек тоже ебанутый! — свалившись на колени, она хватает за ногу мальчика и дергает на себя. Сону больно и он начинает реветь, вытягивая руки к отцу. Однако мать прилагает все усилия, чтобы перехватить маленькие кисти и притянуть к себе. — Если ты его мне не оставишь, я его прямо сейчас убью! — истерит мать ребенка, свободной рукой поднимает с пола острый осколок и заводит его перед сыном, прикладывает к шее и давит.       — Отпусти его! — повышает тон отец, подходя ближе. Женщина прижимает к себе мальчишку сильнее, как и стискивает битое зеркало в ладони, пачкая его своей кровью. Смотря снизу-вверх на мужчину животным взглядом, она скалит улыбку и укалывает сына краем осколка и мотает головой. — Я сейчас полицию вызову!       — Тогда я его прямо сейчас прикончу! Он умрет, захлебнувшись собственной кровью на твоих руках! — и дергается на месте, показывая мужчине, как на тонкой шее сына уже поблескивает полоска яркого алого. Страх охватывает с головой, нет мыслей даже что можно предпринять.       — Милая, успокойся, — нервно вздыхает мужчина, медленно опускаясь на корточки, — Убери стекло от нашего сына.       — Тогда ты вали к чертовой матери куда подальше! Забудь про нас!       — Я не могу уйти, не убедившись в безопасности Сону.       — Я его отпущу, когда ты свалишь! — плюется, словно ядом, и не думает даже расслаблять хватку.       — Хорошо, я уйду, но пообещай, что не тронешь его после. — кивает отец, идя на уступки ради сына, и встает, выпрямляет спину. Сам он шмыгает носом и смаргивает подступающие слезы. — Я позвоню Сону позже, если он не поднимет трубку, я вызову полицию.       — Валяй! — и отцу ничего не остается как покинуть комнату под скуление ребенка, а через время и дом, громко захлопнув входную дверь. Женщина тихо смеется и отбрасывает осколок в сторону, под его звонкий треск она крепко обнимает Сону, плача в темную макушку, — Сыночек мой, прости меня, прости маму. Я тебя очень сильно люблю. — ладонью она гладит по голове и ведет ею на плечи, прижимает к своей груди сильнее и начинает убаюкивать Сону, раскачиваясь в стороны. Ребенок останавливает свой плач, затем поворачивается к матери лицом и жмется к ней в объятья и боится, что она сейчас оттолкнет.

━━━━━━━ • • • ━━━━━━━

      Почти четыре месяца Сону живет с матерью. Она все так же выпивала, много кричала без причины, стала приводить собутыльников, пугающих мальчика, из-за которых было страшно выходить из своей комнаты. Иногда они устраивали драку, а мама прогоняла с матами и битой посудой их прочь. Продолжение ссор происходило на улице, несколько раз доходило и до поножовщины. Наблюдав за этим через щель штор и трясясь, как осинка, Сону задерживал дыхание до приезда знакомого на лицо патрульного — тот, что забирает второклассника. С другим полицейским он разнимал мужчин и погружал в машину с яркими мигалками, которая еще немного стояла у перекрестка, а затем трогалась, исчезая за соседским домом. И только тогда тревога отпускала Сону, дрожь в руках прекращалась и появлялось снова чувство безопасности. Через время, после ухода мужчин, в комнату заглядывала мать с небольшой чашей нарезанных фруктов и бутылочкой шоколадного молока. Мальчик предполагал, что так она извиняется, видя в ее глазах печаль. Слова «прости» больше никогда Сону не слышал, как и ласкового «сынок». Должно быть от этого грустно, но привыкшему мальчишке стало все равно.       Со временем приходы разных мужиков с выпячивающим пузом и пакетами, полными бутылками алкоголя, перестали быть тревожащими. Сону старался не выходить из комнаты — занимался уроками, читал книги, рисовал. Только с наступлением тишины, которая говорила о том, что все уснули, выпала возможность сходить за перекусом или стаканом воды. Сону вылезает с кровати и идет к двери, дергает в сторону щеколду и поворачивает ручку, открывая дверь. Оставив за собой узенькую щель, он тихими шагами спускается на первый этаж, мельком заглядывает в гостиную, убеждается, что мать и другие спят, на цыпочках пробегает коридор и оказывается в кухне.       Оборачиваясь на дверь, Сону суетился со сбором перекуса в виде печенья, которое пересыпает в пакет, и нескольких бутылочек йогурта. Мальчик старался как можно быстрее убрать все и убежать к себе наверх незамеченным. Но помешали его плану шаги и легкий скрип двери, а за ним прозвучал смешок. В нос ударил запах алкоголя и мужской одеколон — не такой, как у отца — с ним мешался табак. Сону поворачивается и встречает высокого мужчину с темной щетиной и вспоминает, как тот размахивал кулаками перед вторым мужиком на улице.       — Привет, Сону-я, — подал голос незнакомый Киму человек. — Я Чхве Борам, друг твоей мамы. — мужчина протягивает мозолистую руку вперед, а мальчик стоит и смотрит, не шевелясь. — Ну же, не бойся меня, я не злой. — он приближается к Сону и не пожатой рукой залезает в свой карман, из которого достает конфету в красивом фантике, переливающимся радужными цветами. — Угощайся, — с улыбкой он протягивает на ладони сладость, а Сону не берет, потому что ему мама говорила не брать у незнакомцев, потому что вместо конфетки может быть что-то опасное здоровью. Он мотает головой и отходит назад, говоря:       — Мне мама не разрешает брать конфеты у тех, кого я не знаю.       — Я же представился, к тому же я близкий друг твоей мамы, мне можно доверять. — Сону чувствует, как этот пьяница начинает давить, подходя ближе. — Мы можем дружить с тобой. Согласен? — немного поразмыслив, ребенок кивает и поднимает глаза с ладони мужчины на его лицо. — Тогда скушай конфетку, в знак дружбы, и называй меня дядя Борам. — мальчик еще раз кивает и берет блестящую сладость из руки, рассматривая ту сквозь яркие блики фантика и не замечая ползущую улыбку у взрослого. — Летом я отвезу тебя с мамой на море, но это при условии, если мы станем друзьями. — вопросительным взглядом Сону одаривает мужчину и кивает с улыбкой, убирая конфету в пакет с печеньем.       — Хорошо, дядя Борам, я могу пойти в свою комнату? — спрашивает мальчик, собирая перекус в обе руки, мужчина весело хмыкает и с глазами-полумесяцами отходит в сторону от прохода, чтобы пропустить ребенка. Сону выбегает в коридор и несется наверх, чтобы поскорее уйти от подозрительного мужика.       Сидя за столом и чтением «Ромео и Джульетты», Сону, увлеченный сюжетом, вырисовывающимся в голове, уплетал печенье и запивал его йогуртом, а ту конфету, что дал мужчина, он не ел — только развернул обертку и покрутил ее в пальцах, а затем положил в тайный контейнер под кроватью. Шелестящий фантик переливался от розового до зеленого, в зависимости от того как его мнут пальцы.       С каждой следующей страницей некая усталость накатывалась на глаза, отчего те периодически прикрывались на дрему. Расслабившись, Сону не заметил, как ручка двери повернулась по часовой и язычок замка провалился в механизм. Только скрип петель разбудили и резкий неприятный запах, поразивший нос. Ребенок поднимает голову с подставленного кулака и поворачивается, успевает рассмотреть только оскал мужчины перед ощущением еще большего перегара и сигарет у своего лица, а затем противное прикосновение щетины к подбородку и щекам и горькую влагу на губах. Сону отдергивается назад и испуганно смотрит на мужчину.       — Сладкая была конфетка, да? — облизывается мужчина, подтирая большим пальцем край губ. — Хочешь еще одну? — мальчик молча смотрит и не двигается, а Борам фыркает с усмешкой. — Судя по твоему лицу — нет. — затем он присаживается на корточки, перед коленями ребенка, бросает на них долгий липкий взгляд, от которого хочется сбежать и спрятаться. — Знаешь, тебя мама скорее всего учила тому, что ничто «за бесплатно» не бывает. — одна мозолистая рука поднимается и накрывает своим сухим теплом тонкое бедро. — А еще, она мне рассказывала, какой ты красивый и что тебя ждет проституция после шестнадцати. От ее ярких речей мне так захотелось узнать правда ли так будет. — пальцы заходят под край шорт и стискивают кожу. Сону дергается на стуле и вскрикивает, начиная болтать резко ногами, чтобы пальцы отстали от него. — За каждую конфетку надо платить, Сону-я, за каждую. — пьяный мужчина встает и хватает мальчишку за плечо, дергает его к себе и толкает на кровать. Сону начинает осознавать, что происходит и выдергивает руку из мужских пальцев, спрыгивает на противоположную сторону у кровати и бежит к двери. — Не убегай, Сону-я, мы с тобой просто поиграем.       — Не хочу! Не буду играть! Мама! — кричит мальчик, дергая ручку на себя, только дверь показала щель, как тут же она захлопнулась тяжелой ладонью Борама.       — Мама тебя не слышит, она спит. — болезненная хватка за волосы выбивает из глаз слезы, — Давай поиграем тихо, так тебе не будет больно, и я быстрее уйду.       — Не хочу! — хнычет Сону под дверью, дергая ручку, слыша снова тихий смех мужчины, макушка с натянутыми волосами будто начинает гореть после рывка на кровать.       — Сону-я, если ты не прекратишь плакать, придется заткнуть твой рот. Хотя мне это все нравится, продолжай.       Мальчик взахлеб глотает слезы и вертит резко головой, оказавшись прижатым спиной к подушкам и чувствуя жесткие пальцы на ногах и под задранным краем футболки. Зовя маму на помощь и переживая тот же страх, что и в повторяющихся кошмарах, ребенок думает об отце, обращается к Богу, чтобы он спас его. Однако, мальчик убеждается в том, что его все бросили одного в этом злом мире, когда с пронзающей и парализующей болью в теле, он видит пустые, полные жалости и отчаяния, без капли сочувствия, материнские глаза, выглядывающие через щель двери, которая с каждым толчком и замиранием сердца сужается до исчезновения.