Разодрать себе грудь

— Хисока. Кандидат номер сорок четыре. Прошёл третий этап вторым. Затраченное время — восемь часов и девятнадцать минут. В помещении пахло кровью. Очень сладкой кровью. Хисоку на долю момента повело — слишком уж вкусно. Он оглядел пространство и обнаружил «источник наслаждения». Его новая знакомая лежала на полу, повернувшись лицом к стене. Мужчина задумчиво смотрел на пропитанную кровью рубашку. Она была жива, это он определил по её нестабильной ауре. «Пришла первой? Интересно…» Он стоял над ней и чувствовал себя ребёнком, дорвавшимся до куска запретного торта. — Хм… — протянул он и присел рядом. Вытянув руку, мужчина повернул её голову в свою сторону так, чтобы было возможно рассмотреть её лицо. «Так она ещё и без повязки?» Среднестатистическое личико, чёрные тусклые волосы и чёлка. В общем-то, ничем не примечательная особа. Но её сообразительность и бесстрашие покорили его ещё на поляне около заваленного кабана. Он склонился над ней и коснулся пальцами закрытых век. — Хочу. Очень хочу, — шептал себе под нос. Он фантазировал. Много, долго, упорно и муторно. Не убирая с её век руки. Аура горела, обжигая его нутро, жажда крови бурлила, вытекая наружу и заставляя девушку сводить свои прекрасные брови к переносице. Её аура отзывалась так же горячо и порывисто, делая мужчину совсем разомлевшим. — Почему до сих пор спишь? — его требовательный голос гудел, отражаясь от стен, он сам не узнавал его. Стоило ему только вспомнить их недавний диалог на борту дирижабля, так он буквально задыхался. Никогда ещё он не встречал противника, способного завести его до такой степени. Безусловно, его ещё один знакомый — Гон — тоже был силён, однако ему ещё расти и расти. Талия же вот она — готовая, цветущая и очень горячая. И отнюдь не только в интимном плане — тогда на дирижабле её аура была живой и жаркой в той же мере, что и жажда крови, источаемая всей поверхностью её голой кожи. Он не понимал, это заводило. Он хотел. Понять, узнать и убить. Или нет. Не убить — сразиться, уничтожить и превратить в ничто. Сейчас, когда девушка была наиболее уязвима, его руки зудели, подгоняемые желанием сомкнуться на её тонкой шее. Но просто задушить её будет скучно. Нужно дождаться более подходящего момента и насладиться её силой в полной мере. Или насладиться уничтожением её силы? Это уже не так важно. Талия не просто спала, то, в каком состоянии она пребывала сейчас, называлось спячкой. Сознание полностью закрывается, и начинается восстановление резерва ауры. Обычно на это уходит не более суток, но в зависимости от истощения запаса силы на процесс возмещения может уйти гораздо больше времени. Если бы решила просто вздремнуть — давно бы очнулась под влиянием страстных трепыханий Хисоки. Мужчина медленно перевёл взгляд с лица на рубашку и вернул её голову в начальное положение. «Кого это она раздела?» Хисока задрал ткань, оголяя девичью спину. Он на миг опешил. Девичью ли? На вид ей было не больше двадцати, но её спине — далеко за пятьдесят. Невозможно за двадцать лет обзавестись таким рассадником всевозможных шрамов — рваные, гладкие, белёсые, безобразные, давние и свежие. Многие из них уходили далеко за пределы доступного глазу. Многие из них располагались друг на друге, превращая спину в страшное месиво. Её повязка оказалась здесь. Она была обвязана вокруг кровоточащей раны, на месте которой вскоре появится новый рубец. — Занятно, — потирая руки, протянул мужчина. Улыбка не сползала с его лица. Хисока думал, что, увидев её нескрытое повязкой лицо, уже побывал на пике возможного удовольствия, но нет — всегда есть куда выше и больше. Опустив рубашку обратно, он прикрыл ладонями собственное лицо, слащаво посмеиваясь. Он опять думал и представлял. Разное. Время шло, Хисока не двигался, застыв в приятном оцепенении, и совсем не собирался размораживаться. Талия безмолствовала, бессознательно восстанавливая запас ауры и повреждённую спину. Он сидел рядом с ней, ощущая неимоверное желание. Много неоднозначных желаний. Наблюдая за нестабильными всполохами её жизненной энергии, мужчина хотел коснуться. Однако не спешил совершить желаемое — он будет греть и оберегать в себе жажду, чтобы потом задохнуться, умереть и переродиться — лишь бы вновь пережить это наслаждение. «Жаль, что она спит. Иначе нам было бы весело…» Мысли клубились в его голове, отрывая от реального мира. Был только он и она — и никого больше. Ровно до того момента, пока сквозь его громкие мысли частично не пробился голос. — Гиттаракур… Третьим… Затраченное время — двенадцать часов… Хисока напряжённо вздохнул, раздражаясь появлением Иллуми. — А ты… Быстро, — промямлил мужчина, раздосадованный тем, что их уединение нагло прервали. — Да, — дребезжа, ответил Золдик. Он, судорожно подёргиваясь, подошёл к Хисоке. — Погляди-ка, — горделиво выпячил грудь клоуноподобный, открывая вид на девушку. — Твоя новая подружка? — в искажённом голосе Иллуми можно было различить едва уловимую заинтересованность. — Да. Поэтому попрошу держаться от неё подальше, — нарочито ласково сказал Хисока, поднимаясь на ноги. С Киллуа она не дружила, его заказом не являлась, так что никакого интереса для Золдика-старшего не представляла. Понимающе мотнув исколотой иглами головой, Иллуми направился к противоположной стене, намереваясь передохнуть. — Вот и хорошо. Хисока тоже отошёл от девушки подальше, позволяя её телу беспрепятственно восстанавливать силы. Его пыл остыл, навязчивые голоса в голове поутихли, однако фантазии не угасли до конца. Мужчина достал карты и принялся методично перебирать их. Каково было его удивление, когда он заметил, что собственные пальцы мелко подрагивали. Каково было его удовлетворение от мысли, что Талия способна довести его до такого, будучи в бессознательном состоянии. Каково было его предвкушение от будущего сражения и последующей смерти девушки. Он гадал о её нэн-способностях. Толком пообщаться и понаблюдать за ней не получилось, поэтому чего-то дельного Хисока определить не мог. Однако из того, что он успел услышать и увидеть, какой-никакой, но вывод сделать можно. Он колебался между Манипуляцией и Материализацией. От манипулятора у неё немного хромающее, но не прямо-таки отстойное самообладание. От Материализации — едва заметная обособленность, которую она старательно пытается скрыть. А там уже и до Специализации недалеко. Время необратимо текло, участники всё появлялись и появлялись, а Талия так и спала, не двигаясь и, казалось, не дыша. С момента прихода мужчины прошло порядка двадцати часов, итого: двадцать восемь часов. Уже как сутки девушка не подавала видимых признаков жизни, но её аура была вполне жизнеспособной. Хисока периодически поглядывал в её сторону, не в силах сдержать интереса. Новоприбывшие экзаменуемые тоже любопытно оглядывали её, гадая, жива она или нет. Задняя часть рубашки чуть ли не полностью пропиталась кровью, что и провоцировало подобное внимание к её персоне. Было скучно. Сидишь, ничего не делаешь, стабильно кормишься и всё тут. Хисоке приходилось довольствоваться постройкой карточных домиков и их разрушением. *** Талия проснулась из-за сильного потряхивания. — Эй! Талия, ты в порядке? Талия! — Гон орал ей на ухо, усердно тряся за плечо. — М? — девушка перевернулась на другой бок и плавно села. Сонно потирая лицо, она резко осеклась. «Глаза. Не открывать глаза.» Ребята переживали. Киллуа маячил где-то за спиной Гона, тревожно переступая с ноги на ногу. Гон был самым активным — ежесекундно спрашивал о её состоянии, оглушая громкостью голоса. Курапика заземлял Гона, приговаривая, что всё хорошо. Леорио раскрыл свой волшебный чемоданчик и был во всеоружии. — Талия, ты как? Всё хорошо? — голос Курапики слегка подрагивал. — Что случилось? Давай помогу, — мягко предложил Леорио. — Эй! Старуха! Что ты делаешь? — Киллуа был зол. Очень зол. Талия опешила. Мало того, что она ещё не до конца проснулась, так ещё и они с таким напором накинулись на неё. Они не были друзьями, чтобы так о ней волноваться. В том смысле, что вообще не были друзьями. Общались пару раз — да, но друзья? Вероятно, у них немного другое понимание и определение дружбы. Но если Леорио подлатает её спину, то Талия будет совсем не против. И всë-таки это было необычно. Девушка притихла, из-за чего Гон напал на неё с новой силой. — Талия! Всё в порядке? — Да-да, — она взяла его за плечи и чутка отодвинула, — Спасибо за беспокойство. Неловко улыбаясь, она хотела было потянуться, да только в спину стрельнуло со страшной силой. Звук, который она непроизвольно издала, напоминал утиное кряканье. Ну или лягушачье кваканье. Что-то между. Леорио сразу же спохватился, перебирая свои врачебные причиндалы. — Давай посмотрю. И где твоя повязка? — он был собран и спокоен. «Неплохие задатки. Он начал практиковаться очень давно. Поэтому и достиг своего профессионального мастерства в относительно раннем возрасте.» — Да, пожалуйста. Талия отвернулась лицом к стене и задрала рубашку. Хруст, с которым ткань отклеилась от мелких царапин, был до неприятного громким. Девушке даже показалось, что вместе с рубашкой отошла часть кожи. Тем не менее, сжав поплотнее губы, она окончательно подняла предмет одежды, оголяя спину. Стесняться некогда, да и какой смысл в смущении как в эмоции таковой? И не то чтобы она часто её испытывала. — Повязка как раз-таки здесь. Сколько времени осталось до конца этапа? — спросила Талия, но не получила никакого ответа. Они молчали, причём очень напряжённо. Это заставило девушку обернуться, — Что такое? Тишина напрягала. Девушка вертела в голове возможные причины подобного поведения, и самым объяснимым вариантом были, пожалуй, её шрамы. Давно ставшие частью её тела, они не вызывали ни стыда, ни чего-то подобного. Конечно, ничего приятного ни в них, ни в их получении не было, однако отрицать их существование и отрекаться от них глупо. Что-то вроде иметь рыжие волосы, но убеждать себя в том, что они пепельно-белые. В общем, абсолютно бесполезное занятие. — Ох. Если это слишком, то я сама как-нибудь справлюсь, — она поспешила одëрнуть ткань, однако была прервана судорожно мечущимся Леорио. — Нет! Я помогу! — Правда? Спасибо, — Талия отвернулась обратно к стене. Её волновало только одно — это зрелище может быть неприятным для ребят. Но это тоже какой-никакой, но опыт. Леорио принялся с ещё более мерзким звуком отдирать импровизированный бинт, в качестве которого она использовала свою повязку. Хмурясь, она теребила в пальцах ткань рубашки, ещё раз подмечая про себя, что лечить раны куда неприятнее и болезненнее, нежели эти самые раны получать. И душевные, и физические. То есть вот ты получил ранение и, да, тебе больно, однако обеззараживать, а в некоторых случаях и зашивать увечье бывает гораздо больнее. Только если ранение не смертельное, тут и лечить нечего. — Талия… — очень обеспокоенно. Ей не понравилось. Желания разбирать, кто это сказал, не было. — Так сколько до конца этапа? — Нисколько. У них какие-то технические неполадки, — пояснил Киллуа, будучи самым привыкшим к подобным картинам. Буркнув тихое «понятно», девушка продолжила старательно сжимать зубы, кусать губы и прочие звукоиздающие органы, лишь бы отвлечься от припекающей боли. Общеизвестный факт — человеческий мозг туповат. Не способный анализировать несколько ощущений одновременно, он легко отвлекается на что-то второстепенное. — Что там, Леорио? — Всё… Не так страшно, — начал парень, — Небольшое ножевое ранение. Сейчас обработаю и придётся зашить. Заражения нет. Не жалея перекиси, Леорио всё промывал и промывал рану, вместе с этим смачивая и другие царапины, любезно оставленные отражениями. Щипало невыносимо. Её кожа буквально кипела, расщеплялась и шипела. — Как долго ты спала? — Курапика наконец-то подал голос. Гон всё молчал. Ну, раз на этап отводится семьдесят два часа, и она справилась за четыре, то проспала она действительно долго. Зато аура стабилизировалась, и больше неспособность контролировать её полностью не приносила дискомфорта. — Трое суток. Курапика опять замолк и больше ничего не спрашивал. — Недурно, — отозвался Леорио, на мгновение оторвавшийся от своего занятия только для того, чтобы взять бинты, — Даже не просыпалась? Стой, получается, ты пришла первой? — Да, — сквозь зубы сказала девушка. На краю сознания иногда мельтешили смутные образы, но то было неважно. Ей даже не приснилось ничего особенно неприятного, так что теперь она была полна сил и решимости. Талия отчётливо ощущала жгучий взгляд Хисоки. Он был ещё более возбуждëнным, нежели в их последнюю встречу. Видать, долго он думал. И много чего интересного надумал. — Зашиваю, — предупредил Леорио и принялся за работу. «Вынимать нож было не так больно, как зашивать дырку от этого вонючего ножа.» Увидь кто-то сейчас её лицо — не разобрал бы ничего. Глаза зажмурены, губы поджаты, лоб нелепо сморщен. Картина, конечно, поприятнее её исполосованной спины, но тоже не особо милая. Благо внимания их компания обращала на себя немного — все были заняты обсуждением предстоящего этапа. Единственными, кто наблюдал за ними, были Хисока и Иллуми. Хисока из-за своего всеобъемлющего интереса, Иллуми из-за Киллуа. Возможно, кто-то ещё и смотрел на них, однако Талию это волновало в последнюю очередь. Вот, что её заботило, так это пронзительная, непрекращающаяся боль. Очевидно, местных анестетиков у Леорио с собой не было. Кто ж знал, что так всё обернётся? Чудо, что у него оказалась аптечка первой помощи. — Так что случилось? — спросил Леорио. Разговоры отвлекают, но не так хорошо, как прокусанные губы, поэтому Талия предпочла лишь посильнее стиснуть зубы. По её ощущениям действо продолжалось не менее пятнадцати минут, но в реальности прошло только пять. По окончании процедуры, явно почувствовав последний завязанный стежок, девушка выдохнула с облегчением. Леорио несильно, но достаточно ощутимо повязал вокруг груди бинт и расслабленно откинулся назад, опираясь на руки. — Спасибо большое! Парень что-то тихо промямлил под нос и, не позволяя себе передохнуть, принялся складывать инструменты обратно. Пытаясь нащупать свою повязку, девушка наткнулась на чью-то ногу. Давно ей не приходилось ползать на карачках. Оставалось надеяться, что со стороны выглядело правдоподобно. — Вот, — Киллуа схватил её за руку, быстро передавая нужную вещь. Он был напряжён, и это было объяснимо. Далеко не у каждой слепой девушки можно обнаружить подобное на спине. И это, безусловно, подозрительно. Вот и Киллуа, будучи отнюдь не тупым, быстро всё понял и сделал подобающие выводы. В отличие от Гона, до сих пор сидевшего в раздумьях. О чëм можно так долго думать? — Леорио, не найдётся ещё немного бинта? — обратилась Талия, щупая пропитанную кровью повязку. Её, как и рубашку, она постирает на острове. — Хм? — опомнился парень, — Да, конечно. Поблагодарив его за помощь, девушка постаралась аккуратно обвязать ткань вокруг глаз, но вышло не очень — каждое движение рук отдавалось противной болью в спине. Как бы швы не разошлись. А Хисока всё смотрел и смотрел. Тяжело, мрачно и недоброжелательно. А он умел смотреть по-другому? Да, разве что игриво, двусмысленно и лукаво. Какая разносторонняя личность! Его взгляд заставлял тело девушки напрягаться. Её аура страстно плясала, но не переступала опасной грани — грани между слегка приятным кипением и щекотливой жаждой крови. Он старательно давил, давно перейдя эту самую условную грань, и Талия не понимала, специально ли или неосознанно. Потому что на дирижабле он был вполне адекватным. Ну, адекватным в той мере, в которой может быть Хисока, а мера эта очень и очень небольшая. Девушка повернулась к нему спиной, не одаривая и капелькой внимания. Конечно, Хисока переменчив и непостоянен, и всë-таки столь резкая смена поведения была необычна. Он тут во всю выражал свой интерес, а Талия сокрушалась по поводу проваленной цели не привлекать его внимание. Сейчас эта мысль казалась до убого смешной, тогда — основополагающей идеей. Весело. — Гон, что-то случилось? — отвлекаясь, спросила девушка. — Тебе… — он притормозил, будто стараясь подобрать правильные слова, — Было больно? Неожиданно. — Ну… — наигранно почëсывая затылок, Талия рассеяно думала над тем, что ответить, — Точно не приятно. Она была удивлена, вероятно, потому, что никто раньше не видел её шрамы и особого интереса не проявлял. Тем более не спрашивал, было ли больно. Между ними повисла глухая тишина, парни ожидали продолжения, которого никогда не последует. А девушка неловко улыбалась, переминаясь с ноги на ногу и гадая, как долго продлится устранение технических проблем. — Возьми, — Леорио взял её руку и вложил в неё какую-то мазь, — Если сможешь дотянуться, то мажь хотя бы иногда. И не успела Талия в сотый раз поблагодарить парня за помощь, как участников наконец выпустили наружу. Правила были оглашены, плашки вытянуты, а участники приглашены на борт корабля. — Киллуа, какой у меня номерок? — несильно тыкая в рёбра мелкого, девушка наклонилась к его уху и протянула заклеенную картонку. — Сто девяносто первый, — под стать ей шепнул малец, чутка успокойвшийся после увиденного. «Ну, хотя бы тут без изменений.» — Ты не знаешь, кому принадлежит сто девяносто девятый? — К сожалению, нет, — она потыкала на свою новую повязку. Киллуа смущённо стушевался. Хоть девушка больше и не была в зоне досягаемости Хисоки, теперь она чувствовала присутствие Иллуми. Тоже отнюдь не радушное. Талия знала о том, что Гиттаракур на самом деле Иллуми, знала и то, что он собирается сделать на последнем этапе. Золдик-старший, безусловно, силён, и если они решат потягаться в манипуляции, Талия стопроцентно проиграет. Поэтому она отошла от Киллуа, сославшись на морскую болезнь, дабы не проецировать внимание Иллуми на себя. По прибытии на остров, где им предстоит провести неделю, Талия спустилась с коробля первой. Весь её план — забрать плашку Бодоро и поспать. Не очень интересно, однако все её планы всегда проваливались, так что кто знает, чем закончится этот.