Наша Тайна

«Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра».

…Стоит лишь часам стукнуть двенадцать, как вся боль, бьющая оглушительным ключом, сходит на нет. Нет больше страха, волнения, стыда и ненависти к своему существованию, есть лишь теплые струйки сточной воды, мокрая плитка ванны и пар, что обнимает невидимыми ладонями, согревая измученное тело. На парике, снятом и отложенном в сторону, скапливаются капельки воды, а Кавех сидит, поджимая ноги к груди, ощущая как монотонно его макушки касаются водные частички, отбивая свой ритм и распадаясь на брызги, что позже текут по стенкам ванны в слив. Воронка эта внимательно осматривается уставшим взглядом, Тхангар шумно вздыхает, находя в себе силы наконец-то подняться и продолжить свои водные процедуры, невольно отдаваясь воспоминаниям, заселившимся в его голове часом ранее. Чужие прикосновения, стоны, боль в области таза, сведенный суставы и мышцы, жар и грязное возбуждение, звуки донатов и чужих сообщений, среди которых не было его. Кавех ругается на себя, бьет кулаком по мокрой стенке и тут же жмурится от того, как неудачно тот соприкоснулся с твердой поверхностью. Но эта боль отрезвляет, и Тхангар задирает голову, подставляя лицо под капли. Они текут по слипшимся прядям, по лбу, по закрытым векам, за которыми прячутся далекие воспоминания из детства, где его недолюбили, где его оставили совсем одного, и от этого на душе начинает скрести еще больше. Противно. Противно от самого себя. От ощущения спермы меж ягодиц, от укусов и засосов, которые теперь нужно было как-то спрятать. Радовало лишь одно — это был его последний стрим и последний день в роли Лео. Тхангар решил двигаться дальше и бороться с тем, что так подло проникло в его душу, заселившись в ней противным комком зависимости. Он обязательно все расскажет аль-Хайтаму, обязательно начнёт жизнь с чистого листа завтрашним же утром, а сейчас нужно лишь пережить этот вечер…

***

—…поднять палочки вверх! — шумно цокают бокалы в руках пестро разодетых «магов». Все гости поднимают палочки, дружно смеются и поздравляют парочку, что организовала этот вечер. Аль-Хайтам недоволен уже с самого порога, его остроконечная шляпа чуть велика, а потому спадает на светлые глаза, вынуждая своего носителя вечно себя поправлять. Кавех находит это забавным, но отчаянно старается делать вид, что не смеется. Уже порядком четырех подзатыльников он получил лишь по пути к ресторану, где их ждали Сайно и Тигнари, а сколько еще его затылок будет страдать в этот вечер? Нужно было минимизировать получаемый урон, чтобы не вскочило шишек следующим утром! — я говорил, что нужно было брать на размер меньше. — форма Гриффиндора сидит на Тхангаре отлично, чего не скажешь про выходца из факультета Рейвенкло, чья мантия особо сильно висела в зоне плеч. — на размер меньше был лишь Слизерин! — шипит Хайтам, поправляя надоедливый синий галстук, что слабо держался на своей резинке, светя ей перед другими гостями в более качественных костюмах, явно сшитых на заказ, а не купленных в детском магазине вещей для маскарада за пять минут до назначенного мероприятия. — тоже мне проблема, ты вылитый слизеринец: такой же подлый и мерзкий. — шутит Кавех, ухмыляясь тому, как его спутник теперь ищет свою палочку, затонувшую в глубоких карманах мантии. — если не замолчишь, я наложу на тебя проклятие. — и хоть аль-Хайтам раздражен всем происходящим, шутки Тхангара он поддерживает. — вот, а я о чем говорю! Все же я куплю тебе ту форму Слизерина. — да хоть подавись ей, мне все равно. — фыркает парень, наконец-то найдя тонкую палочку, которую он взял наобум. Кончик условно волшебного предмета резко направляется на подошедшего хозяина дома. — авадакедравра! — «Авада Кедавра», если ты это непростительное заклятие имел ввиду, вороненок. — дружелюбно улыбается Сайно, чей внешний вид был отдаленно схож с Оливером Вудом, которого Кавех узнал лишь благодаря капитанскому значку на мантии. Рядом стоял Тигнари в форме хаффлпаффцев, в руках был какой-то горшочек с подаренным растением, придавая его образу еще большей каноничности. — тебе повезло, что у нас нет Азкабана. — тебе повезло, что в этом мире нет магии. Сайно, какого черта, ты сказал, что мы посидим лишь вчетвером?! — Аль-Хайтам убирает свою палочку обратно в карман и протягивает руку, дабы поприветствовать рукопожатием Инпу. Взгляды двух парней пересекаются и тот, что пониже смеется. — ну, да, я же сказал, что посидим дружеской компашкой. Вот и собрал всех наших с Нари друзей. — нахальная ухмылка хозяина дома говорит за него об том, что бедного студента Рейвенкло в форме на два размера больше сейчас, откровенно говоря, высмеивают. — я не виноват, что у меня друзей больше, чем книг в твоей библиотеке. — … — Сайно, тише, ты смотри как сильно аль-Хайтам рассердился, еще немного и у него из ушей пойдет пар! — Кавех встревает в диалог, а Тигнари суетится, прося одного из гостей убрать растение куда-нибудь в сторону. — да Сайно просто хочет, чтобы у него в ноздрях оказалась волшебная палочка, вот и все. — брюнет недовольно вздыхает, отвешивая своему возлюбленному подзатыльник, а после приветливо улыбаясь гостям. — мы и правда хотели сначала посидеть лишь вчетвером, но потом мало помалу вышло так, что список гостей вырос из двух в двадцать два… — ничего страшного, чем больше людей, тем веселее! — Тхангар улыбается, беря Хайтама под руку. — я умираю с голоду, а вы? Надеюсь, что вы приготовили сливочное пиво! — о, конечно, а как же иначе? Пойдем, я покажу где стол с напитками. — Тигнари утягивает за собой Кавеха, оставив Сайно и аль-Хайтама наедине друг с другом. В шуме вечеринки, парни занимают один из свободных столов. Сайно садится к стенке, а Хайтам напротив него. Двое парней сверлят друг друга взглядом, не говоря ни слова. Им не нужно общение, чтобы понять, что этот вечер закончится далеко не самыми дружелюбными посиделками. Инпу выглядит слишком взбудораженным. Он щурит глаза, наблюдая за тем, как аль-Хайтам снимает шляпу, убирая её в сторону и закатывая рукава мантии. — что-то не так? — наконец-то спрашивает секретарь, обращая все свое внимание на своего собеседника, пока тот откинулся на спинку мягкого дивана. — да нет, просто хотел узнать как давно ты носишь титул главного лжеца. — глаза Сайно не тонут в его белоснежной челке, сейчас она заколота невидимками, которые явно располагал Тигнари, ведь сам бы «Оливер» никогда подобного аккуратно не сделал. — не очень тебя понимаю. — да ладно, Тами, врать ты можешь кому угодно, но только не мне. Я видел твои донаты на стримах Лео, но погодите-ка…разве ты не говорил мне, что порнуха тебе не зашла? — смуглое лицо парня вытягивается в размышлениях, а после вновь становится спокойным. Как-то обиженно Сайно следит за замешкавшимся аль-Хайтамом и хмыкает. — я не… — Аль-Хайтам не успевает перейти в оборону, как к столику подходят Кавех и Тигнари с подносами, на которых стоит по две кружки знаменитого пива. — Потом поговорим. Вы долго, все хорошо? Хайтам пускает Кавеха сквозь себя, позволяя тому усесться ближе к стенке, теперь секретарь сидит напротив Тигнари, что уже как главная хозяюшка расставляет кружки и составляет письменный заказ на их столик для официанта. — да, все в порядке, напитки все разобрали, пришлось немного подождать пока не приготовили новую порцию. — отвечает Тигнари, садясь на свое место и тут же кладя голову на плечо Сайно. Эти двое очень любили показывать свои чувства на публике. Кавех заерзал. — мы прервали какую-то беседу? — блондин обратился непосредственно к Инпу, ведь его спутник все равно бы ничего должного не ответил, в то время как Капитан гриффиндорской команды по квиддичу в определенные моменты имел развязный длинный язык, что непосредственно играло на руку архитектору. — да нет, мы просто с аль-Хайтамои вспоминали некоторые моменты из прошлого. — к удивлению секретаря, Сайно не спешит выливать свою обиду сразу же. Он копит её, как змея, что впрыскивает яд капля за каплей. Яд этот собирается где-то в легких, как в мешочках, и пока что только зреет, набираясь своей токсичной концентрации. Беседы идут непринужденно, в основном болтают Сайно, Тигнари и Кавех, а аль-Хайтам время от времени соглашается или вынуждено одобрительно хмыкает в ответ, подавая признаки жизни и минимальной заинтересованности. Тхангар отвык видеть его таким серьезным и отстраненным, за все те дни, что они провели друг с другом наедине, он совсем забыл о том, каким Хайтам может быть на самом деле. Серьезность парня и его холодность частенько отталкивали от него людей, потому к двадцати пяти годам у него не было ни девушки, ни близких друзей. Свой круг общения он мог пересчитать по пальцам одной своей руки, но он особо и не жаловался, ведь тишина и одиночество для него были важнее всего. Кавех обо всем этом знал, за год совместной жизни с этим антисоциальным чудом природы, он научился различать моменты, когда аль-Хайтам нуждался в своем драгоценном одиночестве, а когда был и не против лишней фигуры рядом с собой. Такой фигурой сейчас для него стал сам Кавех. Но почему? Ведь они до этого не ладили. Тхангар много раз задавался этим вопросом, но все никак не мог найти ответ. Было такое ощущение, что правда лежит где-то на поверхности, что все объяснения не типичному поведению аль-Хайтама находятся прямо перед его носом, но он все равно все упускал, точно смотрел в неглубокую, но до ужаса мутную лужу, где кроме встревоженного песка больше ничего и не было. — «…Тами, будь добр, передай мне соль». — среди жаркого диалога с Тигнари про растения для своего нового архитектурного проекта, Кавех улавливает едва различимый полушепот Сайно, обращенный к аль-Хайтаму. На столе стоит множество блюд, из-за которых дотянутся до баночек с специями весьма трудно, особенно с того места, где сидят Тхангар и Инпу. Баночки стоят на краю со стороны зала, а они сидят у стены, не особо здорово тянутся через весь стол за специями под огромной угрозой снести чью-то тарелку. Сначала Кавеху кажется, что он ослышался, в гуле собственных речей и голосов других гостей это обращение могло быть адресовано кому угодно, но сердце вздрагивает, когда Хайтам протягивает соль попросившему. Стоп. Нет. Ему и правда могло послышаться. — …поэтому для твоего проекта больше подойдет коровяк. Благодаря своему поочередному расположению сидячих листьев его основание кажется строгим и орнаментальным, что лишь подчеркивает линии соцветия, создавая ощущение пышных цветочных стрел и… Кавех, ты слушаешь? — брюнет чуть хмурится, видя, что все внимание его собеседника рассредоточено. — ах, да, извини…задумался над цветами, что ты предлагал до этого. Да, думаю, что коровяк и юкки мне хорошо подойдут. — мотая головой, мужчина неловко улыбается, записывая на салфетку названия растений под тихий вздох Тигнари. — и долго вы будете обсуждать свою траву? — Сайно шутливо недовольничает, ухмыльнувшись. — Тигнари, лисенок, пойдем потанцуем? Тами тот еще зануда, мне с ним не о чем говорить! — Кавех разинув рот смотрит на уходящую парочку, что идет в центр под начинающийся вальс. Аль-Хайтам сидит неподвижно, будто ждёт чего-то, но когда проходит чуть больше минуты, он поворачивается к Кавеху лицом. — потанцуем? — а… — архитектор резко отводит взгляд и поднимается со своего места, стоя над парнем, в немом молчании прося его себя выпустить. — да…давай, только мне нужно сходить в туалет. — хорошо, я буду ждать. — Хайтам встает со своего места, выпуская Кавеха, что тут же рванул в сторону уборной, пока подолы его черной мантии развивались, утопая в зеркальных лучах диско-шара. В туалете было неестественно тихо. Лишь музыка мелко билась об стенки, но она не мешала мыслям петлять. Кавех опирался руками об раковину, пока вода лилась мощной струей. Лоб весь взмок и пряди светлых волос прилипли к нему. Футболка. Сперма. Тихие вздохи по ночам. Лепестки ипомеи в карманах чужих брюк точно такие же, какие нашел Кавех в тот день у остановки возле отеля. Неожиданно быстрое согласие аль-Хайтама на секс. И наконец-то прозвище, которым часто раньше обзывался Сайно в студенческие годы в периоды особенного желания кольнуть парня — все это сложилось как кусочки пазла в голове Тхангара.

» —…он знает, кто я такой?..»

» —…как долго он об этом знает?..»

» —…почему он? Неужели мной все это время просто пользовались?..»

В глазах щиплет, а все тело бьет озноб. Поднимая робко взгляд, Кавех видит в отражении зеркала силуэт аль-Хайтама, что вжимает его в столешницу, больно кусая за ухо и шепча: «— шлюха, ты поганая шлюха». Закусывая губу, мужчина всхлипывает, закрывая глаза руками и мотая головой, пытаясь усмирить панику, что нарастает и приобретает физическую оболочку того, кто сейчас сидит в зале и ждёт его возвращения. Кавех до ужаса наивен, точно маленький ребенок. Он влюбился в того, кому просто было выгодно трахаться с ним. Эта мысль бьет по нему так сильно, что ноги его больше не держат и он падает коленями на пол, пытаясь слишком громко не вздыхать и не плакать. А вдруг кто-то придет? Но никто не приходит, все слишком заняты веселым праздником, что для Тхангара стал отравой.

***

Он пропускает медленный танец, который пообещал аль-Хайтаму, он в целом пропускает весь остаток вечера, утопая в своих размышлениях, не замечая того, как аль-Хайтам напивается, поддаваясь спорам с Сайно. Кавех не замечает и того, как они возвращаются домой на такси, а вечер вновь сменяется ночью. Почему-то все самое откровенное вылазит именно в ночное время, когда небо затянуто черным полотном и точками-звездами, когда единственное, что освещает и направляет — это луна. Все, что таится в душе, ночью вылазит из нее, как черти из расщелин земли. Весь накопившийся гной и боль, вся злость и обида — все, что копилось теперь готовится излиться тонким словесным ручейком. —…Кавех…я все хотел спросить почему ты в водолазке? — Аль-Хайтам закрывает дверь, наблюдая за тем, как спешно мужчина снимает обувь и скидывает свою мантию. Белый ворот что-то скрывает от пьяного взгляда. — замерз. — неуместно врет Тхангар, игнорируя тот факт, что за окном даже сейчас была жара. Лето в Сумеру невыносимо. Секретарь ничего на это не отвечает, лишь подходит ближе, обнимая блондина и прижимая его к себе. В этот самый момент Кавех хочет его оттолкнуть от себя, но не может — слишком расслаблен и пьян. Он жмется к парню, вдыхает его успокаивающий аромат, почти засыпая в объятиях, но его будят мягкими поцелуями в лоб, в веки и в щеки; дорожка спускается ниже и Тхангар не успевает вовремя отреагировать. Аль-Хайтам оттягивает воротник водолазки в сторону, натыкаясь на свежие засосы. — что это?.. — играя роль дурочка, Хайтам все же не может скрыть нотку ревности. Он переводит взгляд с шеи на смущенные алые глаза, что прячутся от него за стенкой ресниц. Кавех поджимает губы, пытаясь отстраниться, но его только сильнее прижимают к себе. Секретарь вновь ровно и тихо повторяет свой вопрос: — что это такое? — …а ты глупый?.. и идиоту понятно, что это засосы. — Кавех опускает лицо вниз, не видя смысла врать. Глаза устремлены на свои и чужие носки ног, архитектор вздрагивает, когда его неожиданно поднимают за подбородок, направляя взгляд обратно в бирюзу. — Кавех ты… — порно актер! Бинго, ты угадал! Вот только не строй из себя незнающего. Ты ведь давно об этом догадывался, не так ли, Тами? — архитектору наконец-то удается освободиться от крепких объятий, что держали его в заложниках. Он отходит от ошеломленного парня на несколько шагов, создавая между собой и ним безопасное расстояние. Вот только эмоции продолжают литься через край истощенной нервной системы. — …Кавех…я все могу объяснить… — не нужно. Значит ты все-таки и правда знаешь об моей маленькой тайне. Очень рад за тебя! И что теперь попросишь? Будешь шантажировать, как обычно любишь это делать? М, чего молчишь? — Кавех смотрит за поникшим парнем, что поджимает губы, не решаясь заговорить. У него и в мыслях подобного не было, он всего лишь хотел быть рядом с Тхангаром как можно дольше. — я…нет…я не буду тебя шантажировать, зачем мне это делать? — чтобы и дальше трахаться со мной? Нет? Тебе ведь только и нужен что секс от меня да арендная плата. Я ведь настоящая шлюха! — Кавех, ты не шлю– — молчи! Я — шлюха! Я знаю это и без ваших напоминаний, — голос дрожит, а с уголков глаз текут слезы, Кавех опирается об стенку, закрывая лицо руками, тщетно пытаясь успокоиться, но ничего не выходит. — я отвратителен… Ты бы не стал водиться с таким человеком, как я… — нет, нет, ты не прав, Кави, — Хайтам подходит ближе, но останавливается, боится причинить еще больше боли тому, кто слишком многое держал внутри себя. — почему ты считаешь себя отвратительным? — потому что я продаю свое тело! Потому что я зависим от секса и от те…бя…я… — в приглушенном свете коридора, бирюзовые глаза аль-Хайтама похожи на стеклянное дно океана. Они манят, но в них невозможно окунуться. Эта стеклянная пленка слишком плотная для того, чтобы пробить её, как бы Кавех не пытался, но он никогда не понимал истинных чувств аль-Хайтама, а потому, когда увидел мокрые дорожки слез на его щеках, замер сам, испуганный еще больше. —…аль-Хайтам?.. Почему ты плачешь?.. Парень тихо шмыгает носом, утирая слезы рукой и глубоко вдыхая. Алкоголь сейчас играет ему на руку и он впервые может откровенно произнести все то, о чем он думает: — потому что я переживаю за тебя, Кавех. Плевать кем ты там работаешь, да будь ты хоть трижды жигало или порно актером, я все равно…не могу перестать восхищаться и дорожить тобой. За одно лишь твое существование я тебе благодарен… Мне было страшно видеть то, что ты с собой делал все это время, но я был не в силах тебя остановить… — …но разве…ты не презираешь меня?.. — вовсе нет…я…я влюбился в того, кто продавал свое тело чужим взглядам… Тишина режет больнее ножей. Аль-Хайтам не решается подходить ближе. Он лишь смотрит за тем, как Кавех мелко дрожит, роняя слезинки на пол. На краснеющих щеках блестят мокрые дорожки и вид Тхангара кажется прекрасным. Даже когда он плачет, даже когда на душе боль, аль-Хайтам видит в нем только одну красоту и ни капли грязи. Под властью этих чувств он обнимает блондина, зарываясь в светлых волосах и нежно целуя в макушку, ощущая, как Кавех и сам цепляется за его рубашку, обнимает крепче и плачет громче. — ты идиот…аль-Хайтам…сплошной идиот, что скрывал от меня столь нечто важное… — рубашка мокнет, но зато на чужом лице дрожит мелкая улыбка и проявляется спокойствие. — я тоже был влюблен в одного из своих донатеров…глупо, да? — очень, но, Кави, я рад… — я тоже…хорошо…мы можем попробовать начать все с начала…но…я не знаю…я не уверен, что готов, что справлюсь…— Тхангар отстраняется от Хайтама, смотря тому прямо в глаза. — но ты уже начал? — да. — не переживай, я буду с тобой, Кави. Я буду ждать, когда ты будешь готов. — Аль-Хайтам дарит мягкий поцелуй в губы тому, в кого был неосознанно влюблен все это долгое время и ему отвечают взаимным теплом. Когда мы встречаем особенного человека, мы отдаем ему все свое время, посвящаем ему все свои мысли и отдаем все свои силы. Когда мы влюбляемся, мы отдаем человеку часть себя под угрозой потери, но любовь тем и прекрасна, что теряя, мы приобретаем.