Наша Тайна

«Ты не понял всего. Будь счастлив с кем хочешь. Не могу же я требовать у твоего сердца больше, чем оно может мне дать…»

Когда ты кого-то любишь в тайне, сердце рвется на части. С одной стороны хочется произнести эти три чертовых слова и дело с концом, но!..  Страх жрет.  Жрет сильнее, чем желание прижаться к теплым губам, смешать свою и чужую слюну, сбивая дыхание. Это ощущение одиночества и беспомощности сдавливает, в груди все ноет, рвется как струны скрипки или гитары, и все что остаётся – смотреть на объект воздыхания издали. Смотреть и испытывать трепет, что выдает с головой. Но аль-Хайтам мог прижимать Кавеха к себе, пока на экране шел фильм, выбранный архитектором. Рука, закинутая на спинку дивана, невольно свисала и едва ощутимо ласкала плечо и пряди блондинистых волос, что выбивались из-под хвоста. Стараясь не делать лишних движений, Хайтам был сосредоточен далеко не на фильме. Пока Кавех хрустел чипсами, пил газировку и комментировал действия героев, аль-Хайтам лишь изредка помыкивал и неловко прятал взгляд в потолок. Черт, приспичило же Тхангару включить «Сумерки». Идиот, тебе сколько? 28 или 14?! —…агх, будь я вампиром, я бы ни за что не стал мутить со своей едой! — Кавех сидит недовольный, а Хайтам убирает все пустые пачки чипсов, слушая возмущения соседа, пока тот включает вторую часть. Господи, он больше никогда не даст Кавеху волю выбора фильма. — вот будь ты вампиром, как бы ты поступил? — зависит от того, кто жертва. — положив обертки в мусорный пакет, что лежал возле дивана, парень вновь сел на свое место, а Кавех вновь придвинулся к нему. — а ты прям вот ни с какой жертвой не вступил бы в эмоциональные и в физические отношения? — шепот Хайтама обжигает ушную раковину Тхангара, и по телу бежит табун мурашек. — кхм, ну…не прям-таки ни с какой…везде есть свои исключения…например… — Кавех густо краснеет, смотря на чужие пальцы, что скрестились между собой и сейчас лежали на его животе. — «…ты…». — например?  — Аль-Хайтам выгибает бровь в ожидании смотря на светлую макушку, чей обладатель сейчас на нем лежал.  — кхм-кхм, Карлайл Каллен! Не будь он уже вампиром, я бы с ним замутил!  — поздно, он женат. — хмыкает секретарь, опираясь об Кавеха подбородком. — но…я могу быть…твоим Карлайлом Калленом?.. — теперь краснота кусает щеки секретаря и, кажется, дышать перестает не только он, но и человек, которому адресованы эти слова. Кавех ерзает. Процент за процентом: 5%, 10%, 35%, 69%, 81% до того, как смысл слов аль-Хайтама дойдет до Тхангара, 90%, 99%…сбой в системе, перезагрузка системы. Тяжелый вздох. —…ты такой ненасытный. — смущенно, но с ноткой язвы шепчет Кавех, поворачиваясь полностью к аль-Хайтаму и припадая к его губам. — если хочешь вставить мне, так и скажи. Я-то уж точно тебе не откажу. — сладко тянет мужчина, проникая пальцами под чужую рубашку, поглаживая уже полюбившуюся грудь. Хайтам вздыхает, кладя руки на талию блондина. Очередной его намек был не правильно понят Кавехом. Это уже их пятая интимная связь за эту неделю, не считая те пять раз в первые два дня. Так и до отпавшего члена не далеко. Но эти мысли не пугают, когда твои губы обдаются ласке со стороны столь похотливого, но прекрасного существа, как Кавех. Точно ангел. Точно…сотворение искусства… Аль-Хайтам об этом точно пожалеет позже.  Ну, а пока что вдоволь насладится тем, что ему дают. Пальцы его скользят под домашние штаны Тхангара и стягивают их, тут же ощупывая голую кожу. Без трусов! Кавех лежал с ним без трусов! Он бесстыдник! Ужасно хитрый бесстыдник, что сейчас оттягивает нижнюю губу, пожевывая её!..  Очередной вздох. Замах. Удар. Вскрик.  — ай! — Кавех отстраняется, смотря на Хайтама с возмущением. — зачем ты шлепнул меня по заднице? Я не какая-нибудь школьница в мини-юбке!  — да, но ты без нижнего белья, не то же ли это самое? — улыбка нахально расплывается по лицу секретаря и он вновь звонко шлепает чужие ягодицы, наливая их красным и оставляя на них свой след ладони. Как жаль, что он не будет запечатлен здесь навсегда.  — гх, не то же самое! — Кавех дуется, нижняя губа его оттопыривается, бровки сводятся вместе, а щеки надуваются и краснеют. Прелесть, перед которой аль-Хайтам не может устоять и потому приподнимается, целуя.  — продолжим просмотр фильма?  — что?.. — удивляется блондин, когда его штаны возвращаются на место, звонко шлепая резинкой по коже. Как жаль, что это предложение прозвучало слишком поздно, ведь он уже почти возбудился и не планировал останавливаться. — а может лучше ты вернешь свои руки на мои ягодицы, м? — улыбаясь шепчет Тхангар, пока на фоне звучат диалоги персонажей. Мужчина прерывисто целует в губы аль-Хайтама, поддразнивая и подначивая закончить начатое.  — даже не знаю… — Аль-Хайтам прикрывает глаза, позволяя Кавеху и дальше себя целовать. Мягкие губы архитектора чмокают в уголок, а потом спускаются ниже к подбородку, к шее и к ключицам, что были уже оголены от ткани рубашки.  — это куда интереснее, чем фильм. — запыхавшись отзывается Кавех, расстегивая все пуговицы, с желанием смотря на спортивное тело и проводя по нему рукой, стремясь запомнить каждый изгиб и впадинку. Теперь член изрядно ныл и тыкался в ткань штанов, что, к счастью Тхангара, были не такие тугие и плотные, как джинсы, которые он таскал на постоянной основе. — ну же…аль-Хайтам, поцелуй меня…мм… — Кавех трется об парня, как кот. Щипает его губы, мажет кончиком языка, не замечая нахального взгляда сверху. — что с тобой, Кави? У нас всего сутки не было секса, а ты уже весь изнываешь? — смешок. Грубый, твердый и такой возбуждающий. — ты похож на течную суку.  — внизу живота все вяжет от подобных слов и ком возбуждения становится еще более ощутимым, когда аль-Хайтам оттягивает за хвост, поднимая раскрасневшееся лицо архитектора на себя. — похотливая, течная сучка. Тебе не противно от своей же жажды до моего члена?  Слова обжигают тело и душу. Кавех бы хотел влепить Хайтаму пощечину, да не может — слишком пленен бирюзой глаз, что в приглушенном свете комнаты и в свечении телевизора похожи на океанское дно: темные, глубокие, стеклянные. Блондин быстро облизывает пересохшие губы, краснеет еще больше, когда его сильнее оттягивают за волосы назад, открывая простор на шею и прислоняясь к ней, целуя. Приподнятое колено аль-Хайтама поддерживает Тхангара, не дает ему съехать, и давит, возбуждая больше. Блондин уже шипит, от болезненных засосов, извивается как змея, пока рука не переходит с хвоста на шею, сжимая сильнее, лишая кислорода. — извини, но сегодня мы будем играть по моим правилам, Кави. — шепчет Хайтам, целуя мужчину в скулу, продолжая свою дорожку ниже к губам, но он не доходит до них, обманывает и перепрыгивает на вторую щеку, зацеловывая уже её. Рука поглаживает затылок и проступающие позвонки, пока Кавех кряхтит, пытаясь выговорить хоть слово. — чш-ш, сучка лишь тявкает и скулит. Потявкаешь для меня?  —…да пошел ты… — хрипит Тхангар, скаля зубы, тут же получая за это грубым поцелуем, что затыкает его совсем. Затыкает и Кавех тает, отдаваясь аль-Хайтаму полностью, позволяя себя повалить на спину, не прерывая этот дикий поцелуй, в котором каждый вздох – угроза получить по зубам чужими. Они словно два голодных зверя, что дерутся за добычу. Они ссорятся даже когда решают, кто будет вести в этот вечер, но эти ссоры только лишь закаляют их задор и страсть, кипятят кровь в венах, повышая градус интереса друг к другу. Такие разные, но такие одинаковые. Так нуждающиеся друг в друге. Чуть ли не срывая кофту с Тхангара, Хайтам скидывает следом свою рубашку, позволяя изящным рукам лечь на спину. А те в свою очередь становятся цепкими лапами льва с острыми когтями, вцепляются в бледную кожу секретаря и дерут её, заполняя кроваво-красными следами. Кавех стонет всякий раз, когда его губы кусают, пускают горошинки крови, тут же затыкая новым поцелуем. Но ему нравится эта дикость, он в восхищении от нее. Адреналин бьется как сумасшедший об стенки желудка и в груди, хочется открыть рот и протяжно простонать чужое имя, но его владелец не дает этого, кусая в шею, оставляя на ней яркие отметины. — где смазка? — пыхтит аль-Хайтам отрываясь от искусанного Тхангара. Тот шмыгает носом, утирая слезы и слюни с лица, краснея больше и сглатывая. — ах…за подушками дивана…глянь там… — грудь бешено поднимается и опускается, алые глаза внимательно следят за тем, как Хайтам перерывает все подушки, скидывая их в нетерпении на пол. В полутьме наощупь он находит бутылек смазки и ленточку презервативов – Кавех распихал такие запасы по всей их квартире, от чего приход гостей стал еще более редким. Трудно будет объяснить тем же Сайно и Тигнари почему у них везде спрятаны гондоны и милые розоватые тюбики с яркой подписью «Лубрикант для Анального секса».  Возвращаясь к разморенному партнеру, парень обильно выливает смазку к себе на указательные и средний палец, жидкость течет ниже и холодом сковывает ладонь, но не надолго – тепло тела уничтожает этот приятный мороз, заменяя жаром. Хайтам приказывает Кавеху перевернуться на живот и тот послушно выполняет, лишаясь своих домашних штанов, оставаясь беззащитным и открытым. —…ты и правда похож на собаку. — ухмыляется аль-Хайтам смотря на то, как Тхангар принимает коленно-локтевую позу, выпячивая таз кверху, пока по ягодицам бегут жировые волны, что забавят чужой взгляд.  Пальцы плотно прилегают к сфинктеру, проводят вверх и вниз, задевая яички, ощущаясь на коже противным холодком. Кавех тихо стонет, когда один из пальцев секретаря давит на отверстие, но не входит, только поглаживая круговыми движениями. Его лишь дразнят. И Кавех дразнит в ответ, нетерпеливо виляя бедрами. Аль-Хайтам облизывается, хмыкает и берется чистой рукой за ягодицу, оттягивая её, открывая себе вид на покрасневшую область, что всасывает жадно его палец.  — Боже…ты так развратен здесь… — шепчет сбивчиво парень, медленно погружая средний палец внутрь, наблюдая за тем, как он входит, как стенки его затягивают, а смазка пенится, тут же лопаясь. От фильма прошло всего пятнадцать минут. Терпения аль-Хайтама хватило всего лишь на пятнадцать минут, прежде чем он вытащил палец и вместо этого грубо вставил сразу оба, упиваясь чужим вскриком, что тут же был заглушен неожиданным утыканием лица Кавеха в одну из подушек, которую не скинули на пол. — чш-ш, ты слишком громкий, фильм не слышно.  — мм…мххх… — Кавех ерзает, насаживаясь на пальцы и прогибаясь в пояснице, поднимая задницу выше. За это аль-Хайтам его хвалит – бережно и любовно гладит по покрасневшей ягодице, тут же целуя в нее, пока пальцы медленно растягивают его внутри. Похоть обволакивает парня в тугой кокон и вот уже его собственный член изрядно пачкает брюки природной смазкой, оставляя мокрое пятно на ткани. Но рано, Кавеха нужно подготовить. Сейчас он лишь может наслаждаться мычанием блондина и хлопанием смазки от движений собственных пальцев.  Рука выворачивается запястьем кверху, подушечки пальцев принимаются поглаживать стенки, пока снизу раздаются томные стоны и алые глаза закатываются, когда фаланги находят простату.  — а-ах, аль-Хайтам-м…пожалуйста…мхх…войди… — слезы текут двумя ручейками, Кавех хныкает, стоит только Хайтаму вновь надавить на чувствительную железу, что отдается электрической волной по телу, но тут же заменяет бодрость на вялость и тело совсем не слушается. Тхангар лишь тихо стонет, изредка поддаваясь навстречу своими бедрами, пытаясь поскорее заменить пальцы на член. Но аль-Хайтам непоколебим. Долго и трепетно он растягивает мужчину, время от времени шлепая того по ягодицам и приводя в чувство. Когда уже три пальца без каких-либо проблем двигаются внутри, секретарь второй рукой спешно расстегивает брюки, стараясь надеть презерватив.  — АХ! Член раздвинул податливые стенки совсем, они повторяли каждый изгиб, каждую венку, что в возбужденном состоянии ощущалась еще сильнее. Хайтам вошел еще не полностью, но Кавех уже был готов разрыдаться от счастья и кончить. Этот придурок-Хайтам был прав – Кавех нуждается в его члене, зависим от него больше чем от порно-партнеров. Зависим от чувств, которые он испытывает, когда внутрь входит именно аль-Хайтам и никто другой. То, как сердце трепещет, когда грубыми толчками парень соприкасается пахом с мягкими ягодицами, то, как легкая боль льется по всему телу теплыми волнами возбуждения и дрожи, то, как пальцы с жадностью загребают ближе к себе, насаживая еще сильнее, еще быстрее — все это до безумия нравится Кавеху.  — А-Аль-Хайтам…ах…а-ах, Господи, да, пожалуйста, еще…ммм… — захлебываясь в собственной слюне, Тхангар сжимает ткань, охает и ахает, слыша лишь хлюпанье и шлепки. Ягодицы совсем раскраснелись, по всему телу тек пот, он весь вспотел и устал, но кончать совсем не хотел. Протянуть бы еще пять минут прежде чем излиться густым семенем, продержаться бы еще немного, чтобы насладиться каждой секундой, ведь его не каждый день берут так грубо, чтобы ему нравилось. Чтобы его желание быть главным затянулось и ушло в тень, позволяя называть себя «сучкой», скулить под кем-то и просить его трахнуть еще жестче. Аль-Хайтам знает, что нужно Кавеху и он дает это ему. Цепкие пальцы зарываются в потрепанный хвост и оттягивают за него, темп становится быстрее и кожа жжется от ударов. Аль-Хайтам стонет над чужим ухом, кусая за мочку, шепча: «—…мой, мой, мой, стони лишь для меня, трахайся лишь со мной…», а Кавех сдавленно хрипит и пытается кивать головой, совсем потеряв разум в этом водовороте похоти, высовывая язык, как собака, жадно хватая воздух.  Да Господи, почему же секс с этим человеком так хорош? Почему он так хорош? Почему все то, что было противно Кавеху в сексе до прошлой недели, рядом с аль-Хайтамом выглядит как то, чего он напротив жаждал всю свою жизнь? Почему ему нравится собственничество Хайтама, почему оно цветет бутонами в животе и тянется вниз, выходя сгустками спермы? Почему когда его кусают в загривок и рычат в него Кавех не ощущает боли, лишь блаженство до дрожи в коленях и стопах? Мышцы сводит, все тело точно натянутая струна – вот-вот порвется, но этого не происходит. Ему не дают порваться, поддерживают за талию, пока член аккуратно выходит, утягивая за собой презерватив, в котором скопилось обильное количество семени. И даже когда аль-Хайтам последний раз шлепает по ягодицам, Кавех улыбается, мысленно благодаря всех всевышних за то, что этот мужчина сейчас рядом с ним. Именно с ним. И ни с кем больше. 

***

—…я принёс тебе таблеток и завтрак. — Аль-Хайтам подходит к кровати Кавеха. За окном шумят птицы и солнце ласково светит в небе, но шторы задвинуты и всей этой красоты не видно. Зато видно искусанного, потрепанного Тхангара, что лежит на кровати, болезненно пряча лицо в сгибе локтя. — извини…я вчера перестарался. — все хорошо. — вяло отвечает Кавех, убирая руку от лица. Все тело пиздец как болело и ныло, было ощущение, что всю прошлую ночь он провел в комнате пыток, где его растягивали на станках, хлестали плетью и поливали ледяной водой, вынуждая голышом бегать по морозильной камере после. Аль-Хайтам закрыл дверь комнаты и подошел ближе к кровати, ставя рядом на стол поднос с домашней едой и таблетками.  — как себя чувствуешь? — бывало и хуже. — хмыкает Тхангар, не зная, что эта фраза гулкой ревностью отзывается в душе секретаря. — покормишь меня с ложечки?  — беспомощный… — шепчет себе под нос Хайтам, едва заметно улыбаясь, беря тарелку с овсянкой и ложку. — благодаря тебе, милы…омм…мм…вкусно! — Кавеху пихнули ложку с кашей в рот, не дав договорить. Но архитектор и не был против, ведь когда еще в жизни сам аль-Хайтам покормит его с ложечки, пока на нем надет фартук с надписью «Королева кухни»? От этой жизни нужно брать все!  — приятного аппетита. — слегка улыбнувшись, парень продолжает кормить пострадавшего с ложечки, мельком прослеживая дорожки своих следов, которых было слишком много на чужом теле. В груди все затрепетало и тепло разлилось до самых кончиков пальцев.  Кавех довольно быстро управился с завтраком и теперь лежал сытый и довольный. Щурился тепло, смотрел то в потолок, то на аль-Хайтама, что почему-то сидел до сих пор с ним (но Тхангар и не был против!) и от скуки листал ленту соц.сетей. Фартук аккуратно висел на спинке стула, в комнате царила тишина, лишь птицы за окном напевали свои трели. Оставаясь без внимания младшего вот уже порядком шести минут, Кавех насупился и подпер голову рукой, чуть скривившись от секундной боли, стрельнувшей в пояснице. — Аль-Хайта-ам, — тянет блондин мягко и ласково, обращая внимание парня на себя. — да, что такое?  — у тебя щека испачкана. — заботливо улыбается Тхангар пальцем показывая на своем лице примерное испачканное место, на что Хайтам тут же принимается его искать у себя, пытаясь убрать грязь. — чуть правее, нет, не с моей стороны право, с твоей…Выше, да не под глазом, дурачок! Иди сюда, сейчас сам все уберу.  Аль-Хайтам убирает телефон в сторону и наклоняется к Кавеху, что смущенно улыбается от того, как их лица находятся близко друг к другу. Мужчина чуть слюнявит палец и бережно вытирает место, которое якобы испачкано, но на самом деле тянет Хайтама за воротник черной футболки на себя, утягивая в поцелуй, передавая с своих губ вкус овсянки, молока и свежих ягод. Их языки сплетаются, аль-Хайтаму приходится опереться об изголовье кровати, дабы совсем не упасть на Тхангара, пока тот своими шаловливыми ручками ползет к чужой ширинке. Но мужчине не удастся воплотить задуманное; поцелуй прерывается, аль-Хайтам отдаляется, дабы ответить на звонок. —…мог бы и не брать. — недовольно фыркает Кавех, укутываясь в одеяло и отворачиваясь в обиде от Хайтама. — я бы все равно не стал тебя сегодня тревожить. Тебе нужны дни для восстановления. Смысл от секса, если тебе будет больно? — стоп, секунду, это что, только что было проявление заботы от аль-Хайтама в словесной её форме? Кавех краснеет, поспешно пряча кончики ушей под одеялом, слыша как парень поднимает трубку, говоря своим обычным холодным и отстраненным голосом «слушаю». Кавех за эту неделю уже отвык от рабочего тона Хайтама, от его серьезного лица и отсутствия интереса в глазах.  —…а я говорил, что он возьмет трубку! — слышится голос Сайно с другого конца провода, а Тхангар насупился. — Тами, привет!  « — Тами?» — ранее не заинтересованный в телефонном разговоре Тхангар теперь чуть привстал, пытаясь вслушаться, но бесполезно, более Сайно обращается к аль-Хайтаму по прозвищу «кирпич».  — у нас с Тигнари юбилей в пять лет, приходите с Кавехом, посидим дружеской компашкой! Вы можете даже ничего не дарить, ваш приход уже будет огромным подарком для меня и Нари. — Сайно бодрый как и всегда, его звонкий, шутливый голосок заряжает позитивом даже через динамик телефона, но не аль-Хайтама. Секретарь устало щипает переносицу и вздыхает, смотря на Кавеха в ожидании ответа. А тот, не зная, что еще и сделать, молча кивает, соглашаясь на эту авантюру.  —…мы придем. — ура, замечательно! Я отправил вам сову с приглашением, пока-пока! — Сайно сбросил трубку. — подожди, что?! Со-  БАХ!  Возмущение младшего было прервано гулким ударом по стеклу. Кавех тут же пополз отодвигать шторы и взвизгнул, когда увидел птицу, врезавшуюся в окно. Пернатое существо криво гуляло по карнизу, упав в навесной ампель прямоугольной формы, тревожа вербену, которую так тщательно выращивал Тхангар.  — и правда…сова… — Кавех погладил себя по щеке, думая как бы теперь не сжарить эту птицу на вертеле сегодня на ужин за помятые цветы.  —…люди страшны, когда у них есть лишние деньги… — все еще держа телефон у уха и отходя от шока, аль-Хайтам залез на кровать, открывая окно и аккуратно беря не менее шокированную птицу в руки. На когтистой лапке был небольшой сверток пергамента блекло-желтого цвета. Ну, конечно, как же аль-Хайтам мог забыть, что Сайно и Тигнари фанаты Вселенной «Гарри Поттера». И опасения парня были подтверждены, когда на раскрытом пергаменте они с Кавехом увидели надпись «костюмированный флеш-моб вечер».  Кавех смотрит на приглашение из-за плеча секретаря, внимательно считывая каждую строчку, в которых говорится об том, что все приглашенные гости должны прийти в костюмах стиля Вселенной Гарри Поттера. Усмехаясь, блондин дует в чувствительное ушко. — Гермиона Грейнджер.  — что? — Хайтам вздрагивает, чуть краснея от такой подлянки. — она такая же душнила, как и ты. — подмигивает Кавех и улыбается. — а ты тогда Полумна Лагвуд, потому что ты такой же странный. — фыркает аль-Хайтам, сворачивая пригласительное пополам и убирая в карман штанов. — тут не сказано, что нужно приходить именно как персонажи, купим обычные мантии и палочки и хватит с этих двоих.  — как всегда гениально, мисс Грейнджер. — язвит Кавех, но тут же получает хмурый взгляд и замолкает. Лишь когда Хайтам выходит из комнаты, Тхангар улыбается и чуть слышно смеется, все еще поглядывая на сову, что лежит у него на подоконнике. — что ж, сова, походу ты тут до вечера…Буду называть тебя…Патриком!

***

Если вас волнует вопрос, что стало с «Патриком», то можете не переживать. Сова благополучно пришла в себя и той же ночью вылетела в открытое окно, а ранее злой на птицу Кавех даже начал по ней скучать спустя три прошедших дня.  Сейчас же он сидел в очередном номере отеля, поправляя парик, пока где-то на фоне суетился его партнер, скрывая окна за темными увесистыми шторами винного цвета. Обстановка предвещала интимность, из-за которой внизу живота тянуло. Но это было не возбуждение, это был страх. То, что ждало его через полчаса пугало и раздражало. Тхангар последний раз поправляет челку, вздыхает и поднимается со стула, направляясь к кровати. Ноги неприятно шаркают, на что брюнет ловит недовольный взгляд.  — ты долго еще? У нас время– — …не резиновое, знаю. — перекидывая темный хвостик через плечо, Кавех садится на кровать, поправляя шелковый халат черного цвета, что доходил до пола, потягиваясь за мужчиной шлейфом.— хватит нервничать, ты оборудование установил?  —…да, ты куда-то спешишь? — матрас прогнулся под вторым человеком, а на собственной ляжке ощущалась неприятная тяжесть чужой руки.  — я же говорил тебе, что у меня планы на этот вечер. Так что предлагаю начать пораньше.  — хорошо. — мужчина кивает куда-то в сторону, где начинают суетиться и другие силуэты. Свет в комнате приглушают, а Кавех ложится на кровать, глубоко вдыхая и выдыхая, надевая маску на лицо. — стрим через три, два, запись! — голос режиссера звучит в последний раз и Тхангар откидывает свою настоящую личность.  — добрый день, мои дорогие, с Вами снова Лео! — натянутая улыбка отражается на лице брюнета, пока он машет рукой на камеру. Лео вел стримы два раза в месяц. В первую неделю – стрим любительский, направленный больше на общение с аудиторией и на выполнение их просьб, а второй проходил в конце месяца уже на профессиональном уровне для людей с более толстым кошельком. Стрим для элиты иными словами. —…сейчас в руках я держу конверт со списком крупных спонсоров с прошлого стрима, давайте посмотрим, что они подготовили для нас…Ох, эротический костюм ковбоя и поза наездницы? Да Вы меня балуете!.. Лео общается с аудиторией, пока весь остальной персонал подготавливает реквизит. Глаза, спрятанные за темной пленкой линз, отчаянно бегают по списку смотрящих, но нигде не находят нужного. В душе некий диссонанс, это выбивает мужчину из общего настроения и тогда в кадре появляется его партнер на сегодняшний вечер.  —…Львенок, тебе не кажется, что ты уже слишком долго держишь на себе этот чудный халатик? — рука мужчины скользит по бедрам, заползает под черную ткань, отодвигая её в стороны, раскрывая зрителям обзор на стройные ноги Лео.  — аха-хах, есть такое…поможешь мне его снять? — утягивая партнера в поцелуй, Лео прячется за его крупной фигурой, что хищно сейчас нависла над его телом. Брюнета раздевают, задаривают ласками и поцелуями, но все это ощущается слишком…просто. Нет никакого волнения и трепета предвкушения внутри, нет никакого желания. Режиссер недоволен тем, как безэмоционально реагирует актер на прелюдии и тогда приходится имитировать свое удовольствие: извиваться, постанывать и просить большего, как продажная шлюха, коей Кавех себя всегда и считал.  Пальцы обхватывают крепкие плечи, а шея подставляется под безжалостные укусы, на уголках глаз скапливаются слезинки, пока губы пытаются захватить больше воздуха в легкие. — а-ах, м-м…милый…у нас поза наездницы в списке заказов. — лукаво тянет брюнет, смотря на то, как головка пениса трется меж его бедер. Отвращение становится все больше и больше, а Лео приходится приложить значительное количество сил, чтобы не показать его на своем лице, испортив тем самым кадр. God of sperm: [да плевать что там в столе заказов Биг трахни его харошенько я ради этого момента целый месяц ждал!]  — твои фанаты очень нетерпеливы, Львенок. — чужое дыхание опаляет ушную раковину и Лео заводится в прерывистом дыхании, прижимая к себе партнера. В голове лишь одно: «стрим идет уже 10 минут, почему Тами все еще не зашел на него?» Этот вопрос серьезно волновал Лео. Третий стрим проходил без загадочного посетителя, что среди всех этих животных, потерявших голову, оставался человеком и дарил Лео то, что не подарит ни одна миллионная стопка денежных бумажек – тепло. Неожиданно, да?  Вы спросите как можно получит тепло через холодный экран и безжизненную клавиатуру? Это же невозможно! Но для глупого львенка, что подставлялся под других в слепом желании быть нужным, зависимость и была любовью.  Однако не только с Тами в душе ощущался трепет. Был еще один человек, что волновал неопытное сердце куда сильнее, чем стримы и секс. Из-за этого человека Кавех хотел как можно скорее избавиться от своей постыдной личности Лео, из-за этого человека Кавех спешил домой. И даже сейчас, когда крепкие руки держали его за бедра, помогая насаживаться на член, Тхангар представлял лишь одни руки аль-Хайтама, испытывая чувство вины и стыда.— а-ах..йтам…

Кавех винил себя за то, что влюбился.