The Dark Maladies Line

             — Неплохая статья от Риты, — прокомментировала Гермиона, ставя дымящуюся чашку кофе на небольшое пустое место на письменном столе Драко в гостевой спальне вечером следующего вторника.       Статья была опубликована в понедельник утром, и волшебное сообщество, казалось, разделилось во мнениях.       Все были в восторге от истории Лонгботтомов, от чуда, которое возродило знаменитых авроров. Однако то, благодаря кому они были возвращены — Драко Малфою и его компании — стало разделяющим фактором.       Некоторые восприняли это как рекламный трюк, способ исправить свою подпорченную репутацию, а не его искренний интерес к помощи людям.       Другие же хвалили его за то, что он так усердно трудился, чтобы загладить свою вину.       Драко, казалось, не обращал внимания ни на ту, ни на другую сторону, однако осознавал глубину своего достижения. Также помимо этого у него на повестке дня были гораздо более насущные вопросы.       Он взял кружку, которую для него приготовила Гермиона, и слегка подув на кофе, поднял на нее глаза.       — Если бы я лично не присутствовал на интервью, то никогда не поверил бы, что это написала Рита.       — Она может быть довольно неплохой журналисткой, когда хочет ею быть. Просто нужно либо подкинуть ей достойную историю… либо немного подтолкнуть.       — Шантаж — это то слово, которое ты пыталась вспомнить, — ухмыльнулся он.       — Подталкивание, — Гермиона невинно моргнула ему. — Кроме того, она и не собиралась превращать интервью с Фрэнком и Элис Лонгботтом в посмешище. Если бы она это сделала, все волшебное сообщество разорвало бы ее на куски. Она знает это, поэтому копнула поглубже и задействовала журналистку, которая, по всей видимости, все еще живет где-то внутри нее.       — Да, наверное. И наша команда оценила это по достоинству.       Гермиона небрежно прислонилась к его столу.       — Есть что-нибудь новое от Поджа?       — Ни слова, — вздохнул он, мрачно улыбаясь.       Драко рассказал ей историю о пропаже друзей и с тех пор его внимание было сосредоточено на том, чтобы в свободное время заниматься собственным расследованием исчезновений Адриана и Отелло. Он не мог найти никаких связующих нитей их с Гойлом, но это не означало, что их там не было. И у Драко в груди поселилось неприятное, ноющее предчувствие, что, по крайней мере, Адриан точно попал в беду.       — Что ж, над этим делом работают оба министерства, так что не теряй надежды. Во всяком случае, я предполагаю, что скоро преступники предпримут еще один шаг, и на этот раз мы будем начеку.       — Они, конечно, и близко не смогут подойти к лаборатории без моего ведома. Безопасность в наши дни на первом месте, — бесстрастно произнес он, делая глоток своего кофе.       — Что у тебя на уме? — спросила она, заметив его отрешенный вид и неопределенный ответ.       — Просто задумался. Подж сообщил, что они поговорили с Димитрием, просто… ну, если это не я и не он, я не знаю, кто еще мог бы проникнуть в его дом.       — Может быть, он пригласил какую-нибудь ведьму в свое поместье, — Гермиона рассеянно коснулась его ноги.       Драко фыркнул в свою кружку:       — С этим есть две загвоздки. Во-первых, он на самом деле почти не выходит в люди. И, во-вторых, ведьмы не в его вкусе.       — Ну, тогда волшебники, почему нет? Может быть, он и нечасто выходил из дома, но не может же он вечно отсиживаться в своем поместье. Он должен время от времени выходить на улицу. Может быть, он кого-то встретил. Даже просто с кем-то подружился.       — Димитрий бы знал, — Драко покачал головой. — Он бы не оставил Адриана одного. Это было своего рода негласное соглашение между нами. Мы хоть и не были друзьями, но оба присматривали за Адрианом: Димитрий в России, а я здесь.       — Ну, это не означает, что ты знаешь буквально обо всем, что происходит в его жизни.       — Итак, твоя теория заключается в том, что кто-то его соблазнил, а затем похитил его? — он приподнял бровь.       — Я думаю, что это тот угол зрения, с которого тебе следует, по крайней мере, попробовать рассмотреть эту ситуацию.       Драко откинулся на спинку стула и кивнул.       — Дело не в том, что я считаю себя вправе лезть в его личную жизнь и всегда быть в курсе его местонахождения, на самом деле он сам просто чувствовал себя в большей безопасности, если кто-то из нас знал, где он находится, он всю жизнь опасался, что нечто подобное может с ним произойти. Вот почему он не открывается новым людям. Он близок с очень немногими. Адриан рассказывал мне о свиданиях, которые у него случались время от времени, обычно до того, как на них пойти, чтобы я знал имена тех, с кем он встречался. Поэтому я думаю, что он бы сказал кому-нибудь из нас.       Гермиона нахмурилась.       — Он жил настолько параноидальной жизнью? — спросила она мягко, без осуждения, скорее с грустью.       — Да. Это одна из причин, почему я думал, что он будет против того, чтобы я стал его соседом по комнате. Меня с самого начала предупредили, что Адриан не стремится заводить новых друзей. Димитрий предупредил, если быть точным. Но потом все случилось с точностью до наоборот. Мы стали товарищами, две родственные души, страдающие от последствий прошлого по вине своих родителей.       Ее брови озабоченно нахмурились, пока она наблюдала за ним.       — Мы доберемся до сути, Драко.       — Я знаю, — он попытался по-настоящему улыбнуться ей, — я его не подведу.       — Есть кое-что еще, о чем я недавно размышляла, — она глубоко вздохнула.       — Мм? Что такое?       — Кажется, я обещала тебе, что мы подумаем о том, чтобы рассказать о нас большему количеству друзей ближе к июню.       Драко сел немного прямее и отставил свой кофе в сторону.       — Да. Мы говорили об этом.       — Что ж, я думаю, это хорошая идея.       — О?       — Но сначала мне нужно сделать еще кое-что.       — Что? — он наклонился вперед, его любопытство достигло пика.       — Мне нужно поговорить с Кингсли, — вздохнула она.       — Что? — резко спросил Драко. — Гермиона, если это цена за возможность рассказать нашим друзьям, то оно того не стоит. — Я не думаю, что тебе следует это делать.       — Драко, я должна. По нескольким причинам.       — Например, каких…       — На днях Кингсли спрашивал меня о расследовании. Он услышал об их исчезновении и спросил, что мне известно. Мне было трудно хранить в тайне некоторые детали, например, как я оказалась с тобой в лаборатории в ту ночь, когда это впервые произошло. Также, он спросил, знаю ли я, с чем была связана твоя поездка в Испанию.       — О, — Драко понимающе кивнул, и она продолжила, как будто этот вопрос тревожил ее уже какое-то время.       — И вообще, бывают моменты, когда понимаю, что пытаюсь следить за тем, что говорю о тебе или компании, потому что мое сердце начинает бешено колотиться при мысли о том, что меня разоблачат, если я буду слишком взволнована или буду разглагольствовать о чем-то, что ты сделал. Просто… ну, мне начинает казаться, что я лгу, а не просто упускаю некоторые подробности.       — Что, если тебя снимут с проекта? Или еще хуже.       — Я скажу ему, что это что-то новое. Что мы все больше сближаемся, потому что проводим много времени вместе, но все идет к тому, что наши отношения нужно будет как-то обозначить.       — Я, конечно, не буду указывать, как тебе стоит поступить, Гермиона, но я не хочу становиться препятствием в твоей карьере. Если нам нужно притормозить… — он оборвал фразу, потому что не смог закончить ее. Сама мысль об этом была невыносимой.       — Нет, — твердо ответила она, — мне просто нужно быть честной с Кингсли. И тогда я не буду так волноваться, если мы расскажем нашим друзьям.       — Хорошо, — он знал, что лучше не спорить с ней, когда она уже приняла решение. — Я поддерживаю тебя во всем.       — Ты обеспокоен тем, повлияет ли это на финансирование? — спросила Гермиона, зная, что сам он не затронет этот вопрос.       — Мне любопытно, что из этого выйдет, — признался он, — но это не является фактором, который может повлиять на наши решения. Если тебе нужно рассказать Кингсли правду, я поддержу тебя.       — С финансированием должно быть все в порядке. Если мы разберемся с этим сейчас, не доводя до скандала в будущем, вина не ляжет на твою компанию. Я позабочусь об этом. Еще одна причина, по которой мне кажется, что стоит сделать это сейчас, заключается в том, что все зелья уже одобрены HPA или готовы к испытаниям. Так что за финансирование переживать не стоит, и даже если к проекту подключат кого-то другого вместо меня, это тоже не сможет помешать успеху проекта, потому что вы уже вышли на финишную прямую.       — Да, мы почти у цели и я позабочусь о том, чтобы мы туда добрались, несмотря ни на что. Но в любом случае, я хочу, чтобы ты была рядом со мной, когда мы придем к этому. Будь то в качестве представителя от министерства или моей девушки.       — И я буду, — она потянулась к его руке и слегка сжала ее. — Спасибо тебе за понимание. Я собираюсь рассказать ему завтра.       — Тогда может быть, в начале июня мы сможем устроить небольшой званый ужин. Пригласим Поттера и Пэнси, Блейза, Тео и всех, кого захочешь.       — Невилла, Луну и Рона.       — Джинни?       — Летом она обычно занята на тренировках. Мы подождем, пока она не вернется в Лондон. К тому же, я все еще не уверена, как она это воспримет.       — Но ты не беспокоишься об остальных? Насчет Уизли?       — О, нет, Рон более зрелый, чем ты думаешь.       — Привычка, — он криво улыбнулся ей.       Гермиона наклонилась и крепко поцеловала его, проведя большим пальцем по его ладони и отстранилась.       — Удачи завтра, и если тебе нужно будет поговорить после этого, просто пришли сову, и я встречусь с тобой за ланчем.       — Как насчет того, чтобы пообедать в любом случае? Я могу вкратце рассказать тебе о том, как все прошло.       — Договорились, встретимся завтра за ланчем.       Чуть позже в тот вечер они уединились в спальне, отложив мысли о событиях следующего дня на задний план. Зацикливаться на возможных результатах было бесполезно.

***

      Гермиона тихо постучала в открытую дверь Кингсли.       — Доброе утро, Кингсли, у тебя найдется несколько минут?       — Этим утром у меня одно совещание за другим, Гермиона. Как насчет одиннадцати?       — Конечно, я вернусь в одиннадцать, — она улыбнулась и удалилась обратно в свой кабинет.       В то утро она рассеянно вносила кое-какие правки, периодически ловя себя на том, что перечитывает по несколько раз предложения и все время поглядывает на часы. Ее нижняя губа немного пострадала из-за расшатавшихся нервов: на ней отпечатались следы зубов, пока она постукивала ногой под столом.       Наконец, в одиннадцать, Гермиона отодвинула стул и глубоко вздохнула, прежде чем выйти в коридор с высоко поднятой головой и снова постучалась по дверному косяку кабинета Министра.       — Входи, входи, — помахал ей Кингсли, откладывая несколько папок в сторону.       — Свободен? — неуверенно спросила она, едва слыша собственный голос из-за стука в ушах.       — Да. У меня есть тридцать минут до следующего созвона в каминном зале.       — Отлично, — она закрыла за собой дверь и села на стул перед ним, положив ногу на ногу и сцепив руки на колене, собираясь с мыслями. — Есть кое-что, что мне нужно обсудить с тобой.       — Конечно.       — Это личное, — она слегка откашлялась. — Но также немного связано с работой, поэтому я думаю, прежде чем это получит какое-то развитие, мне необходимо раскрыть…       — Могу я прервать тебя на минутку, Гермиона, — вмешался Кингсли.       Она резко закрыла рот, прежде чем ответить:       — Я — э — э… конечно, — ей потребовалось все ее гриффиндорское мужество, чтобы подойти к этому делу так прямо, и она надеялась просто высказать все разом, но не хотела быть невежливой сейчас.       — Я без сомнения считаю, наш отдел примером высокопрофессионального и этичного поведения, — он сложил руки на столе. — И я ежедневно требую от тебя соблюдения этих стандартов, и, что более важно, я не ожидаю от тебя ничего другого, просто потому что я знаю тебя.       Гермиона почувствовала, как ее лицо заливается краской от разочарования, которое, как она понимала, он испытает после ее откровения.       — Тем не менее, есть определенные вещи, касаемые твоей личной жизни, о которых мне не нужно знать для того, чтобы быть уверенным, что эти стандарты соблюдаются. Даже если это, возможно, переплетено с работой.       — Что ж, Кингсли, мне кажется, то, что я должна тебе сказать, может изменить твое мнение…       — Гермиона, — подчеркнуто остановил ее он, — у меня такое чувство, что ты, возможно, думаешь, что обязана рассказать то, ради чего ты пришла сюда, однако, я повторю, независимо от того, насколько твои личные откровения могут быть связаны с твоей работой, — он многозначительно посмотрел на нее, давая ей понять, что он точно знал, что она пыталась ему сказать, — я верю, что у тебя есть этические границы, позволяющие отделить любые личные и профессиональные противоречия, которые существуют в твоем собственном сознании. Таким образом, устное раскрытие информации, которая может иметь последствия, в данной ситуации, необязательно. И это потому, что я всецело верю в то, что ты принимаешь решения и отстаиваешь интересы наилучшим образом как для себя, так и для Министерства.        — Я… — Гермиона несколько раз открыла и закрыла рот, — думаю, я поняла.       — Хорошо, — Кингсли одарил ее теплой улыбкой. — И я надеюсь, ты не станешь думать обо мне хуже из-за того, что я дал тебе такой совет, — добавил он. — Политика может быть немного… э — э… серой зоной. Но я верю, что мы с тобой всегда в первую очередь думаем об интересах волшебного мира, и поэтому можно использовать немного серого цвета только с наилучшими намерениями.       Гермиона подумала о ее серых отношениях с Ритой Скитер, и кивнула ему.        — Итак, ты хотела еще что-то обсудить?       — Не думаю, — она одарила его легкой улыбкой.       — Замечательно.       Она встала и направилась к двери.       — Гермиона, — позвал Кингсли, и она повернулась, — пару слов по совершенно не связанной с этим темой. Я был невероятно впечатлен Драко Малфоем и его компанией и всем прогрессом, которого они добились в области зелий. Я видел статью о Лонгботтомах. В свое время они оба были силой, с которой приходилось считаться. Добрые души и хорошие друзья. Он действительно помогает людям. И ты приложила к этому руку, поверив в него и одобрив финансирование этого проекта. Я бы назвал вашу командную работу очень важным и успешным делом. Возможно, вам стоит быть осмотрительными в отношении определенных вещей, но продолжайте делать то, что вы там делаете.       — Спасибо, — ее улыбка стала шире, когда их взгляды встретились, и она увидела искренность в его глазах. Их цели совпадали: нужно доставить зелья на полки аптек, независимо от того, что происходит между ними. Какие бы их не связывали отношения, это работало, и они оба были заинтересованы в успехе этого дела.       — Я бы хотел увидеть обновленную информацию о законопроектах о реформе для магглорожденных к концу дня, — добавил он под конец.       — Конечно, Министр. С этими словами она покинула его кабинет и направилась в свой, все еще пытаясь осмыслить все нюансы их разговора или, скорее, его отсутствия.

***

      — Гермиона, — Драко помахал ей рукой из их любимой кабинки в «Логове Дракона».       — Привет, — она присела рядом и тихонько рассмеялась — следы утренней нервозности все еще давали о себе знать.       — Добрый день, — поприветствовала ее высокая светловолосая ведьма, приблизительно на десять лет старше их. — Могу я вам предложить что-нибудь из напитков?       — Капучино, пожалуйста.       — Конечно, — женщина слегка поклонилась и удалилась обратно на кухню.       — Нашего обычного официанта, должно быть, сегодня нет, — отметила она, и Драко кивнул.       — Впервые за все время, что я прихожу сюда, его нет, — усмехнулся он. — Ну, все рано или поздно берут отпуск. Итак, как все прошло?       Гермиона задумалась, как бы описать свой разговор с Кингсли.       — Неожиданно, — она пересказала ему свой утренний разговор, прежде чем белокурая ведьма вернулась с ее капучино.       — Мы закажем два стейка и пирог с почками, — Драко передал ей меню, ведьма кивнула и снова оставила их одних.       — Я правильно все поняла, да? — неуверенно поинтересовалась Гермиона. — Я имею в виду… он правда говорил о том, что знает о нас и предпочел, чтобы я ему не говорила?       Драко ухмыльнулся.       — Без сомнения. Теперь ты чувствуешь себя лучше?       — Да, — решительно ответила она.       — Итак, когда мы соберем наших друзей вместе? — его тон был веселым, а глаза счастливыми.       — В начале июня? В ближайшие несколько недель я буду очень загружена в Министерстве, в том числе на выходных — Визенгамот возвращается к заседаниям в июне, и до этого предстоит много подготовительной работы, — объяснила она. — Но после этого… — она сделала паузу, слегка нахмурившись. — О, ну нет, не пойдет…       — Почему нет? — он склонил голову набок.       — Ну, из-за твоего дня рождения.       Он рассмеялся.       — И что?       — Мы должны отпраздновать его.       — Что может быть лучше, чем отпраздновать этот день, собрав наших самых близких друзей и посвятив их в наш секрет? Интрига, скандал… Я не мог бы придумать лучшего подарка.       Гермиона покачала головой, улыбаясь       — Ты и твоя любовь к театральности.       Он протянул к ней руку под столом и слегка сжал один из ее пальцев, пока они обменивались взглядами.       — Это будет весело.       — Хорошо, — кивнула она, — вечеринка–сюрприз по случаю дня рождения, сюрприз для них, вечеринка для тебя. Я думаю, нам стоит сделать это у меня дома.       — Поскольку мои друзья не будут шокированы тем, что ты устраиваешь для меня вечеринку, а твои друзья придут к тебе домой, не зная, что это моя вечеринка?       — Именно.       — Два стейка и пирог с почками, — белокурая официантка поставила перед ними тарелки. — Приятного аппетита.       Когда они снова остались одни, Драко продолжил:       — Я отправил сову Димитрию сегодня, — сказал он уже немного тише.       Гермиона оторвала глаза от столового серебра, которое разворачивала из салфетки.       — О? Я думала, вы двое не общаетесь.       — Так и есть, — вздохнул он, — но какие у меня еще есть варианты? Я сомневаюсь, что он ответит, но я должен был хотя бы попытаться. Я чувствую, что он знает больше.       — Попробовать стоит, — кивнула она. — О чем ты его спросил?       — Я спросил его, согласится ли он встретиться со мной, либо созвониться через камин, либо я возьму портключ до России, если он захочет встретиться лично.       — У тебя не будет проблем… если ты сейчас отправишься в Россию?       — Я могу доказать, что меня там не было, когда Адриан исчез, поэтому не думаю, что с этим будут проблемы.       — Я думаю тебе следует сказать об этом детективу Подж. Возможно, он захочет отправиться с тобой или, по крайней мере, просто сообщи перед тем, как уйдешь, возможно, он даже даст несколько советов о том, как лучше вести с ним беседу.       — Возможно. Все зависит от того, что ответит Димитрий. Если мне нужно будет отправиться туда срочно, то я не буду тянуть, Гермиона. У меня есть друг, который может достать для меня портключ…       — Драко, последнее, что тебе следует делать — это пересекать границы с помощью нелегального ключа, — Гермиона с тревогой расширила глаза. — Сейчас Министерство на твоей стороне, но если ты дашь им повод усомниться в тебе, то им ничего не стоит пересмотреть это.       — Я знаю, я знаю. Но Гермиона, найти Адриана… и Отелло… важнее всего этого.       — Я… понимаю, — она попыталась избавиться от ноток беспокойства в своем голосе, — Конечно, я понимаю это, но если есть способ согласовать поездку с Министерством… без ущерба для дела… — она остановилась. Он был прав. Если бы к нему пришло срочное сообщение от Димитрия, ему пришлось бы уйти. Она бы сделала то же самое, если бы это касалось ее друзей, так что она не могла сидеть тут и советовать ему обратное.       — Я старался сотрудничать с ними настолько, насколько мог, — мягко ответил он — но я больше не могу отсиживаться в стороне, мне нужно принять в этом участие. В конце концов, это касается меня лично, а расплачиваются мои друзья. Это гложет меня изнутри. И это уже длится слишком долго. Я дал Министерству достаточно времени, но, может быть, теперь мне стоит вмешаться.       — Что ж, я здесь, чтобы помочь. Если ты отправишься туда, я пойду с тобой.       — Ты не…       — Да. Если ты идешь, то и я тоже.       Он посмотрел на нее мгновение, и уголок его губ чуть потянулся вверх.       — Хорошо.       — Я могу постоять за себя.       — Я знаю.       Он все еще улыбался ей, и она посмотрела на него с высоко поднятой головой.       — Хорошо. Так что держи меня в курсе дела.       — Договорились.

***

      Стук в окно пробудил Драко от глубокого сна. Он хмыкнул и, моргнув несколько раз, полностью открыл глаза, они сфокусировались на коричневой сипухе, сидевшей за его окном и настойчиво клевавшей в стекло. Осторожно вытащив руку из-под Гермионы, стараясь изо всех сил не разбудить ее, он поспешно перелез через нее и направился к окну.       — Хорошо, хорошо, — хрипло прошептал он. — Придержи своих фестралов, — он отвязал свиток от лапки и указал птице на кормушку для сов. Она подскочила и поклевала несколько кусочков из миски.       Драко развернул пергамент и повернул его так, чтобы на него падал лунный свет. После первых прочитанных слов его сердце пропустило удар, и всякая сонливость покинула его тело, когда он перечитал записку еще два раза. Время остановилось, а затем внезапно понеслось вперед.       — Кыш, — он махнул пергаментом в сторону птицы, когда она дважды щелкнула его клювом, прежде чем взмыть в ночное небо. Драко с громким треском закрыл окно, и Гермиона подскочила в постели, резко вздыхая.       — Драко? — ее голос заглушил гул в ушах.       Он вернулся к кровати, глаза привыкли к темноте и он с легкостью поймал ее взгляд       — Гермиона, я только что получил записку. Нам нужно идти, сейчас же.       — Димитрий? — спросила она хриплым, но настороженным голосом.       — Нет, — его брови сошлись на переносице. — Отелло.