The Dark Maladies Line

             — Итак, ужин в субботу вечером у тебя дома? — спросил Драко, ставя перед Гермионой тарелку с беконом, яйцами и тостами.       — Да, при условии, что Гарри и Пэнси будут свободны. Мы договорились с ним пообедать сегодня, тогда и спрошу.       — Можем мы хотя бы немного повеселиться за их счет? — Драко бросил на нее хитрый взгляд, намазывая маслом свой тост, Гермиона предпочла джем.       — Какого рода развлечение ты хотел бы устроить?       — Ну не знаю, я мог бы встретить их в боксерах, сидя за твоим кухонным столом.       Она перестала намазывать джем и уставилась на него.       — О, я шучу, — фыркнул он, — но, может быть, я мог бы хотя бы выйти из твоей спальни, когда они войдут.       — У тебя талант к драматизму, Драко Малфой, — тем не менее, она не смогла сдержать улыбку на губах.       — Признай, это звучит немного забавно. Это наш последний шанс поиметь их.       — Хорошо, — уступила она, — ты ждал достаточно долго моего решения, так что я подарю тебе этот момент. Ты можешь немного повеселиться.       Драко одарил ее очень широкой улыбкой, макая свой тост в яичницу.       — Кстати, я записался на лекцию о приготовлении аконита на осень, — сказал он, прежде чем откусить кусочек.       — О? — Гермиона навострила уши.       — Подумал, что хорошая переподготовка мне не помешает, независимо от того, решит Министерство с нами сотрудничать или нет. Если тебе интересно изучить тонкости приготовления такого сложного зелья, тебе стоит присоединиться ко мне.       — На самом деле это звучит заманчиво, думаю, я пойду с тобой, — она просияла при мысли о совместном посещении академических лекций. — Я ценю, что ты воспринял мое предложение так серьезно. Для меня очень много значит, что ты готов взять на себя такую трудоемкую задачу.       — Мне нравится бросать себе вызовы, — он приподнял брови, глядя на нее. — О, у тебя здесь остался джем, — он потянулся через стол и провел большим пальцем по уголку ее губ, где осталась капелька клубничного джема. — Ты выглядишь как катастрофа, — пошутил он и, недолго думая, слизнул варенье с пальца и вернулся к своей яичнице.       — Как ты только меня терпишь? — она не смогла удержаться от смеха.       — Ну, ты моя катастрофа, не так ли?       Улыбка Гермионы стала шире, она наблюдала за ним еще мгновение. Вот он, игриво заявляет о ее глупых недостатках, охотно записывается на внеклассные лекции по зелью, которое решил варить исключительно по ее просьбе, готовит ей очередное восхитительное блюдо в свободное время после вечера совместного чтения в обнимку на диване (за которым последовали другие, восхитительно сладкие ночные развлечения), груз сомнений заметно спал с его плеч при мысли о том, что они сделали еще один шаг в их отношениях; и в этом легком, непринужденном и непреднамеренно привлекательном жесте слизывания джема, было на самом деле столько всего, казалось, все встало на свои места.       — Я люблю тебя, Драко, — сказала она совершенно буднично, вилка замерла на полпути ко рту, а глаза засияли весельем от признания этого чувства.       Драко замер, его глаза метнулись к ней, когда она снова усмехнулась самой себе оттого, что только сейчас поняла это.       Он напомнил себе, что нужно дожевать, прежде чем что-то ответить, его челюсть разжалась, он проглотил еду и, положив вилку на тарелку и проведя салфеткой по губам, сказал:       — То есть тебе показалось, что сейчас самое подходящее время для этого заявления? После того, как я только что сказал, что ты выглядишь как катастрофа? Поедая посредственный завтрак, который я приготовил на скорую руку перед долгим рабочим днем?       Она склонила голову набок.       — Я не думаю, что для этого есть какая-то формула. Неужели обязательно должен быть какой-то особый повод? — ее тон все еще был таким легким и веселым.       — Я не знаю, возможно? — это был вопрос? Он и сам толком не знал.       — Просто именно в этот момент меня осенило, признать это оказалось так легко и правильно, — она пожала плечами, — и я подумала, что ты должен знать.       Ее ответ прокрутился у него в голове, и он медленно кивнул.       — Итак… — на этот раз она усмехнулась немного нерешительно. Она была почти уверена, что он чувствовал то же самое по отношению к ней, учитывая его волнение по поводу перехода их отношений на новую стадию, а также об этом свидетельствовало множество фраз, которые он использовал за последний месяц, таких как «до конца наших жизней», «когда ты вернешься домой» и «Я твой».       Он пару раз открыл и закрыл рот, но ответа так и не не последовало, и Гермиона откинулась на спинку стула.       — Ладно, что ж, — ее глаза забегали по комнате, — думаю, я сказала то, что хотела, а теперь мне действительно пора на работу.       Она встала из-за стола, снова сделав паузу, чтобы дать ему возможность прийти в себя и ответить, ну… что угодно.       Драко уставился на нее, сосредоточенно нахмурив брови, погруженный в раздумья, и продолжал молчать, поэтому она разгладила свой блейзер и обошла стол, чтобы поцеловать его в щеку.       — Тогда, увидимся в пятницу.       — Я… да, пятница, — выдавил он, когда она отошла от него к камину, схватив свой портфель, и еще раз оглянулась, перед тем, как бросить порох, а он все еще сидел с весьма обеспокоенным видом.       — Министерство Магии, — произнесла Гермиона, и зеленое пламя поглотило ее.       Драко уставился в точку, откуда она исчезла, его мозг все еще очень медленно переваривал то, что она ему сказала, а также свою вопиющую реакцию на это, не говоря уже о первых секундах абсолютного неверия.       — Срань господня, — выругался он, когда вся ситуация обрушилась на него. Драко откинулся на спинку стула, голова закружилась. Конечно, он… он знал, что он… очевидно…. Так почему же он ничего не сказал? Почему он сидел там, как истукан? Идиот.       Стоит ли ему… отправиться за ней? В Министерство? Нет, точно нет. Отправить сову? И что написать? Назначить встречу на вечер? Что он вообще несет? Это его девушка, которую он… да, именно это. Так почему он не может даже сейчас произнести эти слова наедине с собой? Прошлой ночью она дала ему именно то, о чем он просил месяцами — большего, раскрытия их отношений. Потому что он хотел, чтобы они сделали шаг вперед. Так почему же он не смог произнести ответ на эту фразу в тот момент?       Драко перевел взгляд на часы, ему нужно было приступать к работе. Он едва ли представлял, как переживет этот день, но были вещи, которыми необходимо было заняться. И он должен был взять себя в руки.       Он неуверенно оттолкнулся от стола, на автомате перебирая ногами обошел свой таунхаус, чтобы захватить все необходимые вещи, и направился через камин в лабораторию, где продолжил выполнять свои повседневные обязанности, читая соответствующие материалы, подписывая документы и следуя инструкциям для приготовления Social Tonic, который выглядел идеально однородным, когда он разлил его по бутылкам и отставил в сторону, чтобы отправить Блейзу на завтрашнее тестирование.       Вечером он вернулся домой, расположился на диване со стаканом огневиски в руках, а в голове у него со скоростью ста километров в час проносились обрывки воспоминаний, пока глаза смотрели на огонь, пытаясь разобраться в том, что сегодня произошло.       Наконец, когда часы пробили два часа ночи, он встал с дивана и подошел к стопке пергаментов, нацарапал короткую записку и направился к Ориону, своей гордой сове в черную крапинку, и привязал записку к лапке, затем его внимание привлек букет роз, стоящих в вазе на подоконнике, и взмахом палочки он избавил темно-красную розу от шипов и передал птице, которая сжала ее в когтях.       — Отправляйся к Гермионе Грейнджер, Орион. Заранее прошу прощения, если в итоге тебе придется просидеть на карнизе всю ночь.       Птица немного надменно прикусила его палец и вылетела из окна в ночное небо.

***

      На следующее утро Гермиона проснулась от настойчивого стука в кухонное окно. Она, наконец, выбралась из постели после ужасно беспокойного сна, волосы торчали во все стороны от того, что ночью она металась и ворочалась в кровати. Открыв окно, девушка поздоровалась с хорошо знакомой ей птицей.       — Орион, — она изогнула бровь, глядя на него, как будто у того были ответы. — Ты принес мне слова, которые я не получила вчера утром? Или только цветы? — Гермиона взяла розу и покрутила ее в пальцах.       Птица ухнула и протянула пергамент. Получив в ответ от нее угощения, Орион выжидающе посмотрел на Гермиону, девушка вздохнула и дала ему еще корма.       — Похоже, ты здесь уже давно, так что заслужил добавку.       Орион снова ухнул, но не сдвинулся с места, явно ожидая ответное письмо.       Гермиона сунула розу под мышку и развернула пергамент, чтобы узнать к чему, наконец, пришел Драко. Гермиона, Я приношу свои глубочайшие извинения за полное отсутствие манер и за то, что вчера я плохо контролировал свой язык. Очевидно, мне есть что ответить на твои слова, и я хотел бы получить возможность это сделать, если ты будешь свободна сегодня. В любое удобное для тебя время. Драко       Ее губы потянулись вверх, и девушка покачала головой. Весь вчерашний день она провела испытывая крайнее смущение сначала за себя, а потом за него, а затем раздражение, пока не ощутила неуверенность из-за того, что, возможно, совершенно неверно истолковала сигналы, и под конец — ощутила полное разочарование.       Вместо того чтобы взять новый лист пергамента, она просто достала ручку из ящика стола и написала ответ там же: Я с нетерпением жду, когда смогу услышать ответ из твоих уст. Жди меня около девяти. Гермиона       Сложив пергамент, Гермиона прикрепила его к лапке Ориона и выпустила сову в окно.       Она смотрела ему вслед, пока он не исчез в утренней дымке, а затем закрыла окно. Как бы ей ни хотелось поскорее оказаться у Драко, ей предстоял насыщенный рабочий день, полный встреч, и сегодня ей нужно было быть на высоте. Гермионе пришлось применить Чары Гламура, чтобы скрыть синяки под глазами, затем она нанесла немного Простоблеска на свои растрепавшиеся волосы, надела темно-синий костюм и практичные бежевые лодочки. Она снова посмотрела на себя в зеркало и пожала плечами, ну что ж, получилось лучше, чем она думала.       Утро Гермиона провела, работая над новыми и очень важными законодательными актами, касающимися реформы Закона о Магии для Несовершеннолетних Магглорожденных Студентов. Этот законопроект должен был быть внедрен в более крупный, всеобъемлющий Закон о Реформе для Магглорожденых, который предусматривал внедрение процесса коммуникации между представителем Министерства и семьей магглов при самых первых проявлениях магии у ребенка, чтобы дать семье больше времени привыкнуть и подготовиться к тому, что их ребенок является ведьмой или волшебником. У них также было бы достаточно времени на изучение волшебного мира, чтобы к тому моменту, как их ребенок достигнет школьного возраста, они неплохо разбирались бы во всем.       Законопроект все еще находился на предварительной стадии разработки, что требовало от Гермионы большого количества исследований и анализа, прежде чем они с Кингсли смогут доработать идеи и составить презентабельный законопроект. Хотя, он и не был встречен с радостью всеми членами Визенгамота, но получил необходимые голоса, чтобы можно было начать процесс.       Вторую половину дня они с Кингсли провели на встречах по Законопроекту об Оборотнях. Переговоры прошли гладко, всего с несколькими окончательными правками от Министра Магии Германии, который немного смягчился после того, как Гермиона воспользовалась подсказками Драко. И наконец, в конце дня Гермиона смогла положить на стол Кингсли то, что, как она надеялась, было окончательной версией Законопроекта об Оборотнях.       — Остались какие-нибудь нерешенные вопросы или опасения? — спросил он, забирая у нее папку.       — Нет, я думаю, мы сделали все, что могли — ответила она со вздохом облегчения.       — Что ж, у нас есть немного времени в запасе, если что-нибудь всплывет, — он отложил папку к стопке с другими делами. — Визенгамот вернется к заседанию в начале июня, чтобы рассмотреть новые законопроекты. Этот будет первым в списке, если мы представим его к понедельнику.       — Мы представим, — подтвердила она. — У меня на столе готовый пакет документов для Визенгамота.       — А завтра ты отправишься в «Драконис», верно? — спросил он, кладя руки на стол.       — Да. Во второй половине дня мы с Драко будем варить новую версию Cruci-Calm Tonic — зелья, которое снимает последствия от проклятия Круциатус.       — Новую версию? Я думал, оно уже готово к тестированию?       — Похоже, они нашли способ улучшить его, поэтому сделают еще одну попытку, прежде чем начать варить его для испытаний.       — Держи меня в курсе, — кивнул он заинтересованно. — В целом, дела там идут хорошо, да?       — Очень хорошо. Первого апреля они начинают испытания еще одного зелья, The Brain Elixir. Также Драко провел предварительный пробный запуск Absorption Serum, которую, я знаю, авроры все еще пытаются заполучить в свои руки.       — Предварительный пробный запуск был… успешным?       — Да, — она коротко улыбнулась ему, — он протестировал сыворотку с помощью проклятого кольца, и все прошло успешно.       — Они там проделывают действительно серьезную работу.       — Я думаю, мы вложили наши деньги в нужное место.       — У тебя интуиция на такие вещи, — похвалил он ее. — Ладно, отправляйся домой, уже поздно. Спасибо за тяжелую работу в эти последние несколько недель. Я действительно верю, что наши труды окупятся в июне.       — Спокойной ночи, Кингсли, — Гермиона помахала рукой, выходя из его кабинета, по дороге она захватила свой портфель и направилась к каминам в атриуме.       — Резиденция Грейнджер, — зеленое пламя окутало ее, и мгновение спустя она вышла из камина своей гостиной.       Живоглот сидел рядом со своей миской, медленно помахивая хвостом из стороны в сторону и пристально глядел на нее.       — Я знаю, я пришла позже, чем тебе хотелось бы.       Он мяукнул, когда она положила свои вещи и направилась к кошачьему корму.       — Знаешь, я думаю, тебе пора познакомиться с таунхаусом Драко, — сказала она коту. — Если сегодня вечером все пойдет хорошо, возможно, я возьму тебя с собой на следующих выходных, и мы посмотрим, как ты освоишься в новом пространстве. Ты же знаешь, я ненавижу оставлять тебя здесь одного на всю ночь.       Еда попала в миску, и Живоглот подождал пока хозяйка отойдет, прежде чем приступить к еде.       — Думаю, тебе бы понравилось там. Диван не такой удобный, — прошептала она, — но зато там больше места. Правда сегодня я должна снова оставить тебя, чтобы посмотреть, что Драко скажет в свое оправдание.       Гермиона вошла в свою спальню, бросила несколько вещей в сумку и вернулась к камину.       — Я вернусь завтра, Глотик. Резиденция Драко Малфоя.       Как только пламя загорелось зеленым светом Драко перестал расхаживать по комнате и попытался успокоиться, разгладив свою рубашку, которую все еще не сменил после работы.       — Добрый вечер, — поздоровалась Гермиона, стряхивая сажу со своего рукава.       — Грейнджер, привет — ответил он, делая шаг вперед и целуя ее в висок. — Не хотела бы ты… — он жестом указал в глубь комнаты. — Ты можешь положить вещи, и потом мы могли бы присесть и спокойно поговорить.       Она никогда не видела, чтобы он путался в словах, Драко всегда был самым красноречивым человеком в комнате и очень уверенным в том, что делал. Но сегодня вечером ей, по-видимому, предстоит столкнуться с нервным Драко. Гермиона старалась не улыбаться, когда ставила свою сумку и портфель у двери его спальни. Зайдя в гостиную, она обнаружила его, чинно сидящего на диване с двумя бокалами вина.       Она подошла и взяла из его рук свой бокал, сев рядом так, что их колени соприкасались. Гермиона ждала, когда он заговорит первый, сама она уже сказала достаточно накануне.       — Ну, я должен начать с извинений, — Драко слегка прочистил горло. — У меня было время, чтобы осознать, что на меня нашло тогда, и я остановился на определениях волнение и страх.       Гермиона молча сделала глоток, давая понять, что ему следует уточнить.       — Я не ожидал, что ты первая произнесешь эти слова. Я не думал, что мои чувства взаимны. А потом ты произнесла это таким будничным тоном, что мой мозг не смог переварить это. Мне нужно, чтобы ты поняла, что я… — он сделал паузу, прежде чем продолжить, — я никогда не говорил этих слов никому, кроме своей матери. Никогда. За всю свою жизнь. И то, те несколько раз, когда я произнес их, были в моменты, когда ей просто необходимо было это услышать. И точно так же я не слышал этих слов ни от кого, кроме нее, и тоже в редких случаях. Я никогда… никого не любил. В романтическом плане.       — Ты никогда не говорил Пэнси или Блейзу, что любишь их? Даже как друзей? — она приподняла бровь, не веря до конца в сказанное.       — Нет, — фыркнул он, — на самом деле мы не говорим о чувствах. Никто из нас не силен в этом. Мы прикрываем спины друг друга, и мы всегда рядом, если нужна поддержка, какая угодно, но мы не говорим о чувствах. Даже после того срыва в Испании мы просто… продолжили вести себя как ни в чем ни бывало на следующее утро. Мы все, конечно, понимали, что произошло, но они не поднимали эту тему, а я просто начал делиться своими идеями о лаборатории, и мы пошли дальше.       Гермиона кивнула.       — И ты никогда не был влюблен?       — Нет. Если быть до конца честным, я не думал, что способен на это. Я решил, что может быть, из-за того, что я натворил в прошлом, я, возможно, потерял способность по-настоящему любить кого-то. Темная магия всегда отнимает у тебя что-то.       — В таком случае… ты не чувствуешь, что влюблен меня? Ты испугался, потому что я призналась в чем-то таком, чего ты не можешь испытать в ответ? — уверенность, с которой она пришла сюда, начала ослабевать.       — Как раз наоборот. Я был в ужасе, потому что был абсолютно уверен, что, ну, Гермиона, — он повернулся к ней еще сильней, — что я люблю тебя. У меня нет никаких сомнений в том, что я очень тебя люблю. И я долго не признавал, что способен на такие сильные чувства, а в то утро меня будто парализовало, хотя слова просто рвались наружу. Я думал, что у меня будет больше времени, чтобы осознать тот факт, что то, что я чувствую к тебе и есть любовь.       — Уязвимость страшит, — она скривила губы, давление в груди ослабло после его слов. — Страшно осознавать, что кто-то может причинить тебе боль, просто оставив тебя, что во многом твое счастье зависит от другого человека и сердце больше не принадлежит тебе одному. Но это также и прекрасно, это о том, что ты отдаешь мне частичку своего сердца и доверяешь мне оберегать его. Это взаимная уязвимость. Мы в этом вместе.       Он наклонился и крепко поцеловал ее, обхватив руками лицо, вдыхая ее аромат.       — Гермиона, я люблю тебя. Мне жаль, что я не смог сказать этого вчера, но мне нужно было разобраться во всем. И я думаю, в глубине души я считал, что когда придет время мне, наконец, признаться, то это должен быть какой-то широкий жест в важный момент, но на самом деле все именно так, как ты и сказала. Я думаю, я любил тебя уже какое-то время, и это ясно читается в каждых маленьких моментах наедине с тобой, которые делают мою жизнь… лучше. Но это все равно немного пугает, правда? Я имею в виду, мы вместе всего четыре месяца, а я испытываю такие сильные чувства к тебе.       Она не смогла сдержать веселой улыбки.       — Ну, Драко, мы близко общаемся уже большую часть года. И я думаю, когда ты становишься старше и уже успел обустроить свою жизнь, и превратиться в зрелую личность, ты просто вроде как знаешь, чего хочешь, поэтому, когда в твоей жизни появляется то самое, все становится на свои места, тебе не нужно пытаться разобраться в себе. Я знаю себя, у меня есть представление о своей жизни, есть цели и ценности. И ты так идеально вписываешься во все: в то, как я хочу проводить свое свободное время, о чем хочу вести разговоры, чем хочу себя окружить; ты даешь мне именно ту поддержку, которую я хочу ощущать, в карьере, в стремлении к переменам, и еще много того, чего я не могу даже объяснить. Мне тепло рядом с тобой. И это чувство меня не пугает.       Драко позволил этим словам осесть в своей голове, пока делал глоток вина.       — Я бы хотел, чтобы это признание далось мне с легкостью вчера утром, но я просто не думал, что ты уже на той же точке, что и я, и я принимал это как данность, и думал, что это даст мне время, чтобы привыкнуть и более свободно говорить об этом.       — Почему ты решил, что мои чувства не так сильны? — усмехнулась она. — Мы вроде как оба отдавались этим отношениям, вместе отмечали, как они развивались.       Он хотел было ответить: потому что не заслуживаю этого, но отбросил эту мысль, зная, что Гермиона не захочет этого слышать, но он все равно будет упорно трудиться, чтобы заслужить ее.       — Я думаю, просто легче было так думать, — наконец ответил он. — Но я рад, что это взаимно. Спасибо тебе за то, что любишь меня.       После всего, что я сделал.       Гермиона наклонилась для еще одного поцелуя, читая между строк слова, которые он оставил невысказанными, радуясь некоему прогрессу, по крайней мере, он осознавал, что не должен чувствовать себя так. Она была счастлива, она чувствовала себя очень удачливой женщиной, потому что в ее жизни был такой мужчина, как он.       — Я люблю тебя, — сказала она, вкладывая силу в каждое слово.       — Я тоже тебя люблю, — Драко не мог поверить, с какой легкостью эти слова слетали теперь с его губ, он правда любил. Глубоко.       — Хорошо, — Гермиона улыбнулась, — ну, теперь, когда мы все выяснили, как насчет того, чтобы приготовить мне ужин по-быстрому? Считай это своим наказанием за то, что вчера заставил меня поволноваться.       — Ужин? — недоверчиво спросил Драко. — Уже больше девяти вечера, почему ты ничего не сказала, как только пришла сюда, — он встал и прошествовал на кухню, бормоча. — Мерлин, Гермиона, ты не должна забывать про еду.       Она сделала еще глоток вина и пожала плечами, откинувшись на спинку дивана, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Это были очень долгие два дня, кульминацией которых стало принятие трепетного чувства влюбленности, даже если для этого потребовалось немного обнажить уязвимые места. Она чувствовала, что у них есть все время в мире, чтобы разобраться со всем вместе.