The Dark Maladies Line

             Стоило Гермионе зайти в прихожую пентхауса и повесить пальто, как Драко тут же скользнул руками вокруг ее талии.       — Теперь мы можем наконец отпраздновать? — лукаво спросил он.       Был поздний вечер пятницы, они вернулись после долгого сеанса в лаборатории, и хотя оба были измотаны, впечатления от прошедшей недели все еще были свежи. Последние четыре часа они провели украдкой поглядывая на пары от зелья и сдерживая ухмылки, предвкушая совместный вечер и обсуждая прогресс в работе. Разделять отношения в лаборатории с самого начала было немного сложно, но сегодня это давалось с трудом, учитывая, что все, чего они хотели, — вместе отпраздновать успех компании.       — О, конечно, можем, — она наклонилась и запечатлела на его губах страстный поцелуй.       Легкие нотки пчелиного воска от ее гигиенической помады смешивались с прохладным ароматом мяты, который все еще оставался на его языке от волшебной зубной пасты, сохраняющей свежесть весь день.       Неохотно она отодвинулась на дюйм.       — Ты бы хотел сначала поговорить? После нашей двадцатичетырёхчасовой «паузы»?       Драко вздохнул, его тон был легким и дразнящим:       — Не совсем, — он был просто счастлив наконец-то заключить ее в свои объятия, оставив на время в стороне второстепенные вопросы.       Гермиона усмехнулась.       — Значит, позже?       Драко кивнул, широко улыбаясь.       — Гораздо позже.       Ее пальцы уже начали бороться с пуговицами на его рубашке, принимая смену планов, когда мужчина снова увлек ее в поцелуй, от которого у нее перехватило дыхание. Он был голодный и игривый, зубами Драко нежно прикусил ее нижнюю губу, без слов объясняя, как сильно хотел отпраздновать свой успех именно с ней. На мгновение оторвав от нее свои губы, он вытянул ее блузку из-под пояса юбки и стянул через голову, прежде чем вновь увлечь ее в поцелуй. Гермиона скинула рубашку с его плеч, проводя руками по его груди и вниз по животу, вслепую ища пряжку ремня. Его пальцы нащупали молнию на юбке, в то время, как ее язык с легкостью проник в его рот. Ведьма застонала, а ее юбка упала на пол, лязг металла возвестил об успешной охоте на его ремень, и за считанные секунды она расстегнула брюки и спустила их с его бедер.       Он улыбнулся ей, поднимая на руки, и Гермиона тут же обвила ногами его талию. Драко без усилий полностью скинул с себя брюки, и переступив порог своей спальни, одной ногой захлопнул за ними дверь. По памяти в темноте он подошел к кровати, и все его органы чувств сосредоточились на ней, на каждом дюйме ее кожи, которая воспламенялась под его прикосновениями, на ее дыхании, которое учащалось, опаляя жаром его губы. Желудок сжался, когда он скользнул большим пальцем вверх по ее бедру и на этот раз он прикусил ее нижнюю губу чуть сильнее — ее реакция на его действия пробуждала в нем что-то первобытное. Он усадил девушку на край кровати и Гермиона запечатлела на его теле несколько нежных, но продолжительных поцелуев и отползла к центру, Драко забрался сверху, чтобы присоединиться к ней, но она остановилась, привстав на колени.       — Я не думаю, что ты понимаешь, что делаешь со мной, — прорычал он, встречаясь с ней взглядом, любуясь тем, как горели ее глаза и как она таяла от его прикосновений, или тем, как приоткрылись ее губы в рваном вдохе, когда он нежно заправил прядь волос ей за ухо. Мужчина притянул ее к себе, усадив на колени, и из его горла вырвалось прерывистое рычание, когда на ее лице появилась легкая улыбка, и она слабо захлопала ресницами, охваченная бурей, вызванной маленькими искрами, которые вспыхивали подобно молниям стоило им только коснуться друг друга.       Гермиона притянула его к себе за шею, крепко целуя. Пока Драко помогал ей снять остальную одежду, ее руки обводили знакомый рисунок шрамов на его горячей плоти, что занимала ее мысли почти каждую ночь. Это был настолько уникальный пейзаж, что он заслуживал быть увековеченным в ее памяти подобно картине. Длинный шрам на юге, пересекающий напряженные мышцы живота, переходящий в другой шрам на востоке, на боковой стороне груди соединяющийся с коротким шрамом над грудной клеткой — идеальное место пересечения для перехода от шрамов к холмам и впадинам его ключиц, оттуда ее пальцы продолжили свой путь вдоль линии шеи прямо к волнам шелковистых волос, к которым, она была уверена, он никогда раньше не позволял прикасаться другому человеку. Они были уложенные в такое непринужденное совершенство, что постоянно привлекали ее внимание, такие мягкие, что по ним часами можно было водить руками, идеальной длины, которая позволяла отдельным прядям падать ему на лоб самым соблазнительным образом.       Драко прижал ее к себе, проводя руками по ее спине, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждый изгиб, позволяя ее языку в это момент переплетаться с его в борьбе за первенство, которого он обычно придерживался довольно твердо. Но ему нравилась ее горячность этим вечером, доверие, которое она демонстрировала ему, выходя из своей зоны комфорта, беря на себя ответственность в постели также, как она делала это в своей повседневной жизни.       И мгновением позже он удостоверился в своем предположении, когда она уложила его на подушки, оседлав его и нависая над ним сверху. Драко воспользовался возможностью и с жадность начал исследовать ее зад, сжимая своими руками. Гермиона в ответ прикусила его губу, как и он ее минутой ранее, на что мужчина только ухмыльнулся и продолжил изучать ее изгибы. Гермиона поцеловала его еще раз, прежде чем начать медленное движение вниз по его телу, и ему пришлось выпустить из плена ее ягодицы, двигаясь пальцами вверх по ее спине. Она снова встретилась с ним взглядом, и Драко с интересом склонил голову набок.       — Я подумала, это может быть хорошим способом отпраздновать твой успех, — невинно сказала она, и ее губы коснулись его тазовой косточки.       — Наш успех, — подчеркнул он тихим голосом, не желая преуменьшать ее роль во всем этом, и зарылся руками в ее волосы, отводя их чуть в сторону. Его взгляд наполнился похотливой дымкой, когда Гермиона спустилась на дюйм ниже и запечатлела еще один поцелуй.       — Сегодня мы восхваляем твой успех, Драко и всю работу, которую ты проделал, чтобы воплотить эту линейку в жизнь. Если ты не возражаешь.       Его имя, сорвавшееся с ее губ в такой позе, заставило дракона в его груди ожить. Он приподнялся на локтях, наблюдая эту прекрасную картину, и высунул язык, чтобы облизать пересохшие губы, борясь с очередной усмешкой в ответ на ее соблазнительные заигрывания.       — Так как насчет того… чтобы ты лег на спину, — она прижала руку к его груди, подталкивая вниз и еще раз поцеловала, а затем еще ниже…       — Как пожелаешь, — Драко был совершенно доволен тем, что позволил ей праздновать сегодня так, как она хотела. Кто он такой, чтобы отказываться от таких планов?       Когда он снова почувствовал ее губы на себе, из него вырвался долгий вздох, смешанный с тихим рычанием. Он, конечно, выразит ей свою признательность за ее вклад во все достижения чуть позже… но сейчас он отпустил себя, глубже втягивая воздух, и позволяя разуму очиститься от любых посторонних мыслей, которые не имели отношения к этой женщине или этому моменту. О ней были все его мысли. Она была единственной ведьмой, которая была ему нужна. Драко снова замурлыкал, когда ее голова качнулась, и мысли его смешались с ощущениями, и искренняя улыбка лениво скользнула по его губам, перед тем, как с них сорвался очередной протяжный стон.       

***

      Гермиона наклонилась и поцеловала его в щеку, прижавшись ближе, Драко улыбнулся ей, медленно моргая и открывая глаза, возвращаясь в реальность из состояния блаженства и покоя.       — Так тебе понравилось? — застенчиво спросила она.       — Я думаю, ты знаешь ответ, — он перекатился на бок, запустив руку в ее волосы, и ухмыльнулся, прежде чем завладеть ее губами, крадя еще несколько поцелуев.       — Может, я и поймала улов, но мне все равно нужен ответ.       — Это было идеально. Иногда мне кажется, что ты просто часть сценария Dream Aid — мой совершенный сон, смоделированный моим воображением.       — О, теперь ты видишь, насколько это зелье может быть прибыльным, — она поиграла бровями.       Драко ухмыльнулся.       — Секс, безусловно, продается. Но это не совсем тот маркетинг, к которому мы стремимся. Нельзя путать мой имидж с имиджем компании.       Гермиона рассмеялась, положив руку ему на грудь, когда их глаза снова встретились, она мягко улыбнулась.       Она выглядела такой довольной, и ему была ненавистна сама мысль о том, чтобы когда-нибудь снова встать с постели, но он также знал, что была еще одна причина, по которой она пришла к нему этим вечером. И как бы сильно ему ни хотелось спрятаться с ней в коконе простыней, подальше от их досадной маленькой ситуации, Драко также хотел услышать, о чем она думала весь последний день.       — Не хочешь посидеть и поговорить в другой комнате? — спросил он, вздыхая. — У меня есть Каберне Совиньон 1995 года.       Гермиона тоже вздохнула, но выглядела решительной.       — Да, пойдем поговорим.       Она соскользнула с кровати и подошла к его огромному комоду, открыв верхний ящик, где уже несколько недель хранилось небольшое количество ее вещей, на случай, когда она приходила с работы и оставалась на ночь. Девушка надела удобную темно-бордовую футболку в цветах Гриффиндора и натянула хлопковые шорты в тон, которые Драко очень любил и с удовольствием наблюдал как она разгуливает в них по дому. Не потому, конечно, что он был фанатом Гриффиндора, а потому, что шорты были очень короткими, и часть ее ягодиц выглядывала при ходьбе.       Когда Гермиона вошла в гостиную, он уже наливал вино в графин, пижамные штаны низко сидели на его бедрах и черная футболка облегала торс. Драко беззастенчиво окинул ее оценивающим взглядом, пока она не села в углу дивана, а сам занял место посередине. Их ноги привычно переплелись, и они комфортно расположились в непринужденной обстановке, невзирая на то, что их ждал потенциально трудный разговор.       Драко положил руку ей на бедро, поглаживая пальцами кожу, и Гермиона, не сводя с него глаз, сделала глубокий вдох, прежде чем приступить к откровенному разговору.       — Итак, я подумала, что, возможно, мы могли бы прийти к компромиссу, чтобы облегчить наше затруднительное положение, — начала она так, словно готовилась к переговорам, и это навело его на мысль о том, что так, вероятно, звучит политик-Гермиона на встрече с иностранными чиновниками. Это было… странно-волнующе и ему пришлось подавить возбуждение, зарождающееся внизу его живота. Сейчас для этого было не совсем подходящее время.       — Какой компромисс вы предлагаете, мисс Грейнджер? — на его губах заиграла улыбка.       Она посмотрела на него, уловив его игривый тон, и почувствовала румянец у основания шеи, хотя и знала, что ему не понравится ее следующее заявление.       — Я не готова рассказать сейчас друзьям, — она наблюдала, как выражение его лица сохраняло прежнее хладнокровие, но что-то в глубине его глаз застыло. Он закрылся не до конца, но ровно настолько, чтобы не показать ей свою боль, которую, она была уверена, он почувствовал. — Я думаю, у нас с тобой слишком много друзей, которым нам пришлось бы рассказать, если бы мы решились поделиться этим хоть с кем-то из них.       — Снежный ком, — невозмутимо повторил он фразу из их предыдущего разговора на эту тему.       — Я считаю, что да. Слишком большой снежный ком, чтобы понять потом, где он заканчивается и насколько беззащитными мы себя выставляем перед окружающими. Но тем не менее, я действительно думаю, что, возможно, есть другой выход.       — Прежде чем ты продолжишь, как долго, по твоему мнению, нам стоит скрывать это от них, сколько времени пройдет, прежде чем мы расскажем нашим друзьям? Оставшиеся шесть месяцев? — прежде чем идти на компромисс, ему нужны были временные рамки, полный контекст.       Она снова вздохнула.       — Я начинаю понимать, что это нереально, — признала Гермиона. — Но я могу точно сказать, что пока не готова к этому. Шесть месяцев — это долгий срок. Может быть, через… еще пару месяцев я почувствовала бы себя менее уязвимой.       — Мы можем остановиться на более конкретной дате? — спросил Драко. Когда она прикусила нижнюю губу, он заставил себя оторвать глаза от ее рта и снова встретился с ней взглядом.       — Июнь? — неуверенно спросила она.        — Еще три месяца секретности?       — Еще три месяца, чтобы сосредоточиться на исследованиях, — Гермиона попыталась повернуть разговор в другое русло, — чтобы получить одобрение бóльшего количества зелий, чтобы продемонстрировать всем успехи «Драконис», независимо от наших с тобой отношений. Но даже тогда — расскажем только нашим друзьям. На публике мы останемся коллегами до окончания финансирования.       Мужчина на мгновение замолчал, оценивая сказанное.       — К этому моменту мы будем вместе уже больше шести месяцев, — прокомментировал он. — Шесть месяцев — это долгий срок, чтобы держать наши отношения в полном секрете.       — Я знаю. Но и для меня это нелегко, Драко. У меня такое чувство, что ты думаешь, будто мне нравится хранить наши отношения в тайне, но это не так. И мне необходимо знать, что ты это понимаешь. Когда мы говорили об этом еще в декабре, ты согласился, что мы на одной волне. Обе наши работы невероятно важны для нас. И я в данной ситуации могу потерять свою.       Он попытался обуздать себя.       — Я знаю. Я действительно понимаю. Но мои чувства… — он сделал паузу, пытаясь подобрать окончание этого предложения, — они растут, Гермиона. Скрывать их становится все труднее. Вести себя так, будто ты для меня не более чем друг, чтобы не выдать себя перед Пэнси, тяжело. Обстоятельства меняются. Для меня это уже не просто начало отношений, которые неизвестно к чему приведут. Я чувствую, что ты моя, а я твой, и мне приходится все время лгать об этом. Я знаю, тебе кажется, что я давлю на тебя, и я не хочу этого делать, но трудно держать себя в руках, когда я хочу большего. И открыться друзьям не кажется мне таким уж большим риском, как тебе. Я думаю, не так страшно было бы рассказать Пэнси и Поттеру. Мы бы сохранили при этом достаточную секретность, чтобы не рисковать твоей работой.       Она медленно кивнула.       — Я понимаю твое разочарование, — услышав, как он так смело выложил перед ней свои чувства, она посмотрела на вещи немного в ином ракурсе. Конечно, ее чувства тоже росли. Быстро и сильно. Но в ее сознании уже укоренилась мысль о том, что они оба согласились переждать период финансирования, и как только она решалась на что-то, мало что могло этому помешать. За исключением того, по-видимому, как этот мужчина демонстрирует свою уязвимость перед ней. И шесть месяцев полной секретности казались очень долгим сроком, теперь, когда он вот так озвучил это вслух. Вначале они и правда только проверяли свои чувства, и им обоим нравилось такое положение вещей. Теперь же между ними было нечто серьезное. И это «нечто» росло все больше и больше с каждым днем, с каждой проведенной вместе ночью, с каждым взглядом, с каждым поцелуем, с каждой улыбкой… с каждым прикосновением эти чувства росли.       — Дай мне подумать об этом, — наконец сказала она. — Я хочу дать тебе больше. Но я не хочу принимать поспешное решение, которое меня не устраивает, поэтому позволь мне просто… подумать об этом еще немного.       — Хорошо, — он знал, что давит на нее, и не хотел, чтобы она принимала опрометчивое решение, он просто хотел, чтобы Гермиона поняла, как он это видит. — Спасибо тебе за это. О каком компромиссе ты хотела поговорить?       — Я бы хотела познакомить тебя с моими родителями, если ты не против, — легкая улыбка тронула ее губы. — Я собиралась увидеться с ними в конце месяца и надеялась, что ты пойдешь со мной, как мой молодой человек.       Драко ухмыльнулся.       — Да, — ответил он без колебаний, — я бы хотел познакомиться с твоими родителями. Но ты уверена?       — На все сто, — ее глаза загорелись от такого быстрого согласия и решительности с его стороны.       Он наклонился и крепко поцеловал ее несколько раз.       — Может быть, мне следовало дать тебе первой начать разговор, — ухмыльнулся он, откидываясь на спинку дивана.       — Я думаю, что твои переживания заслуживают внимания в любом случае, — она чуть наклонила голову. — Я обещаю подумать о том, что еще я могу дать тебе, нам. Дать нам. Но сегодня я пришла сюда с намерением пригласить тебя познакомиться с моими родителями.       — Я постараюсь не произвести ужасного впечатления, — его губы застыли в улыбке, а его голова закружилась от мысли, что она хотела познакомить со своими родителями кого-то вроде него. Что ей было так хорошо с ним, что она готова была перейти на следующий, возможно самый трудный этап — встречу Малфоя с ее родителями-магглами, у которых, совершенно точно, будет свое мнение на счет того, что их дочь встречается с такой неоднозначной фигурой, как он.       Но все, что имело значение сейчас, в этот момент — это ее вера в их отношения, в то, что они справятся с этой ситуацией. Это означало, что, возможно, она видела в них такой же потенциал, что и он. Потенциал, который перевешивал любые испытания, с которыми они столкнутся на этом пути.       — Что ж, когда-то ты произвел на меня ужасное впечатление, и посмотри, как далеко мы продвинулись, — съязвила она, улыбнувшись ему в ответ совершенно очаровательной улыбкой. Он мог только мечтать, что однажды действительно заслужит ее.       — Ты расскажешь им обо мне, до того, как мы придем?       Она кивнула.       — Да. Я уже решила написать им, что приглашу тебя на ужин. Однако я не уверена, насколько подробно стоит рассказывать им о том, кто ты такой в письме. У тебя есть какие-то предпочтения?       — Я полагаю, ты, возможно, рассказывала им обо мне, когда приезжала на каникулы, еще учась в школе? — осторожно спросил он.       — Возможно, я упоминала тебя в какой-то гневной тираде время от времени.       — А как насчет старших курсов? До того, как ты пустилась в бега тем летом. Ты тогда говорила им обо мне?       В этой красноречивой формулировке был завуалирован истинный вопрос: Ты рассказала им кем я стал? Ты сказала им, что я был Пожирателем Смерти? Что я был злом, что я сражался на стороне тех, кто хотел твоей смерти? Смерти твоих родителей.       — Нет, — тихо ответила она, — я пыталась оградить их от подробностей, связанных с войной. Я знала, что меня ждет тем летом, поэтому поддерживала непринужденное общение, я даже не сказала им о смерти Дамблдора. Не хотела, чтобы они волновались. А сейчас… на самом деле мы не говорим о войне. Мы скорее склонны избегать этих тем. Это все еще больной вопрос — то, как я предала их доверие, и я так усердно работала, чтобы восстановить наши отношения, так что… нет, об этой части нашей истории они не знают.       — Я думаю, тебе следует рассказать им. Или скорее мне нужно это сделать, — медленно произнес он. — Я не буду чувствовать, что заслужил их доверие, пока они не узнают, что я совершил в прошлом, и сами не сложат обо мне свое мнение.       — Я просто хочу, чтобы они узнали тебя таким, какой ты есть, Драко, — она накрыла его ладонь своей, — мне не нужно, чтобы ты вот так выпячивал свое прошлое.       — Мне это нужно, — эти слова были окончательными. — Иначе всю оставшуюся жизнь я буду чувствовать, что обманываю их, если не буду честен с ними с самого начала.       Всю оставшуюся жизнь, эти слова эхом отдавались в ее голове, и ей теперь приходилось активно напоминать себе не выпадать из разговора. Эта фраза была брошена так небрежно, возможно потому, что он ничего такого и не имел в виду. Просто не хотел начинать отношения с ее родителями со лжи.       — Это твоя история, и ты имеешь право ее рассказать как считаешь нужным. Если ты чувствуешь, что это необходимо, я не буду тебя останавливать.       Он кивнул.       — Как ты планируешь начать этот разговор?       — Что ж, если ты хочешь, чтобы у них сначала был шанс узнать меня таким, какой я есть, я могу подождать, пока не возникнет подходящий момент или вопрос, который, по моему мнению, подошел бы для этого. Мы можем сесть за стол и позволить всему происходить естественным образом. Я бы предпочел не вдаваться во все детали, просто хочу, чтобы к тому времени, когда мы уйдем, у них были необходимые знания, для того чтобы составить обо мне справедливое мнение, а не смотреть на меня сквозь розовые очки. Я бы хотел объяснить, что изначально мой путь свернул не туда, и рассказать им, как усердно я работаю, чтобы стать лучше. Это все, что я могу сделать.       — Ты и так много сделал, — ласково сказала она, сжимая его руку, и сердце ее сжалось в груди.       Как бы сильно она ни хотела, чтобы ее родители познакомились с Драко без погружения в противоречивую предысторию, Гермиона понимала почему для него это было так важно. Он пытался загладить свою вину за свое прошлое. Он старался каждый день. И обойти еще одно трудное «вынесение приговора», которого, по его мнению, он заслуживал, означало бы обмануть систему. Но она понятия не имела, как воспримут эту информацию ее родители. Вспомнят ли они имя Драко Малфоя по ее летним жалобам на этого абсолютно отвратительного мальчика?       Гермиона знала, что существует вероятность того, что, если они соединят все точки в своей голове, в их сознании может сложиться картина, при столкновении с которой они вполне могут встать против этих отношений. Но если бы они дали ему шанс… они бы увидели каким целеустремленным, заботливым и зрелым мужчиной он стал. Она верила, что так и будет. Потому что это было правдой. Она смотрела на все это со стороны и обнаружила, что по уши влюблена в этого совершенно замечательного мужчину, который теперь играл очень заметную роль в ее жизни.       — Когда мы отправляемся?       — В последние выходные апреля.       Драко наклонился и медленно поцеловал ее, отстранившись, он криво ухмыльнулся и протянул руку за бутылкой вина. Подав ей ее бокал, он едва чокнулся с ней своим.       — Передай привет от меня Грейнджерам в своем следующем письме.