Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Наши дни.

Опять. Когда я открыла глаза, лоб уже пропитала прохладная влага. Первые разы пот был совсем ледяной, и я просыпалась больше от холода, нежели от страха. Очередной сон с участием Кхалисы. Уже третий за эту неделю, а ведь на календаре был только четверг. На сей раз названная матушка лежала на снегу, а в груди её красовалась дыра от выстрела. Не знаю, что за добродетель решил пустить в неё пулю, но я лично пожала бы ему руку. Предыдущие отрывки были совсем смутными и, казалось, даже не связаны между собой, но я знала, что совсем скоро они сложатся в единую картину. Этого хотела и сама Кхалиса. Таков был её способ общения со мной… Или попытка надавить на жалость. Кто-кто, а она точно усвоила мою слабость ко всем несчастным и обделённым. Надеется, я размякну от трагичности её прошлого и прибегу утешать. Как любящая дочь! Ну-ну… Пустая трата моей же магии. К тому же, если мои сны не были пустой паранойей, а действительно являлись наваждениями этой психопатки, с чего она взяла, что я поверю в их правдивость? Вероятно, у неё был талант к изобретению печальных сюжетов. Пусть поищет работу на Нетфликсе, а лучше на канале «Русский роман». Но моим планам по организации мирного досуга для Кхалисы не суждено было сбыться. К тому моменту, как я встала с любезно постеленного мне на полу надувного матраса, Авдотья Александровна успела трижды позвать на завтрак. Следовало поспешить, ведь внизу давно ждали оголодавшие подруги. Наши незапланированные каникулы растянулись на целый месяц, который мы проводили в небольшом селе на юго-востоке России в частном доме Катиной бабушки. Очаровательная старушка с элегантной стрижкой радостно согласилась приютить нас. Оно и к лучшему, ведь у каждой были свои причины не возвращаться домой. Соня избегала отца самодура, ведь их встречи начали приносить ещё больший дискомфорт, когда братья Деевы покинули родной очаг. Оставаться наедине с человеком, который не постыдится продать даже родную дочь… Затея не из лучших. Лиза (присутствию которой я удивилась, учитывая их разногласия с Фой) посчитала, что ей будет слишком скучно одной в квартире, ведь её мама уехала в командировку. Что до меня… Мне и пойти-то было некуда. Квартира сгорела вместе с памятью о безмятежном прошлом. Однако, я старалась не унывать, ведь мы отлично проводили время в этой глуши: бродили по полям, играли в карты или гадали на них, помогали по хозяйству и активно поглощали самую нежную выпечку на свете. Правда, в первую неделю у меня совсем не было аппетита, но Авдотья Александровна была из тех хозяек, что не брезгают ставить ультиматум. «Не выйдешь из-за стола, пока всё не съешь», повторяла она, исключая любую возможность для сопротивлений. И всё-таки «знания – сила», потому мы не могли бездельничать вечно. На днях госпожа Вивьена связалась с нами и предупредила, что занятия возобновятся уже послезавтра. К сожалению, это была вся предоставленная информация. Ни слова о новом директоре, как и о возведённой Кхалисой ледяной глыбе, что теперь соседствовала с Виаросом. Куда вообще смотрит этот их «Верховный Совет»?? Сменить директора? Да пожалуйста! А как речь заходит об истинной безопасности учениц… Впрочем, стандартная система образования. Дом Авдотьи Александровны располагал всеми удобствами. Сопровождаемая скрипом деревянных половиц я прошла мимо бисерной картины воющего на луну волка в ванную на втором этаже и повернула кран с холодной водой. Взгляд обратился к отражению в пошарканном зеркале. Вниманием завладели волосы, которые теперь едва доставали до плеч. Незадолго до отбытия из Фимэрии я застала госпожу Вивьену в общей умывальне с ножом в руке. Предположения были различные, но все одинаково пугающие. У меня даже мелькнула мысль, что наставница готовится к повторному суициду, но она лишь поднесла лезвие к распущенным волосам и в несколько резких движений укоротила их до самой челюсти, позднее объяснив, что таким образом избавляется от истлевшего прошлого. Меня крайне зацепила подобная философия, как и вид разбросанных по полу тёмных прядей, потому, вернувшись в Россию, я первым делом схватилась за ножницы. На линолеуме расположилась зебра смешавшихся между собой белых и чёрных волос. Я не выглядела как девушка, вышедшая из салона красоты. Благо, девочки помогли подравнять торчавшие волосинки, и я постепенно начала привыкать к новому образу. Покончив с водными процедурами, я закрыла кран и направилась к лестнице, которая подобно половицам отзывалась на каждый шаг ноющим скрипом. Вот так, захочешь застать кого-то врасплох, а не выйдет. Спустившись, я прошла на закрытую веранду, облагороженную газовой плитой, советским холодильником, парой стульев и столом, за которым сидели подруги. Рядом стояла раскладывающая по тарелкам масленые блины Авдотья Александровна. У неё была прямая чёлка, выкрашенная в натуральный блонд, забавные очки черепахи Тортиллы и бамбуковая трость, цель которой заключалась в придании важности, ведь семидесятилетняя хозяйка прекрасно перемещалась самостоятельно. – Глядите, а вот и спящая красавица, – засмеялась Авдотья Александровна, указывая на меня вилкой. Её черты становились ещё более резкими в моменты активного эмоционирования. Если они с дочерью были похожи, то Катя явно пошла в отца. – Опять кошмары? – спросила Соня, когда я села за стол. – Сеанс ночного кино завершился особо трагичным финалом, – протараторила я, макая блин в клубничное варенье. – потом расскажу. – Следовало поддерживать секретность, ведь Авдотья Александровна не знала, в какой именно школе мы познакомились с её внучкой. Что уж говорить о магии и сумасшедшей чёрной колдунье. – Какие планы на сегодня? – Я тут зашла в дубльГИС, – отозвалась Карницкая. – Вы знали, что всего в двадцати минутах ходьбы есть город? Можно прогуляться туда. – Отличная идея. – В глуши имелась своя эстетика, но я начала тосковать по цивилизации. – Я пас, – чуть слышно сказала Фой, ведь её рот был набит блином. – накопилось много пыли, обещала помочь бабушке с уборкой. – Значит, идём втроём? – Я вопросительно посмотрела на Соню. – Пожалуй, составлю компанию Кате, чтоб не скучала. Мы с Лизой многозначительно переглянулись, молча договариваясь сразу после завтрака отправиться на поиск неизведанного.

***

Мы миновали увядшие яблони и стеклянные теплицы, в которых давно ничего не росло, ведь на дворе был ноябрь. Я сменила любимую кожаную куртку анораком, такого же чёрного цвета, а Карницкую грела утеплённая джинсовка из приятной розовой ткани. Ветра не наблюдалось, потому мы могли позволить себе погулять подольше без страха замёрзнуть. За поворотом уже виднелись крыши пятиэтажек. Интернет не соврал – город и впрямь был неподалёку, вот только назвать его мегаполисом язык не поворачивался. Он больше напоминал посёлок городского типа, в котором все жители и, даже бродячие псы, давно друг друга знали. – Кате бы здесь понравилось, – фыркнула Лиза, когда за ней увязался морщинистый бульдог. Заметив мой неодобрительный взгляд, подруга добавила: – Что? Ведь она любит собак? На первых этажах зданий располагались магазины, в основном с хозтоварами, но были и своеобразные бутики, приветствующие потенциальных покупателей фотографиями тощих моделей. Моё внимание привлёк плакат, висевший на двери магазина с названием «Türkiye'nin elitleri». На нём красовалось тридцатилетнее изображение турецкой актрисы, имя которой я никак не могла вспомнить. Утончённая женщина в бархатном жакете смотрела на пустую улицу таким знакомым взглядом, что я просто не могла оторваться, пока Лиза не нарушила тишину. – Она похожа на Ванессу. – Ничего подобного, – отмахнулась я и, приняв равнодушный вид, пошла дальше. Под рёбрами мерзко закололо от осознания, что первым делом я хотела поправить подругу, сказав «для тебя она – госпожа Ванесса». Но я была бы не права, ведь эта предательница не то, что не заслуживала подобного уважения, она вообще больше не являлась преподавателем школы. Видимо, ей по душе место среди шестёрок чокнутой маньячки… – Думаешь о ней? – вдруг спросила Карницкая, от чего мои плечи нервно передёрнуло. Я вновь захотела отмахнуться, но эта спонтанная прогулка как нельзя лучше подходила для душевных излияний. – Я надеялась, со снятием приворота всё изменится. Черная магия на меня уже не действует и всё-таки… Чёрт. Занудствую вокруг такого простого вопроса. Да, я думаю о ней. – Часто? – уточнила Лиза без доли удивления. – Не очень, – соврала я. Постоянно… – Я читала об этом. Вероятно то, о чём ты говоришь, является остаточным эффектом. Он может сохраниться даже у человека с иммунитетом к чёрной магии. – И долго длится этот… «остаточный эффект»? Подруга не успела ответить, ведь нас совершенно неожиданно окликнули. Невысокий торговец фруктами был так заинтересован, что даже оставил свою тележку и чуть ли не бегом начал приближаться ко мне. – Я видел тебя во вчерашних новостях, – заявил он с какой-то особой тревогой. – Меня?? Должно быть, вы обознались. – Юля, пойдём, – забеспокоилась Лиза. – у него кукуха не на месте. – Точно не обознался, – не унимался мужчина. Теперь он стоял так близко, что это можно было расценить как нарушение личного пространства. – Юля? Да, вспомнил! Вот как тебя зовут. Что ты тут делаешь?? – тон сменился на осуждающий. – Твоя мать места себе не находит! Тебя ищет! – Моя… мать?? – голос сорвался. На миг я подумала, что речь идёт о Татьяне. – Юля, уходим, – Карницкая потянула меня за рукав, и мы начали поспешно отдаляться. – Я звоню в полицию! – крикнул торговец, пытаясь попасть по нужным цифрам на своём кнопочном телефоне. Тогда мы перешли на бег. Я надеялась, что незнакомец не отправится в погоню, параллельно гадая, что ещё задумала Кхалиса.

***

Когда Катя, вооружившись смастерённой из старого платка тряпкой, принялась бороться с паутиной на поддонниках, Соня ещё сидела на веранде, бессознательно складывая остатки блина в унылую гримасу. Через окно она видела засохшую траву, которая прежде была красивым газоном. Красота не обманчива. Она переменчива. Эту истину Деева усвоила ещё в восьмом классе, когда активно боролась с расстройствами пищевого поведения. Она также знала, насколько частота внешних изменений разнится с частотой изменений внутренних. Если подразумевать последнее, то можно сказать, что люди вообще практически не меняются. Потому Соня, мягко говоря, удивилась, узнав, что Юля резко «переобулась» в отношении госпожи Вивьены. Да, наставница оказалась её сестрой, но так ли важны родственные связи? Судьба преподносит уйму неожиданностей, ты можешь оказаться дочерью Чикатило или правнучкой Гитлера… И что? Теперь твоя святая обязанность – любить их?? Деева вспомнила ситуацию, когда после первого избиения подруга была готова разорвать наставницу на куски. А что теперь? Неубедительные уверения в стиле: «Она не такая, это всё чёрная магия». Пусть так. Но это оправдывало лишь часть грехов Люциферши, ведь она была в здравом уме, когда позволяла себе пускать обидные колкости в сторону учениц. «Сейчас я покажу, что бывает, когда не пользуешься мозгами во время боя. Деева. Ты мне не поможешь?» – Как остроумно… – процедила Соня, окончательно искорёжив лицо блинного монстра. Это можно было списать на «сложный» характер, если бы не одно «но». Во время драк с Деевой госпожа Вивьена также не смахивала на умалишенную. Напротив. Она говорила и вела себя чуть ли не ещё более осознанно, чем обычно. Тут Соня поняла, что не может вспомнить ни одной ученицы, которая подобно ей оставалась с наставницей на дополнительные занятия. Вернее, на дополнительные унижения. Это осознание наводило на странную догадку, о правдоподобности которой Деева порассуждать не успела, ведь дверь на веранду открылась, и внутрь влетели ошарашенные Юля и Лиза.

***

– Быстро вы, – заметила Соня, но я оставила это замечание без комментариев, ведь по-прежнему не была уверена, что услышанное в городе являлось чем-то большим бредней сумасшедшего. Не терялась надежда, что бедняга был пьян, от того и путал лица… и имена. Лиза сразу побежала наверх, а уже через минуту вернулась с обклеенным цветными стикерами ноутбуком. Она так спешила, что запнулась на последней ступени, чуть не расколотив такой необходимый гаджет. Да что гаджет, могла остаться с разбитым носом. – Что-то стряслось? – поинтересовалась Деева, скептически приподняв одну бровь. – Подожди, – кинула я, нервно пытаясь вставить usb-модем в боковой разъём. Подключение к сети длилось целую вечность. Сёла никогда не славились завидной связью, но пару раз интернет даже позволил нам посмотреть фильмы без з-з-з-висаний. Теперь как назло сеть решила прикинуться уликой, от чего я лишь больше раздражалась и сжимала кулак с такой силой, что ногти вонзались в кожу. – Зайди на сайт главного новостного, – сказала я, и пальцы Карницкой забегали по клавишам. – Открой вчерашнюю трансляцию. – Можно без приказов? – осадила подруга. – Извини… Пожалуйста. Мы затаили дыхание. Но первые минуты не показали ничего интересного, кроме новостей о наведении порядка в одной из Ростовских школ, управление которой кормило учеников протухшими котлетами. – Мотай дальше. – Хорошо, Ваше Величество… На экране замелькали быстро сменяющиеся картинки. Смысла в них было не много. В один момент мне показалось, что они повествовали об открытии мусорного бака. – Стой, – чуть ли не крикнула я, когда интуиция подсказала нужный момент. Из динамиков послышался до мерзкого поставленный голос дикторши. «Возвращаемся к новостям о пропавшей. Шестнадцатилетняя Юлия Раймер исчезла из дома при странных обстоятельствах. Квартира была заперта снаружи, когда начался пожар, о котором сообщили очевидцы. Возгорание оперативно потушили, но девочку-подростка до сих пор не нашли. Её мать, сорока однолетняя Татьяна Раймер, дала комментарий нашей съёмочной группе…» Мои ошарашенные глаза округлились окончательно, когда картинка сменилась, и на экране возникла… Мама?! «Когда я вернулась из магазина, пожарные уже прибыли. Они… надеялись спасти ценные вещи, но я просила об одном – найти мою дочь…» Женщина с растёкшейся тушью стояла на фоне моего дома, делая вид, что пытается сдерживать слёзы. Светлые волосы были убраны в аккуратную причёску, вероятно, с целью скрыть длину, ведь Татьяна всегда стриглась под каре. Нет. Не мама. Кхалиса. – Змея… – прошипела я, подобно названному хладнокровному. – Уже вернулись? – На веранду вошла уставшая от самого начала уборки Катя. – Тш-ш, – протянула я, не отрывая глаз от экрана и жестом приглашая подругу присоединиться к просмотру. «Ума не приложу, как она выбралась из квартиры. Бедняжка… Должно быть она забыла выключить плиту, а, почуяв дым, вылезла через окно. Боялась, что стану ругать… А ведь я всё бы отдала… Лишь бы она вернулась. Ко мне.» – Это Кхалиса, – сказала Карницкая, когда комментарий завершился. – Уже поняла, – буркнула я, захлопывая ноутбук. – Но что ей нужно? – Ясное дело – испортить мне жизнь. – Надеется, приползёшь к ней после похода на «Пусть говорят»? – предположила Соня. – Надеется натравить на меня весь мир, после чего она станет единственной надежной на нормальную жизнь. Если жизнь с ней можно назвать нормальной… – Разве она не дала тебе время подумать? – недоумевала Фой. – Дала. Но, видимо, решила поторопить с размышлениями. Я хотела начать ругаться нецензурной бранью, но в дверях возникла Авдотья Александровна. – Катюш, за оградой полиция, – сказала она, поправляя очки. – Ничего не хочешь объяснить? – Это за нами… – призналась Лиза, растеряно глядя на меня. Проклятье. Как мы не заметили хвост?? – Ох, молодёжь! Всему приходится учить, – отчеканила старушка в такт приближавшимся шагам, а после загадочно улыбнулась. – Старайтесь поменьше дышать. – Что? – удивилась я, когда Авдотья Александровна вальяжно взмахнула морщинистой рукой. Мне тотчас захотелось посмотреть на собственный кисти, но я их не увидела, как в дальнейшем не увидела ни собственное тело, ни тело Карницкой. Челюсть Фой опасно рисковала коснуться земли, когда она поняла, что её родная бабушка только что превратила нас в невидимки. – Остальные. Ведите себя естественно, – скомандовала хозяйка, за секунду до того, как на порог ступили двое полицейских. – Добрый день, мэм, – сказал мужчина с заметной лысиной. Манеры не позволили ему остаться в фуражке. – Добрый-добрый, – гостеприимно улыбнулась хозяйка. – чем обязана? – Мы к вам по делу о пропавшей школьнице, – начал молодой парень. Вероятно, он был новеньким, от того проявлял излишнюю инициативу. – Юлия Раймер. Шестнадцать лет. Знаете её? – спросил он, показывая мою фотографию на телефоне. Авдотья Александровна прищурилась, что тоже было игрой, ведь очки позволяли ей замечать крохотные пылинки на расстоянии километра. – Впервые вижу. – Свидетели сообщили, что она в сопровождении неизвестной недавно зашла на ваш участок, – старший коп держался более уверенно. – Чепуха. Здесь только моя внучка и её школьная подруга. Оба ещё раз посмотрели на фотографию, а после начали переводить взгляды то на девочек, то на экран телефона. – Ваши свидетели не зрячей новорождённых котят, – уже ворчала хозяйка. – Мда-а, похоже на то. Макс, – коп обратился к помощнику. – оформи как ложный вызов. Простите за беспокойство, мэм. Незваные гости раскланялись и вскоре вышли за калитку. Тогда Авдотья Александровна повторно взмахнула рукой, и наши тела вновь стали доступны людскому глазу. – Бабушка, – Фой деловито упёрла руки в бока. – по-моему, это тебе надо кое-что объяснить.

***

Авдотья Александровна внимательно изучала каждый кубик сахара, прежде чем закинуть его в чашку эвкалиптового чая. Она так долго оттягивала разговор, что я буквально начала замечать, как подсыхают края остывших блинов. – Уф, – наконец выдала хозяйка, присаживаясь на свободный табурет. – Это заклинание меня утомило. Признаться, я никогда не была сильной колдуньей, от того привыкла к роли обычного человека среди могучих магов. Зато не растеряла кулинарное мастерство. – И многих магов ты знаешь? – Катя не позволила перевести тему. – Многих, – кивнула пожилая женщина, делая глоток чая. – но большинство моих знакомых весьма заурядны, кроме тех, на кого я работала. – Ты всю жизнь проработала няней… Не так ли? – теперь Фой ни в чём не была уверена. – Всё верно. Но моими воспитанниками были не обычные дети. Не люблю хвастаться, но среди моих работодателей числится даже сам Отец Создатель. – Стой, – подругу посетило осознание, которое распространилось на каждую из нас. – ты нянчила Сестёр-Основательниц? Наших наставниц?? – Так вот в какой школе ты учишься? Хотя, я в тебе не сомневалась, – Авдотья Александровна бережно заправила прядь волос за ухо внучки. – О-ох, Сёстры-Основательницы! Славные девочки. Старшая – Нони, всегда была такой шалопайкой. Приходилось следить за ней ежесекундно. Зато Ви не доставляла хлопот, сидела себе спокойно, всё книжки листала. Юный гений. В три года научилась читать! Однако… Порой она меня даже пугала. Бывало, как заявит – Вы, дескать, нянечка, за обедом вели себя не сдержанно, чем сильно обидели папочку. Ну какой нормальный ребёнок станет так выражаться? Будь я понабожней, точно сочла бы за одержимую. Хозяйка отвела взгляд, вероятно, вспоминая о днях, проведённых с воспитанницами. – И долго вы работали на Отца Создателя? – почему-то поинтересовалась я. – Не очень, – женщина пыталась вспомнить точную дату. – Ви как раз исполнилось пять, а на следующий день меня попросили покинуть дом. Причины увольнения меня не интересовали, ведь я полностью сосредоточилась на подсчёте. Если госпоже Вивьене сейчас тридцать шесть, а Ванессе тридцать два… Выходит, разница в четыре года. – Помните Алую Розу? – Это на огороде-то? – Нет, – осеклась я, поняв, насколько глупо звучал мой вопрос. – я имела в виду младшую Основательницу. – Господь с тобой, милочка! Я про неё и рассказываю. Ви и есть младшая дочь Отца Создателя, а Нони – старшая. Две славные девчушки. Мы с подругами тревожно переглянусь. Вряд ли от няни стали бы утаивать существование ребёнка, за которым ей же полагалось следить. Однако, всем известно, что Сестёр-Основательниц трое… Или не всем? Или не трое? Что-то в этом всём крайне смущало. Слова Авдотьи Александровны, намёки Кхалисы… Всё это наводило на смутную догадку. Знать бы ещё на какую. Женщину вновь посетили воспоминания, которыми она поделилась с большей охотой. – И всё-таки прелестное дитя эта Ви. Я-то сама с ней больше не общалась, но прослышала о её смелости. В двадцать два года она самолично поступила на службу в альтернативную армию под командованием Марты Деевой. – Что?? – чуть не подавилась Соня. – Что? – Вы сказали Марты… Деевой? – Тебе следует лучше чистить ушки. Такой слух и в таком возрасте… – Вы не поняли. – Соня и сама не вполне понимала собственные мысли. – Это моя фамилия. Я София Деева, а Марта Деева… Так звали мою маму. Но она была выездным фотографом и погибла в авиакатастрофе. – Авиакатастрофе?! Какое кощунство! – Авдотья Александровна едва не стукнула кулаком о стол. – Марта Деева была героиней! Её признали посмертно и всё же. Она отчаянно сражалась и погибла при захвате Ледяной цитадели. Ледяной цитадели? У меня накопилась масса вопросов, но была не моя очередь спрашивать. К сожалению, Соня захотела поскорее закрыть эту тему. – Что ж. Похоже, мы с вами знаем совершенно разных Март Деевых. – Та, что знаю я, стала настоящей легендой магического мира. Аж гордость берёт, ведь моя воспитанница, Ви, была её адъютантом. Правой рукой! Заслуги Утренней Звезды не произвели на Соню впечатления. Она лишь пожала плечами, как бы отстранённо говоря: «Рада за крошку Ви». – Простите, что перетягиваю одеяло, – осторожно вмешалась Катя. – Бабушка… раз ты волшебница, способности достались мне по наследству? Получается, они есть и у мамы? – Знала, что ты спросишь, – печально улыбнулась женщина. – но нет. Существуют такие люди… их часто называют обидным словом «пустышки». К сожалению или к счастью, моя дочь оказалась одной из них. – К сожалению или к счастью? – К сожалению для неё. Но к счастью для тебя. Ведь тебе досталась сила сразу двух поколений. Разговор бабушки и внучки продолжился без нашего активного участия. Я вновь открыла ноутбук и принялась искать новости о своей пропаже. Найденное впечатляло. Сайты пестрили громкими заголовками. Ребята в шапочках из фольги кричали о квантовой телепортации, что не далеко уходило от правды. Кхалиса не поленилось поднять на уши полстраны. Оставалось надеяться, что Сонина шутка про передачу «Пусть говорят» не имела пророческого значения. – Жаль вас отвлекать, – наконец выдала я. – но было бы не вежливо уйти, не попрощавшись. – Куда ты собралась? – удивилась Лиза. – В школу. Катя, одолжишь свой кулон? – Стой, –продолжала Карницкая. – занятия начнутся лишь послезавтра. – Знаю. Но теперь мне небезопасно оставаться в России. – Тогда мы пойдём с тобой. Кто бы сомневался… – Я карикатурно закатила глаза. – Чего так смотришь? – улыбнулась Лиза. – Мы тоже соскучились по наставницам. Особенно по госпоже Вайноне… Не так ли, Катя? – Так, – огрызнулась Фой, чем вызвала недоумение Авдотьи Александровны. – Значит, решено, – подруга радостно хлопнула в ладоши, а после вновь обратилась ко мне. – Когда отправляемся? – Прямо сейчас.