Наша Тайна

Легким движением карандаш оставляет после себя возле металлической поверхности графитную линию, чуть крошась от нажима своего хозяина. Тот вновь горбится. Щурясь Кавех всматривается сквозь грань кухонного ножа на свои чертежи, что на удивление очень аккуратны и точны для такого предмета, используемого вместо линейки. Блондин уже в который раз теряет ее и заменяет на любые другие плоские вещи. Чаще всего такими «линейками» становятся кухонные ножи, любезно одолженные у аль-Хайтама. Тот, к слову, постоянно ругается из-за этого. Мало того, что Кавех не возвращает кухонный прибор обратно на место, так он еще и в графитном следе простого карандаша. Это самая настоящая головная боль, ведь, нарезая, к примеру, сыр, Хайтам частенько замечал на бледно-желтой поверхности продукта едва видные полоски от канцелярии. Так что столкновение двух мнений было просто не невозможным. Но сейчас аль-Хайтама не было дома и Кавех был волен делать все, что только пожелает его душа. Квартира полностью в его распоряжении, разве не это счастье? Можно включать громкую музыку, можно пробраться в чужую комнату и наконец-то убраться в ней. А можно было напиться и проваляться весь день в кровати, не слушая чужие вздохи и не ловя на себе тяжкий взгляд бирюзовых глаз, который осуждал Тхангара. Кавех впервые за долгое время смог выдохнуть, находясь в квартире. Сердце его больше не билось слишком быстро, а венка на шее не пульсировала от злости, стоило ему столкнуться с Хайтамом. Блондин еще сам не понимал, что вызывало в нем такие спорные чувства по отношению к этому двадцати пяти летнему парню. То ему было до жути тяжело находиться рядом с ним: всего одна встреча и архитектор был готов рвать и метать, уничтожая все на своем пути. Но в то же время сожитель казался ему…уютным? Мужчина уже не мог представить ни дня без растрепанных серебристых волос в отражении зеркала ванны, пока они вдвоем стоят и чистят зубы. Ему тяжело давались мысли и об долгом отсутствии аль-Хайтама вне дома. Когда же парень пропадал на более чем день, Кавех тут же начинал писать ему и названивать до тех пор, пока пропажа не вернется домой с легким раздражением на лице. Тхангар уже привык и к тонкому аромату завтрака по утрам на них двоих, к грязной посуде, к пыльным книжкам, к подколам аль-Хайтама. Он привык, что в дни, когда льет сильный дождь и гремит гром, они сидят в обнимку в гостиной, не говоря ни слова, боясь признаться друг другу в навязчивом страхе перед грохотом за окнами. С аль-Хайтамом Кавех чувствовал себя в необъяснимой и в непризнанной для себя безопасности. Он не хотел верить в то, что это чудо с цветом волос чистого серебра может приносить ему что-то еще кроме раздражения и злости. Посему, надутый, точно краснобокий сочный томат, он вышел из-за рабочего места и направился в сторону кровати с ножом в руках, который до этого заменял ему линейку. Присев на корточки, Кавех аккуратно проткнул тонкую защиту скотча и повел лезвием до краев коробки, с треском раскрывая их. Приглушенный свет пролился в содержимое коробки, огибая каждый из предметов, которые лежали в черных плотных тканевых пакетиках, вызывая на изящном бледном лице довольную ухмылку. Рука отложила кухонный прибор в сторону и полезла на дно коробки, вытаскивая один из пакетиков наружу, позволяя наощупь определить содержимое. Пальцы тут же ловко освободили его, вывалив на ладонь второй руки. Силиконовое кольцо матово-бордового цвета лежало на ладони, осматриваемое с каждой доступной стороны Кавехом. Щупая дно пакетика, блондин так же вытащил небольшой пультик размером в два фаланга пальца с тремя крохотными кнопочками. На верхней и нижней были нарисованы символы «+» и «-», а кнопка по середине осталась без рисунка. Включая именно ее, кольцо на ладони тихо зажужжало и завибрировало, пуская приятную щекотку по коже. Выключая приспособление, Кавех убрал все в пакетик, который лег потом обратно в коробку. Закрывая ее и поднимая на руки, мужчина покинул свою комнату, оставляя лишь один тусклый свет от настольной лампы. В порно-индустрию Тхангар попал уже очень давно. Почти сразу же, как начал обучение в сумерском институте, в который прошел, если не с божьей силой, то явно с чудом в кармане. До тех пор, пока он не связался с строительной компанией, которой владела одна подозрительно и очень вредная личность с красноватыми очками на носу, жизнь парня шла спокойным чередом. Мисс Дори сразу не понравилась Кавеху, но деньги были срочно нужны, так как отец Тхангара не мог тянуть учебу и покупку материалов для сына одновременно, так что юный студент после поступления почти сразу же начал искать подработку и нашел ее в лице этой напыщенной и высокомерной девушки, которая целыми днями пропадала в своем кабинете лишь изредка навещая строителей и архитектора за работой. Когда крупный проект был выполнен, парень ожидал полную выплату за свои труды, но Дори отдала лишь половину, ссылаясь на то, что сейчас не имеет возможности выплатить всю сумму. Каким-то чудесным образом, одним прекрасным днем Кавех получил письмо от компании, в которой он работал. Содержимое гласило, что теперь он должен был выплатить сумму в два раза больше, иначе ждет его холодная тюрьма да койка с сырыми простынями. Каков же был ужас, когда юноша это осознал. Кавех несколько дней не выходил на связь, но на презентацию проекта, над которым он так усердно работал днями и ночами напролет, он все же пришел, где встретился с неизвестным ему мужчиной, который был в курсе его ужасной ситуации. —… вы красивый юноша, знаете сколько денег заплатят за ваше тело? — они стояли у колонн зала, который был снят под аренду презентации великого архитектурного мастерства. — вам в жизни не выплатить обычными заказами этот долг, а я и моя студия сможем вам помочь, — Кавеху протянули карточку с одним лишь номером и названием сайта «Hilltop». — пожалуйста, подумайте над моим предложением и если передумайте, то позвоните на этот номер. Поначалу Кавех пытался заработать обычным путем через мелкие заказы с сайтов, дабы не прибегать к столь сомнительному варианту. Но когда дата выплаты первого платежа дышала прямиком в спину, страх тут же сковал легкие парня, вынуждая просыпаться посреди ночи с холодным потом на лице и на спине, подбегать к банке, отведенной под деньги, и пересчитывать всю накопившуюся сумму, которая даже не являлась половиной от изначального месячного долга. После недели таких бессонных ночей Кавех все же заключил контракт с тем странным господином с выставки. По этому самому контракту парень должен был сняться всего в пяти видеороликах, которые бы полностью покрыли его долг. С ума сойти, три проекта, которое он делал в течение всего месяца с горем по полам собрали треть суммы от первого платежа, а одно видео, в котором он должен был подрочить какому-то мужчине и дать отсосать себе даже слегка превысило эту самую сумму! Когда долг был выплачен, парню предложили покинуть порно-студию, но к великому ужасу Тхангар осознал для себя, что у него появилась сексуальная зависимость, которая душила не меньше, чем долг когда-то в свое время. Так на свет родился Лео — порно-актёр с прекрасным телом, сладким голосом и большим количеством фанатов, что приносили ему и студии баснословные деньги.

***

— ты долго. — Сайно сидит за столом, скрестив руки на груди. Его беретка темно-синего цвета, почти что черная, сползает на белую челку и прячет светло-карие глаза. Парень наблюдает за тем, как к нему подходит крупная фигура, коей является аль-Хайтам, чье лицо как обычно самое невозмутимое на этой планете. — извини, я заезжал в музей вернуть книгу, — парень присаживается к другу за стол, замечая пустой бумажный стаканчик из-под кофе, а рядом остатки круассана и крошки, что лежат на открытых страницах книг. Его коллега ожидал долго, раз успел купить себе еще и перекус. — ты доделал свою часть? — не волнуйся, конечно я ее доделал, пока ты там разъезжал. — Сайно ухмыляется, чуть дергая головой и сгоняя тем самым челку с глаз. Собеседник его хмурит брови, принимая чужие слова за издевку или подкол. Тут же кладя на стол ноутбук аль-Хайтам по старой привычке закидывает нога на ногу и смотрит с вызовом в глаза напротив. — оу, я смотрю, ты тоже время почем зря не терял. В таком случае нам осталось совсем немного. — да, я все доделаю и соберу воедино, а ты пока договорись с организаторами о месте проведения и точной дате. — Аль-Хайтам берет чужую флешку и подключает ее к своему ноутбуку, приступая к осмотру файлов в поиске нужного. Сайно в это время шуршит крафтовой бумагой, заворачивая в нее остатки своего перекуса и убирая в сумку. Инпу ненавязчиво смотрит на дисплей своего телефона, который засветился в оповещении о новом уведомлении, пришедшем уже с такого знакомого до боли сайта. — всех приветствую на нашем запланированном стриме…— знакомый голос Лео тут же выбивает парня из колеи работы и сортировки файлов, он отрывается от ноутбука, хмурясь смотря на своего коллегу, а сам чувствует, как щеки становятся горячее. — Сайно. — да, что такое? — Инпу поднимает глаза на собеседника, не понимая негодование и странную реакцию того. — во-первых, как ты можешь смотреть порно в общественном месте? А, во-вторых, включи хотя бы наушники. — сглатывая ком слюны, аль-Хайтам вновь возвращается к своей части проекта, не обращая внимания на замешкавшегося Сайно. Тот рыскает по сумке, а после обреченно вздыхает. — кажется, я оставил наушники в пальто в раздевалке, я схожу их заберу. Да и вообще, к твоему сведенью, это стрим, а не порно-ролик. — стрим? — парень вновь отрывается от своей работы. — да, Лео редко на них презентует что-то из своего оголенного тела…хотя…судя по той необычной коробки сзади него, эфир будет интересным, не хочешь поехать домой и посмотреть на него? — Сайно хихикает, передавая Хайтаму телефон, позволяя тем самым лучше рассмотреть ведущего, который вновь был в черной маске на лице, а также ту самую коробку. — я не смотрю его видео. — отрезал аль-Хайтам без интереса отодвигая чужой телефон в сторону, эфир все так же шел, но владелец гаджета убавил звук почти до минимума, посему речь актера было не слышно. Пожимая лишь плечами Сайно забрал свой телефон и сумку. — в таком случае я поеду домой, все равно доделал всю свою часть, удачи тебе со своей и до скорой встречи. — да-да, пока. — аль-Хайтам произнес это почти полушепотом, не обращая внимания на отдаляющуюся фигуру в темной беретке. Его пальцы летали по клавиатуре, а глаза сканировали каждое слово, которое всплывало в новой строке. С редакцией проекта парень провозился до самого закрытия библиотеки. Когда он выходил из здания на улице стоял приятный запах мокрого асфальта и деревьев. Кое-где все еще стекали капли по трубам, разбиваясь о темную дорогу и пополняя бассейны луж. Небо было затянуто тучами, но они уже разбегались, местами оголяя темные кусочки с проявляющимися звездами, чей свет отдаленно напоминал бесчисленное множество глаз на морде какого-то волшебного существа, о котором мог слышать аль-Хайтам из сказок, рассказываемых его бабушкой. За работой парень совсем упустил счет времени. Он стоял на улице всем объемом легких вдыхая запах после дождя, который так ему нравился. Но сам дождь вызывал у аль-Хайтама спорные ощущения, все же он предпочитал провести весь день дома: в сухости и тепле. Нежели носиться по улице, прыгая по лужам и повышая свой процент риска заболеть. Ему повезло, что дождь уже кончился, время близилось к восьми вечера и на улице помалу начали появляться люди и автомобили. Город летом к вечеру всегда оживал — все возвращались с работы и отдавали предпочтение отдыху со своей семьей, даже несмотря на толпы туристов, которые так любили посещать Сумеру в жаркие дни. Аль-Хайтам же ждал свое такси и мысленно размышлял над покупкой нужных продуктов. У них с Кавехом это всегда было больной темой. Аль-Хайтам мог не есть в течение всего дня, полностью уйдя в работу и исследования. А вот Кавех любил нависнуть над сожителем корушном, пока тот хотя бы раз не поест за день. Не то чтобы Хайтам был против подобной заботы, иной раз ему и правда не хватало контроля со стороны, да и кто в здравом уме будет отказываться от домашней вкусной пищи, которую ему так «любезно» готовят? Однако ж был существенный минус у всего этого — еда растрачивалась в два раза быстрее и приходилось все чаще бывать в магазине, что особой радости тоже не доставляло. Кавех не всегда был готов посещать прилавки с едой, ведь он и так «убирал весь дом, который держался на нем да на комках пыли, до которых он, Великий Архитектор, не мог достать из-за роста». Так что походы в магазин чаще всего на свои плечи возлагал Хайтам, после слушая недовольный бубнеж насчет того, что он купил как-то не такой продукт, что был нужен Кавеху. Такси заехало во двор. Время равнялось девяти часам. Детей уже не было на площадке, сегодня их пораньше загнали по домам обеспокоенные взрослые, ведь небо, которое еще совсем недавно обманчиво светило оголенными боками с веснушками-звездами, теперь по новой затянулось тучами. Мелкие капли уже били по крыше автомобиля, катились по лобовому стеклу и аль-Хайтам как можно скорее рассчитывался за поездку, выходя на улицу, вновь вдыхая запах петрикора, который к ночи станет еще сильнее. Лужи вновь стали выбегать за свои отведенные края в стыках кирпичей и образовывали свои небольшие оазисы, которых так не хватало асфальту в последние дни жары, впрочем, как и всем, кто посещал или жил в Сумеру этот месяц. Температура стояла невыносимая и аль-Хайтам часто ходил в чем-то легком, что не позволяло телу лишний раз потеть. Кавех тоже не пренебрегал бесстыдной ходьбой по дому в одной легкой рубашке, которая с трудом покрывала все его причинные места. Аль-Хайтам в такие дни старался особо не выходить из своей комнаты, наблюдать оголенные ноги своего соседа ему совсем не хотелось. « — у рыжих нет души и совести, может, ты на самом деле рыжий, а не блондин?» — спрашивал аль-Хайтам с едва видным румянцем на щеках, когда его сожитель наклонялся, оголяя свои розоватые ягодицы, совсем не смущаясь чужого присутствия. « — а ты, может быть, семидесятилетний дед, раз такой седой?» — огрызался тут же Кавех. Жизнь под одной крышей была невыносимой для них обоих, но почему-то ни аль-Хайтам, ни Тхангар не хотели ее прекращать выставлением с квартиры или переездом. Они сцеплялись, ругались, ссорились, Хайтам для профилактики мог перед уходом на работу забрать ключи Кавеха вместе с своими и оставить мужчину одного на крыльце до самого позднего вечера. Хотя тот редко прислужливо ждал, точно пес. Кавех чаще шатался по каким-то барам и клубам, тратя свои последние деньги и вот уже в какой раз откладывая плату за аренду комнаты в чужом доме. После попойки они скандалили, а Сайно и Тигнари, выслушивая жалобы Кавеха на утро, частенько звали этих двоих женатиками. — Кавех, я дома, разбери пакет, займись хоть чем-то полезным. — белый пластиковый пакет с продуктами шлепнулся на пол из уставших рук. Стягивая с ног промокшие кроссовки аль-Хайтам морщится от того, как мокрые от дождевых луж носки соприкасаются с паркетом, разгоняя влажный холод по всему телу. Парень не слышит ни единого раздраженного возгласа в ответ, он в целом ничего не слышит. Тут бирюзовые глаза начинают замечать в полутьме коридора очертания пустой вешалки, на которой нет привычного зонтика и легкого тренча, который так любил таскать Кавех в дождливые дни. — Кавех? Аль-Хайтам поднимает сыроватый пакет с продуктами и шаркает на кухню. Во всей квартире стоит мрак и тишина. Время позднее и парень не может предположить куда запропастился его сосед. Однако обойдя каждую комнату Хайтам с тихим вздохом проходит на кухню, включает подсветку и принимается разбирать продукты самостоятельно. Почти весь день в тишине, как же это прекрасно! Ни Кавеха с его вечными придирками, ни Сайно с его подколами и шутками, ни шумных людей с работы, которые напросились в гости. Только предоставленный сам себе аль- Хайтам и тишина. Но на душе почему-то до сих пор царапаются сомнения, их развеивает уведомление о том, что стрим был записан. Тот самый стрим, которым вертел сегодня Сайно перед лицом аль-Хайтама. Конечно же тот наврал о том, что он не смотрит видео Лео, ведь иначе бы Инпу все мозги прогрыз, ходил бы хвалился или еще хуже — подшучивал! Как только Тигнари уживался с этим существом?.. Хайтам еще раз оглядывает кухню так, будто у него рентгеновский взгляд и он видит все сквозь стены. Почему-то парень боялся включать этот стрим, сердце бешенно билось, а воздух не вмещался в легкие — его было слишком мало. Спустя некоторое время пальцы дрожаще запускают то, ради чего, можно сказать, работал весь день сегодня аль-Хайтам. — всех приветствую на нашем запланированном стриме! Простите, что так долго не выходил на связь, — глазки Лео бегают по экрану монитора, где находится чат. Парень, красив, на нем массивные ромбовидные темные сережки, на шее чокер, а сам он наряжен в черную блузу с широким вырезом, что оголяет грудь. На лице все такая же привычная маска, в которой появляется актер всякий раз, когда в видео мелькает его лицо. Анонимность превыше всего. — вы ведь скучали? А-хах, вижу что да, я тоже по вам скучал и потому припас для вас две хороших новости! Жизнерадостный парнишка в порно-индустрии… Как же его туда занесло? Об этом все время думал Хайтам, когда включал видео Лео. Актер ему симпатизировал. Нет, парень в него влюбился, как это бывает в сопливых романах, которые аль-Хайтам терпеть не мог, но зато благодаря соседу знал кучу таких похожих друг на друга «кинематографических произведений искусств». О вкусах не спорят, но аль-Хайтам бы поспорил не раз, если бы теплое чувство не зародилось в его груди. Стоило ему лишь раз увидеть Лео, как щеки тут же наливались румянцем, а серьезный, гордый соколиный взор становился смущенными глазками птенца-подростка, который только-только впервые шагнул в эту взрослую жизнь. Прямо сейчас не отрываясь, пожирая человека по ту сторону экрана глазами, аль-Хайтам убрал молоко в холодильник и закрыл его. — во-первых, я сделал тату! — глазенки Лео сверкают, не смотря на всю свою присущую темноту, в которой Хатам тонет. Парень хитро улыбается и берет в свои руки коробку. — но увидите вы ее только тогда, когда мы откроем эту замечательную коробочку и используем ее содержимое. — воркует Лео, проводя указательным пальцем по ребру коробки, не отводя взгляда от камеры. — это моя вторая новость на сегодня, только посмотрите! Изящные пальцы достают по одному предмету: дилдо, анальная пробка, смазка, имитирующая сперму и эрекционное кольцо. Лео искрится от счастья, он сладко хихикает, стягивая медленно с себя блузку и поправляет свои локона, упавшие на лицо. — вечер обещает быть веселым! Слишком веселым. Аль-Хайтам уже всем своим существом чувствует, как кипит внутри него собственное нетерпение и как он сожалеет о том, что не попал на этот стрим, но, Боже, храни того человека, который придумал его запись! Благодаря ему аль-Хатам закусывал ткань своей водолазки бесстыдно слюнявя ее, постанывая и дразня себя сквозь брюки, пока на экране телефона происходило нечто схожее. Руки Лео скользят по виднеющемуся бугорку, его губы расплываются в хитрой и довольной улыбке, оглашающей радость парня. А сам он тихо вздыхает, тая от собственных прикосновений. — как проходит ваш день? — общается брюнет со своей аудиторией, медленно стягивая широкие штаны, а с ними и нижнее белье, оголив вставший член. Матово-бордовое кольцо смазывается той самой смазкой и легко скользит по стволу, закрепляясь почти у паха. Лео вздрагивает от непривычного холода и чуть выгибается грудной клеткой, на которой тут же замечается бирюзовыми глазами тату: аккуратный графический узор в виде лотоса, разместившийся на солнечном сплетении. Местами наколка еще немного красновата, видимо сделана совсем недавно, но от того она не кажется уродливой или страшной. Хайтам находит эту красноту прекрасной и ему хочется оставить такие же пятна на всем теле Лео, что еще долгое время не будут сходить с него. От этой мысли парень громко сглатывает и вновь переводит взгляд на лицо актера, который рассказывает что-то о себе. --…сегодня вместе с командой определяли место для следующих съемок. О, господа донатеры, вас ждет прекрасный сюжет, хи-хих… мм, это кольцо и правда чудесная вещь, я уже чувствую, как сильно оно сжимает мой член, но вам не кажется, что это немножко однотипно и скучно? Хитрая улыбка отражается на уголках чужих губ, что манят и пьянят одним своим видом. Лео лезет обратно в коробку, вытаскивая оттуда маленький пультик, и если бы глаза аль-Хайтама не были прикованы к темным глазам актера, он бы увидел на записи то, как взорвался весь чат, голося о том, что Лео планирует довести себя до состояния оргазма не только новым дилдо, но и кольцом с функцией вибратора. Он всегда стремился быть экстравагантным: необычные, но так хорошо смотрящиеся на нем костюмы, новые секс-игрушки, исполнение всех грязных фетишей и запросов от своей аудитории — Лео старался быть запоминающимся и это у него прекрасно получалось. Потому, когда кольцо тихо завибрировало, а сам парень покраснел под тканью маски, тихо постанывая, аль-Хайтам запустил руку под нижнее белье, вытаскивая член и медленно водя по стволу пальцами, обжигая себя собственными прикосновениями. Дыхание рвано билось с губ, а сквозь сощуренные глаза он наблюдал за тем, кто волновал его и возбуждал, являлся по ночам во снах и будто бы мелькал в толпах незнакомых людей. Если бы только все узнали, что Хайтам влюбился в порно актёра… Нет, никто этого не узнает. Это постыдное событие умрет вместе с секретарем, уйдет навечно в могилу и никогда не будет излито в слезах по пьяни кому-то за барной стойкой. Лео чуть дрожащей рукой взял дилдо, смазывая его как можно тщательней, а после начал устраиваться удобнее на кровати, на которой лежал пока вел стрим. Парень чуть повернулся ягодицами к камере, ложась на бок и смущенно улыбаясь. — он больше чем обычно, надеюсь, у меня получится его вместить полностью. — голос брюнета тих и трясется, Лео очень чувствителен, аль-Хайтам это понял уже очень давно. Стоит только актеру поднести головку фаллоимитатора к сфинктеру, как сердце зрителя по ту сторону экрана сжимается. Лео уже подготовил себя пока Хайтам тонул в своих мыслях и желании вкусить этот запретный плод. А плод тем временем был сладок, так сладок, что на кончике языка пересыхало. Будь аль-Хайтам Адамом, ему бы и не потребовался ни Змий-искуситель, ни Ева, он бы сам без всех этих посторонних лиц надкусил пряную кожуру, пустил бы сок, омывая свои губы, подбородок и шею, открывая затуманенные глаза и видя перед собой лик любимого, что звал бы за собой. Бешено бьет сердце барабанной дробью по ребрам и вискам, ладонь быстро двигается от корня до головки, задерживаясь на ней на короткое время, особенно сильно сжимая, заставляя поскуливать и дрожать, представляя, что жаром ее окутывает не собственная рука, а чужое нутро, которое прямо сейчас на экране телефона дразнят дилдо, вошедшем уже полностью — а-ахмф, еще немного!.. — Лео до боли закусывает свою нижнюю губу, толкая игрушку внутрь себя с особенной силой, задевая простату и вскрикивая. Второй рукой брюнет как можно быстрее стягивает с пульсирующего члена кольцо, что полностью испачкано в смазке и предсемени, сочащимся фонтаном. Стоит приспособлению оказаться на другом конце кровати, а дилдо совершить еще один толчок, как Лео с громким стоном кончает, пачкая свой живот и бедра. Раскрасневшаяся мышца совсем набухла, плотным кольцом обхватывая ствол игрушки, лихорадочно сжимая его и разжимая. Из рта парня срывается хныканье, и он весь дрожит, отходя от оргазма, что особенно красиво смотрится со стороны. Пока импульсы бегают по телу, аль-Хайтам с жадностью смотрит на раздразненную дырку, сглатывает вязкий ком слюны и, запрокинув голову, кончает следом, ощущая, как каждая часть сознания его медленно обволакивается приятной вялостью. Стрим Лео ему был определенно нужен. Глаза неспешно прикрываются, а рука все еще гладит обмякший член, размазывая сперму. Помыкивая аль-Хайтам представляет лишь одного человека, что ласково целует его, шепчет слова любви на чувствительные ушки, гладит его там, внизу и звонко смеется, согревая самые отдаленные уголки его сердца и души. От чего-то в уголках глаз начинает жечь и по краснеющим щекам текут редкие слезинки, скапливаются в одну большую каплю на подбородке и падают вниз, ударяясь о кожу руки. Влага заставляет глаза открыться, а уши уловить скрежет ключей. — Аль-Хайтам, черт тебя подери, ну почему ты просто не можешь затереть всю воду после себя? — кричит Кавех, вступая босой ногой в лужицу, стекшую с ботинок парня. По телу бежит дрожь и страх застревает в легких, мешая дышать и ответить на чужой вопрос. Дрожащая левая рука отчаянно пытается надеть на себя белье и брюки, выключить звук телефона или вовсе сам телефон, но получается это крайне неуклюже, Хайтам включает следующее видео, из-за которого с динамиков срываются стоны и, краснея, парень зажимает кнопку выключения, перезагружая гаджет. Параллельно глаза ищут то, чем можно было бы вытереть остатки спермы, но осознание приходит раньше, аль-Хайтам прячет руку за спиной, испуганно смотря на сощурившиеся алые глаза, что смотрят на него из проема с подозрением. Волосы Кавеха влажные, местами они завились и прилипли к шее, что придает мужчине приятный вид, который на миг успокаивает хозяина квартиры. — что ты тут делаешь? — скептически спрашивает Тхангар, входя в проем уже полностью, одетый все еще в сырой тренч бежевого цвета, что особенно сильно липнет в рукавах, свисающих тряпьем вниз, точно рукава инадзумского кимоно. — почему ты весь красный? — я искал градусник…кажется, я заболел. — врет Хайтам, наконец-то незаметно застегивая ремень брюк, забирая телефон со стола и подходя к Кавеху, хмурясь и щурясь, вырисовывая на своем лице стыдливые складки. — а ты где был? — мне нужно было отъехать по работе. — быстро отчеканивает блондин и скрещивает руки на груди, прожигая взглядом бирюзовые глаза напротив. — понятно, дай пройти. Недовольно вздыхая, Кавех все же пропускает парня мимо себя, хмуря брови и не понимая, как вообще можно быть таким бестактным и холодным. Следя за быстро ускользающей фигурой, что тонет в темноте коридора, мужчина замечает на полу крохотное мутно-белое пятнышко, что взялось просто из ниоткуда. « — да чем он вообще здесь занимался?!» — брови в полном возмущении вскидываются вверх и Тхангар смотрит в черноту, мысленно огибая коридор с дверьми и останавливаясь напротив нужной, напротив комнаты аль-Хайтама. « — да нет, он не может, ему явно нет дела до дрочки…

Или все же есть?..».