Искупление для Змея

От Бриллинга Эраст вышел только добрые полчаса спустя, когда его заметила в палате медсестра - та самая тётя Соня. Фандорин не знал, была ли та настоящей тётушкой, или той же Думой, что ловко ей притворялась, но был благодарен ей. Та, хоть и застала его плачущим, снова заставив залиться стыдом, но не осудила, а наоборот, помогла привести себя в порядок в примыкающей к палате ванной, успокоила ласковыми словами и теплыми руками, утешила, говоря, что скоро его зазноба поправится. В буфет, к ожидавшим его, он вышел посвежевшим, хоть и вымотанным донельзя от обилия впечатлений. Ипполит, улыбнувшись, подвинул свой стул, загораживая от Оли, и налил ему кипяточка из стоявшего на общем столике электросамовара. Благодаря Прокопычу и Зурову, беседа протекала благодушно и легко, даже Ксаверий Феофилактович разговорился, поделившись парой забавных случаев со службы. А самое главное, Грушин успокоился сам, увидев, что Эраст начал оживать. Поэтому, Олю в приют повезли он с Фёдором Ивановичем, а вот Эраста отвозил Зуров, клятвенно заверив, что довезёт Эразма целым и в сохранности. Так что, дождавшись, когда они выберутся из центра, где движение будет спокойнее, Эраст спросил: - Так ты... один из них? - Один из...А. Нет. Даже не знаю, о каких "них" ты говоришь, так, догадываюсь. - дернув пальцами на руле, заверил его гусар. - Вик как-то хотел меня приобщить к своим, но я спросил, опасно ли это, и он сказал, что не для меня и... Я отказался. - Почему? Тот, как мог, пожал плечами. - Я был в безопасности, он - нет. Вик доверяет мне, как себе, да и я за него хоть на плаху готов, но... Я не мог позволить ему рисковать своей жизнью - они же собственными головами гарантируют, что человек достоин. - Эраст вздрогнул, мгновенно бледнея, к счастью, Ипполит этого не заметил, продолжая. - Тем более, куда мне до них! Мозгов не хватает. - смеётся он. - Я играю в штосс, они - в преферанс. У каждого своя служба. - Но ты даже не знаешь, из чего состоит их. - твёрдо, прищурившись, сказал Эраст, но тот лишь снова пожал плечами. - И знать не хочу. - отрубил тот. - Не моё это дело, это дело Вика, а ему я доверяю, он не может заниматься чем-то плохим. - Даже если они убивают людей? Ипполит на секунду прикрыл глаза, замолчав на полминуты, выдавая своё раздражение только резкой перестройкой в другой ряд. - Ты спрашиваешь это у человека, чей долг и состоит в том, чтобы убивать. Эразм поджал губы, отводя взгляд. - Да и твой, иногда, это предполагает. - Только когда от этого зависит чужая безопасность и жизнь. - Почему ты думаешь, что у них иначе? - лишь спросил Зуров, и Эраст замолчал. Иван... Бриллинг же не собирался его убивать(тем более, что оба, оба их пистолета не были заряжены), да и Белоглазый, если бы дейсвительно собирался его убить, не стал бы заморачиваться с утоплением с моста. Но это был он. Он, умудрившийся в короткое время стать близким для некоторых из них. А другие, незнакомые и чужие, рисковали стать случайными жертвами, если планы Азазеля пойдут не так. Но... разве так нельзя сказать про любую службу? Как там они говорили? Больше человек, чем Анак. Он не понимает. Он ещё до конца не понимает, кем являются Азазели и чего пытаются достичь. - Расскажешь мне? То, что знаешь и что захочешь рассказать? А вот теперь Ипполит удивился. Настолько, что счёл нужным оглядеться, и остановиться, припарковав машину, и только после этого уточнить: - Зачем тебе это? Опять для службы? - Нет. - покачал Эраст головой, и больше себе, точнее, своим коленям, чем гусару, ответил. - Я... хочу понять. Это меньшее, что я могу сделать для того, кто рисковал своей жизнью, чтобы я узнал о нём и ему подобных больше. - А. - в глазах Ипполита возникло понимание. - Так вот как ты с ними связался... - Ипполит крепче сжал руль, размышляя, а после хмыкнул, подмигнул Эрасту, уже веселее произнося: - Тогда, давай ко мне - на трезвую голову о таком не расскажешь...

***

Зуров на два пальца наполнил свой бокал коньяком, предложил Эрасту, но тот отмахнулся. Настаивать гусар не стал, рухнул на диван рядом, и, процедив глоток, начал: - Мы с Виком с полка вместе. Хотя, ты наверняка это знаешь, служба всё-таки. А вот то, что он не просто ушёл, а выгнали его, и прямиком в приют - нет. - Это как? - А так: родня его в основном на Кубе жила. Он, кстати, не единственным ребёнком был, правнук, не внук, средний сын. Родители сплавили его в Империю, чтобы под ногами не мешался, взглядов на революцию их не разделял, то ли к бабке, то ли к тётке, а та, не будь дурой, подмазала кого-то, вот потомка революционера и приняли по блату в наш полк. А затем, на Кубе начались обострения, мавзолей чуть не сломали, родных его перебили в какой-то перестрелке. Тут заодно и в полку неприятность случилась, шутка, но из-за этой шутки одного корнета в реанимацию увезли, вот командир и спустил всех собак на Ульянова, хотя тот ни при чём был, и вышвырнул его. - Какая подлость! Как он мог так поступить? - ахнул против воли Эраст. - Ну, это с него спрашивать надо. - Ипполит качнул стаканом в потолок. - Только вот, промахнулся, дружочек: тем корнетом, что в лазарете оказался, я был, а Вик меня спас - с детства не мог без помощи никого оставить. А я - гусар! Потомственный! Как узнал, что с ним стало, из палаты сбежал, до полка на костылях добрался. Да ещё вовремя как - Её Величество, матушка-императрица, соизволила посмотреть, как мы. Ну я к ней в ноги, так мол и так. Подняли, выслушали, ещё похвалили. Всыпали потом, правда, знатно, но... - Ипполит потёр филей. - Для хорошего дела шкуры не жалко. Скандал замяли, но виновных наказали, командира в отставку. Императрица лично Вику предложила вернуться, или перейти к ней в пажи, но тот отказал, вот она его под крыло Эстер и пристроила. Зуров сделал ещё глоток и почесал нос. - Я его, таким счастливым, как в годы в эстернате не видел: он хоть семью потерял, но обрёл новую, лучше прежней. Его слушали и позволяли заниматься любимым делом, а потом... - он вздохнул. - Потом я узнал, что он возглавил коммунистов и оху... - Ипполит закашлялся и поправился. - И обомлел: Уль ненавидел политику и всё, что с ней связано, особенно коммунизм, терпеть не мог, чуть ли не тошнило, и тут - такое! Я как со службы вернулся, сразу в их коммуну сунулся, - и всё! Думал, либо меня разорвут, либо я - их! Эразм, ты ж их видел, все идейные, считай, фанатики! Таких на передовую выпусти, фас скажи - танки прогрызут! Эраст припомнил Чмока и остальных, вздрогнул, перехватил бокал Зурова, допивая его. Коньяк огрел внезапно озябшее тело, прогоняя мертвенную стылость. Нет, ребята его самого приняли как родного, как раз по наводке Ипполита, но помня подмеченные им детали, представить, как те восприняли бы чужака... Ульянов был для них почти что богом, не смотря на полную атеистичность суждений. Нет, больше, тот был для них как Ленин, только живой. - Историю помнишь? Конечно помнишь, нам же её вбивают буквально, ты знаешь, что творили их предшественники. А сейчас, со всей этой глобализацией, интернетом, навредить ещё легче - в любом строительном всё для бомбы купить можно. А они... - Зуров махнул рукой, забирая стакан из рук Эраста, и взялся наполнять его снова, попутно рассказывая: - Я только в глаза Вику посмотрел, и понял - он сам это выбрал. Его затеей это не было, но возглавь эту ораву кто другой, они бы уже разнесли Петроград на клочки. А так, живут себе тихонько, развалины ремонтируют, выставки для иностранных галерей собирают... Вытворяют иногда такое, что хоть стой, хоть падай, но людей не взрывают и других на такое не подбивают. - Он сдерживает их. - дошло до Фандорина. - Если кто-то решится действовать против государя, он первым делом обратиться к коммунистам и Вик узнает обо всём одним из первых. Это же... гениально. Не можешь остановить - возглавь! Зуров довольно цокнул языком, похлопывая в ладоши. - Догадался, да? Мне дольше понадобилось, чтобы докумекать, я на Вика даже обидеться успел, чуть нос ему не разбил. Потом извинялся, и за нос, и за то, что сразу не понял. Эраст качнул головой. - Невероятно. Идея не нова, но... я же был среди них, участвовал в этих фонтанах, мне и в голову не пришло... - Фандорин выдохнул, а после нахмурился: - Погоди, так это ты по его просьбе за Олей присматриваешь? - Ну да. - Как?! Ульянов же в тюрьме! Гусар пожал плечами. - В первый раз что ли? Их с парнями регулярно ловят за их "перфомансы" - подержат пару недель, Вик потом залог и штраф выплачивает - и всё. У меня сослуживцы чаше и дольше в шрафбате за пьяную драку служат. Эраст в удивлении снова покачал головой, а после прыснул, срываясь на смех. Зуров замер, а после протянул: - Так, всё ясно, тебе больше не наливаем... И так парадокс ходячий - на улице май, а у тебя февраль на висках. Или это в коммуне новая мода? Не знал, не знал... Сыщик прекратил смеяться, выдохнул, проводя пальцами по кротко стриженным вискам. Седину он заметил не сразу, день на второй, когда среди ночи решил умыться от кошмаров водой, и чуть зеркало от неожиданности не разбил. - Это не... Нет. Можно сказать, это наследственное. - признал Эраст, снова приглаживая виски, не сорвав. - У моего отца такое было, когда мама умерла. - О. - кажется, Фандорину удалось его пристыдить. - Сочувствую. А... - гусар замолк, не договорив, просто сделал глоток и замер, переведя взгляд на карамельный водоворот алкогольной глади. Эраст усмехнулся, собирая кисти в замок. Видимо, ему действительно нельзя пить. Или очень нужно проговорить всё, что накопилось. - Это Бриллинг. О том, что он жив, я узнал всего пару часов назад. Я... это всё моя вина. - Брось. - тяжёлая рука легла на плечо, сжимая в поддержке. - Ты же не вырывал руль у него из рук, чтобы машина потеряла управление? Нет. Значит, твоей вины в том нет. Эраст поднял голову от пальцев и улыбнулся, отвечая с нотками истерики. - Нет. Но только потому, что никакой аварии не было: это всё я. Это я выкинул его из окна в порыве гнева. Это из-за меня у него рёбра в труху, потому что он взял весь импульс на себя. Это из-за меня он насадился на штыри, чтобы я на них не упал. Глаза Ипполита с каждым услышанным словом становились всё крупнее, пока не стали размером с юбилейные чарвонцы, почти добравшись до лба. Эраст чувствовал необычайное, сладко-острое, от своей исповеди, собрался продолжить и дальше, но гусар остановил его ладонью. - Так. Я понял, я ошибся. - он забрал со стола коньяк, вернувшись с минуту спустя с бутылкой водки и двумя ледяными рюмками, наполняя обе. - Пей, у тебя точно шок, как тогда, за столом. - он взял собственную, перед резким выдохом прошептав в сторону: - Да и у меня - тоже. И выпил залпом. Эраст от этого начал смеяться, клацая зубами, и Зурову опять пришлось вливать водку в него самолично. В этот раз пробрало, вплотную до ледяного кома за грудиной, облив его снаружи, сделав кромку скользкой и хрупкой. Эраст облизал губы, ощущая, как правда и бравада бьют в виски откровенностью самоубийцы. - И знаешь, что самое поганое? Я ведь действительно хотел убить его. Его - и себя, потому что понял, что у меня его дороже нет никого. Ипполит, я же знаю, как это, я знаю, как это больно, когда самые близкие уходят, ещё и так внезапно. После того, как отца убили, я не клялся, но не мог с кем-то стать ближе, даже друзей не было, не то, что больше, а тут - такое! Я его в тот миг так ненавидел, так злился на него - в жизни столько не злился, а всё равно... - он вяло махнул кистью. А всё равно, если и убить - то самому, чтобы сраму не видеть, чтобы не проклинать, не терзаться. Чтобы раз - и всё, не мучится, снова падая в беспросветное одиночество. Чтобы треклятое, как в сказках "умерли в один день" хоть и так, без "долго и счастливо". - Я не хочу без него жить. Не получается. - снова рассмеялся Эраст. - Но человек - такая сволочь, что ко всему привыкает! Даже к тому, чтобы жить, дыша в полсилы. Но я не хочу. Не хочу, потому что мне кажется, что в тот день, когда я смогу без него жить, я не только его, я себя предам. Ипполит со вздохом покосился на бутыль водки, но наливать не стал, лишь приобнял Фандорина одной рукой, наваливаясь весом на подрагивающее тело. - Что ж, тогда, будем надеяться, что твоя сволочь тоже привыкнет и выживет. Эраст то ли хрюкнул, то ли всхлипнул, резко поворачиваясь и утыкаясь носом ему в грудь, тут же начиная плакать.

***

Похмелье на утро было жутким, потому что они добили и коньяк, и водку, вспомнив про закуску только когда первая бутылка уткнулась донцем в потолок, пущенная в оный меткой гусарской рукой. Но Эраст, принявший решение не жалеть себя, кое-как смог привести свой облик в человекоподобный, и отправился на службу. Его не ждали, но и препятствовать не стали. Смотрели, но не трогали, позволяя вникнуть в накопившиеся на столе бумаги. Их Эраст и разбирал, пока подозрительная тишина не добралась и до него, пробравшись сквозь вой убитых нейронов в висках. Оглянулся, и, вслед за остальными, вскочил, мельком разглядев кипенно-белую рубашку идущего среди рядов. Одинокий парус в море темных кителей замер, дернул в смутно-знакомом жесте головой, убирая волосы, открывая взгляду гордый, чуть похожий на клюв нос, и до стона, до вопля, до зажатых до треска челюстей голосом бывшего мертвеца произнёс: - На всякий случай, повторю: Добрый день и рад знакомству. С этого дня я явлюсь и.о. главы Третьего Отдела. Со всеми текущими вопросами прошу в кабинет после обеда. Вольно. Команду исполнили дружно, но Фандорин и в этом преуспел больше остальных, первым рухнув в обморок.