Искупление для Змея

Лопатки тянет. Изуверски так, с выдумкой: кольнёт - потянет, кольнёт - потянет, и всё змейкой, змейкой, косым зигзагом. Иван не видит, но чувствует настолько тонко, что может вслепую нарисовать путь полулунной иглы, сшивающей плоть на спине. Точно также, как и маты, что Нейт царапает у него на боку, отвлекая щекоткой от штопки. - Зачем ты это делаешь? Буквально же, мёртвому припарки! Или мне в полёте руки-ноги оторвать умудрилось, вот ты и стараешься, чтобы в гробу прилично выглядел? - хихикает Бриллинг. Он слаб, он до смешного слаб перед щекоткой, и его брат по крылу слишком хорошо это знает. Череп снова клацает, обгрызая нить, затягивая кончик прочным узлом. А после скалится, прищуривая лунные камни глаз, тянет с ядовитой ехидцей: - А кто сказал, что ты - мёртв?

***

- Фандорин, вставай. В чувство его приводит не это, а едкий запах нашатыря, и похлопывание по щекам, но имей Эраст на это силы, услышь он приказ ранее, он бы не осмелился его нарушить. А стоит взгляду сфокусироваться, как он видит и того, кто его отдал: взгляд светло-серых, грозовых глаз пристальный, с профессиональным, бойцовским прищуром, челюсти сжаты строго, но хриплый голос звучит вполне миролюбиво. - Очухался, малой? - Д-да. Спасибо, Игорь. - кивает Эраст. Гром кивает, даёт руку, позволяя зацепиться и сесть прямо. Голова ещё немного кружится, но Фандорин, выдохнув и качнув ей, разгоняя слабость, снова фокусирует взгляд на другой фигуре. - Право, я прошу прощения, что так вышло... Парус рубашки всё ещё сверкает белизной, манит, точно алые - Асоль, невозможной надеждой. И черты одни, те же немного птичьи, и голос, даже родинки - точь-в-точь! Но это не Бриллинг. Эрасту на секунду становится даже стыдно за свою реакцию, что он не узнал, но и от вопроса удержаться не может: - Нет, ничего... Простите, а Вы... Не такой уж и незнакомый незнакомец вздохнул, кивая, снова растрепав рыжие волосы, но тут же убирая длинную чёлку за ухо: - Сергей Разумовский. Тот самый. Назначен... - Да-да, остальное я помню, слышал, тогда ещё сознание не потерял. Просто.... - Эраст моргнул, задавая из всех возможных вопросов самый для себя внезапный: - Как Вас могли назначить исполняющим обязанности, если у вас придворный чин, а не гражданский? Где-то сбоку, скрывая смешок, хмыкнул Гром. Разумовский изумленно моргнул, распахивая глаза, но ответил: - Это всё из-за Мёбиуса. Для кураторства работы над ним, требуется ранг не ниже статского советника, соответствующие знания и уровень допуска. А таковых в Империи не так уж много, вот и получилось, либо мне, как столичному обер-кибергеру за дело браться, либо тревожить графа Титова. Мне показалось, что лучше заняться самому, тем более... - Тем более, Бриллинг - параноик-перфекционист. - внёс свою лепту Гром. - Все материалы по службе запечатаны на сканер, без отпечатков пальцев и потожировых никуда. Так что, Сергей Дмитриевич, своим существованием существенно облегчил нам работу, а то бы пришлось каждый день ноут в больницу таскать. Разумовский зарделся, мягко улыбаясь Грому, который - вот диво! - тоже ему улыбался. Кажется, Эраст умудрился ударится головой, пока падал, раз ему такое чудится.. Снова встряхнувшись, Фандорин вычленил главное, и, направив палец на И.О. шефа, спросил: - Так вы действительно... Разумовский прикусил губу, снова кивая. - Да. Его брат. Хотя, к стыду своему, узнал о его существовании всего четыре дня назад...

***

Гром, отлучившийся из кабинета буквально на минуту, сначала неловко поставил на стол бумажную тарелку с пирожками, и только затем - стаканчик с кофием перед Эрастом. Разумовскому же передал лично в руки, сев с ним рядом по другую сторону стола. Тот снова ответил ему улыбкой, продолжая рассказ: - Спасибо, Игорь Константинович. Итак, не смотря на собственную зажатость и график, я стараюсь лично участвовать в акциях фонда. Одной из таковых являлся сбор донорской крови в мобильных пунктах, чьё приобретение на базу города в том числе спонсировал фонд. После того, как я в числе первых сдал кровь, то узнал, что если её используют, я получу уведомление. Однако, несколько дней назад мне позвонили из больницы и сообщили, что моя кровь была успешно использована для стабилизации моего брата. - Сергей выдохнул на напиток, остужая и переводя дух. Гром, заметив, что еду никто не тронул, пододвинул пирожки ближе к Эрасту, сверкнув глазами из-под кепки, так что, отказать не вышло. - Сказать, что я был поражён - преуменьшить значительно. Но не верить врачам у меня не было причин, и, заинтригованный, я приехал по указанному адресу. - он замолчал на пару секунд, подбирая слова. - Если внешнее сходство можно было счесть случайностью, то результат генетического теста и одни отпечатки пальцев - нет. А учитывая все факторы... - Разумовский выдохнул, махая рукой. - Мотылёк - к огоньку, ключик - к замку. - кивнул Гром. - По мне, это хорошо, что Третье возглавил именно ты. Титова я бы прибил, не посмотрел на графство. - Игорь... Сергей смотрит на него одновременно польщённо и с укором. Эраст ерзает, чувствуя неловкость, и тянется за пирожком, откусывая сразу половину, чтобы занять возникшую тишину. Уютную для двоих, но не для него. Однако, та снова побуждает мысли, создавая новые вопросы. - Погодите, про Мёбиус я понял, но разве в Третьем не нашлось ш... - горло спирает, он кашляет, но хрипло поправляется. - Бриллингу замены и заместителя? Разумовский и Гром переглядываются, после чего последний хмурится. - Не нашлось. Ребята смышленные, но как и начальник - в основном молодёжь, юные дарования, видимо, под себя подбирал. Не то, что опыта - навыков нужных для управления отделом нет. А Разумовскому к управлению не привыкать, во Вместе людей ещё больше, да и меня Прокопыч на подхвате поставил. - заверил он, а после снова посмурнел. - Точнее, есть один, замечательный следователь, опытный, но... - тот цокнул языком. - Уже месяц в командировке в Малороссии, да в такой глуши, где не то, что интернет - телеграф не везде ловит. В последний раз, когда его протеже смог дозвониться, околесицу нёс про всяких демонов, мавок и ведьм. То ли наткнулись на местных Азазелей, то ли в запой ушли-с. Если и объявится, то только ещё недели через две. - А к тому времени, мы надеемся, что Иван Францевич и сам сможет вернуться на службу. - подхватил Сергей. А после, посмотрел на Фандорина, спешно дожёвывающего пирожок под его взглядом, с виной. - Эраст Петрович, я прошу прощения, что наше знакомство так обернулось. - Ч-что вы! Не надо! Это Вы извините, я... - он сглотнул, отводя взгляд. Да уж, такой срам, ещё и не объяснить внятно... И не подставив других под угрозу. Это уже личное. Слишком личное, чтобы вмешивать кого-то ещё. Второе его собственное дело. - Можете не объяснять, Эраст Петрович. - успокоил его Разумовский. - Честно. Это странно, но... я Вас понимаю. Даже слишком хорошо. - он обхватил ладонями стаканчик кофийя, грея ладони - видимо, в рубашке, по виду, на пару размеров больше нужного, было зябко. Чем дольше Эраст, изучавший его украдкой, изучал, тем больше сходств и различий находил между близнецами. Князь Разумовский походил на птицу даже больше Врана: тонкокостный до хрупости и порывисто-неловкий, точно птенец. Только скорее на голубя мира, ну, или ещё точнее, на белую ворону. Только глаза были полностью такими же: ярко-голубыми и необычайно умными, болезненно-пронзительными. И Эраст, смотря в его глаза, впервые за несколько безумно долгих дней, не испытывает боли или стыда. Лишь ниточку понимания, протянутую от одной душе к другой, от собственной надежды - к чужой, заставляя обе разгореться ярче. Не он один с нетерпением ждёт, когда Иван вернётся. А значит, ему нужно набраться сил и знаний, чтобы быть готовым к встрече.

***

Ипполит вздыхает, перед тем, как напомнив себе, что он - гусар, а гусары не должны трусить в подобной малости, как телефонные звонки, нажимает на кнопку. Два гудка, и он улыбается, услышав хрипловатый, но спокойный голос, что умиротворяет и его. - Ну здрав будь, ангелок. Поговорил я с вашим Эразмом... С вашим, вашим, это точно, Вик, ты думаешь, я не помню, как твои меня допрашивали? Методы у вас точно одинаковые, пол-ночи покоя не давал, а что, а как, а кто... Однако, не смотря на жалобу, на его лице улыбка, да и в ответе Ипполит тоже её слышит, фыркает в усы. - Да-да, новое поколение действительно достойное... Ремня достойное! Эразм да, благой вьюнош, но... Чес-слово, набедокурил он много... Я понимаю Ольку. Но и его - тоже понимаю. Зуров откидывает голову к стене, закрывает глаза, вслушиваясь, и постепенно улыбка снова его одолевает, расслабляя нахмуренные брови. - Да куда я от вас денусь! Пригляжу, словно вы тем же не занимаетесь... - он хмыкнул, прищуриваясь. - Выбирайся уже давай из своей медитации, а то пропустишь самое интересное. Будем смотреть вместе.

***

Амалия поморщилась от хлопка - рывок был такой сильный, что даже амортизация не смогла его полностью заглушить и потёрла висок, спрашивая: - Может быть, хотя бы на приезд кого-то из крыла стоило согласиться? Зодиены никогда не бывают лишними. - И потому не стоит отвлекать даже одного от его места и долга. - лишь выдохнула графиня, откладывая документы в сторону. - С Иваном всё будет хорошо. Амалия подняла бровь, улыбаясь. - Матушка, вы пытаетесь убедить меня или себя? Оля-то уже ушла. Графиня не ответила, лишь снова вздохнула. Ей было больно каждый раз, когда страдали её дети, так или иначе, но сейчас ещё и стыдно. Так стыдно, что не разобрать, из-за чего - что Бриллинг ещё не пришёл в себя, или что его боль слишком сильно отзывалась в нём. Она... даже слишком хорошо понимала Олю. И потому, особенно не могла позволить той воплотить свои желания. Не столь разрушительные. - Я подумаю над тем, чтобы организовать Гермаэлю каникулы. Тот славно потрудился на востоке. Амалия улыбнулась ещё шире, а графиня, опустив воспитание, фыркнула - дочь была вся в неё. И с каждым днём становилась только лучше, сильнее, обольстительнее и мудрее. Женщина, дернув уголком губ, снова взялась за документы, перед этим передав один из листов. Лилит, вчитавшись, начала щёлкать пальцами, произнося речитатив вслух, чтобы определить, могут ли стать бегло и чуть кривовато записанные строчки песней: Ворон взметает двуцветные крылья, Мир светотенью укрыв, как плащом. Гневная мысль зацветает полынью. Молния Солнце поддержит огнём. Молчание - золотом крепче булата, Тебя защитит бронёю зеркал. Она нагрешила, но ты - виноватый, Змею приручив - сам отравою стал. Город речной задрожит под пятою Чёрного лекаря порочных душ. Его обещания - восточным зноем Несут тебе гибель, надежду и куш... Дойдя взглядом до последних строчек, она оборвала напев, поджав губы. Подумала, после чего спросила прямо: - Это шифровка или... - Нет, не шифровка и не сообщение. Так, - она махнула рукой. - Находка талият. Амалия снова посмотрела на текст, про себя шепча от дурного предчувствия: - Хоть бы так оно и было...